Жанр: Научная фантастика
Звезды и полосы 1. Кольца анаконды
...бования были весьма холодно.
Тишину в комнате нарушали потрескивание дров в камине да негромкий
скрип пера по бумаге. Внезап-но Лайонса пробрал мороз, и он снова поднес
руки к теплу. Неужели будет война? Неужели в конце кон-цов дойдет и до
этого?
Эта мысль вселила в его душу восторг, хотя и по-действовала весьма
удручающе. Одно дело война против аборигенов, а против вооруженного,
опасного врага — совсем другое. Но страна расколота надвое, и Север уже
бьется не на жизнь, а на смерть. Зато Британия пребывает в мире с остальной
планетой, и если дело дойдет до схватки, сможет черпать силы из
неиссякаемого источника величайшей империи в мире. Богатейшей империи всех
времен. Америка ухитри-лась ускользнуть из британской хватки, но это можно
поправить. Этот материк — сущий рог изоби-лия, с ним слава империи воссияет
еще ярче.
Быть может, война все-таки не такая уж скверная идея.
НАД ПРОПАСТЬЮ
Доктор Дженнер закрыл дверь спальни принца Альберта с предельной
осторожностью, потихоньку отпуская ручку, чтобы не допустить даже тишайшего
лязга металла о металл. Королева Виктория смотре-ла на него широко
распахнутыми глазами, в которых застыли испуг и дурные предчувствия; пламя
свечи в ее дрожащей руке плясало и коптило.
— Скажите... — почти бездыханно произнесла она.
— Спит, — сообщил доктор. — Очень добрый знак.
— Ну конечно, добрый! — Виктория чуточку вос-прянула духом. — Прошло
уж я не знаю сколько дней с тех пор, когда он смежал веки хоть на минут-ку,
если вообще ложился.
— Как и вы, если на то пошло. Она лишь пренебрежительно махнула
маленькой пухлой ручкой.
— Я не больна, это о нем вы с сэром Джеймсом должны тревожиться. Я
спала на раскладной крова-ти у него в гардеробной. А вот он все ходит и
ходит, и не ложится, а ведь он так исхудал! По-моему, иными ночами он вообще
не спит. И не ест! У меня прямо сердце разрывается, когда я вижу его таким.
— Развитие его желудочной лихорадки идет сво-им чередом, так что
храните терпение. Вы можете оказать грандиозную помощь, взяв на себя то,
чего не сделать больше никому. Вы должны позаботиться, чтобы он каждый день
кушал хоть что-нибудь. Пусть даже жидкую кашку, ведь чтобы одолеть болезнь,
его организму нужно подкреплять свои силы. — Дженнер взял свечу из ее
дрожащих рук и поставил на стол рядом с кушеткой. — Вам лучше присесть,
мэм.
Виктория села, как ведено, раскинув юбки. По-пыталась спокойно сложить
руки на коленях, но вместо этого принялась неустанно сплетать и распле-тать
пальцы.
— Я сегодня виделся с лордом Пальмерстоном, — продолжал Дженнер. --
Он весьма озабочен состоя-нием здоровья принца и внес предложение, каковое я
полагаю чрезвычайно ценным. Конечно, я весьма квалифицирован, но не вижу
причины, почему бы другим медикам...
— Со мной он тоже беседовал. Можете не про-должать.
— Но его предложение весьма разумно. Я не буду ничуть уязвлен, если
для консультации будет при-глашен другой врач или даже созван консилиум.
— Нет. Вмешательство Пальмерстона мне не по душе. Доктор моего
дорогого муженька — вы, вы же им и останетесь. Эта стремительная горячечная
ин-флюэнца и расстройство желудка скоро пройдут, как бывало прежде. По
крайней мере сейчас он отдыхает. Пусть поспит.
— В его состоянии это лучшее лекарство на свете...
