Жанр: Научная фантастика
Реальная угроза
... Линочка,
конечно, будет очень горевать. Но ничто не заставит ее причинить тебе вред —
даже угроза нашей смерти. У тебя умные враги, они это понимают.
Мне очень понравилась вся родня Лины — и отец, и мать, и оба брата,
двенадцатилетние близнецы. На них я тоже произвел неплохое впечатление, и за те
две недели, что они провели с нами, я стал чувствовать себя членом их семьи.
Правда, госпожу Каминскую немного смущало, что кроме ее дочери у меня есть еще
одна девушка; зато господин Каминский отнесся к этому философски. Однажды он
заметил:
— По-настоящему я волновался, когда Линочка все чаще стала
погуливать в розовую сторону. А теперь с ней все в порядке. Ваша троица для нее
идеальный компромисс. И для Элис, кстати, тоже. — Он ухмыльнулся. — Да и ты,
Александр, неплохо устроился...
На сей счет я полностью разделял мнение своего будущего тестя. Я
дорожил своим счастьем и не хотел, чтобы кто-то нарушил нашу идиллию. А
реальная угроза по-прежнему исходила от Кортни Прайс, которая продолжала очень
тонко и ненавязчиво обхаживать Элис и Лину. Девушки отказывались поговорить с
ней по душам, не без оснований опасаясь, что такой разговор закончится крепкой
ссорой, а они между тем дорожили ее дружбой.
Что же касается меня, то в тех случаях, когда я заставал Прайс одну,
она, словно предчувствуя неприятности, сразу заводила речь о делах. В конце
концов я сообразил — и для этого мне понадобилось много времени, — что Кортни
действительно все знает и умышленно избегает разговора на личные темы. Впрочем,
понимание ситуации мне совсем не помогло — как и раньше, я каждый раз попадался
на ее уловку, а потом мне оставалось только ругать себя за недостаточную
твердость.
Когда до завершения нашей работы на Вавилоне оставалось лишь
полмесяца, я решил, что дальше тянуть нельзя, и подготовил приказ о назначении
Прайс пилотом на один из недавно приобретенных кораблей, который должен был
отправиться на Ютланд через неделю. А в свою команду я решил взять одного из
эриданцев — молодого суб-лейтенанта, который не участвовал в заговоре, но
вылетел из ВКС Октавии за компанию со своим дядей, участником путча
семнадцатилетней давности.
Однако я не мог поступить совсем уж по-свински, поставив Кортни
перед уже свершившимся фактом. Прежде чем завизировать ее перевод в ведомстве
коммодора Максимова, я отправил Элис и Лину погулять по штаб-квартире, а сам
связался с отделом ВПК и попросил прислать лейтенанта Прайс ко мне в кабинет.
Явившись, она буквально с порога произнесла:
— Привет, кэп! Так ты уже в курсе?
— В курсе чего? — спросил я и тут же понял, что опять позволяю
увести разговор в сторону.
Кортни с невинной миной на лице объяснила:
— Ну, насчет зарконских катеров. Помнишь, я о них рассказывала? Их
сняли с продажи и готовят к отлету.
Я безразлично пожал плечами.
— Этого давно следовало ожидать. Они не пользуются спросом, вот их и
забирают обратно.
— Не все так просто, кэп. Крейсерская скорость этих катеров — два и
шесть десятых световых лет, до Заркона им чуть больше трех суток пути. А их, по
нашим данным, готовят к длительному полету. Мало того — на каждый монтируют
вторую пару излучателей.
— Может, мы тайком купили их? — предположил я. — Однако скрываем
это, стыдимся признать, что позарились на такую рухлядь.
Я помнил, что не так давно подписывал документы на приобретение
катеров. Хотя, кажется, это были высококачественные корабли, способные
совершить перелет до Ютланда всего с двумя промежуточными остановками для
профилактики и
остывания
ходовых систем.
— Я спрашивала у министра Новака, — ответила Прайс. — Но он это
отрицает. А дополнительные излучатели сильно обеспокоили его.
Я задумался.
