Жанр: Научная фантастика
Звезды и полосы 1. Кольца анаконды
... регулярно появляющимся в газетах. А поделать
ничего нельзя. У побережья бушует сильнейший шторм, на берег обрушиваются
исполинские волны, а "Монитор" рассчитан на судоходство по мелководью и
рекам. Его низкие борта и мелкая осадка не позво-ляют выходить в море даже
при умеренном волне-нии.
Шестого марта небо прояснилось, ветер стих, и море успокоилось. Было
принято решение, что " Мо-нитора будет доставлен к месту назначения на
букси-ре, поскольку его крейсерская скорость составляет всего семь узлов.
Прицепленный толстым канатом к буксиру "Сет-Лоу", сопровождаемому паровыми
ка-нонерками "Карритук" и "Сэйчем", "Монитор" на-конец-то вышел в море.
День прошел довольно легко, и экипаж начал привыкать к новой
обстановке. На обед подали от-варную говядину с картошкой, а после все
свободные от вахты спокойно отошли ко сну. Но поспать им по-чти не пришлось.
Ветер окреп, море разгулялось, и к утру погода испортилась окончательно.
Плавание превратилось в кошмар.
Зеленые волны захлестывали крохотное суде-нышко, водопадом рушась на
палубу, перекатываясь через рубку и врываясь сквозь узкие смотровые щели с
такой силой, что сшибали рулевого с ног, отбрасы-вая от штурвала.
Но куда опасней были волны, накрывавшие тру-бы воздухозаборников,
возвышающиеся над палубой достаточно высоко, чтобы при спокойном море
снаб-жать воздухом паровую машину в трюме. Вода зато-пила вентиляторы,
намочила их кожаные приводные ремни и вывела их из строя. Без воздуха огонь
в топ-ках угас; без вентиляторов машинное отделение за-полнилось ядовитым
угарным газом, едва не убив-шим находившихся там людей.
Отвага экипажа не вызывала ни малейшего со-мнения. Добровольцы с риском
для жизни пробра-лись в машинное отделение, вынесли потерявших со-знание
людей и уложили дышать свежим воздухом на куполе орудийной башни. Через
некоторое время те очнулись, но корабль по-прежнему подвергался великой
опасности. Огонь в топках угас, без пара ос-тановились трюмные помпы. Буксир
по-прежнему исправно тянул судно по бурному морю, но оно поне-многу
заполнялось водой. Пытались пустить в ход ручные насосы, но все тщетно. Люди
ликвидировали течь за течью, но вода все поднималась. Да еще, про-бивая
носом очередную волну, корабль черпал воду через клюзы.
снова сел на мель. Приблизившись к нему, "Монитор" бросил якорь. Уорден
послал лейтенанта Грина переговорить с командиром "Миннесоты".
— Слава Богу, вы прибыли! --вымолвил капи-тан Ванбрант, указывая на
продолжающий пылать " Конгресса.-- То же самое будет с нами утром, если мы
не выберемся с мелководья. Наши пушки не оста-вили на адской посудине даже
вмятины, хотя мы очень старались.
— Быть может, наши смогут. В любом Случае мы расположимся между вами и
вражеским кораблем. Чтобы добраться до вас, ему придется обойти нас, а это
будет не так-то просто.
На следующее утро, вскоре после девяти часов, настал исторический миг,
навсегда изменивший об-лик морских баталий. Наступила эра современного
морского боя. Когда "Виргиния" неспешно прибли-зилась к застрявшему кораблю
северян, "Монитор" решительно преградил броненосцу дорогу к намечет ной
жертве.
— В чем там дело?! — крикнул лейтенант Джонс, не в силах толком
разглядеть происходящее сквозь узкую смотровую щель.
Юнга Литглпейдж вскарабкался на броню, чтобы лучше видеть.
— Буксиры уходят. Но рядом какой-то плот. На нем что-то стоит... Вроде
бы хотят отвезти котел и машину на берег.
