Жанр: Научная фантастика
Звезды и полосы 1. Кольца анаконды
Гарри Гаррисон.
Кольца анаконды
Изд. ЭКСМО-Пресс, 1998
OCR: Schreibikus
Войну легко начать, но чертовски трудно закончить, — считал герцог
Веллингтон, повоевавший на своем веку как никто другой. А гражданскую войну
тем более. До сих пор Гражданская война в США была известна российскому
читателю в большей степени по мелодраме М. Митчелла "Унесенные ветром".
Естественно, что у блестящего фантаста Гарри Гаррисона, решившего на этот
раз поэкспериментировать не с будущим, а с прошлым, получилась принципиально
иная историческая картина, ведь, опираясь на реальные факты, он позволил
себе невинную шалость — на самую малость подправил биографию
одного-единственного человека, — и река истории потекла по другому руслу.
Роман впервые публкуется на русском языке.
А ВЕДЬ МОГЛО БЫТЬ И ТАК...
В самом центре Лондона блистает классическим великолепием мраморная
статуя — сидящий человек в тоге. Это принц Альберт, супруг королевы
Викто-рии. Он был добрым человеком, и королева страстно любила его, ибо он
подарил ей настоящее счастье. Но свершил ли этот саксонский князек, так и не
сумев-ший избавиться от германского акцента, хоть что-ни-будь значительное,
разумеется, кроме того, что был отцом будущего короля ?
Несомненно. Он предотвратил войну с Соединен-ными Штатами.
В 1861 году Американская гражданская война была в самом разгаре; шел
первый год смертоубийст-венной сечи. К ужасу Севера Британия и Франция
собирались признать Юг самостоятельным государ-ством. Именно тогда
британский паровой пакетбот "Трент" повез в Англию двух новоиспеченных
по-сланников Конфедерации — Уильяма М. Мейсона и Джона Слайделла,
уполномоченных представлять президента Джефферсона Дэвиса.
8 ноября 1861 года "Трент" был остановлен в море военным кораблем
Соединенных Штатов "Сан-Хасинто". Когда его командиру капитану Уилксу стало
известно, что оба мятежника находятся на борту "Трента", он тотчас же
приказал взять их под стражу и снять с британского корабля.
Англия всколыхнулась, вне себя от гнева. Еще свежа была в памяти что
учрежденными Соединенными Штатами Америки. Флот северян перекрыл все
под-ступы к портам Конфедерации, хлопок с Юга почти не поступал, и над
ткацкими фабриками Мидленда нависла угроза банкротства. Премьер-министр лорд
Пальмерстон счел захват британского судна и арест пассажиров намеренным
оскорблением британскому суверенитету. Министр иностранных дел лорд Джон
Рассел выразил общественное мнение, подготовив проект ноты президенту
Линкольну, предписываю-щей освободить пленников незамедлительно — или
пенять на себя. В Канаду были отправлены британ-ские полки и тысячи винтовок
и к границе Соединен-ных Штатов подтянуты войска.
Вот тут-то на сцену и выступает миролюбивый принц Альберт, уже
смертельно больной брюшным тифом, подхваченным из-за дурного водоснабжения и
скверного состояния канализации в Виндзорском замке. Переписав послание
заново, он смягчил выра-жения, чем дал Линкольну возможность пойти на
по-пятную, не роняя достоинства. Королева Виктория одобрила поправки, и
депеша отправилась в Вашинг-тон.
26 декабря президент Линкольн приказал отпус-тить обоих посланцев
Конфедерации.
Как ни печально, принц Альберт так и не узнал, что сумел предотвратить
противостояние, которое могло бы повлечь за собой настоящую трагедию. Он
скончался четырнадцатого числа того же месяца.
Но давайте на минутку представим, что случи-лось бы, не измени он
роковое послание.
Что, если бы крепкие выражения вынудили Лин-кольна отвергнуть
ультиматум?
Если бы британское вторжение в Соединенные Штаты все-таки состоялось?
Если бы началась война?