— Ладно. Допустим даже, что зарконские катера купили тяньгонские
агенты, чтобы послать их вдогонку за своим флотом. Или представители
фармацевтического консорциума—с той же самой целью. Что из этого? Сотня
истребителей — подумаешь, подкрепление!
Однако Кортни не была настроена так безмятежно.
— Кто знает, кэп. А вдруг они придумали, как устранить дефект в их
вооружении.
— Ну и пусть... Кстати, что у них за вооружение? Стандартное?
— Не совсем. Есть одна новинка, теоретически многообещающая. Но на
практике получается пшик. Вроде того, как открываешь бутылку с этикеткой
шампанского, а там — яблочная шипучка.
— Объясни подробнее, — попросил я.
Прайс обошла стол, пододвинула к моему креслу стул, устроилась рядом
со мной перед терминалом и принялась манипулировать с консолью.
— Вот смотри, это фрагмент зарконского рекламного ролика.
В космосе на фоне ярко сияющих звезд плыл корабль. Старье старьем,
годное лишь в утиль; видимо, для испытаний зарконцы не могли пожертвовать
чем-то поприличнее. В левом верхнем углу экрана появился маленький катер, из
его орудий, установленных на крыльях, вырвались светло-голубые лучи и, с
легкостью проникнув сквозь защитное поле, вонзились в излучатели
корабля-мишени.
— Светятся в вакууме, — заметил я о лучах. — Это на самом деле или
для наглядности?
— Да вроде на самом деле... Смотри дальше.
Вопреки моим ожиданиям, излучатели не взорвались.
Вместо этого они внезапно заработали на малой мощности, но в явно
неконтролируемом режиме. Корабль-мишень стал беспорядочно отстреливаться, но
катер, проворно уклонялся, исчезая в одном месте и появляясь в другом (нырял в
апертуру, затем так же быстро всплывал), а в перерывах методично поливал
противника огнем из плазмотронов, пока не пробил защитное силовое поле. Цель
была поражена.
— Очень интересно, — сказал я. — Как я понимаю, те штуки, стреляющие
голубыми молниями, выводят из строя излучатели и противник лишается возможности
совершать маневры погружения-всплытия.
— Теоретически да. Если отвлечься от практики, то все верно. Или
почти верно.
Те штуки
официально именуются зарконскими вакуумными
парализаторами, сокращенно —
звапы
. Они не выводят излучатели из строя, а
лишь парализуют их; а если воспользоваться более удачной аналогией, то
погружают в кататоническое состояние. Излучатели замыкаются на себе, черпая
энергию из вакуума, и не реагируют на внешнее воздействие. Причем не имеет
значения, работают ли они в момент залпа — ведь в их стержневых ускорителях
всегда сохраняется остаточный заряд.
— Что ж, неплохо, — сказал я. — Но в чем загвоздка?
— На практике получается не все так гладко. В этом ролике ты видел
кратковременный залп
звапов
, но независимые испытания показали, что требуется
от десяти до пятнадцати минут непрерывного
сверления
, чтобы излучатели вышли
из-под контроля. Разумеется, это сводит на нет всю ценность зарконской новинки.
Даже самый последний тормоз не будет в течение четверти часа спокойно
наблюдать, как пытаются повредить его корабль. Он просто долбанет по катеру из
своих орудий — и аля-улю.
— А если увеличить мощность этих
звапов
?
— Пробовали. Эффективность поражения не меняется. От мощности
зависит лишь дальнодействие.
— Значит, тот секундный залп в рекламном ролике — банальный монтаж?
— Может, да. А может, и нет. Вряд ли они такие глупые и наивные,
чтобы пытаться одурачить покупателей с помощью рекламы. Скорее всего
экспериментальные образцы
звапов
, сконструированные тщательно и вручную,
действительно функционировали. А вот серийная модель содержит какой-то изъян.
Тогда зарконцев можно обвинить лишь в беспечности — окрыленные успешным
испытанием прототипов, они не утруждали себя последующими проверками.
— Наверное, больше не было списанных в утиль кораблей.
— Наверное, — согласилась Прайс. — В результате катера оказались
невостребованными. Но несколько штук все же купили. Вероятно, один из
покупателей нашел изъян и придумал, как его устранить.
— А почему мы не попробовали? — спросил я. — В конце концов, попытка
не пытка, а деньги не слишком большие.