— Чушь! Не сейчас же! — Подтянувшись наверх, чтобы тоже поглядеть,
Джонс гневно скривился. — Проклятье! Это не плот, а на нем чудовищная
ору-дийная башня. Должно быть, это батарея Эрикссона.
В самый неподходящий момент! План добить "Миннесоту", а затем рассеять
остатки блокадной флотилии под угрозой.
Твердо вознамерившись прикончить раненый ко-рабль, "Виргиния"
выстрелила в сидящий на мели
фрегат с расстояния в милю, и часть ядер угодила в цель. Но больше
игнорировать крохотный кораблик было нельзя. Выдыхая облачка дыма, он
двигался прямиком к огромному противнику, пока не зашел к нему с борта
— Стоп машина! — приказал Уорден. — От-крыть огонь!
Первый орудийный расчет поднял поворотный щит с орудийного порта,
выкатил пушку, и Грин дер-нул за спусковой шнур" Пушка рявкнула, оглушив
артиллеристов, наделав больше вреда в башне, чем противнику. Ударившись о
броню, ядро просто от-скочило.
" Виргиния" дала бортовой залп. Сталь схлестнулась со сталью.
"Монитор" сидел настолько низко, что его палу-ба находилась вровень с
водой, и, кроме крохотной бронированной рубки, над морем высилась только
чудовищная орудийная башня. Попасть в эти мише-ни было почти невозможно, а
несколько ядер, все-таки угодившие в цель, просто отлетели рикошетом.
И каждые три минуты собственный паровой движок поворачивал 120-тонную
махину, чтобы распо-ложенные в ней две исполинские пушки могли при-целиться.
Не попасть в громадную мишень было невозможно. Юркий, идеально слушающийся
руля кораблик вертелся вокруг неуклюжего, почти неуп-равляемого броненосного
увальня южан.
Два часа корабли обстреливали друг друга моно-литными ядрами, почти
соприкасаясь жерлами пу-шек. "Виргинию" чуть не постигла катастрофа, ко-гда
ее нос увяз в илистой банке. В течение четверти часа ее чахлый двигатель
силился стащить судно с мели, а "Монитора тем временем кружил рядом,
не-прерывно обстреливая противника. Вскоре ядра так изрешетили трубу
большого корабля, что она почти не давала тяги для машины. Ядро снесло жерла
двух пушек "Виргинии". Стрелять из них по-прежнему б снова сел на мель.
Приблизившись к нему, "Монитор" бросил якорь. Уорден послал лейтенанта Грина
переговорить с командиром "Миннесоты".
— Слава Богу, вы прибыли! --вымолвил капи-тан Ванбрант, указывая на
продолжающий пылать "Конгресс".-- То же самое будет с нами утром, если мы не
выберемся с мелководья. Наши пушки не оста-вили на адской посудине даже
вмятины, хотя мы очень старались.
— Быть может, наши смогут. В любом Случае мы расположимся между вами и
вражеским кораблем. Чтобы добраться до вас, ему придется обойти нас, а это
будет не так-то просто.
На следующее утро, вскоре после девяти часов, настал исторический миг,
навсегда изменивший об-лик морских баталий. Наступила эра современного
морского боя. Когда "Виргиния" неспешно прибли-зилась к застрявшему кораблю
северян, "Монитор" решительно преградил броненосцу дорогу к намечет ной
жертве.
— В чем там дело?! — крикнул лейтенант Джонс, не в силах толком
разглядеть происходящее сквозь узкую смотровую щель.
Юнга Литглпейдж вскарабкался на броню, чтобы лучше видеть.
— Буксиры уходят. Но рядом какой-то плот. На нем что-то стоит... Вроде
бы хотят отвезти котел и машину на берег.
— Чушь! Не сейчас же! — Подтянувшись наверх, чтобы тоже поглядеть,
Джонс гневно скривился. — Проклятье! Это не плот, а на нем чудовищная
ору-дийная башня. Должно быть, это батарея Эрикссона.
В самый неподходящий момент! План добить "Миннесоту", а затем рассеять
остатки блокадной флотилии под угрозой.
