Жанр: Научная фантастика
Звезды и полосы 1. Кольца анаконды
...и и полил все это каким-то жгучим соусом. Ел медленно,
мысленно пребывая за сто миль от уютной семейной сцены. Все эта война,
бесконечная, омерзительная война. Ясно увидев это в его глазах, Мэри молча
пожала плечо мужа и тоже села за стол. Она-то питается хорошо, даже
черес-чур, если теснота платья что-нибудь значит.
Потом пошла принести мальчиками еще молока, а когда вернулась, его уже
не было; еда на тарелке почти не тронута. Он слишком много трудится и
слишком мало ест. И все время тощает. Эта война пожирает его. Наверное, уже
сидит в своем кабинете, а сви-деться с ним, быть может, до завтра уже не
удастся.
— Джон, — сказал Линкольн. — Я хочу продик-товать вам письмо.
Для записи под диктовку Хей разработал собст-венную систему
стенографирования. Последовал оче-редной меморандум генералу Макклеллану, в
кото-ром президент ставил ребром вопросы о возможности
продвижения вперед армии на Потомаке. Под конец в голосе Линкольна
звучало нескрываемое раздра-жение.
--Долго ли вам требуется собираться, чтобы перейти к действиям? У вас
есть армия, у вас есть но-вобранцы, и все они хорошо обучены, если верить
ра-портам. Но чтобы выиграть войну, армию надо ис-пользовать в бою. Ричмонд
должен быть взят. На этом заканчивайте и телеграфируйте немедленно. А теперь
развеселите меня, Джон. Поведайте какие-нибудь добрые вести, принесенные
утренними докла-дами.
— Добрые вести и в самом деле есть, сэр. Мы уже заняли Шип-Айленд,
сопротивление полностью по-давлено. Устье Миссисипи довольно близко к этом
острову, так что тамошняя часть флота, ведущего блокаду, теперь хорошо
обеспечивается. Новые вести с моря. Военный корабль США "Сантьяго-де-Куба"
остановил британскую шхуну "Эжени Смит" близ устья реки Рио-Гранде.
— Причины приводятся?
— Разумеется. Капитан Дэниел Риджли объясня-ет, что британское судно
останавливалось в техас-ском порту. Его подозрения подтвердились, когда на
борту судна был обнаружен хорошо известный торго-вый агент конфедератов --
Дж. У. Захари, купец из Нового Орлеана. Его сняли со шхуны, после чего
по-зволили ей следовать дальше.
— Это лишь подольет масла в огонь, разгорав-шийся из-за "Трента", --
утомленно покачал головой Линкольн. — Это все?
— Нет, сэр. Мятежники настолько уверены в ско-ром падении Саванны, что
жгут весь хлопок на при-станях и в полях. На море канонерская лодка
"Пин-гвин" перехватила контрабандное судно, пытавшееся проскочить в
Чарльстон. Груз весьма богатый. В дек-ларации упоминаются ручное оружие,
боеприпасы, соль, провизия всякого рода. Не только модная ма-нуфактура из
Франции, но и седла, упряжь и кава-лерийское снаряжение на сумму около ста
тысяч долларов.
— Превосходно. Они потеряли, мы нашли. Министр юстиции еще не пришел?
— Сейчас схожу поглядеть.
Как только Эдуард Байте вошел, Линкольн под-нял глаза от разложенных на
столе бумаг и сказал:
— Я хочу занять минутку вашего времени. Завтра я должен выступить
перед Конгрессом с отчетом о со-стоянии дел Союза. О том, что Союз в
опасности, им должно быть известно, но я должен посулить им ка-кую-то
надежду на будущее. Вы позволите зачитать вам выдержки из намеченной речи и
выслушать ваше мнение?
— С удовольствием приму на себя эту обязан-ность.
