Жанр: Научная фантастика
Я - инопланетянин
...ранитель... Арупадхату высока...
"Слушают Старейших?.. - подумал я в изумлении. - Мысли
Старейшего не сразу разберешь, даже Старейшего-уренирца, который
обращается к тебе, а ведь среди них есть и другие создания, более
древние, чем мы. Их мысли - черный дым в темной комнате, за
окнами которой - беззвездная ночь... Вернее, пляска пылинок в
солнечном луче, ведь Старейшие благожелательны, и сравнивать их с
мраком и тьмой не стоит. Но что поймешь из их бесед?"
Будто подтверждая это, Аме Пал сказал:
- Да, слова их мудры, но слаб наш разум, не постигающий
смысла изреченного. И потому мы ждали тебя, Хранитель, чтобы ты
разъяснил нам шепот татхагата и сугата [Татхагата - "так
пришедший", сугата - "пришедший в добре"; иносказательные
наименования будд]. Наставил, если мы заблуждались, и ободрил,
если наши поступки не увеличили зла.
Поистине, передо мной был мудрец! Он не просил меня карать,
спасать и защищать, а лишь ободрить и наставить. И он не требовал
знамений и чудес, ибо, служа не религии, а вере, в них не
нуждался. Вера его была естественной и совпадала с той, какая
практикуется на Уренире; человек занимал в ней особое место и,
поднимаясь со ступени на ступень, мог превратиться в божество
[Согласно основной концепции буддизма, лишь человек способен
достичь совершенства (то есть нирваны) и сделаться буддой. Всем
остальным существам, в том числе превосходящим человека силой и
властью, это недоступно; чтобы достичь нирваны, они должны
возродиться людьми в цепочке перерождений]. Почти в божество;
все-таки в космической иерархии Старейшие были рангом пониже, чем
Вселенский Дух.
- Что ты хочешь знать? - спросил я, поудобнее устроившись на
камне.
- Только одно, Хранитель, только одно, но самое важное. - В
задумчивости он поднял глаза к небесам. - Нам ведом путь и ведомы
цели: безгрешная жизнь без посягательств на чужое, в юности -
счастье любви, в зрелые годы - радость познания, в старости -
нирвана, а затем - полет во тьму, который кончается светом новой
жизни... Путь известен, но почему мы с него сошли? Почему
устремились дорогой насилия? И как вернуться на истинный путь?
Я проследил его взгляд - он, не мигая, смотрел на солнце. На
животворное светило, сиявшее над ледяными пиками гор, над всеми
странами и континентами восточной половины мира, над городами,
полями, лесами и над долинами Афганистана, где начиналась новая
война. Еще четыре с половиной года, и пламя ее станет пожарищем;
дрова доставят с севера и увезут обратно горелые поленья в
цинковых гробах...
Вздохнув, я сказал:
- Ты спрашиваешь, как выйти на истинный путь? Что ж, давай
это обсудим. Поговорим, разберемся...
Мы говорили и разбирались ближайшую половину столетия.
Я посещал Аме Пала нечасто, раз в три-четыре года, но дружбе
это не было помехой. Друг - как старое вино, которое держат к
великим праздникам и пьют, считая драгоценные капли, пьют в
молчании или под неторопливый разговор, который, однажды
начавшись, не прерывается годами.
Я не пытался объяснить ему, откуда прибыл, как и для чего
попал на Землю. В мире Аме Пала, отнюдь не менее реальном, чем
мир огромных мегаполисов, экранолетов и чудес генетики, эти
вопросы были ясны как божий день. В бесчисленных
вселенных-сахалока есть обитаемые области, и в каждой живут
существа определенной природы: боги - высшие и низшие, духи и
демоны, преты, асуры [Сахалока - согласно представлениям
буддизма, миры группируются в огромные мировые системы,
называемые "сахалока", которых больше, чем песчинок в реке Ганг.