Твердо вознамерившись прикончить раненый ко-рабль, <Виргиния"
выстрелила в сидящий на мели
фрегат с расстояния в милю, и часть ядер угодила в цель. Но больше
игнорировать крохотный кораблик было нельзя. Выдыхая облачка дыма, он
двигался прямиком к огромному противнику, пока не зашел к нему с борта
— Стоп машина! — приказал Уорден. — От-крыть огонь!
Первый орудийный расчет поднял поворотный щит с орудийного порта,
выкатил пушку, и Грин дер-нул за спусковой шнур" Пушка рявкнула, оглушив
артиллеристов, наделав больше вреда в башне, чем противнику. Ударившись о
броню, ядро просто от-скочило.
" Виргиния" дала бортовой залп. Сталь схлестнулась со сталью.
"Монитор" сидел настолько низко, что его палу-ба находилась вровень с
водой, и, кроме крохотной бронированной рубки, над морем высилась только
чудовищная орудийная башня. Попасть в эти мише-ни было почти невозможно, а
несколько ядер, все-таки угодившие в цель, просто отлетели рикошетом.
И каждые три минуты собственный паровой движок поворачивал 120-тонную
махину, чтобы распо-ложенные в ней две исполинские пушки могли при-целиться.
Не попасть в громадную мишень было невозможно. Юркий, идеально слушающийся
руля кораблик вертелся вокруг неуклюжего, почти неуп-равляемого броненосного
увальня южан.
Два часа корабли обстреливали друг друга моно-литными ядрами, почти
соприкасаясь жерлами пу-шек. "Виргинию" чуть не постигла катастрофа, ко-гда
ее нос увяз в илистой банке. В течение четверти часа ее чахлый двигатель
силился стащить судно с мели, а "Монитора тем временем кружил рядом,
не-прерывно обстреливая противника. Вскоре ядра так изрешетили трубу
большого корабля, что она почти не давала тяги для машины. Ядро снесло жерла
двух пушек "Виргинии". Стрелять из них по-прежнему было можно, но после
первого же выстрела вырвав-шееся из них пламя подожгло деревянную
внутрен-нюю обшивку.
Однако и на "Мониторе" была одна жертва. Его капитан выглядывал сквозь
смотровую щель рубки, когда ядро попало прямо в нее. Осколки краски и
ме-талла полетели ему в глаза, лейтенант закричал от боли. Его унесли вниз,
и судовой врач постарался сделать все, что мог. Один глаз спасти удалось, но
второй Уорден потерял.
Битва не затихала до тех пор, пока не начался от-лив. Малоподвижная
"Виргиния" вышла из боя и медленно зашлепала к устью реки, а ее непобедимый
противник остался на посту между ней и ее жертвой.
"Виргиния" вернулась в гавань, а "Монитор" поджидал ее на месте, будто
сторожевой бульдог у крыльца.
Но броненосец южан так и не вернулся. Высокая труба зияла дырами,
некоторые броневые плиты дер-жались на честном слове. Неисправный двигатель
ре-монту уже не поддавался, вес судна был чересчур велик, так что глубокая
осадка не позволяла ему вес-ти боевые действия нигде, кроме спокойных вод
Хэмптон-Роудс.
Боевому кораблю, навеки изменившему облик мор-ских битв, больше не
суждено было вступить в бой.
Кольцо блокады снова сомкнулось. Петля вокруг Юга начала затягиваться.
Оптимисты на Севере потирали руки, считая вой-ну чуть ли не выигранной.
ШАЙЛО
Конфедератский генерал Альберт Сидни Джон-стон был, конечно,
джентльменом, а также не лишен-ным доброты человеком. Но в ту минуту ему
хоте-
лось не быть джентльменом, чтобы уклониться от свидания с Матильдой
Мейсон. В конце концов, ведь надо еще и воевать. Нет, это пустая отговорка.
Все приказы уже отданы, войска отправлены, так что ему и в самом деле нечем
заняться, пока не начнется на-ступление. Она прождала уже два дня, и
отклады-вать встречу больше нельзя, потому что благовидных предлогов для
этого уже не осталось. Никуда не де-нешься, она и в самом деле близкий друг
семьи, и если разойдется весть, что он отказался ее увидеть..
