Жанр: Научная фантастика
Отряд1. Отряд
...представлениями о том же благе ирюммов.
Улстер Ката оказался умным, хитрым и, как выяснилось, обладающим изрядным
талантом к интриге политиком. За очень короткое время ему удалось создать целую
партию своих единомышленников, в которую, кроме трехсот абсолютно преданных ему
спецназовцев, готовых в любую секунду выполнить любой его приказ, вошли также
руководители и многие члены добровольческих отрядов, часть радикально
настроенных полицейских и пожарных, представители технической интеллигенции.
Нельзя сказать, что Улстер Ката достиг больших успехов в разжигании
недоверия, а порой и ненависти к ирюммам — слишком комфортными оказались условия
жизни на СП, а уж после всего, что пришлось пережить за последнее время вейнам,
и вовсе райскими. Среднему обывателю ведь, по сути, глубоко наплевать на то, кто
именно находится у власти, — было бы вдоволь еды, крыша над головой да
уверенность в собственной безопасности и безопасности детей, родных и близких, а
все это, включая развлечения и даже интересную работу для желающих, ирюммы
предоставляли с охотой и совершенно ничего не требовали взамен.
Но и ничтожными его успехи тоже назвать было нельзя — практически вся
молодежь оказалась на его стороне.
Молодежи вообще свойственны радикализм, смутное революционное сознание (все
сокрушим, а там посмотрим) и безотчетное стремление к анархии. Опять же молодежь
легко увлечь яркой идеей, особенно если идея эта непосредственно касается прав и
свобод молодежи.
А Улстер Ката увлечь умел.
В конце концов, он сам был достаточно молод и легко находил общий язык с
семнадцати-двадцатидвухлетними юнцами.
Разумеется, приходилось соблюдать конспирацию, которая, впрочем, из-за
воистину детской беспечности ирюммов не была слишком строгой.
Нас везут в рабство, — говорилось в одной из самых распространенных
листовок, выпущенных подпольной типографией Каты. — Те, кто не видит и не
понимает этого, уподобляются домашней скотине, которую ведут на убой.
Неужели вы поверили в жалкую и лживую сказку о прекрасной новой родине, где
земля плодородна и богата полезными ископаемыми, а вода и воздух первозданно
чисты?
Опомнитесь!
Самыми авторитетными учеными-вейнами давно доказано, что кислородные планеты
— исключительная редкость во Вселенной. Если бы такая, о которой нам постоянно
твердят наши спасители
, и существовала на самом деле, то они, конечно же,
давно прибрали бы ее к своим рукам.
Нет, братья. Коварные ирюммы воспользовались нашей бедой и нашей слабостью и
захватили нас или в качестве рабов, или как расходный материал для своих
жестоких биологических экспериментов.
Да и что может быть общего между нами?
Они — холоднокровные и бесчувственные ящеры, детеныши которых появляются на
свет из яиц.
Мы же — теплокровные живородящие и млекопитающие вейны.
Да, сейчас они сильнее. Но не все потеряно. У нас есть силы, которые не
позволят осуществиться коварным замыслам ирюммов. Мы не призываем вас браться за
оружие, которого, впрочем, у нас и нет. Мы лишь призываем вас всегда помнить,
что вы — вейны. Комитет Спасения Цивилизации. Конечно же, образцы этой и других
подобных листовок попадали в руки (лапы?) ирюммов, и руководство экспедиции даже
провело нечто вроде расследования, которое, как и следовало ожидать, не
разъяснило ровным счетом ничего. Они даже пригласили Улстера Кату, показали
злополучные листовки и попросили у него, как у лидера вейнов, совета. Лидер
вейнов внимательнейшим образом прочел собственноручные агитационные творения,
пожал плечами, улыбнулся и авторитетно заверил руководство в том, что никакой
опасности нет и быть не может. Просто группа каких-то полусумасшедших радикалов,
каковые всегда найдутся в любом сообществе разумных (Только не у нас!
—
запротестовали ирюммы. Хорошо, в сообществе гуманоидов
, — охотно согласился
Ката), слегка мутит воду. А возможно, и вовсе это результат действий одного
вейна. Мало ли шутников и безумцев на свете? К принтеру же нынче любой имеет
свободный доступ. Со своей стороны он пообещал разобраться и навести порядок,
что и было незамедлительно выполнено — листовки исчезли. Но дело свое они успели
сделать.
