Жанр: Научная фантастика
Отряд1. Отряд
...л машину над городом.
— А куда бы ты хотела?
— Я?
— Я редко совершаю необдуманные поступки, но вот сейчас, когда я смотрел в
окно и на душе у меня было погано, подошла ты с тоником, и я... мне вдруг
захотелось бросить все к черту и уехать с тобой на край света. Веришь? Ох,
прости, я сам не знаю, что со мной происходит и что за чушь я несу...
— Мне нравится твоя чушь.
— Правда?
— Очень нравится. И у меня есть два часа свободного времени. Даже три, если
захотеть. А я хочу. Только вот где он, край света?
— Я тебе покажу, — засмеялся Илтвар Мур. Ему вдруг стало легко и хорошо. —
Правда здорово, когда до края света можно добраться всего за двадцать минут?
На опушке леса, за кустами, сливаясь с листьями и ветками в своем пятнистом
комбинезоне (он уже успел по достоинству оценить его маскировочные и
теплоизоляционные свойства, а также количество — целых восемь! — и качество
карманов и подумал, что неплохо бы потом приобрести такие же для всего отряда на
будущее), Валерка следил за блестящим пятнышком в небе. Пятнышко увеличивалось
на глазах, и уже можно было рассмотреть, что это какая-то летающая машина.
Угловатая и блестящая, без крыльев и хвоста, не похожая ни на земные самолеты,
ни на
тарелки
сварогов, она беззвучно шла на снижение, и казалось, что
направляется она прямо в его кусты.
Валерка еще раз с беспокойством огляделся.
Нет. Заметить его можно было только с трех-четырех шагов, да и то если
знать, куда и как смотреть. А сверху вообще нельзя — плотная крона близрастущего
коренастого дерева полностью перекрывала обзор.
Чужой летательный аппарат был уже совсем близко.
Близко и низко.
Он проплыл аккурат над головой разведчика, продемонстрировав на пару секунд
свое синевато-серое, состоящее из множества ломаных плоскостей брюхо, и пропал
за краем леса.
В пятнадцати минутах ходьбы отсюда и полчаса назад, в лесу, Валерка приметил
большую и очень живописную поляну. Он обошел ее тогда по краю, а сейчас подумал,
что эта угловатая штука вполне может сесть там — уж больно место удобное. А
садиться она явно собиралась. Опять же пешком топать до города, прямо скажем,
далековато, да и с местными жителями пора познакомиться.
Ни одна ветка не шелохнулась, ни один сучок не треснул под сапогом и ни одна
птица испуганно не вспорхнула из кустов, когда Валерка поднялся и бесшумно исчез
с опушки леса.
Два обнаженных молодых тела — мужское и женское — среди цветов и разнотравья
под синим небом и ласковым солнцем. Две обнаженные души, сливающиеся в одну. Два
голоса, взлетающие в торжествующий крик и падающие в безумный шепот...
Черт возьми, он, возможно, и отвернулся бы из деликатности, но вдруг они
сейчас закончат со своими любовными утехами, оденутся и свалят отсюда? Да и
видно-то хреново, если честно сказать, — трава больно высокая да густая. Слышно
гораздо лучше. Ишь как стонет, — аж самого забирает, до самых этих... м-мда...
Ага, вроде затихли. Отдыхают... шепчутся чего-то... Так, одеваются. А это что,
еда? И вино припасено? А может, и не вино — компот какой-нибудь. Ну да, не
вино... Потащит мужик бабу в лес с бутылкой компота в загашнике, как же! Пора,
однако, себя обнаруживать, а то улетят птички — не догонишь. Ну, разведка, не
дрейфь и вперед!
Валерка Стихарь глубоко вздохнул, поднялся во весь рост и шагнул на поляну.
Первой незнакомца заметила Тлинта.
Илтвар увидел, как она перестала жевать и ее глаза расширились, уставившись
в какую-то точку за его плечом. Он немедленно обернулся и увидел
пятнистого
.
Этого нам только не хватало, — мелькнула злая мысль. — Откуда он тут
взялся?
Пятнистый
шел открыто, не таясь. Был он невысок ростом, в слегка
мешковатом — не по размеру — комбинезоне...
Странный какой-то, — думала Тлинта, разглядывая ладного и стройного,
похожего на подростка незнакомца. — Улыбается вон... И улыбка у него хорошая.
Когда это пятнистые
так улыбались? Скалятся они, а не улыбаются. И зачем ему
два пистолета?
