Жанр: Религия
Сборник
...ущество целиком должно участвовать в этом акте - таково
его мистическое значение. Неземное, внемирное соединение полов не знает
прекращения. Оно постоянно.
- Пол - атрибут мира. Вечное единство же возможно лишь при выходе из
него туда, где отсутствует пол. Где есть плоть, невозможно непрекращающееся
соединение, дух же един. Понятия "один дух" и "другой дух" - иллюзия
воплощенного состояния. Она не затрагивает дух. Отражения одного
предмета в разных кривых зеркалах имитируют наличие нескольких различных
предметов, при этом сам предмет, естественно, нисколько не деформируя.
Иллюзия живет лишь до выхода из мира. Единство не создается, а открывается.
Оно не образуется. Оно вечно и ждет, чтоб мы его обнаружили. Капля
дождя, падающая в море, существует как капля, лишь пока не коснулась поверхности.
75.
- Настоящее соединение, истинная встреча любящих друг друга людей
происходит лишь в Боге.
- Любовь, которая в Боге, не может быть обращена к кому-то конкретно.
Она - к личности как таковой, т.е. ко всем личностям одинаково. Любить
одного или нескольких больше, чем других, в принципе делать различие
между личностями значит любить эмоционально, страстно. Такая любовь не
божественна.
76.
- Ты несправедливо осуждаешь эмоциональный экстаз любви как зло. Любовная
страсть несет в себе некий глубоко личностный отпечаток. Она заставляет
человека покидать "мир сей", обрекает его на гибель в нем, выводит
в мир иной.
- Христос своей любовью действительно побеждал "мир сей", но в ней не
было и тени эмоциональности. Его любовь - бесстрастие. Иллюзорный же выход
из мира через страсть есть раскачивание маятника, который на обратном
ходу еще с большей силой, чем прежде, возвращает человека в мир,
втыкает его в землю тем глубже, чем выше он от ней в порыве эмоциональности
оторвался. Глубокая же индивидуальность уже по определению -
обособленность, а соответственно, дисгармония, рабство миру. Отделение
половой любви от сексуального акта и придание первой возвышенного, а
второму - низменного характера равноценно противопоставлению, например,
ненависти и убийства. Чувство всегда есть причина действия. Убийство
обуславливается ненавистью. Любое половое чувство не может привести ни к
чему иному, кроме полового акта. Наделение половой любви каким-то особым
благородным статусом чревато развратом.
- В половой любви есть некая тайна, которая выходит из рамок общественной
формы пола, из рамок семьи. Эта тайна раскрывается, когда соединение
мужчины и женщины освобождается от греха полового акта.
- Выходом за пределы греха знаменуется лишь выход из мира туда, где
личность - чистый дух без специфических характеристик. В рамках деления
на мужчин и женщин грех не преодолевается. Любое их соединение есть
грех. Процесс совершенствования предусматривает сначала ограничение (через
семью), а затем и ликвидацию (через монашеский подвиг) всякого
чувства, связанного с полом. Вырвавшееся же из рамок семьи оно всегда
тем или иным путем приходит к разврату.
77.
- Духовное совершеннолетие знаменуется выходом из-под религиозной
опеки.
- Несомненно. Но каков вывод? К чему это сказано?
- К тому, что человечество выросло из старых форм государственного и
семейного устройства, как из детской одежды. Эти сферы жизни время вывести
за церковную ограду.
- Сами по себе государство и семья - атрибуты духовной незрелости.
Вне религиозной опеки они - источник насилия и разврата. Монахи - совершеннолетни,
но их общество не знает половых отношений и в карательном
принуждении не нуждается.
78.
- Послушание всегда давлело над общественным устройством, стремление
приспособиться к земным условиям. Никто никогда еще не решался творить
посредством общества. Когда же жертвенным усилием будет преодолена ветхая
общественность, в свете лучей свободного творчества явится нечто
принципиально новое, доселе невиданное.