— Мы рассматривали возможность покупки. Лично я была
за
. Но
министр решил иначе, и его аргументы нас убедили. Даже если окажется, что
исправные
звапы
работают так, как их рекламируют, для нас они бесполезны. В
нашей системе тяньгонцы и так будут лишены возможности маневрирования в
вакууме. В качестве природного
звапа
выступит сама аномалия...
— Стоп! — сказал я. — Вот оно что!
— Ты о чем?
— Аномалия. Заркон — единственная, кроме Ютланда, населенная
планета, которая находится в аномальной области. Там слабенькая аномалия, очень
слабенькая, почти неощутимая — но все же аномалия. Этого нельзя не учитывать,
если речь идет об устройстве, которое взаимодействует с вакуумом.
— Я не знала о зарконской аномалии.
— Ничего удивительного. О ней мало кто знает, даже среди летчиков.
Заркон незначительная планета, а аномалия в том районе очень слабая. Полетам
она совершенно не мешает.
— Но ты считаешь, что причина в ней?
— Не стану утверждать наверняка, но похоже, что так. Это все
объясняет. Зарконские катера в продаже почти уже год. Если бы все дело было в
конструктивном изъяне серийной модели
звапов
, его бы давно устранили. В
крайнем случае поменяли бы на новые. Но зарконцы быстро разобрались, в чем
проблема: с оружием все в порядке, проста оно эффективно только в тех областях
космоса, где присутствует хотя бы слабенькая аномалия. Они не стали отзывать
катера обратно, а все это время, наверное, пытались усовершенствовать свои
звапы
, чтобы они действовали и при спокойном вакууме. Если я прав в своих
догадках, то, думаю, я не первый, кто это сообразил. Однако для всех других
оружие, работающее лишь в аномальной области, не представляет интереса.
— Кроме тяньгонцев, — добавила Прайс, подхватывая мою мысль. — Если
это они купили зарконские катера, тогда плохо дело.
Звапы
нивелируют наше
преимущество в битве на подступах к системе.
— Ну, это ты драматизируешь, — сказал я. — Сотня катеров погоды не
сделает.
Кортни посмотрела на меня, и в ее зеленых глазах мелькнуло что-то
вроде снисходительности.
— Ты отличный пилот, кэп, и хороший командир. Но тебя не учили
воевать. Пойми: будет не просто сотня катеров, а сотня мобильных ударных групп
— катера под прикрытием нескольких кораблей второго, третьего и четвертого
класса. Катерам не понадобится вступать с нами в бой; с помощью своих
звапов
они будут лишать наши суда маневренности и быстро скрываться в апертуре,
предоставляя действовать другим кораблям группы.
Я немного подумал над ее словами.
— Да, не слишком весело. Но это не конец света. Мы хорошо
поработали, сколотили мощный флот, восполнили нехватку летного состава — даже в
большей мере, чем рассчитывали. Мы обязательно побьем Чанга и скрутим большой
кукиш консорциуму.
— Но какой ценой! — сокрушенно произнесла Кортни. — Ведь мы
надеялись разбить половину тяньгонского флота еще по пути к планете... — Она
резко поднялась. — Нужно доложить министру Новаку. Может, деньги за катера еще
не уплачены, и в таком случае нам удастся перекупить их.
Когда Прайс ушла, я вызвал на экран распоряжение о ее переводе на
другой корабль и после недолгих колебаний удалил файл. Сейчас не время, решил
я. Займусь этим позже, когда мы вернемся на Ютланд...
7
В течение следующих двух дней мы безуспешно пытались перекупить
зарконские катера. На все наши заманчивые предложения торговый представитель
Заркона отвечал, что с его планеты поступил приказ снять корабли с продажи. Он
категорически отрицал наличие договора с другим покупателем, но мы ему не
верили и все больше повышали цену. К концу второго дня мы уже готовы были
заплатить за каждый катер как за хороший крейсерский корвет. Однако тщетно.
Поздно вечером мы провели совещание и в конце концов решились на
крайнюю меру — предложить взятку. Да не простую, а такую, перед которой смог бы
устоять лишь сказочно богатый человек. На следующее утро министр ВПК лично
отправился к зарконскому торговому представителю, а уже через час позвонил мне
и сообщил, что дело приобрело неожиданный поворот.
