Жанр: Научная фантастика
Отряд1. Отряд
...ались предостаточно. Лица же юношей-бойцов Юрия Алексеевича Холода,
наоборот, приобрели угрюмое и злое выражение. Это был их город, их земля, и
теперь они жаждали мести.
— Ждите здесь, — сказал Юрий Алексеевич, первым соскакивая с танковой
брони. — Я схожу и доложу о вас. Думаю, что примут нас быстро.
Они как раз успели неторопливо выкурить каждый по последней сигарете, когда
Юрий Алексеевич вернулся.
— Нас примет Герцог! — воскликнул он, подходя. — Он очень заинтересовался
вами. Сержант!
— Здесь, товарищ старший лейтенант! — Юный Володя подобрался по стойке
смирно
.
— Вы временно поступаете в распоряжение командира второго батальона майора
Зинченко. Он сейчас в районе складов ГСМ, где его люди тушат пожар. Бегом туда.
Танкистам вернуться в расположение своей части... И благодарю за службу!
— Р-рады стараться!! — гаркнули трое молодцов в черных комбинезонах и лихо
сдвинутых на затылок шлемофонах и с кошачьей проворностью скрылись в
бронированных недрах своей машины.
Сержант Володя быстро построил взвод, скомандовал:
Бегом марш!
, и через
тридцать секунд отряд уже входил вслед за Юрием Алексеевичем в здание штаба.
Кабинет Герцога располагался на третьем этаже. Оружие им пришлось оставить в
приемной под присмотром адъютанта, но это было общее правило для всех, и не
подчиниться было бы глупо, хотя Майер и Стихарь не преминули поворчать по этому
поводу. На торцевой стене кабинете висела большая карта юга России, посередине
традиционно буквой Т было составлено несколько столов. Шкафы с книгами вдоль
стен, непритязательные стулья и компьютер в углу на отдельном столике дополняли
обстановку.
Хозяин кабинета в такой же камуфляжной форме, что и у Юрия Алексеевича, но
без знаков различия, поднял массивную, с высокими залысинами голову, прищурился
близоруко на вошедших, поднялся из-за стола с немногочисленными бумагами на нем
и сделал несколько шагов им навстречу.
Герцог оказался довольно высоким, стройным и подтянутым человеком лет
пятидесяти с лишним на вид. Впрочем, гладкое, загорелое лицо его могло вполне
принадлежать и тридцатипятилетнему мужчине, если бы не совершенно седые волосы,
седые же усы с подкрученными вверх кончиками и пронзительные синие глаза, в
которых самым простым и ясным образом читался его возраст.
— Здравствуйте, господа! — произнес он звучным приятным голосом. — Прошу
садиться.
Герцог вернулся к своему столу, сел, еще раз оглядел внимательно гостей и
негромко, но так, что услышали все, спросил:
— Кофе? Сигареты?
— Кофе? — переспросил Дитц.
— Ушам своим не верю, — сказал Майер.
— Не откажемся ни оттого, ни от другого, — вежливо улыбнулся Велга. —
Сигареты у нас кончились, а вкус кофе я давно успел забыть.
— Хорошо, — кивнул хозяин кабинета, снял телефонную трубку и коротко
приказал принести кофе и сигареты для всех. — Вы, вероятно, голодны, но с этим
придется подождать. У нас мало времени, а дел, наоборот, много. Впрочем, как
всегда. Как я понял, вы прибыли с другой планеты, но вы земляне, так?
— Не все, — подал голос Карсс. — Я — сварог. Старший советник Карсс, к вашим
услугам. Позвольте вам представить Ее Высочество принцессу Стану, единственную
дочь нашего Императора и наследницу престола.
Принцесса Стана поднялась со стула и, грациозно наклонив голову, встретилась
своими серыми глазами с синими глазами Герцога, который тоже поднялся со своего
места.