- Под высшей формой земного общественного устройства справедливо разуметь
лишь монашество. Иначе, в чем жертвенность? Формы аскетического
жития могут быть разными, но строгое внутреннее и внешнее самоограничение,
нацеленность исключительно на искоренение в себе греха - непременное
условие присутствия высокой духовности. Такие общины всегда существовали,
и здесь что-то новое привнести трудно. Если же речь идет об общности
в духе, то во-первых, она - мистическая, в плоскости земной жизни
не лежит и ни в какой общественности не воплощается. Во-вторых, мистическая
общность не создается, она вечно есть, и каждая личность присоединяется
к ней по мере освобождения.
79.
- Как государственная целенаправленная воля, так и анархический безвольный
хаос одинаково противостоят творчеству.
- Анархизм действительно противен высшему человеческому образу
действия, государственность же устремлена к нему, но до него не дотягивает.
Она есть как бы предтеча творческой общественности. Речь, разумеется,
идет о государственности неизвращенной.
- Такая государственность редка. Поэтому, когда ее бесчинства берут
через край, анархизм может быть относительно полезен как инструмент ее
выправления.
- Это верно. Но анархизм как таковой, отрицая государственность вообще,
отрицает и совершенствование людей.
80.
- Наше время знаменуется полнотой самораскрытия человеческой личности,
глубиной ее внутреннего откровения.
- Самораскрытие - не общественная категория. Оно происходит постоянно
и с массами людей и историческими процессами не соотносится. Каждый
раскрывает свое "я" вне зависимости от эпохи.
81.
- Становясь творческой, общественность отрекается от благ мира, жертвенностью
превозмогает его. Происходит радикальный разрыв с ветхой законностью
привычного общества, революционный скачок из рабства в свободу.
Свят путь всякого, кто взыскует Града грядущего, ломает рамки дифференцированной
политической жизни. Религиозная или антирелигиозная ориентация
его здесь мало значит. Важно нежелание приспосабливаться к природной
зависимости, неприятие послушания в качестве основной добродетели,
чаяние Царства Божьего на земле. Лишь стремящийся к освобождению от тяжести
цепей мира в праве называть себя человеком.
- В этом последнем я с тобой солидарен. Однако, ты несправедливо
предлагаешь так резко рвать с привычным обществом, отказывая ему во всяком
духовном достоинстве. Как высшая монашеская, так и низшая подзаконная
общественность есть жертва благами мира, но лишь в разной степени.
Мирская общественность на службе у страстей - это ее извращение, а не
истинная сущность. Правильно не послушание миру, а послушание отказу от
мира. Нельзя всякую принудительность признавать чуждой личности, приравнивая
насилие над человеком закона и насилие его же собственной греховности
над высшим духовным существом. Законная принудительность основана
на временной недоступности естественного отказа от того, что усиливает
природную зависимость. Грешный человек без насилия над собой жить не может
и поэтому должен выбрать, какой из двух вышеуказанных его видов ему
предпочтительней. Отказываясь делать выбор, он фактически выбирает второе.
Монашеская общественность расширяет жертвенность законной, доводит
ее до предела. Она сохраняет законные формы самоограничения, превратив
их во внутреннюю потребность, но ими уже не исчерпывается. Революционный
же разрыв с законной общественностью чужд вообще всякой жертвенности,
равно как и поиск Царства Божьего на земле способен привести лишь к роковому
усугублению природной необходимости. Присутствие окончательной
цели в движущемся мире простительно из-за мировоззренческого бессилия и
неспособности ее оттуда извлечь, но не как результат осознанного ее туда
помещения. Не только в законной, но и ни в какой земной общественности
невозможна абсолютная общность. Она достигается лишь при выходе вообще
из ряда явлений, когда все "я" и Бог становятся единой личностью.
82.
- Придет время, когда Земля сбросит с себя старую общественность, и
сойдет на нее с неба Новый Иерусалим, который куплен будет нашей безмерной
жертвой.
- Истинная жертвенность не может иметь земную цель. Жертвовать земным
ради земного - значит жертвовать не до конца. Половинчатая жертва, есть
лишь перераспределение греха или, в лучшем случае, его понижение, но не
избавление.