— Здесь появилось новое начальство, — объяснил Новак. — Младший
принц правящего дома Заркона, контрадмирал Королевских Военно-Космических Сил,
Его Высочество Горан Зарконский. — В голосе министра прозвучали какие-то
странные нотки; мне показалось, что слегка ироничные. — Принц согласен говорить
только с вами, капитан. Как с сыном ютландского императора.
— Надеюсь, вы сообщили ему, что Ютланд не монархия, а я не
кронпринц?
— Его Высочество это знает. Для него главное, что вы — полномочный
представитель своего отца.
— Что ж, если он настаивает... А вы предупредили его о тщательном
обыске?
Со времени покушения Уинтерс устраивал каждому моему посетителю
настоящую инквизицию, и мне никак не удавалось остудить его пыл.
— Предупредили, — ответил министр. — Господин принц заверил нас, что
его высокое достоинство не пострадает.
— Ну, тогда я жду.
Когда принц Горан Зарконский вошел в гостиную, я понял причину
странных интонаций в голосе министра Новака и сразу почувствовал, как
капитанские погоны перестали давить мне на плечи. Я был всего лишь молодым
пилотом, который по причуде отца-диктатора получил под командование корвет.
Курьезно, слегка забавно, но не более того. Зато розовощекий, похожий на
херувима юноша не старше двадцати лет в парадном адмиральском мундире — вот это
действительно, хоть стой, хоть падай.
Обменявшись со мной церемонными приветствиями, принц несколько
смущенно огляделся вокруг. Но вовсе не потому, что его поразила роскошная
обстановка в гостиной.
— Вас так много, — заметил он. — А я один. Вся моя свита осталась
внизу.
Первым на эти слова отреагировал адмирал Фаулер, который заглянул к
нам из чистого любопытства. Он молча кивнул мне и вышел из комнаты.
— Так, — произнес лейтенант Уинтерс, с сомнением поглядев на принца.
— Думаю, после обыска хватит и одного охранника. Останется сержант Макинтайр. И
я — как ответственный за безопасность.
Все пехотинцы, кроме Макинтайра, гурьбой покинули квартиру. При этом
они ухитрились шагать в ногу.
— Ладно, — сказал коммодор Максимов. — Если я вдруг понадоблюсь, вы
знаете, где меня искать.
Вслед за ним потянулись и другие. Элис и Лина перешли в библиотеку,
а затем к их компании присоединилась Кортни Прайс — и именно она оставила дверь
слегка приоткрытой.
Из наших в гостиной остались только я, лейтенант Уинтерс с сержантом
Макинтайром и министр Новак.
— Так уже лучше, — согласился принц, усаживаясь в предложенное мной
кресло. — Кстати, не обращайте внимания на мой мундир. На самом деле я не
военный, а ученый.
Министр непроизвольно поднял бровь, выражая свое удивление и
недоверие. Надеюсь, я сохранил бесстрастное выражение лица, хотя, по моему
убеждению, называть себя ученым в двадцать лет не менее комично, чем быть
адмиралом.
— В четырнадцать я стал доктором физических наук, — словно прочитав
мои мысли, добавил принц Горан. — Не у себя на родине — а в Калифорнийском
Технологическом, на Земле. Потом вернулся на Заркон, где король, мой дед,
организовал для меня Институт Вакуумной Физики. Установленные на наших катерах
звапы
— моя разработка.
Скептическое выражение напрочь исчезло с лица министра. Я тоже
понял, что поспешил с выводами.
— Ваше изобретение впечатляет, — осторожно произнес министр. — Но,
полагаю, вы получили не совсем то, к чему стремились.
— Вернее, совсем не то, — поправил его принц. — Когда в теории я
открыл эффект, который окрестил
вакуумным зажиганием
, то мне показалось, что
я придумал оружие, способное положить конец захватническим войнам. Позже
обнаружилось, что мои исходные эмпирические предпосылки неверны, и получился
всего лишь
звап
— одинаково пригодный как для нападающей, так и для
обороняющейся сторон... То есть я так думал. Я не учитывал нашу местную
аномалию, в уравнения она вносила лишь незначительную поправку. А на практике
она оказалась решающей... Но ладно, хватит о физике. Я так понял, что вы хотите
приобрести наши катера.
