Жанр: Научная фантастика
Я - инопланетянин
...мерцали парой отшлифованных агатов.
Неясное предчувствие зашевелилось в моей душе, подсказывая, что
этот смех прощен не будет, что лишние свидетели Макбрайту не
нужны. Возможно, меня он собирался пощадить как ценного
помощника, но Фэй была обречена.
- Могу я узнать, что так развеселило леди? - холодным тоном
осведомился Макбрайт.
- Можете, конечно, - вытирая слезы, проворковала Фэй. - Ну и
компания у нас подобралась! Сиад - не Сиад, Макбрайт - не
Макбрайт, и есть надежда, что Измайлов тоже не Измайлов! Один не
человек, а робот, другой как будто человек, но из пробирки, а
третий.... - Тут, посмотрев на меня, она прикусила язычок.
- Кто? - с жадным любопытством вымолвил Макбрайт. - Кто же
третий?
- Большой счастливчик и удачник, - с коварной улыбкой
заявила Фэй. - Еще - великолепный аналитик и молчун... Ну, и
всякие там мелочи, эйдетическая память, успехи у женщин и на
бирже... Не находите, мистер Макбрайт, что этого для одного
человека многовато? Вдруг наш командир - не человек, а
инопланетный пришелец?
Сообразив, что над ним смеются, Макбрайт помрачнел, окинул
Фэй неприязненным взглядом и буркнул:
- Не похож! Впрочем, вам лучше знать. Есть безошибочный
способ проверки, доступный всякой леди, тем более в вашем
возрасте.
Фэй порозовела, а Макбрайт опять уставился на меня:
- Если не возражаете, вернемся к нашим... ээ... апельсинам.
Так, кажется, говорят у русских?
- К орехам, - поправил я. - Помните, утром я говорил об
аномалии? Это и есть искомая причина. Представьте себе вулкан -
он спит десятки или сотни лет и вдруг пробуждается, плюется
дымом, лавой и раскаленными камнями и сотрясает землю.... Может
уничтожить остров или целый материк, если верить легендам об
Атлантиде... Нечто подобное случилось здесь, но с той поправкой,
что сотряслась не земля, а время. Ускорилось течение
биологических и геологических процессов, но темп их в разных
частях Анклава был различен, и в силу этого...
- Насколько различен? - прервал меня Макбрайт. Щеки его
побледнели от возбуждения.
- В Лаште - в тысячи раз, а на равнине, поросшей лесом, - в
десятки или сотни миллионов. Там начался новый виток эволюции, а
в Лаште еще сохранились кости и развалины строений. Что же
касается людей и прочей фауны и флоры, то все они скончались
потому, что час для них стал веком, а может, десятью
тысячелетиями. Скончались в Кабуле и в Лаште, в селениях и
городах, в разном темпе, но с неизменным результатом. Вы ведь
видели, что приключилось с Фэй? В вуали малой плотности, очень
разреженной и за очень незначительное время... А в момент
катастрофы скорость темпоральных сдвигов была, я думаю, гораздо
большей. Люди умерли от старости в мгновения, потом развалились
дома, мосты, машины, механизмы, рассыпались горы, высохли прежние
реки и возникли новые. По этой же причине не возвращались
экспедиции - пересекая вуаль или флер, техника стремительно
старела, люди гибли, топливо кончалось... Теперь все постепенно
затихает, как море после шторма. Взгляните, - я показал на
бледно-голубые небеса, - флер почти не виден, и мы с Цинь Фэй не
ощущаем вуали. Можно задержаться здесь, не бегать к иранской
границе за рекордами. Уверен, через неделю за нами пришлют
экранолет.
Макбрайт задумчиво погладил подбородок.
- Выходит, никакого силового поля, коллоида или газа,
который бы ускорял деструкцию? Конец легенде о пи-бамб? Нет
ничего рукотворного земной или космической природы?
- Совершенно верно, - подтвердил я и после паузы добавил: -
Это естественный процесс, еще непонятный нам, но относящийся к
таким явлениям, как цунами, ураган или солнечные вспышки. Очень
интересный физикам, но не спецам из Эм-эй-си. Из этого, Джеф,
оружия не сделаешь.