Будто в опровержение его слов пламя свечи вдруг заколебалось от
сквозняка, потянувшего из распах-нувшейся двери спальни. На пороге стоял
принц Альберт, придерживая на груди распахивающийся халат; его бледная кожа
обтягивала скулы, как пер-гамент.
— Я проснулся... — сказал он слабым голосом и хрипло закашлялся,
содрогаясь всем своим хрупким телом.
Дженнер подскочил с места.
— Крайне настоятельно рекомендую вам немед-ленно вернуться в постель!
Довольно одного лишь ночного холода!
— Почему? — с глубочайшей безысходностью в голосе спросил Альберт. --
Я знаю, насколько се-рьезно болен. Мне знакома эта лихорадка, мой ста-рый
враг, и, зная ее, я понимаю, что никогда не оп-равлюсь.
— Что ты, что ты! — воскликнула королева. — Пойдем, дорогой, ляг в
постель. Я тебе почитаю, чтобы ты уснул.
От слабости не в силах даже протестовать, Аль-берт лишь покачал головой
с тевтонской безысход-ностью и, опираясь на руку жены, шаркающими шажками
двинулся через комнату. Своих шлепанцев он не надел, но к длинной ночной
сорочке, которую он предпочитал, были пришиты подошвы из ткани, обеспечивая
хоть какую-то защиту от холода. Пока Виктория укладывала мужа в постель,
доктор Джен-нер зажег ночник на прикроватном столике, после чего, тихонько
отступив, поклонился и вышел.
— Теперь поспи, — промолвила королева.
— Не могу.
— Тогда я тебе почитаю. Твою любимую, Вальте-ра Скотта.
— Как-нибудь в другой раз. Скажи-ка... о войне с Америкой все еще
говорят?
— Тебе не следует беспокоиться из-за политики. Теперь пусть у других
голова болит о государствен-ных делах .
— Я должен был сделать больше. Этот ультима-тум не следовало отсылать.
— Тес, дражайший мой. Если Скотт не годится — почему бы не взять фон
Энзе? Ты ведь всегда обожал его труды.
Альберт кивнул в знак согласия, и она сняла кни-гу с полки. Альберт и в
самом деле больше всех про-чих книг чтил мемуары Фарнхагена фон Энзе,
знаме-нитого воина и дипломата. А услышав немецкую речь, полившуюся из уст
супруги, принц вроде бы немного утешился. Через какое-то время он задышал
ровнее, и королева увидела, что Альберт спит. Пога-сив лампу, она при
мерцающем свете углей в камине его спальни отыскала дорогу к двери
гардеробной и к своей импровизированной постели.
Назавтра настало одиннадцатое декабря — самый холодный день самого
холодного месяца. Леденящие морозы вцепились в Англию и Лондон мертвой
хват-кой. Здесь же, в каменных стенах замка, среди про-мозглой сырости
выстуженных коридоров, стало даже холоднее, чем на улице, если только такое
воз-
можно. Слуги растопили все камины, но холод не отступал.
В полдень Альберт все еще находился в постели и даже не просыпался.
Когда доктор Дженнер пришел осмотреть пациента, дочь Виктории Алиса дежурила
у постели вместе с матерью.
— Он спит хорошо, ведь правда? — не без опаски поинтересовалась
королева. — Это перемена к луч-шему?
Доктор кивнул, но не отозвался ни словом. А прежде чем проверить пульс
пациента, пощупал его лоб. И наконец неумышленно сумрачно проронил:
— Это переломный момент. Но не следует забы-вать, что он крайне
слаб...
— Что вы такое говорите? Вы что, потеряли вся-кую надежду?
Молчание доктора было красноречивее слов.
Больше Виктория против консилиума не возра-жала. Теперь за принцем
ухаживали и другие докто-ра. Дженнеру помогали пять специалистов,
перегова-риваясь между собой приглушенным шепотом, так что королева не могла
разобрать ни слова. Когда она совсем расстроилась, Алиса ласково увела ее из
ком-наты и послала прислугу за чаем.
