Жанр: Научная фантастика
Отряд1. Отряд
...и бы и пережила она войну, то уж точно не дотянула бы до этого дня, а если бы
и дотянула, то была бы уже почти столетней старухой, слепой и глухой. Так что
нет Машеньки. А есть автомат Калашникова (замечательное, кстати, оружие — вот бы
им такое в сорок первом!), пистолет
ТТ
, рюкзак в ногах, парашют под задницей и
незнакомый лес кругом. Лес, в котором практически не поют птицы и пахнет как-то
странно. Точнее, не странно, а мало. Мало птиц и мало запахов. В прифронтовых
лесах, помнится, тоже мало пели птицы — чуяли близкую войну, но уж чуть подальше
от передовой, там, куда не долетали снаряды, заливались, как и положено. И
пахло, конечно, в тех иссеченных боями лесах тоже иначе. Смертью там частенько
пахло, да сгоревшим порохом и толом, да кислым солдатским потом. А здесь — нет.
Травой пахнет, листвой и даже, кажется, какими-то цветами. Но запах слабый,
ненасыщенный. Обычно в лесу воздух более густой, что ли, а тут...
Он понял, в чем дело, только тогда, когда взошедшее солнце подогрело туман и
тот, сплетаясь в грациозные струи, потек прямиком вверх, нарушая все законы
тяготения. Казалось, что сама трава курится плотным белесым холодным дымом и не
будет конца этим восходящим струям, но вот они поредели, истончились, истаяли,
рассеялись, исчезли в небе, и Велга наконец разглядел окружающий его мир.
Он действительно находился на довольно большой — метров семьдесят в
поперечнике — круглой поляне, ближе к западному ее краю. Со всех сторон поляну
эту окружал наполовину мертвый смешанный лес. Там и сям глаз натыкался на черные
стволы и высохшие безлиственные ветви деревьев. Александр догадался, что это
были те, большей частью старые уже деревья, которые не смогли пережить
ядерную
зиму
. Однако сам лес был жив. И хотя близкая осень уже тронула кое-где листву
своими безумными красками, лес еще зеленел и бодро шумел на ветру.
Велга задрал голову и увидел над собой бледно-голубое, постепенно
наливающееся синевой небо — это окончательно таял туман. Лейтенант достал из
рюкзака маленькую удобную ракетницу, захваченную им еще из аварийного модуля, и
дважды выстрелил. Две алые ракеты с визгом унеслись в зенит, вспыхнули там
ослепительно ярким светом и, медленно планируя, поплыли к земле. Велга вздохнул
и снова уселся спиной к стволу. Оставалось одно — ждать.
Первым на поляне, пыхтя и отдуваясь, появился пулеметчик Рудольф Майер со
своим неизменным
МГ-42
на плече.
— Приветствую, repp лейтенант! — воскликнул он, спеша к поднявшемуся ему
навстречу Александру. — Чертов лес, чертова война, чертов истребитель, что нас
сбил, чертовы ночь и парашют. Мне таки пришлось прыгать, чтобы спасти свою
чертову задницу! Надоело. Хочу много пива и кресло у камина. Даже мой пулемет
мне надоел, а это, поверьте, плохой признак. Уж больно все-таки тяжел, зараза.
Предлагал же мне Герцог взять что полегче, этот ваш... как его...
—
РПК
, — подсказал Велга. — Ручной пулемет Калашникова.
— Во-во... Классная штука и, главное, гораздо легче моей дуры.
— Так чего же ты отказался?
— Привык, — меланхолично пожал плечами Майер и опустил пулемет прикладом на
землю. — Я, что ли, первый?
— Выходит так.
Тут сбоку от них затрещали сучья, и на поляну выбрались Вешняк с Карлом
Хейницем.
— Разведчики, — укоризненно заметил Велга. — Ломитесь по лесу, Лак лоси.
— Мы тихо шли, — с виноватым видом объяснил ефрейтор, — а когда увидели
вас, обрадовались и расслабились.