Преты и асуры - мифические существа буддийской и индуистской
мифологии], животные, неисчислимое множество будд и души людей,
что дожидаются перерождения. Одни враждебны к смертным, другие
безразличны, а третьи настроены благожелательно; они и шлют на
Землю пророков и хранителей, дозволив той или иной душе принять
человеческий облик.
Поразительно, если вдуматься! Ольга узнала, кто я такой, и
эта истина ее убила, но если бы я поделился ею с более сильными и
мудрыми людьми - к примеру, с каким-то великим ученым, физиком
или философом, - то в этом случае тоже не обошлось бы без
проблем. Думаю, такая личность, справившись с шоком, тут же
захотела бы узнать, какие двигатели мы изобрели для путешествий в
Галактике, как, по нашему мнению, она устроена и как внедряется
психоматрица Наблюдателя в мозг земного существа. Пожалуйста,
поподробнее, не упуская никаких деталей... лучше - с графиками и
уравнениями... может быть, построим компьютерную модель?..
Но для Аме Пала мой полет в виде ноосферного луча, как и мое
слияние с младенцем Даней, были вещами самоочевидными. Конечно,
души перемещаются в сахалоке без фотонных звездолетов и остальных
нелепостей; конечно, они возрождаются в земных телах, когда
приходит срок... И если у души есть цель, высокая и благородная,
если душа - аватара [Аватара - божество, воплотившееся в
смертного человека ради спасения мира, восстановления в нем
порядка и справедливости], то он исполнит предназначенное,
странствуя в жестоком мире и подвергаясь тем же опасностям и
мукам, что и обычный человек. Бывает, что аватара-Хранитель
устает, нуждается в отдыхе и поддержке... Где он получит их, если
не здесь? На склоне Тиричмира, в месте могущества и мудрости...
Там, где космос говорит с Землей...
Все это было понятно Аме Палу, который в определенном смысле
имел о Вселенной более здравое представление, чем астрофизики из
Гарварда и Маунт-Паломара. Я часто размышлял об этом парадоксе,
лежа в келье на шкурах яков и ощущая, как излучение эоита
пронизывает мою плоть. Думаю, что западный мир, выросший из
греко-римской цивилизации, принял ее наследие и ограничился
рациональным знанием, затворившись в клетке аксиом и терминов,
определений и уравнений. Пространство клетки расширяется, но
медленно, и каждый новый шаг стоит затрат и усилий - нужны
приборы, помещения, специалисты и, разумеется, новые идеи,
которые рождаются лишь в гениальных умах. Интуитивный путь
познания гораздо проще; он начался в Египте, но о нем забыли
после нашествий персов, греков, римлян, христиан и мусульман.
Египет был слишком далек от европейских берегов и слишком
замкнут, чтобы превратиться в империю и стать колыбелью западной
культуры. Другое дело - Восток, Китай и Индия, где не дробили мир
на атомы, а попытались осмыслить его целиком. И кое-что поняли,
если судить по тому, что Аме Пал не задавал мне вопросов о
звездолетах и уравнениях.
Помню тот день, когда я возник в его дворике, покинув ранчо
в Мисьонесе... Явился из пустоты, сел у бассейна на камень,
вдохнул живительный воздух и закрыл глаза. Мы молчали, и это
молчание длилось долго; солнечный диск успел подняться над горной
вершиной, перевалить ее и опуститься в долину Читрала. Наконец он
сказал:
- Ты в горести, Хранитель. Тебя покинул близкий человек, и
теперь душа твоя корчится в муках. Ты упрекаешь себя, ты ищешь
вину и посыпаешь рану солью... - После паузы Аме Пал добавил: -
Могу ли я напомнить, что встреч без расставаний не бывает, как не
бывает и радости без горя?
- Это мне известно, мой мудрый друг. Он погладил бритый
череп.
- Думаю, ты потерял женщину. Я знаю, что такое любовь, и
помню, что значит ее потерять. Когда я был молод... - Его глаза
затуманились, словно полированный агат зрачков покрылся росой.