- Новый Город будет сотворен не из элементов этого мира. Он будет явлен
на Земле и во плоти, но не в физической, а в преображенной, просветленной
плоти.
- Во-первых, этот высший окончательный Город не может быть сотворен,
т.к. пребывает вечно. Он не появляется и не исчезает. Мир лишь грехом
затуманивает Его. То, что творится, движется, а все изменяемое - от мира.
Поэтому предрекать явление Города значит связывать свои лучшие надежды
с тварью, а не с Творцом. Образующие мира - время и пространство
есть характеристики греховного, не очищенного состояния личности. Личность
же в духе вообще нельзя соотнести с такими понятиями, как "земля"
и "явлен". Во-вторых, плоть "преображенная" может быть только тонкой
плотью, т.е. отличающейся от грубой лишь степенью проявления качеств,
присущих обоим. Плоть же любая, грубая или тонкая, всегда в той или иной
степени есть ограничитель полноты и гармонии, рамки, в которые замкнута
личность. Сама по себе она в чистом виде не знает уединенности, в ней -
всё, средоточие смысла вселенной. И нет других центров смысла, содержащих
что-то, не содержащееся в ней. Поэтому любое плотское состояние личности
- неокончательное. Грех бывает грубым и тонким. Рабство тонкого
греха, связанное с утверждением вечности тонких форм, опаснее рабства
грубого, т.к. сильнее вводит в заблуждение. Оно создает иллюзию возвышенного
устремления, профанацию отказа от грубой земной низменности.
28
Борис Михалев
ОТВЛЕЧЕННЫЕ ДИСКУССИИ
1.
- Вечно движущееся - начало всякого движения. Лишь ему последнее
внутренне присуще. Оно привходяще, где начинается и кончается, следовательно,
там начало отсутствует.
- Иного источника движения, кроме себя самого, у рассматриваемого начала,
действительно, нет. Но это не означает его подвижности. Ничто вечно
не движется. Сообщающее движение другому - статично. Поэтому, разумеется,
что не начиналось, не может и кончиться. Начало движения - это его
смысл, конечная цель. Если она будет меняться, движение станет все время
переориентироваться, то есть приобретет хаотичность. Постоянное изменение
смысла равноценно бессмысленности. Движется только появляющееся и
исчезающее, бессмертное - неподвижно. Абсолют обязан включать в себя всю
полноту возможных явлений. Возникновение же и прекращение - это частные
случаи изменения. Без них нечто, предположительно вечное и самодвижущееся,
было бы неполно, а значит - не абсолютно.
- Однако, ведь и у неподвижного нет начала и конца.
- Есть. Но не собственные, а другого - движущегося. Частными случаями
характеризуется только движение. Полнота неподвижности - в единстве и
неделимости. Это и позволяет ей быть причиной множества чужих частных
случаев.
- Если неподвижное начало - средоточие смысла, движущееся начало - не
самостоятельно. Тогда оно - уже не начало, а лишь следствие. Смысл его -
движущееся как таковое - в этом случае будет находиться в неподвижном.
Иначе у смысла появится иной источник.
- Ты прав. Множественность источников смысла бытия следует отвергнуть.
Об этом говорит голос абсолютного бессознательного формирующего
фактора из глубины сознания каждого.
- Как же быть тогда с построением мира на основе двух - статического
и динамического - компонентов?
- Оно имеет место. Слово "начало" относительно движущегося и неподвижного
применяется в разных значениях. Строго говоря, существует не два
начала, а начало и материал. Второй имеет в первом свой смысл, следовательно
им порождается, так как ничто не возникает ни из чего, кроме
смысла. В отношении же конкретных форм, материал, наряду с началом главным,
также может быть назван второстепенным и производным - пластическим
- началом. Отвечать на вопрос: "Как устроено бытие?" и "Каков процесс
его образования?" необходимо по разному. В первом случае мы как бы делаем
горизонтальное сечение конуса, во втором - вертикальное. И хотя правильность
первого зависит от предварительного осмысления второго, терминологию
обсуждения при переходе правомерно корректировать. Аналогия: в
результате образования мира по образу и подобию Божьему вертикальная
конструкция разворачивается на девяносто градусов, и направления обретают
перпендикулярность к своему прежнему положению. В вертикальном сечении
начало одно, в горизонтальном - два. Материал, из которого строятся
формы мира, будучи порождаем смыслом, являющимся основой и для форм, относительно
последних представляет собой принцип их образования. Он - то
общее, что в каждой из них присутствует.