— Разведчику не должно расслабляться никогда, наставительно сказал Майер, —
ибо...
— Правильно! — подтвердили у них за спиной. Они обернулись и увидели
подошедших совершенно бесшумно Дитца и Малышева.
— Тут, кстати, совсем рядом проходит дорога, — сказал Хельмут. — Старая,
правда, асфальт совсем растрескался, но все же это дорога, и ведет она,
по-моему, в нужном нам направлении.
Пока курили, подошел Курт Шнайдер, а еще минут через пятнадцать на поляну,
словно заяц, выпрыгнул слегка запыхавшийся Валерка Стихарь.
— Физкульт-привет! — радостно закричал он, увидев своих. — Скорее хватайте
свои парашюты, и бежим выручать нашего Юрия Алексеевича — он тут рядом висит!
— А парашюты зачем? — одновременно спросили Велга, Дитц и Майер.
— Мы их внизу под ним кучей положим для мягкости, — охотно объяснил
Валерка. — А то он высоко висит.
Как вскоре выяснилось, старший лейтенант Холод Юрий Алексеевич зацепился
парашютом за верхушку высоченного дуба и повис метрах в десяти над землей в
таком положении, из которого был только один выход — резать стропы и падать на
землю. Десять метров, однако, это десять метров, и ноги ломать, а то и
разбиваться насмерть Юрий Алексеевич не захотел, справедливо рассудив, что, как
только взойдет солнце, его найдут. Так и вышло. Пробегавший под злосчастным
дубом Стихарь был остановлен возгласом сверху и послан за помощью.
Ровно через полтора часа после того, как Велга выстрелил сигнальными
ракетами, отряд полностью оказался в сборе.
Отсутствовали только пилот и штурман их самолета. Пустили еще две ракеты,
потом наскоро позавтракали и снова просигналили.
Ничего.
— Я думаю, что они погибли, — высказал свое мнение Малышев. — Я последний
прыгал и отлично видел внизу все раскрывшиеся парашюты. Их было ровно восемь
штук. С моим — девять. А потом я видел, как взорвался уже на земле наш самолет.
Где-то в том направлении, — показал он рукой на север.
— Чего проще, — сказал Дитц. — Чем сидеть и попусту ждать и гадать, надо
пойти и проверить. Есть трупы — все ясно; нет трупов — будем искать живых.
— Нет у нас времени особенно на поиски, — хмуро сказал Холод. — До нужного
места теперь топать и топать. Не долетели мы.
— Так, — поднялся на ноги Велга. — Пошли искать. Веди нас, Миша. Ты у нас
лесной человек, тебе и впереди быть. Валера, останешься здесь на случай, если
летуны наши объявятся, а как увидишь ракету, дуй сразу к нам. Это будет
означать, что мы нашли трупы.
— Слушаюсь, — недовольно буркнул Стихарь, который по живости своего
характера терпеть не мог ждать чего бы то ни было.
— А чтобы не скучно было, спрячь наши парашюты так, чтобы ни одна собака не
нашла.
— Ты думаешь, нас будут искать? — спросил Дитц. — Хотя правильно.
Береженого, как вы говорите, бог бережет.
Через сорок минут Валерка Стихарь увидел сигнальную ракету, а еще через два
часа отряд выступил в путь.
ГЛАВА 9
Они шли краем леса вдоль старой, асфальтированной когда-то дороги, по
которой, судя по всему, уже многие годы никто не ходил и не ездил. Буквально за
несколько минут до того, как их сбили, Юрий Алексеевич заходил в пилотскую
кабину и уточнял местоположение самолета по карте, так что теперь они более или
менее точно знали, где находятся и сколько им еще идти до цели. Как ни крути, а
по карте выходило, что никак не меньше двухсот километров.
И это по прямой.