У ирюммов не существовало практически никакого опыта разведки и
контрразведки, так как их общество уже очень давно развивалось ровно и
стабильно, без всяких социальных потрясений, революций и вооруженных конфликтов.
Так что все дело кончилось тем, что ирюммы просто-напросто усилили собственную
агитацию через компьютерные дисплеи, которые имелись во всяком жилище вейнов или
общественном помещении. День и ночь на экранах крутились изумительные по
качеству цветные кадры с пейзажами будущей планеты-пристанища, а также
документальные фильмы о жизни ирюммов на их родной планете с соответствующими
комментариями.
Если бы ирюммы хоть немного разбирались в психологии вейнов... но увы.
Подобная политика только сыграла на руку Улстеру Кате и его сподвижникам, так
как любой вейн с молоком матери впитал, а также давно убедился на собственном
опыте, что если власти предержащие за что-либо активно агитируют, то именно
этого самого чего-либо
и следует опасаться более всего.
Тем временем Улстер Ката детально планировал военный переворот и захват СП,
заставляя своих сторонников активно изучать
спасательную планету
и язык
ирюммов.
Собственно, особенно и заставлять не приходилось. Фантастическая техника
пришельцев приводила в благоговейный восторг инженеров и ученых, а сами ирюммы
ничего не скрывали и охотно учили всех, кто хотел учиться. Да и овладеть языком
ирюммов оказалось не так уж сложно опять же с помощью все той же техники.
Конечно, говорить на нем и воспринимать его на слух было практически невозможно
(уж больно по-разному устроены голосовые связки и слуховой аппарат у вейнов и
ирюммов), но вот письменность пришельцев оказалась вейнам вполне по силам. Даже
Улстер Ката ухитрился найти время, чтобы кое-как овладеть письменностью своих
врагов, и заставил это сделать наиболее приближенных помощников, выстраивая
проверенную веками многоступенчатую систему контроля каждого за каждым.
Спал он в эти дни очень мало.
И вот все оказалось готово.
Улстер Ката с самого начала планировал, что крови будет много, но даже он не
предполагал ТАКОГО оборота дела.
Пилотов, навигаторов и техников не убивать
, — таков был его приказ, и
даже были составлены и розданы списки тех, кто должен был остаться жив. Но
вошедшие в раж спецназовцы, снова получившие в руки оружие и возможность
заняться любимым делом, перестарались... К тому же пули не убивали сразу
толстокожих и живучих ирюммов, и некоторые из них, умирая, успевали захватить с
собой в лучший мир одного-двух, а то и трех головорезов Каты. В общем, вместо
запланированных трех часов операция по захвату СП длилась почти сутки, после
чего в живых осталось только два ирюмма, а спецназ потерял четырнадцать бойцов
убитыми и девятнадцать ранеными. Под конец операции спецназовцы и вовсе озверели
от потерь и крови и уже откровенно игнорировали приказ своего начальника, убивая
без жалости всякого попавшегося на мушку ирюмма. Собственно, те два ирюмма —
Первый и Второй, как звал их Улстер Ката, — остались живы по чистой случайности,
вовремя забаррикадировавшись в одном из складов. К сожалению, склад оказался не
продовольственным.
Когда Улстер Ката узнал о результатах операции, в частности, о количестве
убитых ирюммов, он пришел в бешенство. Нет, он никого не расстрелял, но провел
тщательнейшее расследование, в ходе которого обнаружил самых злостных
нарушителей приказа и с позором выгнал их вон, заменив наиболее крепкими парнями
из бывших добровольческих отрядов.
Теперь нужно было как-то жить дальше.
Народу через компьютерную сеть, а также возобновившийся
Вестник Нового
Даррена
популярно объяснили, что он, народ, наконец свободен от ненавистного
ига коварных ирюммов и теперь заживет счастливо под мудрым руководством
Временного Правителя Нового Даррена Улстера Каты.
Мы найдем себе новую родину, — обратился к вейнам в первый же день после
переворота Улстер Ката.
Но мы найдем ее сами, а не по чьей-то указке. Теперь ирюммам никогда не
отыскать нас. А если это каким-то образом и случится, то к тому времени мы будем
достаточно сильны, чтобы дать захватчикам надлежащий отпор. Наши инженеры и
ученые уже практически разобрались в устройстве СП, и скоро мы отправимся в
трудное, но увлекательное путешествие к новой жизни. Ничего не бойтесь. Я — с
вами
.