— Сержант, проводите леди сюда. Затем прине-сите кофе.
Входной полог шатра откинулся, и Джонстон поднялся, чтобы подать ей
руку.
— Давненько мы не виделись, Матти.
— Намного дольше, чем следовало, Сидни. — Она все еще не утратила
привлекательности, хотя во-лосы уже засеребрились сединой. Засопев, она
уста-ло рухнула на брезентовый стул. — Извини, мне не следовало такого
говорить. Видит Бог, тебе надо вес-ти войну, у тебя масса важных дел, тебе
не до того, чтобы видеться со старой сплетницей.
- Но к тебе это наверняка не относится!
- Да где уж там! Видишь ли, я страшно трево-жусь о Джоне, закованном в
кандалы в темнице на севере. Мы в таком отчаянии! Ты знаешь нужных людей, ты
генерал и все такое прочее, так что навер-няка можешь чем-нибудь помочь.
Джонстон не стал говорить вслух, но в душе не испытывал сочувствия к
сидящему в тюрьме Джону Мейсону. Сообщали, что тот живет с удобствами,
по-лучает превосходнейшую пищу, а уж сигары у него наверняка никогда не
кончаются.
— Я ничего не могу поделать, пока политики не придут к каким-то
соглашениям. Но взгляни на это с другой стороны, Матти. Идет война, и все мы
долж-ны так иди иначе служить родине. И вот именно сей час, в этой тюрьме
янки, Джон и Слайделл стоят ди-визии, воюющей во имя Юга, а то и побольше.
Бри-танцы все еще неистовствуют из-за этого инцидента и испускают
воинствующие кличи. Как ты понимаешь, все, что плохо для Севера, хорошо для
нас. Война идет не так гладко, как хотелось бы.
— От меня ты не услышишь ни слова жалобы, равно как и от других, если
уж на то пошло. Мы знаем, что вы воюете, не щадя себя. Дома все мы то-же
помогаем фронту, чем можем. В нашем городе не осталось ни одной железной
ограды, все ушло в пере-плавку для броненосца. И если мы самую малость
не-доедаем, это никакая не жертва в свете того, что де-лаете вы, люди в
серых мундирах. Я ведь не жалу-юсь. Я верю, что все мы исполняем свой долг.
— Ты не представляешь, с каким восторгом я слу-шаю эти слова, Матти. Я
тебе скажу, вовсе не секрет, что Юг окружен. Что я хотел бы сделать сейчас,
это Прорвать кольцо армий янки, удушающее нас. Я за-ставлял армию
маршировать день за днем, чтобы встретиться с врагом лицом к лицу. И
наступление начнется завтра. Но вот это как раз секрет...
— Я никому не скажу!
— Знаю, иначе не стал бы тебе говорить. Я сделал это для того, чтобы
ты поняла, что Джон, живущий сейчас в комфорте, делает во имя войны гораздо
больше на своем месте, чем мог бы сделать где-ни-будь еще, так что,
пожалуйста, не тревожься...
Он поднял глаза на адъютанта, откинувшего входной полог и отдавшего
честь.
--Срочные депеши, генерал.
— Несите. Матти, вынужден просить прощения. Она молча ушла, гордо
вскинутым подбородком демонстрируя, что думает об этой внезапной помехе
разговору, наверняка подстроенной заранее. Правду говоря, помеха была
непреднамеренной, но Джонс-
тон все равно обрадовался ей. Отхлебнув кофе, он открыл кожаную папку.
Как и остальные генералы Конфедерации, Джонстон искал способ разорвать
петлю, стягивающуюся вокруг Юга. Изучая обступившие Конфедерацию армии, они
искали хоть крохотную лазейку. Джонстон не слишком восторгался Улиссом С.