Но, как известно, пеший ход отличается от полетов по воздуху тем, что по
земле зачастую нельзя добраться до нужного места напрямик. А если и можно, то
это сопряжено с такими трудностями, что лучше пойти в обход. Вот и сейчас
заброшенная дорога, вдоль которой они двигались, немного отклонялась от нужного
им направления к востоку. Пока это отклонение было небольшим, но с каждым
километром увеличивалось, и если и дальше так будет продолжаться, то неизбежно
наступит момент, когда им придется углубиться в лес.
Они шли весь день, устроив лишь один короткий привал для отдыха и приема
пищи, и спасло их под вечер только то, что далеко вперед на разведку с самого
начала движения Велга выслал таежника Малышева, который и обнаружил засаду до
того, как засада обнаружила его.
Место оказалось очень удобным. Дорога здесь ныряла в долину небольшой
речушки, перепрыгивала через древний полуразвалившийся деревянный мост и снова
подымалась в гору. И там-то за рекой, в густых кустах, буреломе и за стволами
деревьев, по обе стороны от дороги прятались вооруженные люди, лелея явно
недобрые замыслы.
Их выдала птица сорока, известная своим неуемным любопытством, а уж
приглядевшись как следует, Михаил заметил и кое-какие другие признаки
прячущихся людей: там чуть шевельнулась ветка, которой не положено было
шевелиться, там сместилась и поменяла свою конфигурацию светотень, которая не
должна была меняться.
Понаблюдав за противоположным берегом еще минуту (шум воды заглушал другие
звуки, и поэтому засаду нельзя было услышать, а можно было только увидеть),
Малышев подался назад и бесшумно побежал навстречу отряду.
Отряд встретил известие без энтузиазма.
Было ясно, что кто бы там ни находился впереди — обычные ли
бандиты-грабители или люди Секретаря, оставлять их за спиной было нельзя. И
действовать предстояло быстро — неотвратимо близился вечер, а за ним и ночь.
Они привычно разделились: Велга, Вешняк, Малышев, Стихарь и Холод ушли
направо в лес, чтобы переправиться через реку вброд там, где она поворачивала и
засада их никак не могла бы заметить и услышать.
Дитц, Майер, Хейниц и Шнайдер оставались на месте, с тем чтобы ровно через
полчаса обстрелять засаду с этого берега, скрываясь за стволами деревьев. В этом
случае поджидавший их враг мог или открыть ответный огонь, или атаковать через
мост, или, дождавшись тем ноты, отойти назад, чтобы где-нибудь подальше
организовать новую засаду. Впрочем, он мог поступить и следующим образом:
оставаться на месте и, не открывая ответного огня, упорно делать вид, что его
нет на противоположном берегу и противник понапрасну только тратит боеприпасы,
обстреливая пустые кусты и всаживая тяжелые пули в ни в чем не повинные деревья.
В трех случаях из четырех засада себя обнаруживала и подставляла под удар спину.
В четвертом же случае ее внимание было сильно отвлечено и, опять же, спина
оставалась открытой.
— Я все равно увижу их раньше, чем они нас, — уверил товарищей Малышев, и
они не стали с ним спорить, зная по опыту, что обнаружить Михаила в лесу, если
он этого не хочет, невозможно.
Все вышло так, как и было задумано и предсказано. Засада, сообразив, что ее
обнаружили, азартно втянулась в перестрелку, будучи полностью уверенной в том,
что противник — весь на правом берегу реки, так что, когда вымокшие по грудь
русские подкрались сзади, им осталось только открыть огонь на поражение. На этот
раз не оплошали, и один из шестерых, поджидавших их на левом берегу безымянной
лесной речушки с автоматическим оружием на изготовку, был оставлен в живых.
Сдаваться он не хотел, но Малышев прострелил ему правую руку, после чего бой
прекратился за неимением противника: пятеро были убиты, один ранен и взят в
плен.