Пятнистый
остановился в четырех шагах, еще шире (и как ему это только
удалось?!) улыбнулся, приложил руку к сердцу и сказал:
— Мир вам, добрые люди. Пусть ваша пища даст вам силы и здоровье.
От изумления Тлинта приоткрыла рот, а Илтвар поперхнулся куском бутерброда,
который не успел прожевать.
Пятнистый
желает мира и здоровья вместо того, чтобы немедленно ухватиться
за обе свои пушки и спросить у них документы грубым голосом! Прямо сон какой-то.
А может, он болен? Сошел, понимаешь, с ума и сбежал в лес прямо из дурдома, а
пистолеты у охранников прихватил, предварительно их... того. Постой-ка... а что
это у него на груди болтается? И как-то странно он говорит, словно у него два
голоса, а не один...
— И тебе мир, — медленно ответил Мур. — Садись с нами, солдат. Глоток вина
и хлеб с мясом не повредят на свежем воздухе. Мы скоро отправляемся в город.
Тебя подвезти?
— Буду рад. —
Пятнистый
подошел ближе и присел на корточки.
Илтвар протянул ему пластиковый стаканчик с вином.
Точно. Он говорит на каком-то незнакомом языке, а вейнские слова идут из
плоской черной коробочки на груди... Да кто же он?!
Как бы почувствовав напряжение,
пятнистый
медленно выпил вино, вытер
тыльной стороной ладони рот и признался:
— Я не солдат. Вернее, солдат, но... другой армии. Дело в том, что я
заблудился, не знаю местных обычаев, и мне нужна помощь.
Старший инспектор полиции Илтвар Мур слушал рассказ пришельца и с каждой
минутой все больше убеждался, что его появление здесь, на поверхности СП, —
перст судьбы. Недовольство зрело давно. И если в среде обычных граждан оно
выплескивалось в хулиганских выходках, драках, всевозможных актах насилия,
убийствах и самоубийствах, во вспышках массовых психических расстройств,
следующих одна за другой, то среди полицейских оно, это недовольство,
приобретало несколько иные формы. Илтвар Мур знал о существовании тайной
организации внутри полицейских сил Нового Даррена, целью которой, как он
понимал, было свержение власти Улстера Каты и
пятнистых
и возвращение на
родину. Несколько дней назад ему даже намекали на то, что он, Мур, вполне
достоин чести вступить в ряды организации, но тогда он, опасаясь провокации,
сделал вид, что не понял намека. Что ж, теперь, кажется, настал момент, когда от
размышлений и сомнений нужно было переходить к действиям. И здесь пришельцы с их
оружием и боевым опытом очень могли пригодиться. Опять же, в их распоряжении был
космический корабль. И не просто корабль, а боевой крейсер! Если удастся
освободить товарищей Ва-ле-ры, то и они в ответ должны оказать услугу —
пригрозить, скажем, Улстеру Кате огневой мощью своего корабля... В общем, все
это еще следовало хорошенько осмыслить, а пока...
— Хорошо, — помедлив, сказал Илтвар Мур, когда Стихарь закончил свой
рассказ. — Мы постараемся вам помочь. Но и вы, когда будет нужно, поможете нам.
Идет?
— О чем речь! Только я не очень понимаю...
— Летим в город. По дороге я вам кое-что расскажу, и вы все поймете.
Через несколько минут лишь примятая трава свидетельствовала о том, что на
поляне кто-то был, но и она постепенно распрямлялась.
ГЛАВА 6
— Бесполезно. Они не отвечают.
В рубке управления крейсера
Невредимый
толпились все оставшиеся члены
экипажа и пассажиры.
Уже две минуты как должен был начаться очередной сеанс связи после
исчезновения катера во чреве этого космического чуда-юда. Прошлый сеанс не
состоялся, так как никто на связь не вышел.
— Одно из двух, — индифферентно заметил первый пилот
Невредимого
, — либо
они погибли, либо попали в плен.
— И вы об этом так спокойно говорите?! — вспыхнула принцесса Стана.
— Прошу прощения, Ваше Высо...
— Тихо! — гаркнул штурман Риксс, чуть касаясь пальцами верньера настройки
(настройка осуществлялась в автоматическом режиме, но так ему казалось
надежнее). — Кажется, я что-то слышу...
— Внимание,
Невредимый
! Внимание,
Невредимый
! — Пропущенный через
усилители голос старшего советника Карсса ворвался в рубку, как свежий ветер с
полей. — Вы слышите нас?