Слегка откашлявшись, президент начал:
— Союз должен быть сохранен, и посему в ход должны идти все
необходимые средства. Но не сле-дует поспешно решать, что столь уж
необходимыми являются радикальные и крайние меры, каковые могут обрушиться и
на лояльных, и на вероломных. Сбор средств для продолжения войны и победы в
ней настолько же неизбежен, насколько необходим. — Линкольн поднял глаза, и
Бэйтс кивнул.
— Согласен. Полагаю, речь о налогах. Для фи-нансирования боевых
действий они вновь должны быть повышены. И нужно объявить новый набор в
армию. Вы обязаны идти вперед, невзирая на при-зывные бунты среди ирландских
иммигрантов в Нью-Йорке
— Ценю вашу поддержку. Мне придется также остановиться на общественных
установлениях, ибо мы поминутно должны осознавать, ради чего ведем эту
войну, — Президент перешел к следующей странице. — Труд предшествует
капиталу и не зависит от него. Капитал — лишь продукт труда, и никогда не
возник бы, если бы прежде не возник труд. Но капитал обладает своими
правами, ничуть не менее до-стойными защиты, чем всякие другие.
Бэйтс, и сам проницательный политик, прекрасно понимал, что
умиротворить надо все заинтересован-ные стороны. Рабочие, отдающие свой труд
и свои силы во имя войны, несомненно, заслужили призна-ние своего радения.
Но в то же время и фабриканты не должны считать, будто они в одиночку несут
нало-говое бремя военного времени. Но когда Линкольн зачитал отрывок о
проблеме негров, Бэйтс отрицательно затряс головой, перебив президента:
— Вам же известно мое мнение на сей счет, госпо-дин президент. Я
считаю колонии свободных негров весьма отдаленной перспективой.
— А не следовало бы. Место можно найти — ска-жем, в одной из Америк,
где-нибудь южнее, где мож-но основать независимую колонию. Если негров
уб-рать из уравнения, повод для продолжения войны просто-напросто исчезнет.
— Но я беседовал со свободными неграми здесь, на Севере, и они считают
подобный подход опромет-чивым. Они считают себя такими же американцами, как
и мы, и отнюдь не питают желания отправляться за тридевять земель. Насколько
я понимаю, когда вы примете делегацию свободных негров, они скажут вам то же
самое.
Не успел Линкольн ответить, как раздался стук в дверь и вошел Николай.
— Извините, что помешал, но прибыл генерал Рамси. Вы хотели
встретиться с ним как можно раньше. Он ждет за дверью.
— Отлично. Пусть войдет, как только мы закон-чим. — Президент
повернулся к министру юстиции: — Позже обсудим это более детально. Я тверд
в своем убеждении, что это настоящее решение наших про-блем.
— Мне трудно такое говорить, господин прези-дент, но мне кажется, что
в этом вопросе вы окаже-тесь в полнейшем одиночестве. Быть может, идея
отыскать подобные колонии мудра — но кто в них от-правится? Добровольно
негры не согласятся, тут ца-рит почти полное единодушие. Но можем ли мы
от-править их туда в кандалах? Прежде всего такое ничуть не лучше, если не
хуже, чем работорговля, из-за которой они оказались здесь. С глубочайшим
уважением я прошу вас пересмотреть это решение, приняв к сведению все
привходящие аспекты.
Как только Бэйтс удалился, в кабинет пригласи-ли Рамси — рослого,
одетого в простой синий мун-дир, лишенный аксельбантов и прочих украшений,
столь обожаемых остальными штабными офицерами. Инженер по складу ума, он
явно уделял технике — и войне — гораздо больше внимания, чем
блистатель-ному мундиру. Войдя, он вытянулся в струнку и сел лишь после
того, как Линкольн указал на стул.
— Этот несчастный случай с Рипли — событие трагическое, весьма
трагическое.
Кивнув, Рамси на миг задумался, прежде чем за-говорить, будучи
человеком решений твердых, но от-нюдь не поспешных.
— Он был хорошим офицером, господин прези-дент, и отважным воином.
Совсем не так хотелось ему уйти.