- Доказательства? - резко бросил он. - Как вы докажете, что
все это правда, а не китайские стихи этого... как там?.. Ли Бо?
Я пожал плечами.
- Аномалия... Центр ее в трех километрах отсюда, на запад от
холма. Мы там были, я и Цинь.
- И что же? Она воздействует на организм? Как? Можно что-то
ощутить?
- Беспредметный разговор. Сходите, узнаете. Макбрайт
поднялся, не выпуская из рук арбалета.
- Схожу! Мы сходим вместе, вы, я и Сиад. А наша леди... - Он
кивнул андроиду. - Свяжи-ка ее, да получше, чтоб не добралась до
оружия.
Фэй не сопротивлялась, только села поудобнее, привалившись
спиной к шероховатой гранитной глыбе. По губам ее бродила
загадочная усмешка; казалось, ее совсем не тревожит перспектива
остаться одной и совершенно беспомощной в этом гиблом месте.
Проходя мимо, я наклонился к ней и шепнул:
- Ты говорила о странной компании? Так вот, есть в ней еще и
четвертая, болтливая внучка шамана. Она не боится?
Фэй лукаво подмигнула мне:
- Занимайся своими делами, Цзао-ван. Внучка шамана сама о
себе позаботится.
Мы обогнули утес, и я еще раз обернулся. Фэй, казалось,
задремала, опустив головку на грудь; я видел лишь макушку шлема
да ее плечи, обтянутые оранжевой тканью. Сердце мое радостно
стукнуло - я все же своего добился, избавив ее от опасности.
Игра, затеянная с Макбрайтом, была беспроигрышной; я знал, что он
захочет прогуляться к аномалии, а Фэй оставит здесь. За нами
обоими не уследишь... как, впрочем, и за мной одним... Минут
через десять быстрого хода я мог исчезнуть, появиться в лагере,
освободить свою фею и завладеть оружием. Правда, перестрелка с
Макбрайтом или дуэль на мачете с андроидом меня никак не
устраивали, и потому я шел вперед - не торопясь и не делая резких
движений.
Сиад шагал чуть сзади и левее, Макбрайт, с взведенным
арбалетом, маячил сразу за моей спиной. Мы добрались до трещины и
перепрыгнули ее - провал был узок, и кое-где его края сближались
до двух метров. Шагая по лавовому полю, я размышлял о работе,
проделанной специалистами Макбрайта, труд которых был,
несомненно, достоин восхищения. Что-то разведать о моих делах -
скажем, о биржевых операциях - очень непросто, и все же им это
удалось! Я вспоминал тот день, когда Монро явился в мое моравское
поместье, и вечер, когда я просматривал файлы будущих спутников,
- пожалуй, в этот миг целая группа трудилась над моим досье. Сей
интерес был, разумеется, неизбежным; возглавив экспедицию, я
привлекал к себе внимание многих людей и многих служб. Не очень
приятная ситуация, но, в общем, важнее не интерес, а то, до чего
смогли докопаться. "Выясню, - подумал я, - и доберусь до этих
макбрайтовых спецов, а в первую очередь до тех, кто занимается
органоплантом..."
Собственно, то были люди не Макбрайта, а тех еще неведомых
мне лиц, которые решали, кем он станет - хозяином, слугой или,
возможно, трупом. Эту мысль догнала другая - где истинный
Макбрайт? Многое может случиться с человеком, питающим страсть к
экстремальному спорту... Я уже не сомневался, что медицинские
файлы подделаны, а истина скрыта - значит, было что скрывать. И,
вероятно, не милые женские тайны.
Чуть повернув голову, я спросил:
- Скажите, Джеф, что с вашим прототипом? Если это вас не
затруднит и если знаете, что с ним случилось.
- Знаю. Не затруднит, - буркнул он. - Подхватил лихорадку
Эбола в ЮАР и скончался на борту личного стратоплана при перелете
в Штаты. Едва успели взять ткань для клонирования... К счастью, у
нас хорошие генетики и биохимики.