— Слышим!!! — заорал штурман так, что стоящий рядом капитан Грапп подскочил
на месте. — Что случилось, почему пропустили сеанс связи?!
— Нас всех, кроме Стихаря, которому удалось бежать, взяли в плен. Мы еще не
до конца разобрались в ситуации, но уже ясно, что правит здесь диктатор по имени
Улстер Ката. Мы говорили с ним. Кажется, он слегка поврежден умом, но я
постараюсь передать, чего он от нас хочет.
— Слушаем внимательно.
— Так вот. Насколько мы понимаем, этот космический объект является
спасательной планетой
, которую построила одна раса разумных для спасения
другой, к которой и принадлежит этот самый Улстер Ката. Они называют себя
вейнами и очень похожи на сварогов и на людей. Во всяком случае, внешне. На
планете вейнов разразилась ядерная катастрофа, а ирюммы, раса, построившая
спасательную планету
, прибыли спасать выживших. Ну и спасли на свою голову.
Надо сказать, что ирюммы — не гуманоиды, это раса разумных ящеров. Вид у них,
доложу я вам, тот еще... В общем, дело кончилось тем, что Улстер Ката со своими
сообщниками перебил практически всех ирюммов, захватил власть и теперь требует,
чтобы мы нашли для него и остальных вейнов незанятую кислородную планету, где он
мог бы, как я понимаю, стать полным хозяином. Уф-ф! Вот вкратце какие дела.
— А этот самый Улстер Ката сейчас с вами? — спросил в микрофон капитан
Грапп.
— Нет. Нас охраняют, но его здесь нет. Тут, на катере, только я и Дитц.
Охрана еще. Слерр и Майер в тюрьме.
— Где-где?!
— В тюрьме. У них тут есть самая настоящая тюрьма — там нас и держат. Мы же
пленники...
— А где Стихарь?
— Не знаем. Он сбежал, и его пока не поймали.
— Слушайте, Карсс, передайте этому космическому шизофренику, что, если он
вас не отпустит, я разнесу на атомы к чертям собачьим всю его гребаную
спасательную планету
вместе...
— Вместе с нами, капитан?
— Что?! А, черт, я не подумал... Слушайте, советник, где мы ему возьмем
свободную кислородную планету? Лично я таких не знаю. И потом... эта... штука...
она что, способна перемещаться в гиперпространстве?
— Да, она способна совершить один прыжок. Тут, видите ли, какое дело,
капитан, ирюммы вроде как нашли для вейнов планету. Но Улстер Ката им не верит.
Он считает, что их специально вывезли, чтобы использовать в качестве рабов или
для проведения каких-то жестоких биологических экспериментов. Он поэтому и
перебил всех ирюммов. Он говорит, что если мы откажемся предоставить им планету
или попытаемся их атаковать силами космического десанта, то он сначала убьет
заложников, то есть двух оставшихся ирюммов и нас, а потом будет драться. И если
увидит, что победа ему не светит, то взорвет всех и вся вместе с собой. У него
якобы есть такая возможность...
— Да он просто сумасшедший!
— Я про это вам и говорю.
— M-м, Карсс, нам в любом случае нужно подумать. Скажите этому параноику,
что мы не можем принять решение вот так сразу. Вы меня понимаете? Скажите, что
мы будем думать. Есть у нас время?
— Думаю, что пока есть, но я не уверен, что его слишком много. Этот Улстер
Ката, по-моему, способен в любую минуту слететь с катушек окончательно. Так что
думайте скорее, капитан. Мы тут со своей стороны тоже попытаемся что-нибудь
придумать.
— Да что вы там придумаете, арестанты... — проворчал Грапп. — Постарайтесь
хотя бы в живых остаться.
— Все, капитан, нам уже приказывают заканчивать.
— А мы и закончили. До связи через два часа.
— До связи. Если она будет, эта связь. Всем от нас привет. И простите, что
так вышло. Пока.
И голос Карсса пропал.
— Влипли, — подытожил в повисшей тишине Велга. — Я это так понимаю. И что
теперь будем делать?
— Может, все-таки пощекотать их из импульсных пушек? — задумчиво предложил
бортинженер. — Не верю я, что этот... как его... Ката Улстер настолько
сумасшедший. Они нам ультиматум, а мы им — встречный. Мол, не отпустите наших,
будет очень больно.
— Рискованно, — покачал головой Грапп. — Я верю Карссу. Если он говорит,
что этот Ката псих, то скорее всего так оно и есть. А с психами дело иметь...