— Ничуть не сомневаюсь. Нет ли новостей о его состоянии?
— Только те, что он слабеет и дышит с большим трудом. Доктора считают,
что долго ему не продер-жаться.
— Весьма сожалею. И все же, несмотря на поте-ри, война идет дальше. А
жизненно важная работа генерала Рипли должна продолжаться. Вы ведь были
некоторое время его помощником?-- Был.
— Значит, не мне рассказывать вам о важности материального снабжения,
о том, как оно жизненно важно для нашей страны?
— Совершенно согласен, господин президент. Нам обоим известно, что
войну не выиграть без постоянного притока оружия и боеприпасов. Мы всегда
снабжались лучше противника и не должны отсту-пать от этого правила, если
хотим победить.
— Да будет так всегда, --торжественно кивнул Линкольн. — Я как раз
консультировался со своим Кабинетом по этому вопросу. Военный министр
Ка-мерон весьма высокого мнения о вас. Он полагает, что вы идеальная
кандидатура на пост главы бюро материального снабжения. Что вы думаете по
этому поводу?
— Я знаю, что работа мне по плечу, сэр. Но преж-де чем будет одобрено
какое-либо назначение, пола-гаю, вам следует знать, что мы с генералом Рипли
не находили общего языка по целому ряду вопросов. Но что более существенно,
наши воззрения на один весь-ма весомый предмет расходились диаметрально.
Когда я был его подчиненным, честь налагала на мои уста печать молчания
касательно этого, но теперь, по-моему, я обязан открыться. Мной движет не
злоба и не зависть. Я убежден, что был хорошим и лояль-ным помощником
генерала Рипли. Когда он был жив, мне даже в голову не приходило вслух
выска-заться о наших разногласиях. Но теперь все переме-нилось. Если я займу
этот пост, то не смогу не внести перемен, которые считаю необходимыми.
--Я восхищен честностью, побудившей вас от-крыться. Что являлось
яблоком раздора?
Офицер вдруг смешался, и потянулись долгие се-кунды, пока он пытался
взять себя в руки. Сперва потупился, Потом устремил взгляд за окно. Наконец
сел еще прямей, будто аршин проглотил, и собрался слухом.
— Генерал твердо верил в достоинства стандарт-ных ружей, заряжаемых с
дула. Они хорошо зареко-мендовали себя, надежны и при соответствующей
вы-учке обеспечивают неплохую скорострельность.
— А вы с этим не согласны?
— Конечно, согласен, господин президент. Но мы живем в век прогресса.
Я вижу новые изобретения чуть ли не каждый день. Я убежден, что их надо
про-верять и проверять, но я также убежден в достоин-ствах винтовок,
заряжаемых с казенной части. Мы подвергли испытаниям несметное количество
образ-цов, и, откровенно говоря, большинство из них про-сто никчемны. Их
заклинивает, они взрываются, очень часто ломаются, а ухаживать за ними очень
Трудно. Но были и две винтовки нового типа, кото-рые мы исследовали и
обстреливали весьма долго, два ружья, стоящие особняком от остальной массы.
Винтовка системы Спенсера и снайперская. Я хотел заказать изрядные партии и
той и другой, но генерал Рипли решительно воспротивился. Посему не было
сделано ничего.
— А он не объяснил, почему воспротивился? Рамси Замялся с ответом. Так
и не дождавшись от него ни слова, Линкольн сам нарушил молчание:
— Я ценю вашу лояльность по отношению к свое-му непосредственному
армейскому начальству. Но, говоря честно и откровенно, ему вы не повредите
— и сделаете громадный вклад в общее дело. Если это по-может, то я, будучи
вашим главнокомандующим, могу приказать вам доложить все, что вам известно.
— Это не понадобится, сэр, — с трудом выдавил Рамси. — Тут дело в...