Я ощутил, что он испытывает странное чувство - смесь
зависти, ревности и благодарности. Видимо, и к самому Макбрайту,
и к лихорадке: первый его породил, вторая расчистила дорогу к
самостоятельности и власти.
- Зачем его понесло в ЮАР?
- Хотел пересечь пустыню Калахари. Один, пешком... Свалился
на последних километрах.
- Давно это было?
- Три года назад. Фатальная неожиданность! Он был здоров,
как лось, и не назначил преемника. Могли быть большие склоки в
Эм-эй-си, а всякая склока - потеря влияния и денег. Поэтому
решили, что Джеффри Коэн-старший совсем не умирал. Так оно и
есть, не правда ли?
- Решили? - Купаясь в эоитных токах, я неторопливо шагал по
застывшей лаве. - Кто уполномочен решать, Джеф? И сколько вас,
наследников Макбрайта? Вряд ли вы один... Меж вами объявили
конкурс?
В ответ - ни слова; видимо, тема была болезненной. Но острый
импульс раздражения и страха, который докатился до меня,
прозрачно намекал о справедливости догадки. Или существовало
несколько клонов, или оставили клетки про запас... Что бы ни
приключилось с э т и м Макбрайтом, я мог когда-нибудь встретить
другого, полного сил, энергии и жажды власти. Возможно, не с
арбалетом, буравившим мне спину, а с лазерным ружьем... В
каком-то смысле это уменьшало грех, который я намеревался
совершить. Впрочем, оставим эту заботу Вселенскому Духу; бывало,
люди умирали в центре эоита, бывало, получали откровения,
менявшие их жизнь и судьбу.
Мы отшагали с километр, когда Макбрайт остановился и
завертел головой.
- Что это, приятель? Там, впереди? Море? Откуда здесь море?
- Не море, - возразил Сиад, всматриваясь в серо-коричневую
каменистую поверхность. - Здание. Учебный центр в Иллинойсе. А
рядом - тренировочный плац.
Начались галлюцинации, понял я. В активной зоне эоита
видения приходят каждому, а кроме того, бывают всплески
неуправляемой активности и нарушение координации движений.
Дальнейшие симптомы таковы: внезапная усталость и сонливость,
провалы в памяти и амнезия. Все это связано с мозгом, и потому
Сиад - будь он хоть трижды из органопланта - тут преимуществ не
имел. Что, кстати, подтверждало его человеческую сущность.
- Идите, не обращайте внимания, - сказал я. - Это мираж. В
конце концов, мы в аномальной зоне... Должны тут быть какие-то
сюрпризы или нет?
- Вы тоже что-то видите?
- Конечно. Райский сад и Еву, которая срывает яблоко.
Мы двинулись дальше. С каждым шагом поток живой энергии бил
сильнее, захлестывая нас, и я представлял, что ощущают мои
спутники. Кроме иллюзий и фантомов - нервный подъем, который
охватывает в толпе, в огромном скопище людей, одушевленных
какой-то дикой мыслью: то ли кого-то громить, то ли кому-то
поклоняться, молить о чем-то или жечь, крушить, бесчинствовать.
Стадный инстинкт, одна из древних человеческих эмоций... В более
строгой терминологии, принятой на Уренире, я называю это явление
ментальным резонансом. Мы как бы попали в незримую толпу,
чудовищную, миллиардную; нет людей, но есть их мысли, переживания
и чувства, весь спектр ментальных излучений, который эоитное
зеркало концентрирует и отправляет в космические бездны. К
Вселенскому Духу, на Страшный суд...