Потом он произнес: - Ты человек, Хранитель, и я человек. Нельзя
прожить жизнь, не ведая волнений сердца, не одаряя любовью и не
принимая ее, не мучаясь, не страдая... Такая жизнь скучна, как
свиток бумаги, на коем не написано ни слова. А твой свиток не
пуст. Нет, не пуст!
Протянув руку, Аме Пал коснулся моего колена. Глаза его
снова стали живыми и блестящими.
- Время идет, свиток разворачивается, и будет в нем написано
все, что приготовила тебе судьба. Даже боги подчиняются карме...
Твой кармический путь тяжел, но разве, пройдя через множество
воплощений, ты не получишь достойной награды? И разве память о
пережитом, о твоих возлюбленных и друзьях, не будет с тобою
навечно? Может быть, ты вспомнишь и меня, твоего недостойного
собеседника...
Я киваю, а он продолжает говорить, снимая с моего сердца
груз печали. Голос его негромок; он уже не смотрит на меня, а
будто размышляет вслух, глядя на темную воду в бассейне:
- По-разному уходят люди. Одни - в покое и мире, другие - в
тревоге за близких, оставшихся беззащитными, третьи - в
отчаяниями страхе, но это простительно: не всякая душа желает
покинуть тело и покориться неизбежному. Уходят без боли или в
страданиях, рвут жизненную нить одним ударом или пилят тупым
лезвием, мучаясь сами и мучая других... Но и в этом нет греха;
жизнь - великое сокровище, и только владеющий им решает, когда
пришла пора расстаться. Плохо, когда уходят с ненавистью. Там, на
западе, - он вытянул руку к афганской границе, - рвутся жизни
тысяч людей, и там бушует ненависть. Она надвигается, как туча,
темная туча, что затмевает свет моей обители. И так - год за
годом... - Аме Пал покачал головой и повернулся ко мне: - Скажи,
та женщина, которую ты вспоминаешь, ушла без ненависти?
- Да. В страхе, тревоге, отчаянии, но без ненависти.
- Значит, она возродится человеком, и, если написано в
свитке судьбы, ты ее встретишь. - Он сделал ритуальный жест. - Я
буду молиться, чтоб это ' свершилось. А ты, Хранитель, будь
внимателен: узнай ее, не пропусти...
Лицо Ольги всплыло передо мной, шевельнулись в улыбке губы,
сверкнула полоска зубов, и я внезапно понял, что прощен. Прощен
не за то, что случилось, а за свое бессмертие, могущество и
знание - за все, что охраняло меня, отгораживало от земной
реальности, с которой Ольга была слита, как водяная капля с
океаном.
- Не пропущу! - выдохнул я. Потом спросил: - Ты говоришь,
что люди уходят по-разному, в тоске и в мире, в покое или в
страхе... Как уйдешь ты?
Глаза Аме Пала весело блеснули.
- Об этом мы узнаем, когда мой свиток развернется до конца!
Я узнаю и ты! Непременно!
- Как?
- Что-нибудь придумаю. Там, - он поднял к небу лицо, -
скитаются души праведников, целые сонмы душ, а еще - боги, асуры,
будды... Вдруг найдется такой, который передаст тебе привет? Я
попрошу.
- Зачем просить? Ты сам праведник, - сказал я, и мы
заговорили на другие темы. Потом он ударил в гонг, велел
мальчишке-послушнику нести ужин, молоко, творог и кашу из проса.
Я ел, и впервые за эту неделю пища не горчила на моих губах.
Глава 13. Бактрийская пустыня.
Конец одиннадцатого дня.
Двенадцатый день и ночь тринадцатого
Розовый коллоид, затянувший рану в животе Сиада, уже не
пенился, а оседал, темнея и уплотняясь на глазах. Кровь перестала
течь, дыхание выровнялось, но кожа казалась неестественно
бледной, словно натертой белилами. Разглядывая его физиономию, с
которой сползла темная маска, я удивлялся, с каким мастерством ее
изваяли' губы полноваты, нос широковат, челюсти массивны, но все
слегка, чуть-чуть, дабы выдержать паритет между негроидными и
европейскими чертами. Искусная лепка! Будь он порумяней, смог бы
сойти за швейцарца или баварца, а посмуглее - за уроженца Неаполя
или Сицилии... Сейчас, сменив оттенок, как хамелеон, он лишь
отдаленно походил на настоящего Сиада ад-Дагаба, телохранителя
суданских президентов. Того Дагаба, чьи фотографии и файлы
предъявили мне в моем моравском домике.