— Да, — коротко ответил я.
— Должен сказать, что вы поздновато хватились. Если бы я вовремя не
узнал, что Ютланд находится в области реликтовой аномалии, катерами завладели
бы тяньгонцы. Они раньше вашего догадались, при каких условиях действуют
звапы
. К счастью для вас, еще месяц назад дед отдал приказ не продавать наши
катера никому, кроме Ютланда. А если вы обратитесь — то стребовать с вас
кругленькую сумму.
— Но ваш торговый представитель заявил, что они сняты с продажи.
— Теперь уже сняты. Вы слишком туго соображали, и это вам дорого
обойдется. — Принц хищно усмехнулся, что совсем не вязалось с его смазливой
внешностью, и назвал свою цену.
За такие деньги мы могли бы купить штук семьдесят фрегатов. Но все
равно это было меньше, чем мы собирались предложить в качестве взятки
зарконскому торговому представителю.
— А вы уверены, что мы согласимся? — спросил министр.
— Согласитесь, — убежденно ответил принц Горан. — И на эту сумму, и
на дополнительные условия. Вы же не хотите, чтобы
звапы
достались тяньгонцам?
— Это было бы нежелательно, — сказал я. — А что за дополнительные
условия?
— Катера перейдут в собственность Ютланда только по завершении войны
с Тянь-Го. А в битве они будут участвовать под моим командованием как отдельный
специальный дивизион Королевских ВКС Заркона, находящийся в оперативном
подчинении вашего Генерального Штаба. Комплектовать катера экипажами от вас не
потребуется — весь личный состав дивизиона, от инженеров и техников до пилотов
и командиров, я привез с собой.
Не буду скрывать — я просто онемел от изумления. А из библиотеки
донеслось чье-то тихое фырканье — то ли Элис, то ли Кортни. Лина никогда не
фыркала, да и вряд ли она могла так быстро оценить весь идиотизм ситуации.
Министр прокашлялся.
— Молодой человек... в смысле, ваше высочество. Позвольте вам
кое-что разъяснить. Мы покупаем ваши корабли — по бешеной цене, следует
сказать, — вовсе не для того, чтобы использовать их для обороны Ютланда, а
чтобы они не достались нашему противнику. Вы уж извините, если это оскорбит
вас, но мы просто собираемся демонтировать
звапы
, а сами катера оставить
здесь, на Вавилоне. Тому есть две причины. Первая: ваше замечательное оружие
для нас бесполезно. По счастью, тяньгонцы не знали заблаговременно о нашей
аномалии, поэтому не оснастили свои корабли дополнительными излучателями. В
четырех десятках астроединиц от Аруны они будут вынуждены продолжить полет в
обычном пространстве, лишившись возможности маневрировать в вакууме. Вот такая
у нас мощная аномалия. Теперь второе: если не считать
звапов
(которые, как я
уже сказал, нам не пригодятся), ваши катера как по вооружению, так и по ходовым
качествам... ну, мягко говоря, не слишком хороши. Перегнать их до Ютланда в
принципе можно — но это хлопотное дело, а результат не будет стоить затраченных
усилий...
— Это уже наша забота, господин министр, — перебил его принц. — Я
составил маршрут перелета и обозначил места профилактических остановок по
графику
четыре дня в пути — три дня простоя
. До Ютланда мы доберемся максимум
за одиннадцать недель, и до появления флота Тянь-Го у нас еще будет время для
капитального техобслуживания катеров.
— За наш счет? — поинтересовался я.
— Разумеется, за ваш счет. Коль скоро мы присоединяемся к вам в
качестве союзного подразделения, вы должны взять нас на полное довольствие —
жалованье и весь комплекс социальных гарантий для личного состава, ремонт и
обслуживание для техники. Таковы наши условия. Торга не будет.
Ай да мальчик-херувимчик! — подумал я с немалой долей восхищения. —
Припер нас к стенке и знает, что нам не отвертеться...