— О! — щелкнул пальцами штурман Риксс (свароги и люди за время совместного
путешествия и проживания щедро перенимали друг у друга всевозможные привычки и
жесты). — Надо заманить их на какую-нибудь нашу отдаленную колонию... ну,
скажем, на Трею, и, как только они высадятся, окружить, разделить и расселить. А
можно и не расселять вовсе. Отдать им в пользование какой-нибудь пустынный
остров — пусть живут.
— Это где ты на Трее видел пустынные острова? — ревниво спросил первый
пилот, который сам был родом с этой планеты. — Пригодная для жизни земля давно
заселена, а все остальное — пустыни да болота. Умник нашелся...
— Ну, пусть не на Трею, — охотно согласился штурман. — Мало у нас колоний?
— Во-первых, колоний действительно мало, — веско заметил капитан. — Во
всяком случае, подходящих. А во-вторых, подобное мероприятие требует
согласования с Императором или, на крайний случай, с Первым министром. Лично мне
совсем не хочется объяснять, почему я отвлекся от прямого выполнения задачи и
подверг риску жизни экипажа и пассажиров. Он, конечно, может понять и простить —
не каждый день в космосе встречаются расы гуманоидов на искусственных
сооружениях, подобных этой
спасательной планете
, но может и... В общем,
желательно выкрутиться самим и не впутывать в это дело Имперский флот.
— Да уж, — подтвердила принцесса Стана, — я совершенно точно знаю, что
скажет папа. Он прикажет нам бросить заложников и лететь дальше, а тем временем
наш доблестный флот...
— Даму, конечно, перебивать нехорошо, — усмехнулся Велга, — особенно если
она принцесса, но не забывайте, Стана, что вы тоже заложница. Наша. И ваш
венценосный папа об этом факте прекрасно осведомлен. Я никуда не полечу без
Хельмута, Рудольфа и Валеры. Да и Карсса со Слерром тоже бросать неохота, не
знаю уж, как вам.
— Вы же сотни и сотни лет бродите в космосе! — поддержал командира обычно
молчаливый Карл Хейниц. — Неужели у вас в запасе нет ни одной подходящей
планеты?
— Кислородная планета — большая редкость, — вздохнул штурман. — Кстати,
интересно, какой запас хода у этой штуки?.. На сколько световых лет она может
прыгнуть? Если ее ресурс ограничен, то я даже не знаю...
— Можно мне сказать? — пробасил из угла Михаил Малышев и, дождавшись
внимания, продолжил: — Как я понимаю, все это бесполезно. Даже если мы
предоставим этому буйнопомешанному десять планет, он все равно не отпустит
наших. Лично я на его месте бы не отпустил. Где гарантия, что мы не вернемся на
эту самую планету с большими силами и не отомстим? Нет, надо освобождать наших
сейчас, по-другому нельзя.
Некоторое время все удрученно молчали, переваривая убедительную речь
таежного охотника.
— Эй, — хлопнула в ладоши Стана, — мужчины! Сразу видно, что, кроме как
воевать, вы ни на что не способны. А переговоры? Нужно любым способом втянуть в
переговоры этого самого Улстера Кату. Псих-то он, конечно, псих, но ведь жить
хочет, раз планету себе требует? А раз хочет, значит, и говорить с ним возможно.
Начать переговоры, а там поглядим. Лично я берусь...
— Смотрите, что это?! — вдруг воскликнул Сергей Вешняк, тыча рукой в экран
внешнего обзора. Все повернулись...
Переворот, как и положено всякому порядочному перевороту, начался внезапно и
в нескольких местах сразу.
Так случилось, что к появлению у заговорщиков Илтвара Мура, Тлинты Тон и
Валерки Стихаря у тех все было готово, и ждали только удобного момента.
И удобный момент представился.
Очень удачно совпало сразу многое: появление на СП пришельцев-гуманоидов с
чужого космического корабля и связанные с этим слухи и сплетни среди обывателей
Нового Даррена, перебои в работе заводов-автоматов по производству синтетической
пищи и опять же слухи о надвигающемся голоде (инженеры-вейны пока не могли
справиться с этой проблемой, а инженеры-ирюммы были все мертвы) и, наконец,
затворничество Временного Правителя Улстера Каты, который только что в очередной
раз заперся в своих апартаментах, отключил все линии связи и под страхом смерти
запретил себя беспокоить кому бы то ни было и по любому поводу.
На стороне заговорщиков были, как водится, внезапность и решимость.
На стороне
пятнистых
— лучшее вооружение, большой опыт в подавлении
беспорядков и осознание того, что отступать им некуда.