- Но ведь общее это и есть смысл. В чем тогда его отличие от материала?
- Принцип построения форм и их смысл - не одно и то же. Принцип отвечает
на вопрос: "Каким образом формы устроены?", смысл - "Зачем они существуют?".
Принцип - характеристика материала - три компонента движущегося
- инерция, энергия и чистая отражающая способность, комбинациями
которых исчерпывается все многообразие форм. Смысл - совершенствование,
приводящее к повышению способности форм отражать в себе истину. Цель -
бесформенное состояние личности, обретаемое в результате усилий по преодолению
ее привязанности к форме (когда последняя похожа на лестницу,
чьи ступени не пройдены до конца).
- Получается, что Истина как бы сама в себе не уверена, раз требует
доказательства посредством низшего и меньшего. Если бы ты признал индивидуальный
вклад в нее совершенствующейся личности, такая позиция была
бы гармонична.
- Абсолютная истина бездонна. У нее нет пределов, поэтому ничто для
нее не ново. Соответственно, нет и завершающей точки, дальше которой
нельзя совершенствоваться. Для освобождения от власти форм не обязательно
знать всю полноту истины. Ведь невозможно целиком приобрести то,
у чего нет конца. Слиться с Абсолютом можно, в разной степени самостоятельно
его познав. Необходим лишь некий достаточный уровень совершенства.
Абсолютное же оно не приобретается, а изначально существует в
Боге.
- Если среди освобожденных присутствует иерархия - менее и более совершенные,
каждый из них на своей ступени ограничен. А замкнутость в каких
бы то ни было рамках (согласно твоему собственному мировоззрению) -
основная характеристика неволи личности. Можно ли назвать окончательным
состояние, относительно которого по признаку приобщенности к истине есть
другое?
- Дифференциация в данном случае - разница не положений, а достижений.
Преодолевшие грань после подвига в равной степени получают полный
доступ ко всей истине. Помнишь, как сказано: "много званных, а мало избранных".
- Где же тогда закон судьбы, его неминуемость соответствия положения
достижениям?
- Это закон мира форм. На вышедших из динамического бытия он не распространяется.
- Какой смысл после преодоления грани стремиться к большим достижениям,
если вне зависимости от величины подвига все обретают одно и то же?
- Когда у человека есть семья, которую он любит и на благосостояние
которой трудится, он не удовлетворится элементарным прожиточным минимумом,
а будет стремиться делать ее жизнь лучше и лучше. Аналогично, кто
любит Бога, радуется любой возможности совершать ради Него подвиг. Пока
жив, не из желания занять в Его Царстве заслуженное место, он станет совершенствовать
себя, а исключительно из любви.
- В каком же виде существуют освобожденные личности? Дано ли им могущество
Бога?
- Само понятие "они" со свободой несовместно. Капли дождя, упав в море,
сливаются с ним, не лишаясь свойств воды, но выходя из своей ограниченности.
Где имеет место множественность и раздельность, речь идет о
личностях не освобожденных.
- В этом случае исчезает личность. Ведь она на неповторимых особенностях
базируется, и они обретению совершенства не препятствуют. Иначе
не было бы микрокосма (личности и ее периферии), подобного макрокосму
(Богу и всей полноты явлений), последний остался бы в одиночестве и не
создал ничего по Своему образу и подобию. Лишь совершенный человек, обладающий
полнотой, как Бог, есть космос.