Грантом и тем не менее понимал, что имеет дело с противником волевым и
целеустремленным. Победы Гранта в форте Генри и форте Донелсон усугубили
катастро-фу. Теперь Грант расположился лагерем с мощной армией на
Питсбургском плацдарме в Теннесси. Конфедератская разведка обнаружила, что к
нему на подмогу идет подкрепление. Когда подкрепление прибудет, Грант
наверняка ударит в южном направ-лении вдоль Миссисипи в попытке разделить Юг
надвое. Надо его остановить, пока не поздно. И Сид-ни Джонстон как раз тот,
кому это по плечу.
Наступление начнется позже, чем запланировано, но в остальном все идет
строго по замыслу. За зиму он собрал армию даже более многочисленную, чем
армия Гранта, численность каковой кавалерийская разведка оценила в тридцать
пять с лишним тысяч человек. Джонстон принял решение ударить первым, пока
тридцать тысяч человек Дона Карлоса Бьюлла не прибыли Гранту на подмогу. Три
дня подряд его новобранцы маршировали по грязным тропам и про-селкам
Миссисипи, и маршруты их усталых колонн сходились на плацдарме у Питсбурга.
Теперь наста-ло время в последний раз собрать офицеров.
Они потянулись в палатку один за другим, подо-двигали себе стулья и
наливали кофе, когда Джонстон указывал на кофейник, жестом приглашая
угос-титься. Он дождался, когда соберутся все, и лишь тогда заговорил:
— Больше задержек не будет. Атакуем завтра, воскресным утром, как
только рассветет.
Его заместитель генерал П. Дж. Т. Борегар не ис-пытывал подобной
уверенности.
— Захватить их врасплох уже не удастся. Они окопались по уши. А наши
люди всего лишь необ-стрелянные новобранцы и в большинстве своем даже не
слышали грохота канонады.
— Нам об этом известно, но еще нам известно, что, несмотря на
изнурительные тяготы марша, люди не растеряли своего задора. Я сражусь с
"врагом, даже будь против меня миллион. Атака состоится.
— Томас, не знаешь ли, который час? А то мои часы остановились, --
сказал генерал Шерман.
Его ординарец Томас Д. Холлидэй лишь с улыб-кой покачал головой.
— Часы мне не по карману, генерал. Спрошу у кого-нибудь из офицеров.
Бригадный генерал Уильям Т. Шерман и его штаб объезжали позиции войск,
стоящих лагерем близ церкви Шайло на берегах реки Теннесси. Ут-ренний туман
еще не рассеялся, под деревьями и из-городями лежала непроглядная темень. Но
дождь ночью перестал, день сулил быть ясным. Шерман тревожился: решение
Гранта, что окапываться вой-скам не следует, отнюдь не порадовало его.
— Камп, их боевой дух на высоте, — растолковал Грант, — и я хочу,
чтобы таким он и оставался. Если они выроют эти ямы и спрячутся в них, то
начнут тревожиться. Лучше их не трогать.
Шерману это пришлось не по душе. Рапорты о перемещениях противника
впереди ничуть не обеспо-коили Гранта, но все-таки Шерман вывел свой штаб на
рассвете, чтобы выяснить, нет ли правды в докла-дах пикетов о слышанном
ночью шуме, якобы свиде-тельствующем о передвижении войск.
Повернув лошадь, Холлидэй рысцой вернулся к генералу.
— Только что пробило семь, — сказал он. И по-гиб. Невидимые
конфедератские пикеты внезапно дали залп, и пуля угодила в Холлидэя, сбив
его с ло-шади и прикончив на месте.
— За мной! — крикнул Шерман, разворачивая лошадь и галопом
устремляясь к собственным пози-циям.
Выскочивший на опушку пикет кричал:
— Генерал, мятежников там больше, чем блох на дворняге!
Именно так. Они шли тремя цепями, атакуя вдоль всего фронта. С
нарастающим победным криком мя-тежники врезались в неподготовленные позиции
се-верян, вынудив их отступить перед жидким ружейным огнем. Захваченные
врасплох солдаты заколебались, предпочитая сдать назад, чем встретить град
пуль. И тут появился генерал Шерман, скакавший верхом между вражескими
цепями и собственными позиция-ми. Не обращая внимания на пули, засвистевшие
во-круг него, он привстал в стременах и взмахнул саб-лей.