Спутников моих охватило болезненное возбуждение. Макбрайт,
вцепившись в ложе арбалета дрожащими руками, поминутно озирался,
морщился, корчил гримасы и бормотал под нос проклятия; андроид,
более спокойный, хмурил брови и о чем-то напряженно размышлял. До
центра эоита было с тысячу шагов, но мне не хотелось их туда
вести; меня бы вполне устроила легкая амнезия с потерей памяти о
нашем неприятном инциденте. Так, чтобы забылось об угрозах,
резких словах и недоверии, о смехе Фэй, стреле, нацеленной ей в
грудь, и, разумеется, о тайнах, поведанных нами друг другу. При
благоприятном раскладе я дотащу их в лагерь и уложу в постель на
камни Тиричмира... Проспятся и забудут!
Макбрайт опустил оружие, замахал перед лицом пятерней,
словно разгоняя стайку мелких мошек. Щеки его побагровели, в
глазах появился опасный блеск. Приблизившись к нему, я ухватился
за ложе арбалета и потянул к себе. Медленно, деликатно... Он не
сопротивлялся, только пробормотал:
- Не думайте, что я безоружен, приятель... Ваша жизнь в моих
руках... ваша и китайской девчонки.
- Разумеется, - согласился я, - мы оба в вашей власти. А
теперь не двинуться ли нам назад? Вы убедились в существовании
аномалии, в ее воздействии на организм... Вспомните, Джеф, это и
было нашей целью, верно? Эксперимент закончен, и мы можем...
- Нет, не закончен! - отрывисто вымолвил Макбрайт. -
Причины, причины... Какие причины? С чем это связано? Эти видения
и гул в ушах... и чувство, будто в кожу воткнулись иголки...
тысячи крохотных иголок... Отчего?
- Не знаю, и никто не знает. Нам лучше... Не слушая меня, он
повернулся к Сиаду:
- Что ты видишь? Что ощущаешь? Гул, покалывание?
- Да. - Андроид кивнул, глядя на каменистое поле. - Но
здания нет - того, что в Иллинойсе. Зато я вижу женщину. Я узнаю
ее. - Черты его дрогнули и, прикоснувшись к виску, он прошептал:
- Кажется, это моя мать...
Макбрайт выругался:
- Какая, к дьяволу, мать? Ни у тебя, ни у меня нет матери!
Мы оба - продукты генной инженерии! Очнись, ублюдок, и
присматривай за этим! - Он покосился в мою сторону. - И забери у
него арбалет!
Отдав оружие Сиаду, я сказал:
- Видишь женщину и думаешь о матери? Это хорошо. Пожалуй,
становишься человеком.
- Человеком... - пробормотал Сиад. - Да, человеком.... Может
быть. Наверное...
Его хозяин толкнул меня в спину.
- Пошли! Шевелись, приятель! Я понимаю, ты не хочешь, чтобы
я узнал... - Он хитро прищурился. - Не выйдет! Я разберусь! Я
почти догадался, что тут такое!
Эта заминка была хорошим поводом, чтобы сменить направление.
Я зашагал к юго-западу, минуя центр эоита; теперь мы двигались по
широкой дуге, не приближаясь и не удаляясь от середины зеркала Но
даже здесь энергетический поток был слишком интенсивным, и, хоть
я отгораживался от него, мои резервуары уже переполнялись. Я
начал сбрасывать энергию, что было на глазах у посторонних
занятием рискованным; процесс несложный, но вызывающий в воздухе
сияние, подобное нимбу канонизированных святых. Время, однако,
работало на меня; я знал, что период возбуждения у моих спутников
пройдет, сменившись апатией, после чего я отведу их в лагерь.
Отличный план! Жаль, выполнить его не удалось...
Макбрайт вдруг вскрикнул и застыл с жутко перекошенной
физиономией, вытянув правую руку с ладонью, опущенной вниз.
Странный, но такой понятный жест угрозы, сулящий увечье или
смерть... Видимо, он не контролировал свои реакции; волны
панического страха катились одна за другой, перемежаясь с
импульсами ярости. Я почти не сомневался, что в его запястье -
боевой имплант, миниатюрный лазер либо излучатель, которым можно
развалить слона напополам. Опасная игрушка! И смотрит прямо мне в
лицо... Исчезнуть, открыв канал телепортации? Пожалуй, я бы так и
сделал, да вовремя сообразил, что тут, в Анклаве, лазер не
страшнее спички. Впрочем, спичку хоть можно зажечь...