Два дня принц лежал очень тихо, лицо его приоб-рело землистый оттенок,
дыхание давалось ему с большим трудом. Виктория не отходила от постели мужа,
держа его бледную руку и чувствуя, как осла-бевает в ней биение пульса. Под
вечер второго дня тучи разошлись, и золотые лучи солнца озарили ком-нату,
чуточку подрумянив его лицо. Открыв глаза, Альберт поглядел на супругу.
— Дело "Трента"... — прошептал он, но продол-жать не мог. Виктория
беззвучно плакала, сжимая его холодную, вялую руку.
На закате детей привели повидаться с отцом. Бе-атрис была еще слишком
мала, чтобы ей позволили лицезреть столь гнетущую сцену, но все остальные --
Ленхен, Луиза и Артур — были здесь. Даже Берти приехал поездом из
Кембриджа, чтобы навестить отца в последний раз. К несчастью, Альфи и
Леопольд путешествовали за границей, и связаться с ними не было никакой
возможности. Викки снова была на сносях и не могла проделать изнурительное
путешествие из Берлина. И все-таки четверо их детей находились в комнате
больного, крепко держась за руки и пытаясь постичь, что же происходит с их
от-цом. Притих даже Берти, раньше никогда не ладив-ший с отцом.
На следующее утро — при ярком свете солнца, под едва слышную издали
музыку военного орке-стра — Альберт впал в предсмертную кому. Викто-рия
по-прежнему не отходила от его постели. Теперь глаза его были распахнуты, но
он не шевелился, не говорил ни слова. Ее бдение затянулось с утра до самой
ночи.
Незадолго до одиннадцати вечера Альберт с тру-дом сделал несколько
последних, тягостных вздохов. Виктория все еще цеплялась за его руку, когда
дыха-ние Альберта прервалось.
— О! О, дорогой мой, милый! — громко восклик-нула она, в безмерном
отчаянии падая на колени. — Мой ангел ушел, дабы найти покой среди других
ан-гелов!
Склонилась, чтобы поцеловать напоследок его холодный лоб, и его
последние слова вдруг вспыхну-ли в ее памяти, язвя, как желчь.
— Дело "Трента"... Все из-за этих американцев! Они убили моего
любимого!
Она испустила вопль, разрывая на себе одежды, за ним другой, и еще
один, и еще, и еще...
По ту сторону Атлантики зима стояла такая же суровая, как и в Англии.
По реке плавали толстые льдины. Нос парома расталкивал их в стороны, и
они с грохотом и скрежетом бились о борта. Плава-ние с острова
Манхэттен длилось ужасно долго. Когда судно наконец пришвартовалось к
бруклин-скому берегу Ист-Ривер, двое сошедших с парома мужчин поспешили к
веренице экипажей, дожидаю-щихся пассажиров, и сели в первый же из них.
— Знаете, где находятся "Континентальные ме-таллургические
мастерские"? — спросил Корнелиус Бушнелл.
— Да, ваша честь, если это и вправду те, что на реке в Грин-Пойнте.
— Наверняка. Отвезите нас туда.
Густав Фоке открыл дверцу, пропустив старшего спутника вперед.
В разившей лошадьми карете было сыро и холод-но, но оба пассажира
оделись тепло, потому что зима выдалась воистину холодная.
— Вам уже приходилось встречаться с Джоном Эрикссоном? --
Поинтересовался Бушнелл. Они со-шлись только на пароме и до этой минуты не
имели случая переговорить с глазу на глаз.
— Только однажды, когда его вызывал министр военного флота. Но мы лишь
обменялись рукопожа-тием; мне пришлось пропустить эту встречу из-за другого
неотложного свидания.
Даже будучи председателем военно-морского ко-митета, финансирующего
строительство броненосца, Бушнелл не стал расспрашивать об этом свидании,
понимая, что не его ума это дело. Фоке не просто за-меститель министра
военного флота, у него есть и другие обязанности, в связи с которыми он
довольно часто посещает президентский особняк.