— Я польщен, Ваше Высочество, — поклонился Герцог. — Прошу меня извинить за
причиненные временные неудобства, но война есть война. Итак, я хотел бы по
возможности коротко услышать всю историю. Может быть, вы, советник?
Теперь пришлось рассказывать Карссу. Впрочем, его рассказ не занял много
времени: Карсс постарался быть предельно лаконичным, не упуская при этом
главного.
— Фантастика! — воскликнул Герцог, когда сварог закончил. — Вы будете
смеяться, но я вам верю! Во-первых, потому что абсолютно доверяю Юрию
Алексеевичу Холоду, а во-вторых, именно потому, что ваша история слишком
невероятна для того, чтобы быть ложью. Будь вы шпионами Секретаря, вы легко
могли бы воспользоваться гораздо, более удобоваримой легендой. А тут... Прямо
оторопь берет! Командир Рабоче-Крестьянской Красной Армии и обер-лейтенант
вермахта сражаются рука об руку вместе со своими бойцами против общего врага?
Невероятно. Опять же меня убеждает в вашей правдивости язык, на котором вы
говорили. Одежду, снаряжение и эти... аварийные капсулы, да?
— Модули, — подсказал Карсс.
— Да, модули. Их можно... э-э... скажем так, сделать и в наших условиях, на
Земле. Даже этот ваш чудо-переводчик на шее можно сделать. В конце концов,
технологии наши перед самым концом света достигли больших высот. Можно также
сшить немецкую и советскую форму, разыскать старинное оружие, и даже в хорошем
состоянии. И даже немцев настоящих можно пригласить для подобного спектакля!
Хотя я совершенно не представляю, зачем кому бы то ни было потребовалось
придумывать столько сложностей лишь для того, чтобы меня обмануть, — я ведь и
так очень доверчивый. Но, повторяю, теоретически все это возможно. Одно
невозможно. Подделать язык. Видите ли, я лингвист и немного в этом разбираюсь.
Вы действительно говорили на языке, аналога которому нет на планете Земля. М-да,
вот уж не думал, что встреча с братьями по разуму состоится именно таким
образом! Даже как-то неловко, честное слово.
— Ничего, — успокоил его Карсс. — Мы рады, что вы нам верите. Это сейчас
главное.
— А уж как я рад... Однако где же кофе? А вот и он.
Вошел ординарец с подносом, и аромат свежесваренного кофе напомнил всем, что
жизнь, несмотря ни на что, прекрасна и продолжается.
Некоторое время все молча наслаждались напитком — сварен кофе был умело и
вкусно. Вместе с кофе ординарец принес и простые сигареты без фильтра.
— Это из табака, выращенного нами в прошлом году, — объявил Герцог. —
Сейчас становится все труднее и труднее искать склады, в которых сохранились бы
пригодные к употреблению продукты и товары, произведенные до конца света.
Практически все или уже использовано, или разграблено. Многое испортилось. Кофе,
слава богу, еще есть, но, когда он кончится, придется обходиться без него или
налаживать торговые связи с теми, кто его выращивает. Вообще практически все
нужно налаживать и восстанавливать, если мы хотим, чтобы цивилизация продолжала
существовать, а не выродилась в кровавый бандитский хаос или не превратилась в
не менее кровавый фашистский или коммунистический порядок. — Он помолчал,
докурил сигарету и спросил, ни к кому конкретно не обращаясь: — Юрий Алексеевич
объяснил вам положение дел?
— В общих чертах, — кивнул Велга.
— Хорошо... Меня, кстати, зовут Степан Игнатьевич Минин (хорошая фамилия,
правда?), но все обращаются почему-то просто Герцог. Не помню уж, с чего это
началось, честно говоря. Кажется, кому-то когда-то проболтался по пьянке, что
среди предков по матери у меня был один французский герцог. Во всяком случае,
так утверждала моя мама. Впрочем, сейчас в ходу клички, особенно среди лидеров,
а я, как вы уже, верно, заметили, лидер. Так вот. Скажу прямо. Мне... то есть
нам нужна помощь. Прямо же и спрошу: вы готовы помочь?