Но в том-то и дело, что ни ученые, ни инженеры вейнов не могли хотя бы с
пятидесятипроцентной уверенностью назвать звезду, возле которой могла бы
вращаться планета, способная их приютить.
Кроме, разумеется, той, на которую их с самого начала собирались доставить
ирюммы.
ГЛАВА 4
— Как ты думаешь, они нас заметили? — с плохо скрываемым беспокойством
обратился Дитц ко второму пилоту
Невредимого
Слерру.
— Трудно сказать, — пожал тот плечами, и Хельмут в который уже раз
поразился схожести некоторых жестов сварогов и людей. — Мы же ни черта, по сути,
не знаем, кроме того, что они гуманоиды, такие же, как и мы. Положительно,
последнее время плюнуть во Вселенной стало некуда, чтобы не попасть в гуманоида,
— он рассмеялся.
— А что, большая редкость?
— Мы, свароги, шастаем по космосу уже около двух тысяч лет и за все это
время, насколько мне известно, четырежды натыкались на разумную жизнь — один раз
в пятьсот лет получается. В трех случаях из четырех жизнь эта была отнюдь не
гуманоидного типа. И лишь в четвертом случае — гуманоидного. Да и то, если
честно, с большой натяжкой. Вы, люди, — пятый случай, а эти, — он кивнул
подбородком на обзорный экран, — шестой. Так что сам посуди.
Облаченные в десантные боевые скафандры, трое землян и два сварога сорок
минут назад покинули борт
Невредимого
на одном из трех его космокатеров.
Их путь лежал к неизвестному объекту искусственного происхождения,
находящемуся в данный момент на расстоянии ста пятидесяти тысяч километров от
Невредимого
.
Решение о необходимости экспедиции было принято сравнительно легко, но вот
ее состав... Экипаж
Невредимого
был слишком мал — каждый сварог на счету, — и
капитан Грапп мог выделить лишь одного, а именно — второго пилота Слерра, как
самого молодого и наименее ценного, с его, капитана, точки зрения, члена
команды. Земляне же, наоборот, захотели поучаствовать все, кроме сержанта Сергея
Вешняка, заявившего, что ему хватит пережитых приключений на всю оставшуюся
земную жизнь и загробную в придачу и что он лучше уж тут посторожит Милосердие
Бога и принцессу Стану. Конечно, если товарищ лейтенант прикажет... Товарищ
лейтенант не приказал.
Более того, Александр Велга счел необходимым самому остаться на крейсере,
так как покидать
Невредимый
ему и Дитцу одновременно было бы непростительной
глупостью.
После недолгого, но бурного обсуждения, закончившегося волевым решением
Дитца и Велги, в состав экспедиции со стороны людей вошли: Хельмут Дитц, Рудольф
Майер и Валерка Стихарь. Со стороны же сварогов, кроме пилота Слерра, вызвался
поучаствовать старший советник Карсс, который хоть и не являлся членом экипажа,
но вполне мог считаться полноправным представителем правительства
северных
сварогов, то есть являлся лицом официальным, а значит, наделенным полномочиями
вести переговоры с представителями чужой цивилизации.
Принцессу Стану, разумеется, несмотря на все ее уговоры и даже угрозы,
оставили на
Невредимом
. Подготовка к экспедиции заняла четверо суток. Нужно
было выработать план, обучить землян пользоваться десантными скафандрами и
провернуть еще кучу всевозможных дел.
За это время крейсер приблизился к необыкновенному объекту на расстояние в
сто пятьдесят тысяч километров и, уравняв свою скоростью с его, завис как бы
под ним
, тщательно сканируя разделяющее их пространство на предмет обнаружения
радио или каких-либо иных волн, могущих нести информацию о языке существ,
населяющих этот удивительный искусственный мир.
Кое-что перехватить удалось. С помощью корабельного компьютера расшифровали
структуру и основные понятия чужого языка, ввели соответствующую самообучающуюся
программу в переносные
переводчики
(с этим чудесным устройством земляне
познакомились еще раньше, и до сих пор оно вызывало у них нечто среднее между
священным трепетом дикарей и восхищением ребенка новой дорогой игрушкой). Можно
было отправляться.