— Он гений по части механики... но... — Буш-нелл замялся, словно не
желая продолжать. — Но порой поладить с ним довольно трудно.
— К сожалению, эти сведения отнюдь не новы.
Мне уже доводилось слышать о нем подобное мне-ние.
— Но нам нужен его гений. Когда он впервые представил свою модель
комитету военного флота, я понял, что этот человек может решить проблему, не
дающую покоя всем нам.
— Вы, конечно, имеете в виду броненосец, кото-рый южане строят из
остатков корпуса "Мерримака"?
— Совершенно верно. Когда конфедераты закон-чат строительство и
спустят судно на воду, нам гро-зит катастрофа. Весь наш блокадный флот
подверг-нется жесточайшей опасности. Этот корабль может даже атаковать
Вашингтон и обстрелять город!
— Это вряд ли. К тому же они закончат построй-ку не так уж скоро. Мне
из достоверных источников известно, что наблюдается острейшая нехватка брони
для его обшивки, хотя корпус и двигатель уже пере-строены в сухом доке.
Железа на Юге нет, южане до-ведены до отчаяния. Плавят ограды и решетки, в
ход идут даже железнодорожные рельсы. Но для одного только этого корабля
нужно шестьсот тонн брони, а раздобыть столько стали подобным образом не
так-то просто. У меня есть свои люди в "Сталелитейных мастерских Тредегар" в
Ричмонде, единственном производстве на Юге, где катают броневые листы.
Сказывается не только нехватка железа, но и нехват-ка транспорта. Готовые
листы ржавеют на заводе в ожидании, когда организуют доставку по железной
дороге.
— Весьма отрадно слышать. Мы должны закон-чить собственное судно
первыми, чтобы оно встало крепостью между их броненосцем и нашим уязвимым
флотом.
Остановив экипаж, извозчик спустился с козел, чтобы распахнуть перед
пассажирами дверцу.
— Вот они, мастерские. Клерк проводил их в контору, где дожидался
Томас Фитч Роланд, владелец "Континентальных мастерских".
— Мистер Роланд, — начал Бушнелл, — по-звольте представить мистера
Густава Фокса, замести-теля министра военного флота.
— Добро пожаловать, мистер фоке. Полагаю, вы прибыли поинтересоваться,
как продвигается по-стройка плавучей батареи капитана Эрикссона?
— Меня это и в самом деле весьма интересует.
— Работа идет согласно плану. Плиты для киля уже прошли прокатный
стан. Но вы должны пони-мать, что судов подобного типа еще ни разу не
стро-или. И хотя мы уже начали сборку корабля, мистер Эрикссон все еще
трудится над чертежами. Потому-то я и просил комитет мистера Бушнелла о
неболь-шой отсрочке.
— Не вижу особых трудностей, — ответил Буш-нелл. — Я всегда полагал,
что три месяца от замысла до воплощения — срок весьма краткий. Вы уверены,
что дополнительных десяти дней будет достаточно?
— Эрикссон утверждает, что корабль будет спу-щен на воду через сто
дней, а на моем веку он еще ни разу не ошибался.
— Вот уж воистину добрая весть. А теперь — не позволите ли нам
взглянуть на это замечательное судно?
— С этим возникают небольшие сложности. Кор-пус все еще строится, и в
настоящий момент увидеть можно очень немногое. Я полагаю, что если вы
взгля-нете на чертежи, то немножко лучше постигнете суть этого выдающегося
изобретения. — Он разложил на столе большие листы. — Дно сделано из
броневых листов и достигает ста двадцати четырех футов в длину и
восемнадцати в ширину. Оно укреплено стальными уголками и деревянными
шпангоутами, поддерживающими настил палубы, каковая намного обширнее --
полные сто семьдесят два фута длины и сорок один фут ширины. И бронирована,
тяжело бронирована сверху и по бокам, броня опускается ниже ватерлинии.