Интересно! А самое интересное, станет ли это новостью для
Жиля Монро?
Макбрайт, присевший рядом с раненым, похлопал его по щекам и
поднялся.
- Будет жить! Вернее, функционировать.
- Андроид? - сухо поинтересовался я.
Фэй вскрикнула и отступила на шаг, прижав к губам ладошку.
Джеф окинул ее насмешливым взглядом.
- Да, андроид. Органоробот. Помните, я вам рассказывал? Про
биоплант, обернувшийся в моей корпорации органоплантом... Вот эта
штука. - Наклонившись, он прикоснулся пальцем к розовой массе. -
Органоплант, да кости, да немного мозгов и кое-какие новые органы
вроде центров пигментации и регенерации... И вот перед нами слуга
и защитник, сильный, стремительный, покорный и практически
неуязвимый! Ну, что скажете, приятель?
- Скажу, что я наделен полномочиями эксперта СЭБ, а это
значит, что я представляю власть. Здесь. В данный момент.
Макбрайт напрягся, рука его потянулась к ледорубу.
- Власть? При чем тут власть?
- Вы упомянули о мозгах. Хотелось бы знать, откуда они. В
вашей Эм-эй-си клонируют людей, чтобы получить мозговую ткань?
Это, насколько мне известно, преступление. У вас будут проблемы,
Макбрайт. Большие проблемы!
- Вы так полагаете?
- Да. По завершении маршрута я передам вас Интерполу и
прослежу, чтобы факты, которые выяснились сейчас, были проверены.
Вот свидетель, а это - доказательство. - Я кивнул в сторону Фэй,
затем - на распростертого во мхах Сиада. - Кроме того, я хочу,
чтоб вы ответили на несколько вопросов.
На щеках Макбрайта заиграли желваки.
- Власть... - медленно процедил он, опершись на ледоруб, -
ваши полномочия и ваша власть... Думаю, вы ее переоценили,
приятель! Забыли, кто вы и кто я! - Лицо его побагровело, и он
внезапно сорвался на крик: - К дьяволу ваши вопросы и ваш
Интерпол! И к дьяволу вас самого! Чего она стоит, ваша власть? И
где она?
Моя рука скользнула к плечу, и лезвие мачете с тихим шорохом
покинуло ножны. Макбрайт уставился на него как зачарованный; в
свете отгорающего дня клинок серебрился и поблескивал, точно
длинная, слегка изогнутая полоска льда. Ощутив легкое движение, я
бросил взгляд направо и увидел Фэй. Она с самым решительным видом
сжимала дротик.
Черты моего противника расслабились.
- Это аргумент, - пробормотал он. - Согласен, это
аргумент... Мне кое-что рассказывали про вас... про вас и ваше
искусство... про то, как вы разрубили манекен в доспехах от плеча
до паха... Слухи не врут?
- Не врут, - подтвердил я. Макбрайт пожал плечами.
- Получается, либо вы снесете мне голову, либо юная леди
проткнет меня дротиком... Придется отвечать. Ну, давайте ваши
чертовы вопросы!
- Что вы затеяли, Джеф? - Сунув мачете в ножны, я показал
глазами на андроида. - Что это значит?
Он криво усмехнулся.
- Полевые испытания продукции, скажем так. Проверка в самых
суровых условиях. Кроме того, он - мой телохранитель и слуга. Его
запрограммировали на безусловное подчинение.
Макбрайт не лгал, это я мог утверждать со всей
определенностью. Не лгал, однако недоговаривал.
- Что еще?