— Смотря в чем, — пожал плечами Дитц. — Кстати, я тоже хотел спросить. Вы
не знаете, что сейчас делается в Германии?
— Насколько я знаю, в Германии, как, впрочем, и во всей Европе, сейчас
такой же бардак, что и у нас. Возможно, даже больший, так как мы, русские,
все-таки к упомянутому бардаку более привычны. Без бардака нам даже как-то жить
неуютно становится. Не хватает сразу чего-то. Подробнее о Германии можно узнать
у нашего руководителя внешней разведки — я вас позже познакомлю. А, насчет
помощи... Я готовил экспедицию на Южный Урал с целью уничтожения обнаруженного
нами ядерного оружия. Тем более что на этой территории в данный момент вообще
отсутствует какая бы то ни была власть.
Готовил тщательно. Основная проблема, как всегда, заключалась в людях. Нужны
были специалисты. Как по ядерному оружию, так и по спецоперациям подобного рода.
Армию туда я послать не могу. Во-первых, потому что у меня не хватает людей,
способных сражаться, а во-вторых, пришлось бы идти через земли, контролируемые
Секретарем, а это уже означает самую настоящую войну. То, что у нас сейчас,
миром тоже не назовешь, но все-таки... В общем, я таких людей нашел. Пятнадцать
человек. Двое инженеров-атомщиков и тринадцать бойцов. Бывшие спецназовцы и
десантники. Люди уже совсем взрослые, имевшие опыт боев еще до конца света и
прошедшие в свое время отличную подготовку. И вот теперь они все погибли.
— Как?! — вскричал Юрий Алексеевич.
— Вот так, Юра. Мне неведомо, где Секретарь раздобыл
МиГи
и керосин, а
главное — летчиков, способных эти
МиГи
поднять в воздух, но сегодня на
рассвете, когда по всему городу уже несколько часов шел бой, его авиация в
составе трех
МиГ-25
совершила налет на склады ГСМ, автопарк, парк боевой
техники и учебный лагерь. Материальные потери довольно велики, но это все
восстановимо. Хуже другое. Пара-тройка ракет, как специально (а может, и
специально — контрразведка разбирается), попала в казарму, где как раз и
находились в это время мои люди, которым я категорически запретил вступать в бой
и приказал оставаться на месте. Лучше бы они... но кто знал?! В общем, погибли
все. Там еще и какая-то взрывчатка оказалась, которая, разумеется,
сдетонировала. В результате мы имеем груду развалин и обгорелые трупы. Самое
серьезное заключается в том, что Секретарь — я в этом уверен — специально
совершил этот беспрецедентный ночной налет и положил кучу народа, чтобы отвлечь
нас от Южного Урала. Ему необходимы эти ракеты! И он своего добился. На
подготовку следующей экспедиции нужно время, которого у нас уже нет.
— И вы хотите, — подняв белесые брови, догадался Хельмут, — заменить
погибших нами? Но мы не разбираемся в ядерном оружии.
— А вам и не нужно, — поспешно ответил Герцог. — У меня в резерве есть еще
один человек, который разбирается. И этот человек жив. Да вот он тут с нами
сидит! Это Холод Юрий Алексеевич.
Все посмотрели на Юрия Алексеевича, и он смущенно пожал плечами, как бы
желая сказать:
Извините, но так уж получилось
.
— Я не очень понимаю, господин обер-лейтенант, — громко сказал пулеметчик
Рудольф Майер, — зачем нам ввязываться в чужую драку? Может, лучше потопаем
домой? Что-то устал я воевать, да и умирать неохота после всего пережитого. А
дело это, чувствую, гиблое.
— Подожди, Руди, — остановил его Дитц. — Действительно, Герцог, что вы
можете предложить нам, немцам? Лейтенант Велга и его люди находятся на родине, и
я их пойму, если они согласятся. Но мы-то не в Германии! Это не наша земля.