Инструкции, полученные ими перед погрузкой в катер от капитана Граппа, были
предельно точными и краткими, а именно: понапрасну не рисковать, в случае
малейшей угрозы применять оружие, вернуться живыми и в срок, срок — двое суток,
связь — через каждые два часа. Начальником экспедиции был назначен старший
советник Карсс. Хельмуту Дитцу скрепя сердце пришлось с этим решением
согласиться, — ведь он, Дитц, хоть и являлся целым обер-лейтенантом и командиром
взвода разведки славного вермахта, но в контактах с иным разумом смыслил, прямо
скажем, слабо и в тактике космического боя на чужой территории, будь то
звездолет,
челнок
, десантная баржа, искусственная планета или что другое, не
разбирался, хотя и справедливо полагал, что тактика сия мало должна отличаться
от тактики боя, скажем, в каком-нибудь общественном здании типа университета или
министерства со множеством коридоров, разнообразных помещений, обширным темным
подвалом и донельзя захламленным чердаком.
Итак, пятеро представителей гуманоидной расы (вернее, рас) в полной
экипировке заняли свои места в космокатере, попрощались с товарищами и,
помолясь, отчалили.
За пультом управления сидел, разумеется, второй пилот
Невредимого
Слерр,
но, в случае чего, управлять этим космическим корабликом, предназначенным,
кстати, не только для длительных перелетов внутри планетных систем, но и для
посадок на атмосферные и безатмосферные планеты, мог и старший советник Карсс,
успешно прошедший в свое время обязательный для правительственных служащих курс
астронавигации и управления космическими кораблями и уже на
Невредимом
освеживший свои знания.
Свароги честно попытались дать хоть какие-то зачаточные навыки (пусть лишь в
теории) управления космокатером и людям, и частично это им удалось, видимо, в
силу личностных качеств обучаемых, — ведь хороший разведчик должен быть
внутренне готов воспользоваться любой техникой — будь она простая или сложная,
чужая или своя. А Дитц, Майер и Стихарь были хорошими разведчиками.
Здесь, в катере, космос подступил к ним вплотную.
Сами размеры
Невредимого
и условия жизни на борту не давали, что
называется,
всей кожей
ощутить равнодушную черную бездну с мириадами не менее
равнодушных звезд там, за тонким слоем пластика и металла.
В космокатере все обстояло иначе.
Здесь не было отдельных кают, а все внутреннее пространство делилось
перегородками на три основных отсека: двигательный, грузовой и рубку управления,
служившую одновременно и спальней, и кают-компанией, и камбузом. Между рубкой и
грузовым отсеком располагались сантехнический блок и шлюзовые камеры.
Тут, в катере, явственно ощущалось, что ты находишься внутри сработанной
разумом и умелыми руками сложной, одновременно надежной и хрупкой машины,
механизма, способного передвигаться в воздушном и безвоздушном пространстве и на
какое-то время обеспечивать тебе жизнь и даже некоторый комфорт.
Если бы не подготовка, которую Дитц, Майер и Стихарь прошли сначала на
челноке
, а затем на Имперском крейсере класса
А
Невредимый
, то это
сравнительно короткое путешествие, пожалуй, явилось бы для психики землян
настоящим потрясением. Но теперь про них можно было уже сказать, что они не
первый день в космосе.
Голоса.
Вернее, даже не голоса, а голос.
Только один голос, но с тысячей интонаций. Чистый мужской голос. Голос
друга, который перестал им быть, но так и не обратился во врага.
Часто он казался Улстеру Кате знакомым, очень знакомым, и тогда он тратил
часы и силы в мучительных попытках вспомнить, кому этот голос принадлежал.
Именно принадлежал, в прошедшем времени, потому что Временный Правитель
Нового Даррена был уверен: обладателя голоса давно нет среди живых.
Раз за разом он перебирал в памяти своих умерших и погибших друзей, родных и
просто знакомых, подбираясь все ближе и ближе к дате собственного рождения.
У него была хорошая память на лица, но голоса... Нет, он не мог вспомнить
этот голос, как ни старался.
Но иногда голос принадлежал совершенно незнакомому вейну, и было тем более
странно, откуда этот незнакомец, да еще к тому же УМЕРШИЙ незнакомец, знает его,
Улстера, имя, и вообще, почему он обращается к нему по имени, а не, допустим,
господин капитан
, как обращаются к нему его подчиненные? Откуда, откуда, черт
возьми, он знает его имя?! Это беспокоило его больше всего, поскольку почти
всегда голос начинал с имени. Он просто звал:
Улстер!
И настолько явственным
был этот зов, что Улстер Ката, Временный Правитель Нового Даррена и
господин
капитан
, вздрагивал и оборачивался.