- Изучение вуали. Хотелось бы узнать, как этот феномен
влияет на живые организмы и, в частности, на субстанцию, подобную
органопланту. Я ведь вам намекал, пытался подготовить... Помните?
На четвертый день, когда мы нашли ту мусорную кучу... - Щеки
Джефа порозовели от возбуждения. Он вытер лоб и прикоснулся к
Сиаду ледорубом. - Представим, что такие существа способны
пересекать вуаль и действовать в Анклаве... бродить повсюду,
исследовать его свободно, безбоязненно... Какие перспективы,
босс! За месяц мы получим больше данных, чем за девять лет!
Помните, я предлагал послать его в вуаль? Помните? - Макбрайт
покосился на андроида. - Если бы не ваше упрямство, опыт с юной
леди не понадобился бы. Хотя он дал свои плоды... она ведь не из
органопланта...
Фэй что-то прошептала - кажется, выругалась на китайском. Не
очень искусно; этот язык больше подходит для философских
упражнений и стихотворчества.
- Вы сказали: хотелось бы узнать... - промолвил я. - Кому
хотелось? Вам?
- Мне и моей корпорации. Ну, и другим заинтересованным
лицам... партнерам по бизнесу, лидерам ЕАСС, возможно, вашей
кремлевской администрации... Как-никак, Россия тоже член Союза
Сдерживания. Вы понимаете... новые средства, новые возможности...
Я понимал. Было что-то еще, по-прежнему неясное и вроде бы
касавшееся самого Макбрайта, однако давить мне не хотелось. Не
пережать бы... Аура его была черней полярной ночи.
- Монро в курсе? - спросил я. - Знает о подмене?
- Нет. Мы заключили соглашение: я финансирую экспедицию,
участвую в ней сам и предлагаю еще одну кандидатуру. Такую, чтобы
ее состав был сбалансирован в... э-э... политическом смысле. Тут,
понимаете, есть еще один интерес...
- Какой?
- Удастся ли андроиду сойти за ад-Дагаба и вообще за
человека. В подготовительный период, в процессе контактов с
людьми, и здесь, в Анклаве... Он получил всю нужную информацию,
как о самом Дагабе, так и о Судане, религии, обычаях и языках. Он
говорит на английском, арабском и четырех африканских наречиях,
включая тарабарщину нуэров... Признайтесь, он вас обманул! Не
говоря уж о нашей юной леди.
Не обманул, мелькнула мысль. То, что было для Макбрайта
нелюдью, роботом, продуктом Эм-эй-си, я воспринимал как человека,
как личность вполне адекватную, хотя и странную. Ментальные
излучения живого не спутаешь ни с чем.
- Где настоящий ад-Дагаб? Макбрайт ухмыльнулся.
- Не знаю. Не в Судане, это точно. Может, гуляет в Париже
или Лас-Вегасе, а может, строит дворец в Омане... Он получил
солидные отступные, хватит и на дворец, и на мечеть, и на гарем
парижских шлюшек. Это все, что вы хотели знать?
- Что с ним? - Я кивнул на окровавленное тело Сиада.
- Он выживет. Органороботы гибнут лишь при полной потере
крови, изъятии сердца и мозговых повреждениях. Центр регенерации
включен, так что не беспокойтесь, завтра он будет как новенький.
Только дежурить по ночам не сможет. Кое-какие функции
восстанавливаются за три-четыре дня.
- Хорошо. Сейчас мы с Цинь спустимся в овраг, перенесем
мешки, поищем место для ночлега. Потом я вернусь за вами и
Спадом. Он транспортабелен?
- Вполне.
- Рад это слышать. Можете пока заняться носилками, хвощи на
взгляд довольно прочные. И еще одно... - Я взвалил на левое плечо
мешок Сиада, на правое - свой собственный. - Там, во внешнем
мире, Арсен Измайлов - мелкая сошка, а Джеффри Макбрайт ворочает
деньгами и людьми... большими людьми, я полагаю... Но здесь я -
первый после бога и не потерплю неповиновения! Запомнили?