Расположенные в трюме двигатели приводят судно в движение посредством винта.
Все это служит одной-единственной цели — доставить эту орудийную башню к
месту боя.
— Ничуть не сомневаюсь, — сказал Фокс, вертя чертеж так и эдак. --
Но, должен признаться, моих технических познаний маловато, чтобы оценить
мас-терство конструктора. Очевидно, корабль сделан из стали и усилен
деревом. Но разве сталь не тяжелее воды? Неужели он не утонет, когда будет
спущен?
— На сей счет не опасайтесь. Сейчас на плаву целый ряд железных
кораблей, в том числе и боевых. У французов есть такой и у британцев --
тоже. Кор-пус наверняка выдержит огромную огневую мощь ба-тареи, а новые
машины доставят ее ж месту битвы.
— Тогда мы должны увидеть саму батарею и че-ловека, который ее
сконструировал.
По всему огромному зданию эхом перекатывался лязг металла о металл. Над
головами покачивались тали, доставляющие броневые листы к месту сборки
растущего корпуса корабля. Следуя за Роландом, они прошли в глубину цеха,
где мало-помалу обрета-ла форму круглая орудийная башня. Высокий седо-власый
мужчина с обширными бакенбардами надзи-рал за сборкой небольшого парового
двигателя. Хотя Эрикссону уже исполнилось без малого семьдесят, сила этого
человека оставалась феноменальной; он легко поднял и поставил на место
коромысло, весив-шее более девяноста фунтов. Кивнув гостям, он вытер ветошью
испачканные смазкой руки.
— Итак, Бушнелл, вы пришли поглядеть, на что тратите флотские двести
семьдесят пять тысяч долла-ров? — Хотя Эрикссон стал американским
гражда-нином много-много лет назад, он до сих пор не утра-тил явного
шведского акцента.
— Совершенно верно, Джон. Вы уже знакомы с мистером Фоксом?
— Встречался. В приемной министра военного флота. И он самый тот
человек, которого я хочу ви-деть. Я хочу свои деньги!
— Боюсь, ассигнования не входят в мою компе-тенцию, мистер Эрикссон.
— Так велите кому-нибудь заплатить! Мой доб-рый друг Корнелиус не
получал ничего, хотя строит мой корабль! Он платил за броню из собственного
кармана. Это ситуация, которая быть не должна. Военный флот заказывает эту
батарею, значит, воен-ный флот должен платить.
"- Обещаю поговорить со своим начальством и сделать все, что в моих
силах, чтобы загладить эту ситуацию. — Хотя это вряд ли даст какой-либо
толк, подумал Фокс про себя. Военно-морское ведомство весьма прижимисто и
ненавидит платить долги, если можно уклониться. — Но в данный момент мне
страстно хочется узнать, как будет работать эта вос-хитительная башня.
— Она будет работать просто невиданно, уверяю вас. — Эрикссон любовно
похлопал по вороненой стали, на время забыв о финансовых проблемах. --
Убийственно и несокрушимо. Эта броня восемь дюй-мов толщиной, и ни одна из
пушек, сделанных доны-не, не сможет пробить своим снарядом такую толщу
стали. Подойдите вот сюда... видите эти отверстия? Через них будут стрелять
две одиннадцатидюймовые пушки Далгрена. Помните: это судно сконструирова-но
для действий в береговых водах Юга, для проник-новения вверх по тесным рекам
в поисках своей жер-твы. Поворачивать весь корабль, чтобы стрелять из пушек,
как строят военные корабли сейчас, больше не потребуется. Таков плод моего
гениального замыс-ла, ибо вся эта стодвадцатитонная башня крутится!
Наклонившись, он провел ладонью по броневому брюху башни.
— Выровнено машиной, как видите: В море она будет покоиться на гладком
бронзовом кольце в па-лубе, и ее большой вес обеспечит водонепроницае-мость.