Улстер! Эй, Улстер! Улстер Ката!!
— звал голос то насмешливо, то тревожно,
то весело, то горько. Часто в нем звучала откровенная издевка, а иногда —
глубокая печаль и даже нечто похожее на сострадание. Голос был язвительным и
ласковым, добрым и злым, тихим, почти неслышным и оглушительно громким.
Иногда он звучал откуда-то издалека, как будто зовущий стоял на другом
берегу лесного озера, а иногда — совсем близко, словно кто-то неслышно подкрался
сзади и рявкнул в самое ухо:
Улстер! Эй, Улстер Ката!'
Особенно плохо обстояло
дело ночью. Голос не давал ему отдыха, начинал звать сразу, как только сознание
уплывало в спасительный сон, и безжалостно выдергивал его обратно в
отвратительную явь.
Иногда — довольно редко — он слышал не только свое имя. Такое обычно
случалось, когда он, доведенный до белого бешенства, кричал внутри собственного
мозга так, что казалось, выскочат из орбит глаза и лопнут барабанные перепонки:
Ну что?! Что тебе надо, сука?!!
Мне? — искренне удивлялся голос, подавляя смешок. — Мне ничего не надо. Я
только лишь хочу знать, что надо ТЕБЕ. Что молчишь? Расскажи. Признайся старому
другу. Тебе ведь все равно больше некому это рассказать
.
Я ничего не хочу. Я хочу только...
Власти
Нет!
Безграничной власти!
Нет!!! Ты не понимаешь! Я не могу этого сделать. Они обманули нас. Они
хотели превратить нас в подопытных животных...
Ты лжешь самому себе
.
Нет, это ты лжешь! Тебе нужно свести меня с ума... Зачем? Отвечай!
Но голос в этой части спора всегда умолкал.
Улстеру Кате пока хватало ума и силы воли не затевать спора с голосом
неизвестного мертвеца при живых, но с каждым днем делать это становилось все
труднее и труднее.
Улстер! Эй, Улстер Ката!
— Господин капитан...
— А? Что... — Он с трудом оторвал взгляд от собственных судорожно сжатых
кулаков, лежащих на столе поверх бумаг, и поднял голову.
Прямо перед ним стоял его секретарь, на лице которого явственно проступала
тревога. За него?
Он внимательно вгляделся в морщинистое лицо (его секретарь был уже пожилым
вейном, но многое умел, всегда все успевал, и Ката чувствовал, что ему было бы
трудно обходиться без опыта и житейской мудрости старика) — да, несомненно,
секретарь встревожен, но не только его, Каты, состоянием. Что-то еще явно
беспокоило его.
— Что тебе, Глорт?
— К вам на прием просятся наши астрономы, господин капитан. Я им сказал,
что вы очень заняты (вы не отвечали на вызов по компьютеру), но они клянутся
именами своих матерей, что это очень важно и дело не терпит отлагательства.
— Настолько важно, что они не захотели предварительно рассказать об этом
тебе? — догадался Улстер Ката, приподняв правую бровь. Он уже окончательно
пришел в себя и теперь с облегчением чувствовал, как высыхает пот на спине и
висках.
— Вы, как всегда, правы, господин капитан.
— Что ж, зови, — быстро принял решение Временный Правитель Нового Даррена.
— Не думаю, что они пришли с какими-нибудь пустяками. А раз так, то наш долг их
выслушать, — и он откинулся на спинку стула.
Секретарь чуть поклонился и с неожиданной для его возраста ловкостью покинул
кабинет.
Через секунду дверь отворилась. Вошли, внешне робея, но исполненные
внутренней решимости, двое молодых — не старше самого Каты — вейнов.
Остановились в трех шагах от стола Правителя, смело глядя ему в глаза.
— Долгих лет жизни, господин капитан!
— И вам. Присаживайтесь. — Ката повел рукой в сторону, указывая на стулья
для посетителей вдоль стены.
— Спасибо. — Они сели.
— Итак, — Улстер Ката внимательно оглядел обоих, — я слушаю вас.
— Мы астрономы, господин капитан, — начал, кашлянув, один из них, что был
повыше ростом и, кажется, постарше.
— Я это понял, — кивнул Ката. — И не только понял, но и знаю. Я помню ваши
лица и, поверьте, ценю ваш нелегкий и столь важный для всех нас труд. Не скрою
также, что был бы очень рад сообщению об открытии нужной нам планеты.