- Да, - выдавил он.
- И с Интерполом... Я не шутил, Макбрайт!
- С Интерполом я как-нибудь разберусь.
- Дело ваше.
Я кивнул Фэй и двинулся к оврагу. Мы сбросили мешки с
крутого склона, спустились вниз и зашагали вдоль ручья,
высматривая место поуютнее. Сумрачный прохладный воздух окутал
нас, под ногами хрустели мелкие камни, журчала вода, и полоска
флера над головой казалась еще одним ручьем, грязновато-мутным,
как прогалина в болоте. Крупных живых существ в овраге, похоже,
не водилось, и нам попался лишь десяток плоских змей, странных
гадов, напоминавших дряблый, набитый ватой кожаный чулок.
Фэй, прерывая молчание, вздохнула.
- Он был совсем как человек...
- "Был" и "как" нужно убрать, - откликнулся я. - Он жив, и
он - человек. Странный, согласен... Но разве мы с тобой не
странные? Помнишь, мы об этом говорили?
- Да, - она вздохнула. - Но в тот вечер я и представить не
могла, насколько ты странный.
- С тех пор что-нибудь изменилось?
- Ничего. Я даже рада. Я знаю, что, оставшись с тобой, сорок
лет буду слушать волшебные истории. Восхитительные сказки о
звездах и других мирах...
- Это не сказки, милая, это реальность.
- Твоя реальность, Цзао-ван. - Ладошка Фэй скользнула в мою
ладонь. - Мне бы хотелось узнать о ней самое важное, но...
Она запнулась, и я сжал ее пальцы.
- Спрашивай.
- Скажи, пришельцы не бросают своих девушек? Те сорок лет...
Я могу на них рассчитывать?
- Все мои годы - твои. До самой смерти.
Тихий счастливый вздох... Потом она спросила:
- Ты в самом деле сдашь Макбрайта Интерполу?
Я неопределенно хмыкнул. Кого-то сдам, а может, зарублю или
оставлю на съедение клыкастым жабам - но вот Макбрайта ли?.. Если
Сиад - не Сиад, то и другой наш спутник мог оказаться не Джеффри
Коэном Макбрайтом, наследником пушечных королей. Похож, конечно,
но слишком уж молодой и шустрый... Наша последняя беседа - или
скорее допрос - только плеснула масла в костер моих сомнений. Я
мог поверить, что Макбрайт - тот самый Джеффри Коэн, денежный
мешок, - профинансировал экспедицию; средств у него хватало, и
добрая их треть была распихана по всяким фондам и
благотворительным обществам. Он, несомненно, не отказался бы
принять участие в походе, но из спортивного интереса, из страсти
к риску и опасности, которая владеет экстремальщиками. Возможно,
тот Макбрайт пошел бы с нами, чтоб доказать себе, что он не стар,
что сохранился порох в пороховнице... Словом, причины могли быть
разные, кроме одной - той, что была упомянута нашим Макбрайтом.
Полевые испытания... Высокие звезды, что за чушь! Таким
миллиардеры не занимаются, для этих дел у них полно шестерок! Еще
- андроид в роли слуги и телохранителя... няньки, говоря по
правде... Ни одному экстремальщику такое в голову не придет!
Унижение и бессмыслица, лишающая забаву самого главного - риска!
Значит, наш Макбрайт - другая личность, фальшивая,
поддельная? С фальшивой памятью о женах, о китаянках и мулатке, о
путешествии на "Вифлеем", прыжке с орбиты и прочих подвигах,
включая ведьму-итальянку с неукротимым темпераментом? Странно!
Можно сказать, необъяснимо! Я мог поклясться в том, что он не
лжет, что все это - факты его биографии. Я чувствую такие вещи...
Мы обнаружили пещеру в каменистом склоне, забросили туда
мешки, и я, оставив Фэй разогревать консервы, полез наверх.