— Солдаты, в цепь, ко мне! Пли, заряжай и пли! Не отступать! Заряжай и
пли!
Пыл генерала оказался заразительным: его крики вдохновили солдат, еще
мгновение назад готовых к бегству. Они остались на позициях, открыв огонь по
атакующим. Заряжай и пли, заряжай и пли.
Положение сложилось отчаянно трудное. Здесь был самый открытый фланг
армии Союза, и он-то подвергся наиболее массированной атаке. Вначале у
Шермана было восемь тысяч человек, но под напо-ром конфедератов их число
неизменно убывало. И все-таки северяне держали рубежи. Полки Шерма-на
приняли на себя главный удар, но не отступили. А генерал держался в самой
гуще боя, все время разъ-езжая перед фронтом и не обращая внимания на град
пуль.
Когда лошадь под ним убили, он продолжал сра-жаться пешком, пока ему не
отыскали и не подвели другую лошадь.
Через считанные минуты убили и эту лошадь, когда генерал возглавил
контратаку, а еще позже за-стрелили и третью.
Схватка была жаркой, трудной, грязной и смер-тельной. Необстрелянные
конфедераты, сумевшие пережить кровавую увертюру сражения, мало-пома-лу
учились воевать, снова и снова собирались с сила-ми и бросались в атаку,
тесня ряды северян. Те мало-помалу отступали, сражаясь за каждый фут земли,
неся большие потери, но продолжая держаться. И Шерман всегда был в гуще боя,
подбадривая обо-роняющихся. Солдаты гибли один за другим, но ди-визия
держала свои позиции.
Да и сам генерал Шерман вовсе не был неуязвим для пуль; позже в тот же
день пуля ранила его в ру-ку, но генерал перевязал рану носовым платком и
продолжал командовать.
Осколком снаряда ему срезало часть полей шля-пы. Несмотря на это,
несмотря на потери, он оставал-ся во главе войск и сумел стабилизировать
положение. Через три часа после начала боя Шерман потерял более половины
своих людей. Четыре тысячи уби-тых. Но позиции держались. Пороха и пуль было
так мало, что приходилось брать боеприпасы у павших. Те из раненых, кто не
уполз или не был унесен в тыл, заряжали оружие для боеспособных. Затем, во
время передышки, пока враг перегруппировывался, Шер-ман услышал, как кто-то
окликает его по имени. Ка-питан на взмыленном коне небрежно отсалютовал ему.
— Приказ генерала Гранта, сэр! Отойти к Ривер-роуд.
— Я не отступлю.
— Это не отступление, сэр. Мы окопались на Ривер-роуд, те рубежи
удержать легче.
--Я оставлю здесь отряды прикрытия. Пусть стреляют, сколько смогут. В
дыму они смогут задер-жать следующую волну атакующих. Скажите генера-лу, что
я отхожу.
Но отходить пришлось с боем. Выйти из сопри-косновения с решительно
настроенным врагом ни-чуть не легче, чем удержать его на месте. Люди
пада-ли, но почти все оставшиеся в живых добрались до Ривер-роуд сквозь
стелющуюся по земле пелену дыма навстречу грохоту орудий.
— Это наши пушки, генерал! — крикнул один из солдат. ---- Так точно,
— отозвался Шерман. — Так точно.
То был первый день битвы при Шайло. Ужасаю-щая бойня. Несмотря на
растущие потери, конфеде-раты Продолжали наступать, медленно и неумолимо.
Только к половине шестого вечера им удалось про-рвать позиции северян, но к
тому времени было уже слишком поздно. Генерал Грант ухитрился организо-вать
линию обороны, ощетинившуюся пушками, у самого Питсбурга." При помощи
артиллерийского огня канонерских лодок, стоящих на якоре у плац-дарма,
остатки атакующих сил Конфедерации были отброшены. Когда это случилось, на
подмогу оборо-няющимся войскам Гранта подоспели свежие войска Дэна Карлоса
Бьюлла, вышедшие на другой берег реки.