— Я мог бы вам ответить, господин обер-лейтенант, что сейчас наступил
момент, когда вся земля общая. На самом деле так и должно быть всегда, когда
земля общая и не принадлежит никому, но только мы этого не осознавали. Сейчас,
после конца света, начинаем осознавать, хотя все равно пока еще плохо. Но вы,
боюсь, меня не поймете. Не поймете, пока сами не поживете здесь, на родной
планете, с годик-другой. А отвечу я вам вот что. Мир, несмотря ни на что,
по-прежнему тесен. Помогите нам, и, возможно, наступит момент, когда вам
потребуется наша помощь. Я не имею в виду помощь в том, чтобы добраться до
Германии, — мы вам в любом случае ее окажем. Нет. Просто вы будете знать, что в
России у вас есть должники, а долг, как говорим мы, русские, платежом красен.
Мало ли что может случиться в дальнейшем? Подумайте, господин Дитц, и вы,
господа, тоже подумайте. Но думайте быстро, потому что, повторяю, времени у нас
мало.
Герцог умолк и торопливо закурил новую сигарету.
Все молчали.
— Я не могу решать за моих людей, — сказал наконец Хельмут. — Война,
оказывается, десятки лет как закончилась, армии нет, и я им формально больше не
командир. Пусть скажут сами.
— Сначала пусть русские скажут, — пробурчал Майер. — Это их в первую
очередь касается.
— Я отвечу то же самое, — сказал Велга. — Наша война кончилась. Если ребята
согласятся, я снова стану им командиром, а пока...
— Что ж, — усмехнулся Герцог, — я сам сторонник демократии, когда она
необходима.
— Я согласен, — поднялся с места во весь свой громадный рост Михаил
Малышев. — Надо помочь землякам.
— Поддерживаю, — кашлянул Вешняк и потянулся за сигаретой. — Мы у себя на
родине как-никак, и мы солдаты. А дело солдата — эту самую родину защищать,
когда она в опасности.
— Тут и говорить нечего, — сказал Валерка Стихарь. — Если мы на родине, то
я вдвойне. Вот уничтожим эти противные ракеты и займемся любимым Ростовом.
Что-то мне не нравится, что там сейчас хозяйничают одни бандиты. Оно конечно,
совсем без бандитов и Ростов уже не Ростов, но ведь все хорошо в меру!
— Значит, и я
за
, — подытожил Велга, слегка хлопнув ладонью по столу.
— А, хрен с ним1 — воскликнул Курт Шнайдер. — Два раза все равно не убьют,
а мне что-то прямо вот так расставаться неохота. На Пейане повоевали, в космосе
тоже. Что ж мы, у себя дома порядок не наведем?!
— Поддерживаю, Курт, — тихо сказал ефрейтор Карл Хейниц и отчего-то
покраснел.
— Вот... — выругался Майер и со злостью раздавил окурок в пепельнице. — Так
я и знал, что этим кончится. Согласен!
— Куда мои солдаты, туда и я, — улыбнулся Дитц.
— Ур-ра!! — заорал Стихарь, а принцесса Стана зааплодировала.
В дверь заглянул перепуганный адъютант, но, увидев, что все в порядке,
скрылся.
— Вы у меня просто камень с души сняли, — признался Герцог и сорвал
телефонную трубку. — Николай, организуй нам обед. Да, прямо здесь. На двенадцать
человек. И побыстрее. — Он положил трубку и спросил: — Скажите, вы когда-нибудь
прыгали с парашютом?
ГЛАВА 8
Гул моторов убаюкивал.
Они взлетели полчаса назад в ночь с таким расчетом, чтобы утром, на
рассвете, быть на месте.