ну, вопрос спорный. Генерал считал, что зарядка ружья с казенника будет
поощ-рять солдат на растрату боеприпасов попусту. Я же
не считаю подобные затраты пустыми, ибо роль сол-дата--стрелять по
врагу.
— Согласен, Рамси, Согласен. Вы должны орга-низовать демонстрацию
своих замечательных винто-вок при первой же возможности. Это будет вашим
первым поручением в новом качестве начальника де-партамента материального
снабжения. Больше вы мне ни о чем не хотите поведать?
— Ну-у, о полковнике Бердане(Любопытно отметить, что впоследствии
полковник Бердан участвовал в разработке российской винтовки, принятой на
воору-жение в русских войсках. Отсюда и се название — "берданка") и его
снайпер-ском полке. Вы слыхали о нем?
--Докладная записка лежит где-то у меня на столе. Это ведь он снарядил
полк за свой счет, да? И каждый из его подчиненных бьет без промаха.
— Так точно. Но и здесь я опять-таки не виню ге-нерала Рипли за
твердые убеждения. Но люди Бердана обременены револьверной винтовкой Кольта
— подобием револьвера, только с длинным стволом. Они дают осечки и... ну, в
общем, ничего хорошего о них не скажешь. Выбор откровенно неудачный. На
самом деле им нужны снайперские винтовки, заря-жающиеся с казенной части.
Такая винтовка в руках меткого стрелка — инструмент точный.
--Позаботьтесь, чтобы они их получили. Отдав честь, генерал удалился.
Отличный чело-век, великолепно справится с работой. Линкольну вдруг пришло в
голову, что трагический случай с ге-нералом Рипли мог быть благословением
свыше — вмешательством Вседержителя, подмогой в этой войне. Смерть одного
человека во спасение бесчис-ленного множества других. Но Линкольн отбросил
эту недобрую мысль. Что ж, если Всевышний и в самом деле на их стороне,
лично он отнюдь не про-тив. Быть президентом Соединенных Штатов — зна-чит
нести на себе груз бесчисленных обязанностей, и отнюдь не последнюю скрипку
тут играет великая война, начавшаяся, как только он был избран. Побе-да в
войне имеет наивысший приоритет, и всякая по-мощь — особенно помощь
Всемогущего — будет при-нята с благодарностью.
А всего в каких-то шестидесяти милях от Белого дома, в городе Ричмонд,
штат Виргиния, президент Конфедерации бился с бременем таких же
непре-одолимых проблем и приоритетов, как и президент Соединенных Штатов. Но
Джефферсон Дэвис, ли-шенный силы и выносливости Линкольна, находился в куда
менее выгодном положении. Для президента Конфедерации, вечно хворого из-за
перенесенного много лет назад сильнейшего воспаления легких, да вдобавок
страдающего куриной слепотой, каждый день являл собой битву против
неутихающей боли. Ни одна живая душа ни разу не слыхала от него и слова
жалобы. Джентльмен не унижается ни перед кем. Сегодня ему мешало
сосредоточиться воспале-ние среднего уха, и он изо всех сил бился, чтобы не
показать, как донимает его мучительная боль.
Юг болел, как и его президент. Зима выдалась холодная, абсолютно все
запасы подходили к концу. А список погибших в боях все удлинялся, что южане
старались не замечать, тщились не терять надежды, поддерживать боевой дух на
высшем уровне. Песни и собрания вроде бы помогали, но блокада взимала
тя-желую дань, да и начала сказываться нехватка всего подряд, всего — кроме
доблести.
На днях Дэвис назначил нового военного мини-стра, искренне надеясь, что
тот поможет ему спра-виться с бесчисленными трудностями в снабжении войск.
Джефферсон Дэвис постучал пальцем по тол-стой стопке бумаги, высившейся
перед ним на столе.
— Иуда, вы знаете, почему я вас назначил на место Лероя Уокера?
Сочтя вопрос риторическим, Иуда П. Бенджамин улыбнулся в ответ. Его
скрещенные руки уютно по-коились на обширном животе.