А с оружием у заговорщиков действительно было неважно.
Не только
пятнистые
протащили на СП при загрузке пистолеты, автоматические
винтовки, сотни единиц боеприпасов и даже пулеметы. Многие полицейские,
дружинники и просто граждане сделали то же самое. Но уже потом, после захвата
власти, Улстер Ката провел грандиозный шмон, в результате которого большая часть
незаконных
стволов была изъята. Даже полиции теперь огнестрельное оружие
выдавалось только в особых случаях и под жестким надзором, а уж обывателям и
вовсе было запрещено его иметь под страхом жесточайшего наказания вплоть до
смертной казни. Но тот, кто действительно хочет иметь оружие, будет его иметь, к
тому же местонахождение арсеналов было прекрасно известно.
Вот оно. Пора.
Хельмут Дитц стоял, сложив руки перед собой, как раз между Карссом, сидящим
в кресле пилота космокатера, и одним из охранников, загораживая тому обзор.
Оставался второй, здесь, в рубке, и третий снаружи, но кто не рискует...
Рука Карсса скользнула вдоль подлокотника к специальному карману-кобуре...
Перед сеансом связи с
Невредимым
, сидя у стены в пустом и гулком помещении
— ни единого окна и дверь на замке! — они, отключив
переводчики
, долго
обсуждали создавшееся положение.
По всему выходило, что выкручиваться нужно самим.
Невредимый
, понятно, придет им на помощь, но только в том случае, если они
сумеют вырваться из тюрьмы. Иначе товарищи вряд ли станут рисковать их жизнями.
Собственно, выход оставался только один — внезапно напасть на охрану,
обезоружить ее, уничтожить и таким образом вновь обрести свободу. Затем
прорваться к катеру, сообщить о себе на крейсер и держаться до прихода
подкреплений. Конечно, с голыми руками против вооруженной и явно хорошо
обученной охраны шансов было маловато, но тут второй пилот Слерр очень кстати
вспомнил о личном импульсном пистолете, который по инструкции хранился в
специальном кармане-кобуре, вшитом в боковину кресла пилота на космокатере.
— А во втором космокатере тоже лежит импульсник? — заинтересованно спросил
Карсс у Слерра.
— Обязательно. Положено по инструкции.
— И ты только сейчас об этом вспомнил?
— Да, а что?
— А то, что мы, оказывается, могли бы отбить у наших друзей с Земли и
принцессу Стану, и Милосердие Бога. Ведь они пропустили это оружие, когда
обыскивали
Невредимый
! Или не пропустили?
— Пропустили, — хмуро подтвердил Дитц, — но мне не нравится твой энтузиазм,
Карсс. Как-никак, а у нас уговор... или это ты так шутишь?
— Просто я как политик сожалею об упущенной возможности, которой, впрочем,
как человек слова все одно не воспользовался бы. И тем не менее обидно.
— Ладно, — сказал пулеметчик Майер, — в катере есть пистолет. Что это нам
дает?
— Я думаю, что нас должны отвести на катер, — задумчиво проговорил Карсс. —
Им ведь нужно с нашей помощью связаться с
Невредимым
и выдвинуть свои условия,
так?
— Допустим, — кивнул Дитц.
— Если туда отведут не всех, а, скажем, одного или двоих, то нужно
завладеть импульсником, перебить охрану, вооружиться их винтовками, вернуться
сюда...
— Снова перебить охрану, — подсказал Майер,
— Правильно...
И тут дверь отъехала в сторону, и на пороге появился Улстер Ката в
сопровождении охранников.
Заметив движение Карсса, Хельмут Дитц расцепил руки и, резко крутанувшись на
пятках, обрушил на стоящего сзади охранника страшный хлесткий удар тыльной
стороной кулака. Прямо в висок.
Хорошо, что руки у меня длинные, — успел подумать обер-лейтенант,
наблюдая, как плотное тело гуманоида в пятнистом комбинезоне беззвучно валится
на пол рубки управления, — а ведь мог бы и не достать...
Он подхватил на лету
выпущенную из рук охранника автоматическую винтовку, и тут Карсс, развернув
вокруг своей оси кресло, сидя выстрелил во второго.
Импульсный излучатель бьет практически бесшумно — слабый треск разрываемого
импульсом воздуха да яркая вспышка... и второй охранник с дымящейся сквозной
дырой в груди, заливая кровью все вокруг, рухнул рядом со своим товарищем.