- Корабли! Чужие корабли! Инопланетные! - завопил Макбрайт,
всматриваясь в пространство над лавовым полем. - Я понял, я
догадался! Нет никакой аномалии, нет! Здесь ракетодром, их
посадочная площадка! Отсюда они нанесут удар... уже нанесли! Их
цель...
- Успокойтесь. - Я сделал шаг к нему. - Это видения, Джеф,
всего лишь видения. Нет никаких кораблей и никаких пришельцев.
Он отпрыгнул. На его губах появилась пена, рука была
по-прежнему направлена ко мне.
- Не подходи! Я знаю, знаю, ты - предатель, проклятый
ренегат... У тебя ведь есть защита от вуали и этого грохота в
ушах, от этих фантомов? Есть, я вижу! Ты в защитном поле, оно
светится! Думал обмануть меня? Сдать нелюдям?
- Ты сам нелюдь, - сказал я, соображая, как его скрутить.
Так, чтобы без лишнего членовредительства, но быстро.
- Убей его, Сиад! - Вопль Макбрайта был пронзительным. -
Убей! Чего ты ждешь?
Андроид не шевельнулся - стоял, поглядывал то на меня, то на
Макбрайта. Потом пророкотал:
- Эта идея мне не нравится. Я не хочу убивать.
- Ты - защитник! Повинуйся!
- Я - человек. И я не вижу, кого здесь надо защищать.
Время внезапно застыло, дрогнуло и понеслось вскачь, будто
вуаль окутала нас, сжимая тысячелетия в дни, а дни - в секунды.
Резкий щелчок в запястье Макбрайта - и тут же стремительная тень
встает между ним и мной, сверкает лезвие мачете, рушится вниз с
протяжным свистом, падает, как серебристая молния... Затем -
предсмертный хрип, фонтанчик крови из рассеченного горла, два
тела в зеленом и желтом комбинезонах на каменистой земле...
Макбрайт был, несомненно, мертв - свалился навзничь, с вытянутой
в мою сторону рукой; кожа на верхней части запястья разошлась, и
из-под нее выглядывало нечто блестящее, продолговатое,
металлическое. Не лазер и не излучатель, подумал я, бросаясь к
еще шевелившемуся Сиаду. Лазерный имплант прожигает в коже
носителя такую дырочку, что не заметишь без лупы, да и оружие это
не сработало бы здесь. Значит, что-то другое, но тоже
смертоносное... Свалить Сиада! Легче справиться с клыкастой жабой
из палеозойских чащ...
Сиад лежал на спине, подергивая конечностями, и в первый
момент я не увидел ни крови, ни ран и вообще никаких повреждений.
Комбинезон был в пыли, однако не рассечен и не порван, шлем не
поврежден, и кожа на его лице была по-прежнему темной и упругой.
Казалось, сейчас он замрет, включит восстановительный центр и
через мгновение регенерирует свои потери и встанет на ноги.
Несокрушимый биоробот - вернее, человек, только из
органопланта...
Увы, иллюзия! Напрасная надежда! Не глядя в закатившиеся
зрачки, не видя посеревших губ Сиада, я чувствовал, как иссякает
его жизнь. В левом предплечье торчала едва заметная игла,
крохотная копия наших смертоносных дротиков, и яд уже
путешествовал по телу моего спасителя. Возможно, его плоть могла
бы справиться с отравой, однако мозг!.. Мозг был человеческим и,
значит, уязвимым. Его благословение и ахиллесова пята...
Я склонился над ним, пытаясь уловить невнятный шепот:
- Я... человек?..
- Ты стал человеком.
- Это... хорошо... правильно... Мне... хотелось бы...
- Да, Сиад? Чего ты хочешь?
- Мне хотелось бы увидеть... увидеть мать...