— А деньги за катера, как я понимаю, вперед? — отозвался лейтенант
Уинтерс.
— Совершенно верно. Как говорили в старину, деньги на бочку.
— Но где гарантия, что затем вы не присоединитесь к флоту Тянь-Го?
— Вам придется поверить моему слову, — ответил принц. — Моему
королевскому слову. У вас нет выбора.
Мы долго молчали. Наконец министр произнес:
— Скажите, ваше высочество... Вот вы ученый, человек мирной
профессии. С какой стати вы решили повоевать?
— Ну, предположим, чтобы войти в историю. Как самый молодой боевой
адмирал. Потом я сниму этот мундир, спрячу его глубоко в шкафу и снова займусь
вакуумной физикой, А в старости будет о чем рассказать внукам.
Министр Новак покачал головой:
— Не представляю, как мог король позволить вам эту авантюру!
— А он не хотел меня отпускать. Но я пригрозил ему насовсем
переселиться на Землю, где несколько ведущих университетов предлагают мне
работу. Тогда дед уступил, напялил на меня адмиральскую форму и сказал:
Если
погибнешь, я тебя убью!
— Гм, серьезная угроза, — пробормотал я. — И все же, адмирал, почему
вы решили продать катера нам, а не тяньгонцам? Потому что из нас можно выжать
больше денег? Или все дело в том, что генерал Чанг не принял бы ваших
дополнительных условий и не позволил бы вам участвовать в войне?
Взгляд принца потемнел.
— Воевать на стороне этого гнусного ублюдка?! Ни за что на свете!..
Впрочем, капитан Шнайдер, я слышал, что и ваш отец не подарок. Но он по крайней
мере не истребляет свой народ и не стремится поработить другие народы.
Через шесть дней стартовал дивизион зарконских катеров. Далеко не
все из нас верили, что принц Горан отправится к Ютланду; многие полагали, что
он просто вернется на родину вместе с кораблями и содранными с нас деньгами,
которые поделит между государственной казной и бюджетом своего института. Но
уже никто не опасался, что катера достанутся тяньгонцам, — теперь мы знали, что
Заркон не захочет иметь никаких дел с генералом Чангом.
После подписания контракта, составленного под жестким прессингом
юного зарконского принца, лейтенант Уинтерс решил провести небольшое
расследование и вскоре выявил некоторые небезынтересные обстоятельства.
Оказалось, что старшая сестра Горана, принцесса Эрика, в свое время была женой
наследного принца Тянь-Го. Когда власть на планете захватил генерал Чанг, то по
его приказу все члены императорской семьи были расстреляны — в том числе
зарконская принцесса с мужем и их малолетние дети, сын и дочка.
Предъявив мне эту информацию, Уинтерс заметил:
— Если хотите знать мое мнение, то в этом деле мы предстали круглыми
идиотами. Его высочество, что называется, взял нас на понт. Заркон в любом
случае не уступил бы катера тяньгонцам, но принц Горан, пользуясь нашей
неосведомленностью, конкретно нас поимел. Он сорвал крупный куш, а вдобавок еще
и навязался нам в союзники. Лично я не думаю, что он вернется домой. Нет, он
полетит к Ютланду, чтобы участвовать в войне. Небось надеется отомстить Чангу и
отстоять фамильную честь.
Я был полностью согласен с Уинтерсом и мог только представить, какую
взбучку получу от отца, когда буду отчитываться за потраченные на катера
деньги. И за все сопутствующие расходы, связанные с содержанием на полном
довольствии отдельного специального дивизиона Королевских ВКС Заркона —
абсолютно бесполезной для нас боевой единицы. И за принца Горана, которого
придется беречь, как зеницу ока, следить за тем, чтобы этот юный гений и
гениальный шантажист не сложил свою царственную голову в предстоящем сражении.
А еще через неделю мы полностью свернули нашу работу на Вавилоне и
проводили в путь последние корабли с последней группой завербованных
добровольцев. Это были двадцать семь легких корветов, чья модернизация
производилась в наземных ремонтных ангарах; для них было достаточно одной пары
дополнительных излучателей, смонтирова
...Закладка в соц.сетях