8 НОЯБРЯ 1861 ГОДА
Корабль морского флота США "Сан-Хасинто" тихонько покачивался на
ласковых волнах Южной Атлантики, между голубыми водами моря и голубы-ми
небесами. Огонь в топке был притушен, из вы-сокой трубы поднималась лишь
тоненькая струйка дыма. В этом месте, близ маяка Парадор-дель-Гранде,
Багамский пролив сужается до каких-то пятнадцати миль, превращаясь в эдакое
бутылочное горлышко, пропускающее через себя все корабли, крейсирую-щие
между островами. Капитан Чарльз Д. Уилкс стоял на мостике американского
военного корабля, сцепив руки за спиной и устремив мрачный взгляд на запад.
— Вижу дым! — выкрикнул вахтенный мат-рос. — Восток-юго-восток!
Капитан даже не шелохнулся, когда лейтенант Фэрфакс повторил доклад
впередсмотрящего. Ожи-даемый корабль должен прийти с запада, и довольно
скоро, если расчеты капитана верны. По донесениям агентов северян на Кубе,
разыскиваемые находятся на борту этого корабля. Пока что погоня по всему
Карибскому морю была безрезультатной; преследуе-мые на шаг опережали
"Сан-Хасинто" с тех самых пор, как он покинул Флориду. Это последний шанс
перехватить их. Если же капитан ошибся, и "Трент" пошел не по этому пути
между островами, то он уже преспокойно плывет в Англию, а вместе с ним и эта
парочка.
Решение расположить судно здесь, в Старом Багамском проливе,
основывалось на сплошных домыс-лах. Если эти двое действительно находятся на
борту "Трента" да если пакетбот отчалил из Гаваны по графику, да если он
взял курс на остров Сент-Томас — что ж, тогда он будет здесь к полудню.
Капитан потянулся было за часами, но одернул себя, не желая выказывать свое
нетерпение перед экипажем. Вместо этого он с прищуром взглянул на солнце --
наверняка уже близится к меридиану. И только креп-че сцепил руки за спиной,
еще угрюмее сдвинул брови.
Прошло минут пять — с равным успехом они могли бы оказаться часами, --
прежде чем вперед-смотрящий крикнул снова:
— Вижу корабль! Чуть влево по носу!
— Поднять пары! — приказал капитан, стукнув кулаком по планширу. --
Это "Трент", я знаю, что это "Трент"! Свистать всех наверх!
Лейтенант Фэрфакс повторил команды. В ма-шинном отделении дверца котла
с лязгом распахну-лась, и кочегары принялись бросать уголь в топку лопата за
лопатой. Палуба загрохотала от топота бе-гущих ног. Заметив на губах
капитана улыбку, Фэр-факс чуточку расслабился. Служба под началом Уилкса не
сахар при любых обстоятельствах. Чело-век крутого, вспыльчивого нрава из-за
того, что его часто обходили по службе, капитан дожил до шести-десяти двух
лет и был бы обречен до скончания дней просиживать штаны в роли председателя
совета мая-ка, не выручи его война. Получив распоряжение сле-довать на
Фернандо-По, чтобы отвести этот старый деревянный пароход на Филадельфийскую
военно-морскую верфь, он нарушил приказ, как только до-брался до Флориды и
услышал, что объявлен ро-зыск. Ему бы даже в голову не пришло вести судно на
верфь, пока двое предателей на свободе. И он во-все не нуждался в приказах,
чтобы задержать их, как не нуждался в приказах вышестоящих в давно ми-нувшие
дни, когда исследовал и картографировал ле-дяную антарктическую пустыню. Не
очень-то дове-ряя чиновникам, он всегда предпочитал действовать в одиночку.
Винт заработал, перед носом судна вздыбился бурун, палуба
завибрировала. Фэрфакс направил подзорную трубу на приближающийся корабль,
мед-ля с ответом, пока не проникся абсолютной уверен-ностью.
— Это " Трент", сэр, я прекрасно знаю его обво-ды. Как вы и сказали,
одиннадцать сорок, почти пол-день, — в голосе его прозвучало благоговение.