Тем временем зашло солнце, и в лесу стемнело. Разбили лагерь на правом
берегу речушки. Лес тут отступал от берега, образуя удобную, продуваемую
ветерком поляну. Впрочем, комаров оказалось не очень много.
— Экосистема планеты только-только начинает восстанавливаться. Если вообще
начинает, — пояснил Юрий Алексеевич. — Заметили, как мало в лесу птиц и как
много мертвых деревьев? Мы до сих пор не знаем, какие виды животных и растений
выжили, а какие нет. И сейчас все очень хрупко, и мир качается на грани жизни и
смерти. А если еще какой-нибудь психопат взорвет теперь парочку ядерных бомб...
— он покачал головой. — Бог знает, чем все это может кончиться. Кстати, вы
предполагаете допросить нашего пленника или как? Пленник, небритый здоровенный
мужик лет сорока двух — сорока пяти на вид в стандартном камуфляже без знаков
различия, сидел чуть в стороне под охраной Карла Хейница, баюкая раненую руку.
— Надо бы, — вздохнул Велга и покосился на Дитца. — Промок я, однако.
— Э, нет, — сказал Хельмут. — Ты сейчас командуешь, так что тебе и
допрашивать. Я здесь все-таки чужой, так что уволь. А потом у костра высушишься
— не барышня.
Велга вздохнул вторично, достал из рюкзака мощный свароговский фонарь и
направился к пленнику.
Слепящий луч света хлестнул сидящего на траве мужчину по глазам, и тот,
морщась, отвернулся.
— Имя, фамилия, — негромко сказал Александр. — Пошел ты, — равнодушно
выплюнул пленник и тут же заорал от боли — носком сапога Велга врезал ему по
раненому плечу.
— Имя, фамилия, — с той же интонацией и так же негромко повторил Велга.
Через пятнадцать минут они знали все.
Раненый по имени Иван Ломакин рассказал им, что входил в отряд особого
назначения Секретаря, переброшенный сюда для захвата и последующего удержания
ракетной базы вплоть до подхода более крупных сил, которые сейчас формирует
Секретарь в бывшей Волгоградской области. Им было прекрасно известно о том, что
Герцог тоже знает о тайной ракетной базе и что он готовит свой отряд для посылки
туда. Откуда это было известно, он не знает, но думает, что где-то среди людей
Герцога должен быть предатель или шпион, потому что
Ан-24
был сбит не
случайно, а по конкретной наводке. Правда, они не учли, что отряд Герцога сумеет
спастись на парашютах. Об этом доложил Секретарю пилот
МиГа
, а тот по рации
приказал командиру спецотряда добить врага. Командир отрядил на это дело
шестерых и, как видно, ошибся, потому что дело это кончилось немножко не так,
как предполагалось.
— Значит, ваш отряд идет к этой самой ракетной базе? — уточнил Велга.
— Туда.
— Сколько вас?
— Было пятьдесят человек, включая четырех гражданских, ученых, что ли, или
инженеров... Теперь осталось сорок четыре. Меня можно уже не считать.
— Да уж, можно... Кто командир?
— Майор Андреев. Игорь Васильевич. Бывший десантник.
— И намного вы нас опережаете?
— Думаю, километров на сорок — сорок пять. Мы вас тут в засаде целый день
поджидаем. Вернее, поджидали.
— Откуда вы знали, что мы пойдем именно этим путем?
— А каким еще? Другого пути здесь нет. Глупо же плутать по лесу, когда есть
дорога.
— Твой отряд тоже шел этой дорогой? Пленник замешкался и, видимо,
сообразив, что соврать не удастся, покачал головой:
— Нет, мы вышли на нее дальше, километрах в трех отсюда.
Велга посмотрел на Малышева, который стоял рядом с самого начала допроса.
— Похоже, что не врет, — утвердительно кивнул гигант. — Я бы заметил, если
б кто прошел этой дорогой перед нами. Даже по асфальту. Следы остаются всегда, а
уж от пятидесяти человек... Это ж целая полурота!