По прямой до этого самого места было не более тысячи трехсот километров, или
около двух с половиной часов лету, но по прямой лететь было нельзя. Лети они по
прямой, их поджидали бы впереди
МиГи
Секретаря, которым Герцогу нечего было
противопоставить в воздухе — авиацию он только еще восстанавливал. Имелся у него
пяток боевых вертолетов, но эти машины были предназначены для ударов по наземным
целям, с истребителями эффективно воевать никак не могли, да и до нужной точки
им без дозаправки было не долететь. Старый-престарый
Ан-24
, в брюхе которого
располагался сейчас отряд вместе с Юрием Алексеевичем Холодом, теоретически
долететь до цели мог, в чем, правда, члены отряда сильно сомневались, хоть и
старались (за исключением ворчуна Майера) не высказывать своих сомнений вслух —
уж очень древней казалась — да и была! — машина. Правда, и пилот, и штурман, и
механики на земле в один голос уверяли, что машина прекрасно долетит туда, куда
ей положено, и ничего с ней, родимой, не случится. Они, мол, проверили каждый
винтик, а то, что краска облезла и металл кое-где сильно поржавел, так ведь они
не с посольством в дружественное государство собираются, а вовсе даже совсем
наоборот, а для этих целей и такая машина, если честно сказать, слишком хороша,
тем более что у Герцога она в единственном экземпляре.
Да, продержаться в воздухе три с половиной — четыре часа и долететь до цели
этот самолет мог. И мог даже вернуться обратно (умельцы Герцога оснастили ее
дополнительными топливными баками). Не мог он одного — сесть. То есть, конечно,
если бы нашлась подходящая взлетно-посадочная полоса, он бы сел, и Герцог от
всей души надеялся, что такая полоса на месте обнаружится (что же это за
ракетная база, да еще космического назначения, и без взлетно-посадочной
полосы?!) и даже окажется в приличном состоянии, но все это было из области
предположений и надежд, а посему, на случай отсутствия вышеупомянутой полосы,
все члены отряда были снабжены парашютами. Они даже совершили два тренировочных
прыжка из этого же самолета, поскольку никто из отряда никогда раньше с
парашютом не прыгал и не представлял себе, что это такое. Прыжки произвели на
всех сильное, но совершенно разное впечатление. Например, Стихарь, Шнайдер и
Вешняк были от спуска-планирования на парашютах в полном восторге. Майер заявил,
что лучше бы им найти на месте взлетно-посадочную полосу, а то придется
товарищам вышвыривать его из самолета силой, и неизвестно при этом, долетит ли
он, Рудольф Майер, до земли живым — вполне может не выдержать таких испытаний
его бедное сердце. Велге и Дитцу прыгать понравилось, но и только, а вот Хейниц
и Малышев остались к парашюту полностью равнодушными.
И только старший советник Карсс и принцесса Стана не прыгали вместе со
всеми.
На общем совещании было решено, что они, как представители иной цивилизации,
останутся в городе Вольный под защитой и в гостях у Герцога вплоть до прибытия
спасательной экспедиции сварогов. Накануне совещания Герцог долго расспрашивал
принцессу и старшего советника об их истории, науке и технике, о космических
полетах и других мирах. Он очень огорчился тем, что цивилизация сварогов
оказалась разделена древней враждой, и не скрывал, что не откажется от помощи
соотечественников Карсса и Станы, ежели таковая помощь, разумеется, будет
предложена. Со своей стороны и принцесса, и старший советник от всей души
поблагодарили Герцога за гостеприимство и заверили его в том, что приложат все
усилия для налаживания взаимополезных отношений между сварогами и людьми. Однако
проводить отряд на опасное дело и Стана, и Карсс пришли. Старший советник молча
и крепко пожал всем руки, а принцесса неожиданно перецеловала всех по очереди,
включая Юрия Алексеевича, и даже слегка прослезилась, чем ввергла в чрезвычайное
смущение прежде всего себя саму — подобного с ней, по ее же словам, не случалось
с самого розового детства. Карсс со свойственной ему проницательностью
предположил, что Ее Высочество, вполне возможно, находится в интересном
положении, и, как выяснилось позже, попал в самую точку.