Яд добрался до мозга; его глаза потускнели, дыхание
пресеклось. Но ушел он без злобы и ненависти, а значит, как было
обещано Аме Палом, вновь возродится в человеческом обличье и
увидит не саркофаг инкубатора, а женское лицо... Мать, свою
мать... Истина была другой, не оставлявшей места подобным
надеждам, но сейчас я верил, что Аме Палу она известна лучше, чем
мне.
Я стоял и смотрел в неподвижное лицо Сиада.
Странный мир эта Земля! Мир, где люди больше похожи на
роботов, а роботы - на людей...
Конечно, эта мысль была неверной, продиктованной горем, -
ведь тут, на Земле, жил Аме Пал, другие мудрецы и праведники,
подвижники и герои, жили Фэй и Ольга, мои женщины, краше которых
я не встречал на Уренире и в иных мирах, жило множество людей
достойных, склонных к добру, готовых к самопожертвованию. Но сила
их была еще невелика. Что они могли? Предотвратить одну из сотни
катастроф, спасти десяток из миллиона гибнущих... Скромная
статистика! И нет в ней места ни Хиросиме, ни Чернобылю, ни
Анклаву.
Анклав!..
Думы мои обратились к Бактрийской пустыне и к тайне, которую
я постиг. Но что же мне делать с этим горьким знанием? Как
рассказать о случившемся? Размножить бездну сообщений и сбросить
в Сеть? Послать их на все серверы, проникнуть в секретные базы,
отметиться в каждом значительном файле? Составить тьму докладов
для ООН и всех правительств шестиглавой гидры? Кричать во весь
голос, вопить на перекрестках, стенать на площадях? Что делать,
дабы такое не повторилось? Ведь силы мои невелики; я одинокий
странник из иного мира, всего лишь Наблюдатель, не Хранитель...
Я поднял к небу лицо, будто испрашивая ответа, и ответ
пришел. Что-то огромное, непостижимое, но близкое прикоснулось ко
мне - не тем прикосновением, какое привычно человеку, а
проникающей в душу и разум струйкой мысли. Ментальный голос был
неощутим, неслышен; он не ревел, не грохотал набатом, не
разносился в воздухе над этой бесплодной равниной, где, кроме
камней, лежали только мертвецы, он звучал лишь для меня.
"Я здесь, брат, я рядом. Ты не одинок!"
"Брат? - воззвал я мысленно. - Но у меня нет брата!"
"Есть. Я Риндо, сын Рины и Дотира. И я с тобой".
Глава 18. Сохраненное в памяти
Круглая долина среди невысоких, поросших лесом холмов;
посередине - озеро с хрустальной водой, а над ним, бросая тень на
прогулочные лодки, причалы и огромные старинные корабли, тянутся
по ветру облака. Корабли неподвижны, давно не ходят по морям и
служат для развлечения - то, что на Земле назвали бы плавучим
рестораном, клубом или танцплощадкой. Деревья на холмах
напоминают алтайские кедры с огромными мощными узловатыми
стволами; иглы у них длинные, мягкие, собранные в пучки, которые
свешиваются с ветвей, словно шерсть диковинных животных. Вокруг
озера - несколько зданий причудливых форм и расцветок, сиреневые,
лиловые, светло-серые с розовым орнаментом, коричневатые, оттенка
кофе с молоком. Одни из них, в земных понятиях, гостиницы,
другие, так же как старые корабли, служат для сборищ и
развлечений, третьи - дома персонала и тех, кто поселился тут
надолго. Может, на год, может, на целый век.
Зданий пара сотен - скорее поселок, чем городок, но это
место не считается ни городом, ни поселком. Здесь находится
Первый Адаптационный Центр, и расположен он среди равнин материка
Иггнофи, на западе которого мой дом. Место известное на всем
Уренире, один из наших эоитов; центр зеркала - за холмами, где
высится святилище неимоверной древности. Но его колонны, и стены,
и купол, изукрашенный мозаикой, и врата с фигурами древних богов,
и пять серебристых, пронзающих воздух шпилей по-прежнему нетленны
- стоят, как символ вечности, запечатанные в силовых полях.