Уилкс кивнул:
— Наши английские родственнички доки по час-ти пунктуальности,
лейтенант. А больше ни на что не годны.
Он был четырнадцатилетним юнгой, когда брита-нец "Шеннон" расстрелял,
почти потопив, "Чеса-пик" — самый первый корабль, на котором ходил Уилкс.
Смертельно раненный мушкетной пулей ка-питан Лоуренс умер у него на руках.
Последние сло-ва умирающего навсегда врезались в память Уилкса:
"Не сдавайте корабль". И все же, несмотря на при-каз капитана, флаг был
спущен, корабль сдан, а Уилкс и оставшиеся в живых члены экипажа угоди-ли в
вонючую британскую тюрьму. С тех пор он и возненавидел британцев.
— Поднять флаг, — скомандовал капитан. — Как только они будут в
пределах видимости, просема-форьте, чтобы остановили двигатель и
приготови-лись принять нас на борт.
Рулевой плавно развернул судно и повел его па-раллельно курсу пакетбота
Судно не сбавляет ход, сэр, — доложил Фэр-факс.
— Добрый выстрел поперек дороги заставит его капитана предпринять
надлежащие действия.
Через считанные мгновения прогрохотал пушеч-ный выстрел; на "Тренте"
его заметили, но предпо-чли проигнорировать.
помедлив на пороге, пока Слайделл лихорадочно швырял документы на
кровать.
— Придумай что-нибудь, потяни время... Ты же политик, так что игра
словами, проволочки и об-струкция должны получаться у тебя сами собой. И
запри за мной дверь. Я хорошо знаком с почтмейс-тером и в курсе, что он
флотский офицер в отставке. Настоящий морской волк. Мы много беседовали за
виски с сигарами, и я выслушал немало морских баек. Он недолюбливает янки
так же сильно, как и мы. Не сомневаюсь, он поможет нам.
И последовал за Юстином, нагруженным доку-ментами. Позади тотчас же
клацнул в замке повер-нувшийся ключ. Юстин споткнулся, и связка писем упала
на трап.
— Спокойнее, — сказал ему Мейсон. — Нет, ос-тавьте, я подниму.
Ступайте вперед.
Бледный, сам не свой от страха Макферленд до-жидался их у дверей
почтовой каюты.
— Тут заперто!
— Да постучитесь же, идиот! — Сунув принесен-ные бумаги помощнику,
Мейсон заколотил в дверь кулаком и отступил назад, когда та отворилась.
— Что, мистер Мейсон... В чем дело? — осведо-мился открывший дверь
старик с абсолютно седыми бакенбардами и лицом, загорелым и обветренным за
годы службы на флоте.
— Янки, сэр. Стреляли в корабль и остановили его.
— Но... зачем?
— Ими высказано желание сделать нас своими пленниками, захватить нас
против воли, заковать в кандалы и швырнуть в какой-нибудь грязный каземат. А
то и похуже. Но вы можете нам помочь.
Лицо почтмейстера окаменело от гневной реши-мости.
— Конечно. Чем могу служить? Если вы спряче-тесь...
— Это было бы проявлением трусости. К тому же
нас все равно найдут. — Схватив стопку конвертов, Мейсон протянул ее
перед собой. — Нашу участь переменить нельзя. Но тут наши верительные
грамо-ты, наши документы, наши секреты. Будет просто ка-тастрофой, если они
попадут в руки янки. Не сбере-жете ли их для нас?
— Конечно. Вносите. — Старик подвел их к мас-сивному сейфу в дальнем
конце каюты, вынул из кармана ключ и отпер дверцу. — Положите их сюда, к
правительственной почте и валюте.
Как только бумаги оказались в сейфе, он захлоп-нул дверцу, запер ее и
убрал ключ.
— Джентльмены, хоть я ныне и в отставке, я ни-когда не уклонялся от
своего долга в качестве офи-цера флота. Ныне я бульдог, стоящий у вас на
стра-же, — он похлопал себя по карману. — Я буду держать ключ при себе и
не выну его, пока судно не будет стоять в безопасной английской гавани. Они
войдут в эту каюту только через мой труп. Ваши бу-маги сберегаются так же
надежно, как и королевская
почта.