— Лерой отличный человек и настоящий работя-га. Но у него слишком
много врагов в правительстве. По-моему, ему приходилось больше времени
тратить на сражения с ними, чем с янки. Вот. — Дэвис подви-нул бумаги через
стол. — Ознакомьтесь с этим и по-думайте, не найдет ли новый военный
министр ка-ких-либо новых решений. Вот почему вы получили эту должность. Вы
— мирный человек. Иуда, убе-ленный сединами государственный муж, имеющий
много друзей. Вы можете положить конец грызне и позаботиться о том, чтобы
вся упряжка тянула в одну сторону. Ознакомившись с этими рапортами, вы
уви-дите, что нам не хватает буквально всего, но главным образом пушек и
пороха. Не будь мы сельскохозяй-ственной нацией, мы оказались бы в ужасающих
тис-ках. При нынешнем же положении дел каждый добро-волец, вступая в наши
ряды, приносит свое оружие. Но нам нужны не одни только мушкеты. Чтобы
выиг-рать эту войну, надо отыскать пушки и порох.
— Как я понимаю, господин президент, в битве у Боллс-Блаф было
захвачено изрядное количество боеприпасов.
— Это и в самом деле так. То была великая побе-да, и синепузые так
спешили отступить, что бросали оружие. Наша первая победа со времени
Булл-Рана. Это помогло, но не надолго. Также поступают доне-сения о захвате
фуражиров янки. Все это хорошо, но все-таки недостаточно хорошо. Нельзя же
рассчиты-вать, что единственным поставщиком для нас будет Север. На фронтах
сейчас царит затишье, и мы долж-ны воспользоваться преимуществами этой
передыш-ки. Армии северян Макклеллана пока что прикованы к месту, но мы
можем с уверенностью ожидать каких-либо боевых действий на полуострове по
вес-не. Но больнее, мучительнее всего ранит нас морская блокада. Вот почему
мы бросаем все имеющиеся ре-сурсы, чтобы снарядить броненосную "Виргинию"
для битвы. Когда она выйдет в море, в ней воплотят-ся все наши упования, что
она разорвет кольцо бло-кады и потопит флот северян. После этого мы сможем
доставлять грузы целыми кораблями. В Британии ждут не дождутся нашего
хлопка, и на прибыли от него мы сможем купить и порох, и пушки, и припа-сы,
в которых так отчаянно нуждаемся.
Пока президент говорил, Бенджамин неторопли-во перелистывал бумаги.
Джефферсон Дэвис извлек ворох газетных вырезок.
— С Севера. Они там распустили хвосты, как павлины, раздувшись от
гордости по поводу плене-ния Мейсона и Слайделла. Пусть себе бахвалятся
"начинаю подозревать, что тут украдкой вмешалось само провидение, и
провозглашаю, что, сидя в темни-це янки, эти двое джентльменов делают для
Конфе-дерации куда больше, чем могли бы сделать в Евро-пе. Британцы прямо
вне себя из-за столь вопиющего вторжения на их территорию. Полагаю, в данный
мо-мент все тамошние верфи до единой строят для нас либо контрабандные суда,
либо рейдеры. А самое восхитительное здесь то, что янки сами накликали да
себя беду. Как бы ни старались мы сами, нам не уда-лось бы так
поспособствовать успеху.
Согласен, господин президент, решительно со-гласен. Наши послы в
Бостоне отлично справляются со своим делом. Давайте Же возблагодарим Господа
и помолимся, дабы они оставались в темнице, пока британцы будут распаляться
все более и более. Их следует восславить за прозорливость, побудившую
отдаться в руки янки.
Лорд Пальмерстон сидел в глубоком кресле перед камином, наслаждаясь
теплом рдеющих углей. Его вытянутая правая нога покоилась на груде подушек,
вокруг закрытых глаз залегли морщинки боли. Услы-шав, как дворецкий
объявил о приходе лорда Джона Рассела, Пальмерстон открыл глаза.