— Пятьдесят человек... — поежился Александр. Впрочем, с заходом солнца
заметно похолодало, а промокшее насквозь обмундирование отнюдь не способствовало
состоянию полного комфорта.
— Вы бы переоделись, товарищ лейтенант, — с искренней заботой посоветовал
Малышев, уже облаченный в сухой, теплый и крайне удобный сварожий комбинезон,
который он извлек из своего рюкзака и подобные которому имелись у каждого члена
отряда, включая Юрия Алексеевича — старший советник Карсс в порыве благородства
отдал ему свой запасной. — Милое дело. А то ведь простудитесь еще, не ровен час.
Этот и подождать может, никуда не денется.
— Да я уже почти и закончил, — задумчиво сказал Велга и, обращаясь к
пленнику, спросил: — Значит, вашей задачей являлось уничтожить нас и догнать
своих. Так?
— Так точно. Прикажите оказать мне медицинскую помощь, товарищ лейтенант, я
уже плохо чувствую свою руку.
— Потерпишь. Я же терплю. Ты можешь покачать на карте точное местоположение
этой ракетной базы?
— Только приблизительно, — покачал головой раненый. — По-моему, даже наш
майор и эти ученые, что идут с нами, не знают точного местоположения. Нам было
приказано ее обнаружить, захватить и удерживать. А уж как именно обнаружить... —
он пожал здоровым плечом. — Будем искать.
— Ладно, — отвел в сторону фонарь Велга — Проверить твои сведения я не
могу, нам ты обуза, а оставлять тебя здесь, в нашем тылу, было бы
непростительной глупостью. Значит...
— Что... — Пленник Иван Ломакин поперхнулся словами и побледнел так, что
его темное от загара лицо будто бы выплыло из ночной темноты.
— Расстрелять, — коротко приказал Велга. — Михаил, выведи его в лес и
шлепни по-быстрому и без лишнего шума.
— Слушаюсь, — бесстрастно козырнул Малышев и, шагнув к раненому, взял его
за здоровое плечо. — Пошли.
— Как это... почему... Стойте!! — Грубый голос Ломакина сорвался на
визгливый крик. — Подождите!! Я... я не соврал, я же вам правду сказал!!!
Клянусь! Я же в плен сдался!! За что?!
— Вставай, — безо всякого видимого усилия, одним движением руки Михаил
вздернул на ноги обмякшего мужика, который весил уж никак не меньше девяноста
килограммов. — Вставай и не ори.
— Не убивайте!! — попытался рухнуть на колени Ломакин, но Малышев удержал
его на ногах, встряхнув за шиворот, словно кот крысу.
— Отставить, — вздохнул Велга и, подмигнув Малышеву, холодно улыбнулся
пленнику. — Теперь я вижу, что ты не врешь, Ваня. Не бойся, я пошутил. Мы не
убиваем пленных.
Иван Ломакин издал неясный горловой звук, закатил глаза и повалился без
сознания.
— Ловко вы его, — одобрительно заметил Малышев, бережно опуская пленника в
траву. — Даже я, признаться, чуть было не поверил.
— Ты посмотри, что у него с рукой, Миша, ладно? — попросил Велга. —
Перевяжи там, то, се... И веди потом к костру — пусть поест с нами. А я
действительно пойду переоденусь в сухое да спирту тяпну граммов пятьдесят —
что-то мне зябко становится.
Утро выдалось ясным, солнечным. По нежно-голубому небу бежали маленькие
кудрявые облака, и мир вокруг показался прекрасным и удивительным.
С пленником поступили просто. Рана его оказалась не опасной (кость осталась
цела), а посему ему вернули вещмешок с припасами, набив его доверху продуктами
из вещмешков его убитых товарищей. Вернули также пистолет с двумя обоймами (из
остального трофейного оружия повытаскивали затворы и побросали их в реку, так же
поступили и с оставшимися боеприпасами после того, как часть из них распределили
между собой) и отправили горемычного Ивана Ломакина назад по той же дороге.