Забегая далеко-далеко вперед и даже за рамки нашего повествования, скажем,
что принцесса Стана по прошествии необходимого времени родила прекрасного
здорового мальчика, а старший советник Карсс... но не будем все-таки сильно
нарушать общепринятых правил и вернемся назад.
Впрочем, их разговор произошел уже после того, как отряд поднялся гуськом по
трапу в самолет, так что ни Велга, ни Дитц, ни остальные ничего об этом не
знали, а если бы и знали, то это вряд ли помешало бы им теперь использовать
предстоящие три часа полета по прямому назначению, а именно — спать. Старая
солдатская привычка — спать, как только представляется для этого малейшая
возможность, взяла свое, и они спали. Спал лейтенант Красной Армии Александр
Велга, блуждая во сне по пещерам Пейаны и не находя выхода; спал таежник Михаил
Малышев, и его раскатистый храп соперничал с гулом двигателей; спали без
сновидений сержант Сергей Вешняк и рядовой Валерий Стихарь, которому снилось,
что он пьет пиво на левом берегу Дона, любуясь раскинувшимся на правом берегу
родным Ростовом, и золотое летнее солнце дрожит на донской волне. Спал
обер-лейтенант вермахта Хельмут Дитц и хмурился во сне — ему снился разрушенный,
погибший Дрезден. Пулеметчик Рудольф Майер и ефрейтор Карл Хейниц, как ни
странно, видели во сне одно и то же: русскую инструкторшу по прыжкам с парашютом
Надю, которая буквально покорила их простые солдатские души выдающимся бюстом,
нежным голосом и длинными ногами. Причем Руди сон снился эротический, в котором
они с Надей, уединившись почему-то в аварийном модуле космического крейсера
Невредимый
, приступали к волнующему сближению. И все было бы в этом сне
прекрасно, если бы не проклятый тяжеленный и холодный
МГ-42
, который то
вываливался на них в самый ответственный момент откуда-то сбоку, то падал
сверху, то оказывался прямо под задницей снизу, в общем, как мог отвлекал
внимание и оказывался третьим лишним. У Карла же Хейница, наоборот, сон носил
платонический характер. В нем он знакомил Надю со своей мамой, которая очень
сердилась и не понимала, как он, такой дисциплинированный и хороший в прошлом
мальчик, а ныне солдат непобедимого вермахта, мог взять в невесты русскую. Карл
объяснял, что война давно кончилась, а мама махала на него руками и говорила:
Как это кончилась? Слышишь гул моторов? Это наши славные люфтваффе летят
бомбить русских. Где твой автомат, сын мой? Стыдись!
Карл просыпался,
оглядывался по сторонам, судорожно нащупывал между колен автомат и, сообразив,
где находится, с облегчением засыпал снова, чтобы увидеть все тот же сон. Рыжий
же Курт Шнайдер, как и Сергей Вешняк, снов не видел, хоть и улыбался во сне.
Их сбили перед самым рассветом. Самонаводящаяся ракета
воздух — воздух
,
выпущенная с
МиГ-25
, напрочь оторвала правую половину крыла вместе с
двигателем.
Им повезло дважды: в том, что не взорвались дополнительные баки с горючим, и
в том, что Михаилу Малышеву удалось быстро открыть аварийный люк.
Позже Велга, как ни старался, не мог отчетливо вспомнить подробностей тех
жутких минут в падающем самолете. Кажется, все тот же силач Малышев помог ему
вывалиться в леденящую и воющую тьму за бортом, и полностью он пришел в себя
только тогда, когда над головой с длинным хлопком раскрылся спасительный
парашют.
Здесь, наверху, было холодно, просторно и пусто. Он видел ярко мерцающие
разноцветные звезды над головой, бледно-желтую и какую-то удивительно прозрачную
полосу рассвета внизу на востоке и чей-то парашют слева под собой. Вот что-то
полыхнуло оранжевым и алым внизу на земле, и через некоторое время звук взрыва
достиг его ушей.