Обескровленные, обессиленные войска конфеде-ратов уже не могли
сравниться в силе с окрепшими северными дивизиями.
Контратаку начали на следующий день на рассве-те, и к полудню все
утраченные позиции были отбиты.
Если в этой бойне кто-то и победил, то северяне. Получили подкрепление
и вернулись на свои исходные рубежи. Но ценой ужасных потерь. У
конфеде-ратов погибло десять тысяч семьсот человек, в том числе их командир
генерал Джонстон, раненный пулей и истекший кровью, потому что доктор,
кото-рый мог бы спасти его, в это время занимался ране-ными северянами. У
северян погибло тринадцать тысяч человек. Несмотря на отвагу, несмотря на
жер-твы и потери, Юг оказался неспособным прорвать стальное кольцо,
сомкнувшееся вокруг него.
Грант и Шерман стали героями дня. Шерман, удержавший позиции, несмотря
на собственную рану и ужасающие потери в личном составе.
— Его следует наградить за отвагу, — сказал Линкольн, прочитав
последние донесения с поля боя. — Джон, приготовьте письмо в военное
минис-терство и напишите, что я настоятельно рекомендую, чтобы Шерман был
произведен в генерал-майоры в награду за доблесть и мастерство полководца.
Подоб-ными талантами нельзя пренебрегать. И пусть при-каз о производстве
будет датирован седьмым апреля, тем самым днем, когда состоялась битва.
— Хорошо, сэр. Сделаю немедленно. Сможете ли вы сейчас повидаться с
Густавом Фоксом?
— Несомненно. Пусть войдет.
Заместитель министра военного флота Густав Фокс был человеком весьма
одаренным. Предлогом для его визитов в Белый дом служила якобы дружба с
секретарями Линкольна, живущими через коридор от кабинета президента. Эти
приятельские отноше-ния обеспечивали идеальное прикрытие, ибо Густав Фокс
располагал властью и был наделен полномо-чиями, о которых знали только люди,
принадлежа-щие к высшим эшелонам администрации.
— Доброе утро, Гус. Хотите сообщить мне что-ни-будь интересное? --
спросил президент.
— Весьма многое со времени нашей последней
встречи. Мои агенты в Канаде и Британской Вест-Индии проявили немалое
усердие.
— Не является ли одним из них капитан Шульц из военного флота русских?
Улыбка Линкольна отразилась и на лице Фокса.
— Не на сей раз, господин президент, он занят в другом месте. Но
прежде чем я донесу о британцах, должен вам сказать, что моя поездка в
Бруклин увен-чалась немалым успехом. После победы "Монитора" у Хэмптона и
согласия флота вложить деньги в же-лезные корабли, мистер Эрикссон проявил
грандиоз-ное рвение. Строительство второго броненосца клас-са "Монитор"
идет, как запланировано. Фактически говоря, чрезвычайно гладко, потому что
рабочие уже приобрели опыт в постройке подобных кораблей. Эрикссон теперь
тратит свое время на улучшение конструкций более крупного железного корабля
с двумя орудийными башнями, обладающего более приличными мореходными
качествами и большим радиусом действия. Этот человек за работой просто
демон. В тот же день был начат монтаж киля военно-го корабля "Тор".
— Сомневаюсь, что моряки примут в свой флот языческое божество.
— Не примут. Они задержали первый платеж до тех пор, пока Тор не
отправится обратно в Вальгаллу, а на его месте не появится "Мститель".
Вынув из внутреннего кармана листок, Фокс раз-вернул его. Его секретные
агенты и в самом деле не сидели сложа руки. Здесь были приведены названия и
численность британских полков, только что при-бывших в Канаду, а также число
пушек, выгружен-ных на причалах Монреаля.
Лицо президента омрачилось.
— Что-то они посылают сюда чрезвычайно мощ-ное воинство.
--Больше армейского корпуса. И, согласно некоторым донесениям, сюда
переправ
...Закладка в соц.сетях