Во время боевых действий башня будет припо-дыматься, опираясь вот на эти
колеса. Внизу нахо-дится паровой движок, каковой будет крутить сей зубчатый
венец, расположенный прямо под палубой и, конечно, управляемый рукояткой из
башни. Ей потребуется меньше минуты, дабы совершить пол-ный оборот.
— Это великая идея, мистер Эрикссон, — одоб-рительно кивнул Фокс. --
Ваш броненосец изменит ход войны.
— Не броненосец. Он не носит броню. Он есть броня, — сердито возразил
Эрикссон. — Вот чего вы, идиоты из военно-морского ведомства, не понимаете.
Сне есть машина, творение инженера, движимое ста-лью и паром боевое судно.
Рукотворный стальной корпус заполнен сложной машинерией, никоим обра-зом не
находящей подобий среди деревянных парус-ников прошлого. И однако же в
спецификации, что прислана вашими людьми... минуточку... она у меня с собой.
— Он вытащил из кармана помятый, сложен-ный несколько раз листок и вслух
зачитал: — Они хотят, чтобы я... вот: "поставил мачты, реи, паруса и
такелаж достаточных размеров, чтобы двигать судно со скоростью шести узлов в
час при умеренном бризе". Невозможно! Движущей силой является пар, и только
пар, как я многократно твердил в прошлом. Никаких мачт, никаких парусов,
никаких веревок. Пар! А кретин, написавший это, демонстрирует свое полнейшее
невежество по части мореходства словами "узлов в час"! Как вам известно,
один узел означает, что судно покрывает расстояние в одну морскую милю за
один час.
— Совершенно верно, — подтвердил Фокс и по-спешил сменить тему: — Вы
уже подобрали имя своей плавучей батарее?
— Я посвятил этому немало раздумий, учитывая, что несокрушимый и
агрессивный характер данной конструкции убедит предводителей южных
повстан-цев, что их береговые батареи на реках более не явля-ются барьером
для проникновения наших войск. Сей бронированный пришелец, таким образом,
преподаст им урок, станет для этих Предводителей суровым ментором. Но есть и
прочие предводители, каковые будут также устрашены и наставлены на путь
истин-ный грохотом орудий сей несокрушимой железной башни. Даунинг-стрит
вряд ли сможет безучастно взирать на сей последний довод янки, на сего
менто-ра. По оной и многим сходным причинам я предлагаю назвать новую
батарею "Монитор"(Среди прочих значений английское слово "monitor" означает
"ментор, наставник".).
— Блестящий довод, — отметил Бушнелл. — Я ре-комендую его своему
комитету.
— Поддерживаю, — подхватил Фокс. — Я также доложу об этом министру
военного флота. А теперь прошу меня простить, джентльмены, мне необходимо
удалиться на минуту-другую, чтобы обменяться па-рой слов о морских делах с
мистером Роландом.
В кабинете владельца металлургических мастер-ских Фокс без
отлагательств перешел к делу.
— Мне было указано, что вдобавок к тому, что вы предприниматель, вы
также опытный инженер не только в кораблестроении, но также в постройке
судовых паровых двигателей
— Совершенно верно. В прошлом я передавал свои разработки вашему
ведомству. — Роланд указал на деревянную модель, стоящую на столе. — Это
одна из них. Двухвинтовой броненосец с двумя пово-ротными башнями.
— Конструкцию не приняли?
— Нет! Мне было сказано, что она лишена плаву-чести и остойчивости,
— Но так ли это?
— Конечно, нет. Я обсуждал ее с Джоном Эрикс-соном, прибегшим к
математическим уравнениям для анализа конструкции. Он доказал, что вес
двигате-лей в трюме будет уравновешивать вес палубных башен. Он также
предложил кое-какие конструктив-ные изменения корпуса ради обеспечения
быстроход-ности. — Он открыл ящик стола и вытащил стопку чертежей. — Через
неделю после нашего разговора Джон передал мне вот это. Он разработал новый
тип парового котла, который называет поверхностным конденсатором, где пар
конденсируется в теплооб-меннике, состоящем из горизонтальных бронзовых
труб. По прикидкам Джона с двигателем его кон-струкции судно должно делать
до пятнадцати узлов.