Мы - я и Наставник Зилур, специалист по адаптации, - сидим
на склоне холма под развесистым кедром; его нижняя ветвь тянется
у самой земли, и кто-то превратил ее в скамейку, украшенную
резьбой, с удобными сиденьями и подлокотниками. Отсюда можно
рассмотреть весь Центр, дома, хрустальное озеро и корабли; на
мачтах их полощутся флаги, паруса подвязаны, бушприты косо
нависают над водой, переплетение канатов - словно ажурное
кружево, сотканное из солнечного света. Я вспоминаю их названия и
имена мореходов, что плавали на них, пересекали океаны, терпели
настоящие крушения, но не покинули своих кораблей. Упрямые люди и
отважные - из тех, которым честь дороже жизни... Занять бы у них
немного смелости!
Зилур поворачивается ко мне; его лицо серьезно, но в карих
глазах мерцают смешинки. Я прикидываю, сколько раз сидел он на
этой скамье с очередным неофитом, мечтающим коснуться неба,
услышать шепот звезд и голоса ушедших в космос странников.
Наверное, их были тысячи... Отец рассказывал, как сам отправился
к Зилуру, а с тех пор прошло...
Он прерывает мою мысль мягким ментальным прикосновением и
тут же переходит на звуковую речь. Голос Наставника негромок,
слова он выговаривает четко, сопровождая их эманацией спокойствия
и тепла.
- Ты сын Рины, Наратага и Асекатту, и тебе четырнадцать...
Возраст великих решений, мой юный друг! Я бы даже сказал, что ты
слегка засиделся под крылышком родителей. Многие приходят к нам в
тринадцать и даже в двенадцать.
- Мой отец говорит: не спеши плавать на плоту, бревна
которого еще не высохли.
Зилур смеется.
- Узнаю Наратага! Нетороплив и очень осмотрителен... Чем он
сейчас занимается, Асенарри?
- Строит яхты из дерева, по древним образцам. Такие, как эти
корабли, только поменьше. - Я бросаю взгляд на озеро. - С
резьбой, старинной росписью и солнечным парусом. Недавно мы
обошли на яхте вокруг Уренира - я, отец и мои матери... Рина
сказала, что мне пора увидеть свет - так, как путешествовали в
прошлом, а не прыгать из одного места в другое.
- Она права. - Секунду о чем-то поразмыслив, Зилур
интересуется: - Что делает твой отец с этими яхтами? Дарит?
- Дарит. Очень приятное занятие. Можно завести друзей... и
не только друзей... Когда-то он построил яхту для прекрасной
женщины, и теперь она в нашем доме. Конечно, женщина, не яхта...
Улыбка на губах Зилура.
- Рина, твоя мать?
- Да, Наставник.
- Ты тоже хочешь строить яхты, Асенарри?
- Хотел бы, но не сейчас. Мне нравится странствовать, и я...
может быть, я пойду в Гильдию Наблюдателей. Это так интересно -
увидеть планеты, совсем непохожие на Уренир! Родиться там,
прожить всю жизнь и улететь сюда с ворохом важной информации!
Стать, например, не человеком, а разумной рыбой или птицей,
понять, как эти существа живут, к чему стремятся... Чудесно,
изумительно!
- Чудесно, да, - Зилур кивает. - Однако замечу, Асенарри,
что не все так просто - ведь у разумных птиц и рыб, людей и даже
насекомых, если они способны мыслить, есть неприятная
особенность. Догадываешься, какая? - Я делаю жест недоумения, и
он говорит: - Все обладающие разумом способны к тонким чувствам и
к самому важному из них - к любви.
- Но что тут плохого, Наставник?
- Ничего. Однако тебе, если станешь Наблюдателем, придется
смириться с кое-какими вещами.
- С какими же?
Смешинки в его глазах исчезают, теперь он кажется грустным,
и я воспринимаю его печаль.
- Я был Наблюдателем, Асенарри... двадцать четыре планеты и
много, много веков... Странные создания, чужая жизнь, которая
становится твоей,
...Закладка в соц.сетях