— Рано или поздно, а людей встретишь, — напутствовал его Велга. —
Постарайся быть хорошим, и с тобой обойдутся тоже хорошо. И не вздумай идти за
нами. Обнаружим — убьем. Прощай.
— Один вопрос, лейтенант.
— Давай.
— Откуда у вас и ваших людей такая выучка? Вы ведь молодые все, я вижу.
Когда конец света случился, небось и в школу-то еще не ходили? А ведь настоящей
армии потом нигде и ни у кого не было. Но заметно, что вы все воевали, и воевали
долго. И не в какой-нибудь там банде, а в хорошей армии. Не понимаю. Или я
просто чего-то не знаю?
— Ты, Ваня, не один, а несколько вопросов задал. Но я тебе коротко отвечу.
Рабоче-Крестьянская Красная, а позже Советская Армии, Российская Армия и
немецкий вермахт. Слыхал о таких?
— Шутите, — обиженно буркнул бывший пленник. — Я ведь, так сказать, из
профессионального интереса спросил, а не то чтобы там чего-то выпытать... Ладно.
Не хотите говорить — и не надо. Пошел я. Спасибо, как говорится, за оставленную
жизнь и прощайте.
— До свидания. И помни: за нами не ходить.
Дождавшись, пока Ломакин скроется за деревьями и кустами, Велга поманил к
себе Малышева и тихо сказал:
— Миша, проследи за ним пару километров. Если ослушается приказа, пугни. Да
так пугни, чтобы штаны обмочил.
— Будет сделано, товарищ лейтенант. Через полчаса вернусь. Малышев
подхватил автомат и растворился в лесу.
Тем временем поспел завтрак, а после завтрака появился веселый Малышев,
который рассказал, что пленник шпарит по дороге не оглядываясь и, судя по
всему, собирается так шпарить еще очень долго.
— Отлично, — кивнул Велга. — Садись, ешь, мы там тебе оставили. Ну что,
господа-товарищи-граждане, покурим да обсудим дела наши неважнецкие?
— Отчего это они неважнецкие? — удивился Дитц.
— Сорок человек хорошо вооруженных солдат впереди, Хельмут, — напомнил
Велга. — И эти солдаты, как ты, надеюсь, понимаешь, нам не союзники, а совсем
даже наоборот. К тому же они опережают нас на день пути.
— Догоним, — уверенно заявил Валерка Стихарь. — Во-первых, девять человек
идут всегда быстрее, чем сорок четыре... Во-вторых; мы не просто пехота, а
разведчики как-никак. Ну и, в-третьих, мы их гораздо моложе. Я так понял, что в
том отряде всем лет по сорок и больше. Так?
— Мне, Валера, тоже гораздо больше сорока, — сказал Юрий Алексеевич.
— Ну, вы у нас мужик крепкий! — успокоил его Стихарь.
— Они тоже небось не лаптем щи хлебают, — подал голос осторожный Вешняк. —
На такое дело слабаков не пошлют.
— И потом, — сказал Дитц, — у всех у них, насколько я понял, имеется
изрядный боевой опыт. Откуда бы, а, Юрий Алексеевич?
— Я же рассказывал вам, что до конца света постоянно по всему миру
вспыхивали мелкие войны, — вздохнул Юрий Алексеевич. — Россия тоже в стороне не
осталась. Те, кому сейчас по сорок пять — сорок шесть лет, вполне могли в юности
побывать в Афганистане, где мы тогда воевали. Правда, под самый конец уже, но
могли. Потом тоже всегда было где пострелять. Так называемые
горячие точки
были и на Кавказе, и в Таджикистане... Да мало ли! После конца света вообще хаос
начался. Все тогда, кому не лень, за оружие хватались. Так что те, кто хотел,
боевого опыта набраться могли.