Самолет, — подумал он. — Это наш самолет. Интересно, всем ли
удалось спастись? Надеюсь, всем. Сидели мы кучно, близко к люку и были
пристегнуты. Странно, однако. Стоит только тут, на Земле, заснуть в каком-либо
виде транспорта, как тебя тут же будят весьма оригинальным образом!
Он
усмехнулся подмеченному совпадению и тут же подумал, что сбивают его тоже уже
второй раз и это для него, пехотинца, явно многовато. А если учесть, что первый
раз его сбили совсем недавно и к тому же в космосе, когда он находился на борту
боевого инопланетного корабля, то уж и совсем перебор получается.
Земля встретила его жестким ударом по ногам и предрассветной мглой, которая,
однако, постепенно рассеивалась. Здесь, внизу, было еще довольно темно, но он
уже различал какие-то деревья слева, а еще через некоторое время понял, что
находится на лесной поляне, и это обстоятельство его отчего-то обрадовало.
— Надоели горы, пещеры, степи и космос, — бормотал он, освобождаясь от
парашюта и с наслаждением вдыхая сыроватый свежий воздух. — Лес — это хорошо.
Однако где же остальные?
Именно для такого случая у каждого из них имелись сигнальные ракеты, но
сейчас пускать их было бесполезно, так как густой утренний туман сводил
видимость на нет, а разнести их друг от друга могло на приличное расстояние —
там, наверху, как припомнил Велга, дул сильный ветер. Туман светлел.
Соорудив из парашюта нечто вроде подушки, Александр бросил ее возле первого
же росшего у края поляны дерева и уселся, опершись спиной о ствол. Постепенно,
вслушиваясь в обнимавшую его лесную тишину, вдыхая лесной воздух, он понял, что
чего-то в этой тишине и в этом воздухе явно не хватает. Как житель большого
города он не сразу додумался, чего именно, но, будучи разведчиком, все же
сообразил, и сообразил довольно быстро.
Пения птиц и запахов.
Птицы почти не пели. То есть он слышал, как где-то пару раз каркнула ворона,
потом чирикнула какая-то пичужка, кто-то свистнул и защелкал над головой. Это
были звуки, явно издаваемые птицами. Хоть он и не мог определить этих птиц
(кроме вороны), но уж разобраться в том, что это именно птицы, мог. Но их было
очень мало! Пусть он родился и вырос в Москве, но за годы войны ему столько раз
приходилось ночевать в лесу и встречать в нем новый день, что утро в лесу стало
для него таким же привычным, как утро в городской квартире, где в открытую
форточку вместо птичьего гомона с рассветом врываются совершенно иные звуки:
звон трамвая, гудки машин, стук каблуков по мостовой. Впрочем, пели птицы и в
городе, пели. Особенно весной или летом где-нибудь в парке или подальше от
центра... Тут же отчего-то вспомнилась ему Машенька Новикова, которая была на
два года старше, жила в Лефортове, рядом с парком, и чьи родители уехали летом
тридцать шестого в Крым на все три месяца. Его же родители тогда тоже отбыли из
Москвы в длительную командировку, и он в то лето практически не ночевал дома,
тем более что у родителей Машеньки квартира была ОТДЕЛЬНАЯ. Да... тогда по утрам
за настежь распахнутым окном тоже пели птицы, и он, проснувшись, слушал их
пение, а рядом на подушке покоилась прелестная кудрявая головка Машеньки, и
первый солнечный луч золотил легкий пушок на ее щеке... Очнись, лейтенант! Здесь
нет никакой Машеньки Новиковой. Погибла Машенька в январе сорок второго года во
время бомбежки, и остались от нее одни только сладкие и горькие воспоминания. А
есл
...Закладка в соц.сетях