— Но это будет более крупный корабль, чем "Монитор", более пригодный
для морского судоходства?
— Совершенно верно. Этот корабль рассчитан на глубокие воды. Он должен
оставаться в море для за-щиты наших берегов. — Роланд с любопытством
по-глядел на Фокса. — А что, эти вопросы заданы не без умысла, сэр?
— Вы правы. Прежде чем "Монитор" будет за-вершен, мы хотели бы
получить детальное описание вашего корабля. На сей раз гарантирую, что он
будет одобрен. — Подавшись вперед, Фокс прикоснулся к модели. — Затем, как
только "Монитор" будет спу-щен на воду, мы желаем, чтобы вы приступили к
по-стройке этого корабля.
— Он будет куда крупнее, чем "Монитор", так что построить его в этом
здании невозможно. Но к
тому времени уже придет весна, и я смогу воспользо-ваться стапелями под
открытым небом.
— Так даже лучше. Военно-морское ведомство желает также, чтобы вы
начали строить здесь второй корабль класса "Монитора", как только первый
бу-дет спущен на воду. Первый из множества, если я до-бьюсь своего.
СПОЛЗАНИЕ К ВОЙНЕ
Члены Кабинета министров яростно спорили и были так поглощены
перепалкой, что даже не замети-ли, как дверь открылась и вошел президент.
Авраам Линкольн с минуту молча смотрел на них, слыша возбужденные голоса и
видя яростно сжатые кулаки. Сев у дверей, он внимательно выслушивал
аргумен-ты и контраргументы, но сам не говорил ни слова. Прошла не одна
минута, прежде чем его присутствие заметили. Встав, он подошел к столу, а
когда спор разгорелся снова, сказал:
— Сегодня Рождество, господа, Рождество. Же-лаю всем счастья, --
достаточно громко, чтобы заста-вить собрание смолкнуть.
Министры забормотали слова благодарности, а он занял тем временем свое
законное место во главе стола, спокойно выждал, когда внимание
присутст-вующих обратится на него, и заговорил снова:
— Я знаю, что сегодня все вы хотите быть со сво-ими семьями, как и я
со своей. Тем не менее я созвал вас сюда, потому что сегодняшний день
является ре-шающим. Завтра утром лорду Лайонсу будет отправ-лено послание
касательно дела "Трента". Сейчас мы собрались как раз для того, чтобы
решить, что будет содержаться в этом послании. Мистер Камерон, вид у вас
встревоженный.
— Я и вправду встревожен, господин президент.
Будучи военным министром, я обязан заботиться об обороне страны и
покорении врага. Как вам хорошо известно, у нас имелись и свои успехи, и
свои не-удачи. Если мы хотим победить, то должны пригото-виться пожертвовать
очень многим. Нам придется не-легко. Для победы в борьбе нам понадобится
по-ставить под ружье всех, кого удастся найти. Каждый должен работать с
предельной отдачей. Посему пола-гаю, что будет невероятно рискованной
глупостью, если посреди войны против определенного врага мы будем настолько
неблагоразумны, чтобы позволить втянуть себя еще и во вторую войну.
— Да нет никакого риска! — выкрикнул министр юстиции Бэйтс. — Даже
пустоголовые британцы не так глупы, чтобы затеять войну по столь ничтожному
поводу. Им не причинили никакого ущерба, они не понесли никаких потерь- Тут
замешано всего лишь их уязвленное самолюбие. В 1812 году мы вступили в
войну, потому что правда была на нашей стороне. Они останавливали наши
корабли и силой вербовали наших моряков в свой флот. И хотя мы были горько
удручены, все равно не рвались разжечь войну, а, на-оборот, старались
уклониться от нее. Мы терпеливо сносили унижения снова и
...Закладка в соц.сетях