— Благодарю вас, сэр. Вы настоящий офицер и джентльмен.
— Я всего лишь выполняю свой долг... — Тут на палубе послышались
какие-то сдавленные вопли и топот тяжелых сапог. — Я должен запереть дверь.
- Поторопитесь же, — отозвался Мейсон. — А мы должны поспеть
вернуться в каюту до прихода синепузых.
— Я вынужден выразить протест против подоб-ных действий, самый
решительный протест, — заявил капитан Джеймс Муар. — Вы стреляли по
британскому кораблю, под угрозой расстрела остановили его в море,
пиратскими...
— Это не пиратство, капитан, — оборвал его Фэр-факс. — Моя страна
воюет, и я лишь преданно служу ей, сэр. Вы уведомили меня о том, что на
борту этого судна находятся двое предателей — Мейсон и Слай-делл. Вы
видите, что я безоружен. Я лишь хочу убе-диться в их присутствии лично.
— А затем?
Американец не отозвался, прекрасно понимая, что каждым словом лишь
распаляет гнев английского капитана. Ситуация чересчур деликатна, чересчур
чревата международными осложнениями, чтобы по-зволить себе право на ошибки.
Пусть капитан сам до-гадается.
— Юнга! — рявкнул капитан, неучтиво повернув-шись к лейтенанту
спиной. — Сопроводи эту особу вниз. Покажи каюту его соотечественников.
Фэрфакс сдержал собственный гнев на столь не-учтивое поведение и
последовал за юнгой на нижнюю палубу просторного, комфортабельного
пакетбота. В обшитом деревянными панелями, сверкающем брон-зовыми
украшениями коридоре юнга указал на бли-жайшую дверь.
— Здесь, сэр. Американский джентльмен по фа-милии Слайделл, он и его
семья.
— Семья?
— Жена, сэр, и сын. И три дочери.
Фэрфакс колебался лишь мгновение. Присутст-вие семьи Слайделла ровным
счетом ничего не меня-ет; обратного пути нет. Лейтенант громко постучал.
— Джон Слайделл, вы здесь? За дверью послышался шепот и шорох. Фэрфакс
подергал за ручку. Заперто.
— Еще раз спрашиваю, сэр. Я лейтенант военно-морских сил Соединенных
Штатов Фэрфакс. Прошу вас немедленно открыть дверь.
Единственным ответом послужило молчание. Лейтенант заколотил в дверь
так, что она затряслась. Но не открылась, и ответа по-прежнему не
последо-вало.
— Ответственность лежит на вас, Слайделл. Я офицер, выполняющий свой
долг. Мне даны при-казания, которым я должен следовать, и я им после-дую.
Так и не дождавшись ответа, Фэрфакс развернул-ся и сердито затопал
прочь. Юнга торопливо юркнул вперед. На верхней палубе уже собралась группа
пассажиров, не сводивших глаз с лейтенанта, подо-шедшего к планширу, чтобы
прокричать приказ людям в шлюпке.
— Сержант, я хочу, чтобы ваши подчиненные поднялись на борт! Все до
единого.
— Протестую! — вскрикнул капитан Муар.
— Протест принят к сведению, — бросил Фэр-факс, поворачиваясь к нему
спиной, чтобы отплатить капитану его же монетой.
По палубе затопали тяжелые ботинки облаченных в синюю форму морских
пехотинцев, вскарабкав-шихся на борт судна.
— На пле... чо! — рявкнул сержант, и мушкеты с лязгом заняли свое
положение.
— Сержант, велите примкнуть штыки, — распо-рядился Фэрфакс, желая с
самого начала продемон-стрировать силу, дабы избежать нежелательных
инци-дентов. Сержант выкрикнул команду, и на солнце блеснула сталь. При виде
штыков британские матро-сы попятились; умолк даже капитан. Чувства теперь
выражали только пассажиры-южане, вышедшие на верхнюю палубу.
— Пираты! — кричал один, потрясая кулаком. — Кровожадные ублюдки
янки!