— А, Джон, входите! Налейте себе портвейна — и мне тоже, пожалуйста.
Будьте так добры, большой бокал. — Пригубив вина, он почмокал губами, потом
поморщился и указал на вытянутую ногу. — Пода-гра. Досаждает адски,
прямо-таки смертно Терзает, как пламя адово. Наши шарлатаны-лекари просто
бессильны. Я пью все их гадкие снадобья, но это ни капельки не помогает. Они
пытаются взвалить всю вину на портвейн, вот ведь чушь какая. А на самом деле
портвейн — единственное, что помогает хотя бы капельку. Впрочем, довольно
об этом Перейдем к вещам более важным. Вы должны мне все поведать. Как
прошло во дворце?
— Отлично. Ее Величество согласилась, что мы должны принять все меры
для усиления нажима на американцев, даже прежде того, как им представится
возможность ответить на наш ультиматум. С при-скорбием сообщаю, что дела
принца Альберта весьма плохи. Теперь врачи уверены, что его бронхит куда
более опасен, нежели они ранее полагали. Считают, что у него налицо все
симптомы тифозной горячки,
— Скажите пожалуйста! Но ведь он не был на юге, даже Лондон не
покидал.
— В том не было нужды Вам же ведомо, как смер-дит канализация в
Виндзорском замке. Клоака! В ее недрах может таиться что угодно Никто и
пальцем не пошевелил, чтобы улучшить тамошние клозеты и стоки. Из старой
канализации возносятся пагубные испарения; из-за смрада выгребных ям иные
части замка почти непригодны для обитания. Я удивлен, что эти миазмы не
свалили с ног больше никого.
--Несчастный Альберт, бедный человек!
— Если от его болезни и есть какой-то прок, то же монарший гнев.
Королева считает, что силы его были и без того подорваны, и не следовало ему
браться за наш ультиматум. Она однозначно уверена, что он отдал свои силы за
нашу страну, боится, что мо-жет — о, ужасная мысль! — даже отдать свою
жизнь. И во всем, во всем она винит американцев К каким бы мерам мы ни
прибегли, она не сочтет их чересчур жесткими.
— Какая чудесная женщина — и настоящий дра-кон, восставший на защиту
Святого Георгия. Что же мы предпримем первым делом?
— Первым делом продемонстрируем янки непре-клонность воли.
— Непреклоннее каковой не сыскать.
— Пересмотрим свое решение соблюдать нейтра-литет в отношении
снабжения боеприпасами обеих воюющих сторон Можем объявить эмбарго на
по-ставки Северу селитры — одного из главных ингре-диентов пороха.
--Замечательное начало. А если мы хотим сде-лать все должным образом,
то запретим еще и по-ставки боеприпасов и прочего военного снаряжения. Надо
ударить их по больному месту.
— А заодно приготовиться побряцать перед ними сталью. Прямо сегодня в
Канаду отплыли два воен-ных транспортных корабля Мне говорили, зрелище было
весьма воодушевляющее, оркестры играли спе-рва "Британские гренадеры", а
затем "Дикси"(Так могла называться любая из нескольких популярных песен
Конфедерации — скорее всего, песня Дэниела Д. Эммета "Край Дикси". Так
называют регион на юго-востоке Соединенных Шта-тов, обычно отождествляемый
со штатами, вошедшими в Конфеде-рацию). Но возникла и небольшая заминка Как
вы помните, мы отрядили для отправки в Канаду еще один полк и
ар-тиллерийскую батарею.
— Помню, — нахмурился Пальмерстон. — Но я полагал, что в настоящее
время они в море или уже прибыли в упомянутую провинцию.
— Они все еще в казармах. Канадцы заявляют,
будто не располагают ни квартирами, ни палатками для них...