— То есть, — сказал Велга, — мы должны исходить из того, что нашим
противником является не какая-то там банда, а хорошо обученное и вооруженное
воинское подразделение, имеющее к тому же немалый опыт реальных боев.
— Скорее всего так и есть, — подтвердил Юрий Алексеевич. — Сержант Вешняк
правильно заметил, что на такое дело слабаков не пошлют.
— Итак, — подытожил Велга, — я считаю, что в сложившейся ситуации
противника необходимо сначала — догнать, а уже потом решать, что с ним
делать. Думаю, что шансов у нас больше. Они уверены, что мы уже уничтожены, а
это не так, значит, фактор внезапности остается на нашей стороне. А это —
половина успеха.
— Вы, герр лейтенант, прямо оратор! — восхитился Майер.
— Кх-м... — закашлялся Велга и, встретившись глазами с чуть насмешливым
взглядом Дитца, хмуро спросил: — Может, у кого есть другие предложения? Я готов
выслушать.
— Думаю, Саша, других предложений не будет, — твердо сказан Дитц. — Да и
какие тут могут быть другие предложения? Действительно, противника нужно сначала
хотя бы догнать. Вы как, Юрий Алексеевич, в форме? Предстоит серьезный
марш-бросок.
— Постараюсь не подвести, — с достоинством ответил старший лейтенант Холод.
— Тогда — вперед. — Хельмут Дитц поднялся и шагнул к своему снаряжению.
— Эх, ноги вы мои, ноги! — запричитал Майер. — Нет вам, ноги, ни покоя, ни
отдыха! Сколько уж сотен километров протопали вы, ноги, и все почему-то по
России. Отчего так, Курт, дружище, не знаешь?
— А тут есть где это делать, — ухмыльнулся рыжий Шнайдер, закидывая за
спину рюкзак и вешая на шею автомат. — Простор. И вообще. Ты же пехота? Пехота.
Вот и шагай.
— Безжалостный ты, — вздохнул Майер, — и жестокий. Нет чтобы утешить
как-нибудь друга перед трудной и смертельно опасной дорогой...
— Я тебя утешу, — пообещал Малышев, похлопав Руди по плечу. — Как увижу,
что тебе совсем хреново, помогу нести твой пулемет.
— Вот! — воодушевленно вскричал пулеметчик. — Вот слова настоящего товарища
и друга! Стыдись, Курт.
— Миша, — сказал Велга, — ты, как всегда, впереди.
И постарайся не пропустить то место, где они вышли на дорогу.
— А также то место, где они с нее сошли, — добавил Дитц.
— Не беспокойтесь, — улыбнулся Михаил. — Никуда они от нас не денутся.
К двенадцати часам они свернули с дороги в лес, двигаясь по следам отряда
Секретаря. Михаил Малышев безошибочно нашел и то место, где противник вышел на
старую дорогу, и место, где он с нее сошел. Дорога здесь действительно уже
совсем круто сворачивала к востоку, так что идти по ней дальше означало не
приближаться к цели, а удаляться от нее.
Идти напрямик через лес оказалось не в пример труднее, чем по плохонькой, но
все же дороге. Утешало, правда, то, что враг движется еще медленнее — это было
видно по многочисленным следам, оставленным четырьмя десятками людей,
большинство из которых явно не умели ходить по лесу.
— Сразу видно, что в лесу разве что на пикнике были, — презрительно заметил
Малышев, указывая Велге и остальным на сломанные ветки кустов, следы на влажной
земле от тяжелых армейских ботинок, смятые и брошенные в траву обертки от
жвачки, пустую пачку из-под сигарет и множество других, бросающихся в глаза и
скрытых, грубых и едва заметных примет того, что именно здесь недавно прошла
большая группа людей. Впрочем, и Велга, и Дитц, и Вешняк, и Майер, и все
остальные разведчики прекрасно все видели и сами. Просто с Малышевым в лесу было
надежнее
...Закладка в соц.сетях