Остальные подхватили его слова, двинувшись вперед.
— Стоять на месте! — приказал лейтенант Фэр-факс. — Сержант, велите
подразделению приготовить-ся открыть огонь, если эти люди подойдут ближе.
Эта угроза остудила пыл южан. С недовольным ворчанием они медленно
попятились от шеренги, ощетинившейся штыками. Фэрфакс кивнул.
— Вот так и стойте. Сержант, я возьму с собой капрала и еще двоих.
Прогрохотав по трапу, ботинки пехотинцев зато-пали в коридоре. Фэрфакс
указал им нужную дверь.
— Капрал, пускайте в ход приклад мушкета, но пока не ломайте дверь. Я
хочу, чтобы они чертовски отчетливо поняли, что мы здесь.
Приклад грохнул по тонким доскам двери — раз, другой, третий. Жестом
остановив капрала, Фэрфакс громко произнес:
— Со мной вооруженные морские пехотинцы, и если эта дверь сию же
минуту не откроется, они вы-полнят свой долг. Как я понимаю, там находятся
женщины, и потому не хочу прибегать к крайностям. Но если вы сейчас же не
отопрете, мне придется во-рваться в каюту силой. Выбор за вами.
Напряженную тишину нарушало только тяжелое дыхание солдат. Фэрфакс
почувствовал, что больше не в силах ждать, и уже открыл было рот, когда
дверь задребезжала, приоткрылась на долю дюйма, и все.
— Приготовить оружие, — приказал Фэрфакс. — Пускайте его в ход
только в случае оказания сопро-тивления. Следуйте за мной. — Распахнув
дверь, он переступил порог и тут же оцепенел, услышав пронзи-тельный визг.
— Стойте, где стоите! — выкрикнула разъярен-ная дама, прижимая к
своей пышной груди трех де-вочек. Сбоку к ней льнул мальчишка, дрожащий от
страха.
Я не причиню вам вреда, — промолвил Фэрфакс. Визг стих до горестных
всхлипов. — Вы мис-сис Слайделл? — Получив в ответ короткий, серди-тый
кивок, лейтенант оглядел роскошную каюту, за-метил в глубине еще одну дверь
и указал на нее. — Я хочу переговорить с вашим мужем. Он там?
Джон Слайделл стоял, прижавшись ухом к двери. Тут с противоположной
стороны послышался не-громкий стук в дверь, выходящую в коридор. На
цы-почках перебежав к ней, Слайделл хрипло шепнул:
— Да?
— Это мы, Джон, отпирай скорее. Первым в дверь протиснулся Мейсон, за
ним то-ропливо последовали Юстин и Макферленд.
— Что происходит? — поинтересовался Мейсон.
— Они уже в каюте, с моей семьей — офицер фло-та и вооруженные
морские пехотинцы. Мы задержи-вали их, сколько могли. Бумаги?..
— В надежных руках. Ваш отвлекающий маневр был решающим фактором нашей
маленькой победы в этом морском бою. Почтмейстер, как я вам уже гово-рил,
принял бумаги под личную опеку. Запер их в сейф, сказав, что ключа никто не
получит, пока он не увидит английские берега. Сказал даже, что его не
поколеблет и угроза смерти. Наши бумаги в таких же надежных руках, как и
королевская почта.
— Хорошо. Теперь давайте выйдем. Моя семья и так уже натерпелась
оскорблений.
Как только дверь смежной каюты открылась, всхлипывания прекратились.
Один солдат шагнул вперед, выставив штык, но лейтенант жестом велел ему
сдать назад.
---- Не надо насилия — пока предатели подчиня-ются приказам.
Фэрфакс холодно смотрел на входящих. Мужчи-на, переступивший порог
первым, тотчас же обратил-ся к сгрудившимся женщинам:
— Все ли у вас хорошо?
— Да, более-менее
— Вы Джон Слайделл? — осведомился Фэрфакс. Тот сдержанно кивнул. --
Мистер Слайделл, как я понимаю, вы посланы особым уполномоченным мя-тежников
во Францию...