— Увы, — покачал головой высокий. — Пока этого не случилось. Случилось
другое. Мы засекли неопознанный объект явно искусственного происхождения
сравнительно недалеко от СП.
— Вот как? — Временному Правителю на мгновение показалось, что его сердце
просто исчезло из груди, оставив после себя ноющую и сосущую пустоту... исчезло,
но тут же вернулось на место, и его бешеный стук гулко отразился в висках. — И
что это, по-вашему, может быть? — Внешне он оставался совершенно бесстрастен.
— Судя по всему, это чужой космический корабль, господин капитан, — вступил
в разговор более молодой вейн с необыкновенно прозрачными серыми глазами. — И мы
думаем, что это не корабль ирюммов.
— Почему?
— Потому что, будь это ирюммы, они бы уже давно попытались установить с
нами связь и выяснить, что происходит на их
спасательной планете
. А эти... Они
молчат и подходят все ближе.
— Да и не похож он на корабли ирюммов, — добавил старший. — Другая
конструкция.
— Хорошо, — чуть помедлив, сказал Ката. — Можете идти и... спасибо. Дайте
мне на монитор картинку этого чужака, а также информируйте о малейших изменениях
в его поведении немедленно.
— Слушаем, господин капитан! — хором ответили астрономы и поспешно вышли.
Уже через пять минут Улстер Ката знал, что это действительно не ирюммы.
Он перегнал картинку чужого корабля на компьютер в камеру с пленниками, и те
подтвердили, что сия конструкция им совершенно незнакома, но это, несомненно,
космический корабль, поскольку ничем иным данный объект просто и быть не может
Удовлетворенно хмыкнув, Улстер Ката отключился от пленников, и в эту же
секунду поступило сообщение о том, что от большого объекта отделился маленький и
движется к ним. Взволнованный, он опять дал изображение в камеру пленников и
потребовал объяснений.
— Они выслали шлюпку, — мрачно сказал Первый. — Встречайте гостей, капитан.
— Если это не предложение войти, то я ни черта не смыслю в законах
гостеприимства, — пробормотал Слерр, вглядываясь в широкий ярко освещенный
проход, неожиданно открывшийся прямо перед носом космокатера.
Уже больше двух часов они шастали под
брюхом
этого невообразимого по
размерам космического сооружения, но ничего похожего на док-шлюз пока найти не
могли, а тут массивная плита из неизвестного материала вдруг легко скользнула в
сторону при их приближении. Да, сюда могло бы войти и вдвое большее транспортное
средство, чем их катер.
— Рискнем? — неизвестно у кого осведомился Дитц.
— А для чего мы, спрашивается, прибыли сюда? — проворчал Карсс. — Не
поймавши рыбу, ухи не сваришь. Вперед, Слерр. Самый малый
Как только катер вошел внутрь, плита за ними встала на место, отрезав путь к
отступлению.
— Приехали, — сообщил присутствующим Слерр и отключил двигатели.
— Мышки кошке в зубы, — прокомментировал Стихарь — Как-то все глупо
получается. Лезем на рожон...
— А как ты хотел? — обернулся к нему Дитц. — Карсс прав — без рыбы ухи не
сваришь, — и, обращаясь к старшему советнику, с нарочитой серьезностью спросил:
— Что дальше, шеф? Ждем делегацию встречающих?
— Возможно, но прежде дождемся анализа воздуха за бортом. Выходить будем
все равно в гермошлемах, но знать состав местной атмосферы не мешает... Ну что
там, Слерр?
— Дышать можно, — объявил второй пилот, считывая показания анализатора
внешней среды. — Эти ребята потребляют кислород и азот практически в таких же
пропорциях, что и мы.
— Так, значит, выходим? — поднялся со своего кресла Рудольф Майер и
потянулся всем телом. — Что-то я засиделся...
— Эй, смотрите! — воскликнул Валерка Стихарь и вытянул вперед руку.
Но все уже увидели и без него.
Дальнюю от них стену светло-салатового оттенка прорезала вертикальная щель,
которая, расширяясь на глазах, быстро превратилась в правильной формы
прямоугольный проем, из которого на свет медленно выступила фигура гуманоида в
черных широких брюках и светлой рубашке с открытым воротом.
Гуманоид постоял, с явным интересом разглядывая незнакомый летательный
аппарат, потом поднял руку в приветственном жесте и помах
...Закладка в соц.сетях