— Он мертв? — слабым голосом спросил Карсс. Хельмут склонился над телами и
внимательно оглядел оба.
— Твой готов, — сообщил он, поднимая с пола вторую винтовку и вытирая с нее
кровь рукавом. — А мой должен быть жив. Нужно добить — нам пленные ни к чему.
Дай-ка мне пистолет... Эй, что с тобой?
Старший советник, побледнев до синевы, блевал, свесившись с подлокотника
пилотского кресла.
— Я, понимаешь... я первый раз... первый раз убил себе подобного, — сумел
наконец выдавить он. — Никогда не думал, что это так... так действует.
Сочувственно покивав головой, Дитц забрал у него импульсник.
— Ничего, — сказал он, передавая винтовки, — привыкнешь. На, подержи. Я
добью своего и уберу третьего снаружи. Ты как, в порядке?
— Ф-фу... кажется, немного отпустило... А нельзя как-нибудь по-другому? Он
же без сознания...
— Вот и хорошо, что без сознания, — ничего не почувствует. На войне как на
войне, советник, привыкай.
Через минуту все было кончено.
Третий охранник, оставленный на всякий случай снаружи, прохаживался под
брюхом космокатера, и последнее, что он увидел в своей жизни, — слепящий свет
выстрела прямо в лицо.
— Что будем делать с трупами? — Карсс совсем пришел в себя и даже, судя по
особому блеску глаз и порывистым движениям, готов был немедленно драться дальше.
Подобное состояние — состояние лихорадки боя — было хорошо известно Дитцу, и он
подумал, что старший советник для первого раза держится совсем неплохо.
— Некогда с ними возиться — нужно освобождать наших.
Они уже почти бежали обратным путем по пустынным коридорам и переходам.
— Если кто появится, — на ходу наставлял новобранца Хельмут, — стреляй без
предупреждения — Он уже передал импульсник Карссу, так как пулевым оружием
владел лучше его и уже успел разобраться в устройстве автоматической винтовки
убитого охранника.
— А ты хорошо помнишь дорогу?
— Помню. У меня фотографическая память на такие вещи — я ведь разведчик
все-таки... Теперь направо. И помолчи, мы уже близко.
Импровизированная тюрьма на СП, которую устроили вейны, охранялась не очень
тщательно.
Здесь никто и никогда не делал попыток отбить заключенных. Да и зачем? Сама
СП, по сути, представляла собой грандиозную комфортабельную тюрьму, откуда
невозможно и незачем было бежать. В общем-то и заключенных в этих
переоборудованных под тюрьму складских помещениях содержалось не так много. В
отсутствие твердых законов и сложившейся судебной власти полиция с молчаливого
согласия и даже поощрения
пятнистых
предпочитала разбираться с большинством
нарушителей на месте. Попавший в лапы полиции хулиган-одиночка или член
подростковой банды по первому разу отделывался строгим словесным внушением, а уж
впоследствии, если таковое внушение не помогало, в качестве средства воспитания
широко использовались добрая старая полицейская дубина, крепкий кулак и тяжелый
сапог.
Многим, надо сказать, помогало.
Так что в тюрьме сидели лишь самые закоренелые, битые-перебитые рецидивисты
и убийцы.
Когда до поста охраны остался один поворот и метров пятьдесят коридора, Дитц
и Карсс остановились.
— Делаем так, — прошептал Хельмут, — выскакиваем из-за угла и молча бежим
что есть сил. Как только нас заметят, открываем стрельбу на поражение. Тут
главное — начать первым и не давать им опомниться. Я стреляю лучше, поэтому
импульсник пусть будет у тебя. Зарядов не жалеть. Все понял?
Старший советник молча облизал пересохшие губы и кивнул головой. Они
изготовились к броску.
И тут за углом тишина разорвалась до боли знакомым треском автоматных
очередей и чьим-то истошным криком.
— Ого! — приподнял белесые брови Дитц. — Кто-то нас опередил!
— ...твою мать в бога душу!!! — по-русски прокатилось эхо вдоль коридора.
— Да это же Стихарь! — обрадовался Хельмут. — Бежим!!
И они выскочили из-за угла.
Пятнистых
у входа в главный коммутационный ствол обезвредили быстро и без
потерь. Охрана здесь была довольно серьезная, но заговорщики напали одновременно
с двух сторон: сверху, с поверхности, и снизу, из недр СП, и дело было решено.
Обошлось почти без крови и без жертв, за исключением двух дураков, судя по
излишнему рвению, недавно
...Закладка в соц.сетях