— Ваши речи оскорбительны, молодой человек. На самом деле я член
правительства Конфедерации.
Не обращая внимания на протесты, лейтенант по-вернулся ко второму
политику.
— А вы, полагаю, Уильям Мюррей Мейсон, по-сланный с такой же миссией в
Соединенное Королев-ство. Вы оба отправитесь со мной, а также ваши
по-мощники...
— Вы не имеете права! — взревел Мейсон .
— Имею полное право. И вам, как бывшему члену американского
правительства, прекрасно об этом известно. Вы восстали против своего знамени
и своей страны. Все вы предатели, и все арестованы. Отправитесь со мной.
Но сделать это оказалось не так-то просто. Слай-делл вел бесконечные,
страстные разговоры по-фран-цузски с женой, французской креолкой из
Луизианы, в которые то и дело встревали заливающиеся слезами дочери. Их
бледный, трепещущий сын в полуобморо-ке привалился к стене. Мейсон громовым
голосом из-рыгал протесты, на которые никто не обращал внима-ния. Так все и
тянулось добрый час, и конца-краю было не видать. В конце концов, не в силах
более сдерживать нарастающий гнев, Фэрфакс рявкнул, заставив всех замолчать.
— Я не позволю превращать столь серьезное дело в балаган! Теперь все
будут следовать моим прика-зам. Капрал, пусть ваши подчиненные проводят вот
этих двоих, Юстина и Макферленда, в их каюты. Там каждый должен собрать себе
по одному чемода-ну одежды и личного имущества, после чего их сле-дует
тотчас же препроводить на верхнюю палубу. Переправьте их на "Сан-Хасинто".
Когда шлюпка вернется, на палубе будут ждать двое других плен-ных.
Дело стронулось с мертвой точки, но покончить с челночными переправами
удалось лишь под вечер. Мейсона и Слайделла сопроводили на верхнюю па-лубу,
но они отказывались покинуть корабль, пока все их личное имущество не было
упаковано и достав-лено к ним. Вдобавок к одежде они потребовали взять
тысячи сигар, приобретенных ими на Кубе. Пока переправляли сигары, капитан
Муар настоял, чтобы они взяли несколько десятков бутылок шерри, кувшины и
тазы для умывания, а также прочие туа-летные принадлежности, наверняка
отсутствующие на борту военного корабля.
Так что пленные и их пожитки были доставлены на "Сан-Хасинто" лишь в
пятом часу пополудни. Военный корабль тотчас же развел пары и повернул на
запад, к побережью Америки.
Дождавшись,когда оставшиеся пассажиры "Трента" разойдутся по каютам,
капитан Муар под-нялся на мостик и отдал приказ следовать дальше.
Американский военный корабль уже превратился в темную точку на горизонте, и
капитан с трудом удер-жался, чтобы не погрозить ему кулаком вослед.
— Не в добрый час они это затеяли, — сказал капитан старшему
помощнику. — Англия не потер-пит унижения со стороны этой мятежной колонии.
Здесь заварилась такая каша, что скоро не расхле-баешь.
Он даже не догадывался, насколько пророчески-ми окажутся его слова.
ОСОБНЯК АДМИНИСТРАЦИИ, ВАШИНГТОН, 15 НОЯБРЯ 1861 ГОДА
Косой дождь неустанно барабанил в окно кабине-та, сквозняки разгуливали
по всему древнему зда-нию. Джон Хей, секретарь Авраама Линкольна, под-бросил
в огонь еще совок угля и ворошил его, пока пламя не разгорелось как следует.
Подняв взгляд от заваленного бумагами стола, президент одобритель-но кивнул.
— Холодновато, Джон, хотя сегодня даже вполо-вину не так холодно, как
вчера вечером в доме гене-рала Макклеллана.
— Этот человек, сэр!.. Надо что-то делать!.. — от гнева Хей
захлебывался слюной.
— Мне как-то не приходит в голову ничего подхо-дящего. За неучтивость
не принято расстреливать даже генералов.