— Чушь! Это закаленные войска, способные жить и сражаться в самой
неблагоприятной обстановке. Издайте приказ об их немедленной отправке: Кроме
того, я предлагаю не дожидаться военного флота с их транспортом. Я буквально
наяву слышу их аргумен-тацию в пользу отсрочки. Наймите кюнардовский (В те
годы английская пароходная компания, основанная Сэмюэлом Кюнардом,
практически захватила монополию По части гражданских трансатлантических
перевозок.) пароход. Какова численность наших регулярных войск в Канаде?
— Боюсь, в настоящий момент там расквартиро-вано всего пять тысяч
человек.
--Так дальше нельзя. Видит Бог, надо было по-кончить с этими
колонистами еще в тысяча восемьсот четырнадцатом У нас были силы для этого.
Мы ведь сожгли их города Буффало и Вашингтон, не так ли? Мы бы победили,
если б не французы. Что Ж, после драки кулаками и всякое такое... Каково
наше ны-нешнее положение на море? Как обстоят дела с фло-том, находящимся у
берегов Северной Америки?
— Вполне адекватно, значительно более тридцати судов Три линкора, а
также фрегаты и корветы.
— Хорошо, но недостаточно. Американцы долж-ны узреть, что мы никоим
образом не шутим. Оба южных посланника должны быть отпущены, извине-ния
должны быть принесены. В своих требованиях мы непреклонны. Сейчас, когда за
нашей спиной стоит вся страна, мы не можем выказать ни слабости, ни робости.
Какое сегодня число?
— Двадцать первое декабря.
- Как раз сегодня лорд Лайонс должен предъ-явить наш ультиматум
американцам. Событие, несо-мненно, исключительно достопамятное. А сейчас еще
немного портвейна, будьте любезны.
...Лорд Лайонс ненавидел вашингтонскую пого-ду — тропическая жара и
влажность летом, арктичес-кий мороз зимой. Карета скользила по снежной
сля-коти, то и дело подскакивая и встряхивая его, как горошину в стручке. В
конце концов доехав до дома, он выбрался из кареты, поспешно протопал через
мокрый снег и вошел в холл, с шумом захлопнув дверь за собой. Приняв у него
выбеленное снегом пальто, слуга распахнул дверь в кабинет, где в ками-не
уютно потрескивал огонь.
— Уильям! — позвал Лайонс, согрев руки перед огнем. В комнату
беззвучно скользнул секретарь. — Возьми бумагу и чернила. Я встречался с
американ-цами и должен незамедлительно написать отчет лор-ду Пальмерстону.
Утро было просто ужасным. Этот Сьюард хладнокровен прямо-таки как рыба.
Прочел нашу ноту и Даже бровью не повел при виде требова-ний и приказаний,
содержащихся в ней. Ухитрился даже напустить на себя скучающий вид, когда я
ска-зал ему, что мы должны получить ответ в течение не-дели. Я уверил его,
что если наши требования не бу-дут удовлетворены, я изыму свой паспорт и
вернусь в Британию. В ответ он улыбнулся, будто эта идея его восхитила!
Секретарь лишь понимающе кивнул, зная, что он всего лишь свидетель, а
не участник беседы.
Лайонс — невысокий, полный, наделенный вкрад-чивыми манерами,
характерными для человека себе на уме, — расхаживал взад-вперед перед
камином, тщательно подыскивая слова. Уильям молча занес гусиное перо над
бумагой.
— Обычные выражения почтения, сами знаете. Далее: ваши требования об
освобождении эмиссаров Конфедерации, господ Мейсона и Слайделла, вруче-ны
мной сегодня государственному секретарю Сью-арду. Я убежден, что если мы
воздержимся и на сей раз, не преподав нашим здешним друзьям доброго
урока, то в ближайшее время столкнемся с тем же самым затруднением. Как
только они прочтут упомя-нутый ультиматум, неправедность их действий ста-нет
для них очевидной. Необходимость либо сдаться, либо вступить в войну
подействует на них весьма благотворно. Хотя вынужден отметить, встречены
наши тре
...Закладка в соц.сетях