Быстро темнело. Над лесом хвощей маячили расплывчатые пятна: одно
побольше - бледная луна, и дюжина мелких, самые яркие звезды,
каким удалось пробиться через редеющий флер. У жабьей туши уже
копошились червяки и слизни, а Джеф потел над носилками,
переплетая тросом пару жердин. Перетащив андроида на эту хлипкую
конструкцию, мы привязали его, спустили вниз на двух канатах,
слезли и потащили к нашему стану. Он, кажется, был в коме - не
шевелился, не стонал и выглядел по-прежнему бледным, как полотно.
- Он что-нибудь чувствует? - спросил я, оглянувшись на
Макбрайта.
- Нет. Не больше, чем ящерица с отрастающим хвостом. Даже
меньше - на время регенерации мозг отключен. Защитный механизм,
которого нет у человека.
- Вы сказали, что он запрограммирован на подчинение. Как?
Насколько я знаю, с человеческим мозгом такие фокусы не проходят.
- Есть многое, Гораций, что неизвестно нашим мудрецам.
Особенно в двадцать первом веке, - пропыхтел мой спутник,
стараясь не раскачивать носилки.
- Техника вуду? Генетическая коррекция? Рефрейминг
[Рефрейминг - одна из методик нейролингвистического
программирования, суть которой заключается в активном воздействии
на психику путем определенных вопросов и утверждений]?
- Это вопрос эксперта СЭБ или мистера Измайлова, журналиста?
- А с кем вы хотите иметь дело?
После недолгого молчания сзади донеслось:
- Я хочу считать, что инцидент исчерпан. То, что случилось
между нами... мои слова, излишне резкие... Я погорячился, босс, и
приношу извинения.
- Без всяких условий, связанных с выдачей Интерполу?
- Разумеется. Можете заковать меня в цепи и сдать им под
расписку. Лично мне ничего не грозит, ведь все исследования и
разработки производились не мной, а моими сотрудниками. Откуда
мне знать, какой у андроида мозг? Положим, меня проинформировали,
что он искусственный, выращенный из органопланта... Скажете,
невозможно? Ну, так откуда мне знать? Я не генетик, не биолог, я
инженер. И адвокаты у меня отличные!
Выкрутится, понял я. Выскользнет, как мокрый обмылок!
Впрочем, я пригрозил Макбрайту Интерполом, лишь исполняя свою
роль; было бы странно, если бы руководитель группы отреагировал
на его признания как-то иначе. Или пропустил их мимо ушей... Ну,
пусть разбирается с Интерполом, пусть! А с ним разберется
Асенарри, один из тех инопланетных монстров, которые внушают ему
ужас.
- Так что же насчет программирования, Джеф?
- Инцидент исчерпан?
- Да. С учетом сказанного мною выше.
- Вы про Интерпол? Ладно, согласен. Как говорится у вас,
худой мир лучше доброй ссоры. Тем более в этих гибельных местах.
- Он помолчал, затем после недолгой паузы заметил: - Вы помянули
технику вуду... Так вот, всякую технику можно усовершенствовать.
Ясно, дружище?
- Вполне.
Теперь я знал, что не оставлю это дело. В сравнении с ним
рай репликантов в Подмосковье был невинной шуткой мелкого жулья,
помешанного на эротике.
Сзади раздалось покашливание. Потом:
- Как видите, я с вами откровенен. А знаете отчего? Даже не
догадываетесь? - Я молчал, ожидая продолжения, и дождался. - Мне
многое о вас известно, Измайлов. Не обижайтесь, но я привык
изучать людей, с которыми сводят обстоятельства, - тем более тех,
от коих зависит моя жизнь. Для этого в Эм-эй-си есть
соответствующая служба.
- Завели на меня досье?
- Ну, что-то вроде... Не так уж это существенно, дружище,
тем более здесь и сейчас. Главное, что я проникся к вам
уважением. Я понял масштабы вашей личности, я осознал вашу силу и
уникальность талантов... да, талантов, связанных, кстати, не
только с вашей памятью. Такой человек мне нужен, и потому... -
Макбрайт черты
...Закладка в соц.сетях