— Это не просто неучтивость, это явное оскорбле-ние! Пока мы сидели в
гостиной, ожидая его прихо-да, он зашел через другую дверь и направился
пря-миком наверх! Отказавшись увидеться с вами, президентом!
— Да, я и в самом деле президент, но пока еще не абсолютный монарх. И
даже не абсолютный прези-дент, поскольку, как вы помните, я избран
меньшин-ством голосов народа, о чем демократические поли-тики неустанно мне
напоминают. Порой мне кажется, что в Конгрессе у меня больше противников,
чем в Ричмонде. Иметь дело со сварливым Сенатом и Пала-той — чуть ли не
поденный труд. — Линкольн пятер-ней пригладил густую копну волос, мрачно
глядя на ливень за окном. — Вам следует помнить, что дело прежде всего, а
наипервейшее дело для нас — этот ужасный конфликт, в котором мы увязли так
глу-боко. Чтобы выиграть эту несчастную войну, я дол-жен полагаться на
солдат и генералов. Текущий момент требует немалого терпения и просто-таки
гран-диозной мудрости и осмотрительности, особенно в отношениях с молодым
Макклелланом; он ведь не только главнокомандующий, но еще и командующий
армией на Потомаке, стоящей между этим городом ивражескими войсками.
--"Стоящая "-- самое подходящее слово. Армией, которая только и делает,
что занимается мушт-рой без конца и краю, все наращивает численность — И не
трогается с места, как гвоздем прибитая.
— Истинная правда. Прошло уже шесть месяцев с тех пор, когда мятежники
захватили форт Самтер и начались военные действия. С той поры радость мне
доставляет только успех эскадр, ведущих блокаду. Нынешний год начался с
вражды и мрачных пред-чувствий. Мы сколачиваем армию, а отступники де-лают
то же самое. Со времени битв при Булл-Ране и Боллс-Блаф никаких действий,
кроме мелких сты-чек. И все же напряженность нарастает. Выйти из этой войны
будет не так-то просто, и я боюсь ужасаю-щих грядущих битв, которых
наверняка не мино-вать. — Президент устремил взгляд на отворившую-ся дверь
кабинета.
— Господин президент, извините, что мешаю, — сказал его второй
секретарь, Джон Николай, — но к вам пришел министр военного флота.
Авраам Линкольн устал, невероятно устал. Бума-ги на его столе и в
ячейках бюро с каждым днем мно-жились. На месте одной решенной проблемы тут
же вырастали две новые. Положив ладонь на темя, он небрежно взъерошил волосы
своими длинными пальцами, радуясь возможности отвлечься. — Ничего, вы
ничуть не помешали, Джон. Пусть войдет.
— А вот еще доклады, о которых вы спрашивали, а также письма вам на
подпись.
Линкольн со вздохом указал на забитые бумагами ячейки бюро.
— Суньте к остальным, Нико, я уделю им внима-ние, обещаю.
Встав, он устало потянулся и прошаркал мимо портрета сурового Эндрю
Джексона к мраморному камину. Приподняв фалды фрака, он грелся перед огнем,
когда Хей удалился, и вошел министр Уэллс.
— Полагаю, в этой депеше, — президент указал на принесенный им
документ, — содержится нечто важное.
Чрезмерно пышные бакенбарды и экзотический парик придавали министру
военного флота Гидеону Уэллсу простоватый вид, но за этим фасадом таился
острый, проницательный ум.
— Военный телеграф только что принес кое-какие волнующие и любопытные
новости из Хэмптона, — он хотел было передать листок, но Линкольн
загородил-ся ладонью.
— Тогда, пожалуйста, расскажите мне о них, по-берегите мои усталые
глаза.
— Это довольно просто, господин президент. Винтовой шлюп "Сан-Хасинто"
остановился в Хэмптоне, чтобы пополнить запасы топлива, и капитан по-слал
эту телеграмму. Мейсон и Слайделл у него на борту.
— Ну вот и вправду добрые вести, столь редкост-ные в наши времена! --
Линкольн сел в старое клено-вое кресло, скрипнувшее под его весом, и
...Закладка в соц.сетях