- Основа личности - сознание, которому все индивидуальное сопутствует,
но его не образует. Сознание динамическое - собственность и
следствие статического. Бог - сознание как таковое, зритель без конкретных
характеристик, присутствующий, но не действующий. Растворение в нем,
означает снятие рамок. При этом сознательность - что именно и дорого нам
в личности - не только не теряется, но максимально реализуется. Понятия
"макрокосм" и "микрокосм" - временно-пространственные, поэтому промежуточны
и неокончательны. Сам по себе космос един, и на микро- и макро- не
делится. Личность - аспект духа, проявляющийся в движущемся бытии. Она
объективно - микрокосм, но от макрокосма отличается лишь до тех пор, пока
не способна вполне осознать себя таковой. Несовершенство не мешает
"микро-" быть космосом и не разрушает его подобия "макро-". В качестве
изначально данного в нем присутствует дух, подобный Богу, и пирамида
сознания, чьи слои по степени тонкости соответствуют всем слоям мира.
Другой вопрос, что многие слои сознания не проявлены, то есть воли личности
не подчинены. В этом - несовершенство. Макрокосм же - как бы личность,
у которой проявлено все сознание. Здесь речь идет не просто о
двух подобных равноправных элементах. В них есть главенство и подчиненность.
Макрокосм - с одной стороны прототип микрокосма, а с другой - образец,
к которому последний должен себя окончательно привести.
2.
- В чем смысл жизни, вообще всякого действия?
- Движение правомерно оценивать с точки зрения остановки, так же как
черное есть черное только в присутствии белого. Может ли быть что-то
черное в абсолютно темной комнате?
- Нет.
- Там все черное и ничего черного. Отсутствует само понятие цвета.
Последовательность динамических состояний предполагает конечное статическое.
Завершением жизни может быть только цель, а не смерть.
- О чем же говорит наличие цели?
- О том, что нынешнее состояние характеризуется нехваткой чего-то необходимого,
дисгармонией бытия, несоответствием наличного должному. Всякая
активность обусловлена стремлением привести себя из неестественного
состояния в естественное.
- Чем по сути можно определить указанную дисгармонию, каковы ее главные
признаки?
- Воплощенное состояние связано с обособленностью, следовательно, с
неполнотой. Любое влечение к чему бы то ни было есть стремление к снятию
ограничений - к развоплощению. Неосознание его как такового ведет к заблуждению
и усилению неполноты. Всякое человеческое творчество - путь от
множественности к единству - имеет отдельность от Бога объектом устранения.
Дисгармония - выведенность из равновесия. Движущееся - маятник, качающийся
на разных уровнях с разной амплитудой. У него два полярных состояния
и одно нейтральное. Оно - деятель. Абсолют же - зритель. Будучи целостен
и неподвижен, Он существует только ради собственной цели. Движущееся,
наоборот, хаотично, самостоятельно бесцельно, и наличие его организованных
форм, наделенных свойством стремления к совершенству, обусловлено
призванием выполнять волю Абсолюта.
Дух - чистая, свободная от конкретностей способность видения, чей образ
в динамическом бытии рассеивается и искажается, но Он - точка, на
которую, как ком с горы, накручивается мир. В реализации единства последнего
дух напрямую не участвует - формы сами как бы группируются вокруг
Него, осуществляя тем самым преемственность состояний. Необходимость
группирования повелительно передает в грубые слои, восприняв информацию
от духа, наитончайшее движущееся, служащее проводником и реализатором,
но не источником, обобщения.
Мир неодушевлен, "я" - есть дух. Он не растворяется в мире, хотя есть
опора всех его форм. Он - везде и нигде, всегда и никогда. Он - вне
инерции, энергии и отражающей способности, над пространством и временем.
Дух - не деятель, но к Нему относится все, что делает мир. Он не трансформируется,
но организует и направляет трансформацию.
- Получается, что из невоплощенного возникает воплощенное, главный
мотив деятельности которого - стремление к развоплощению. Но зачем тогда
вообще вся эта канитель? Раз дух - хозяин движущегося - хочет движение
прекратить, Он мог бы его и не начинать. Может быть у совершенствования
форм есть иная цель, кроме самоликвидации, обслуживающей развоплощение
духа?
- Творение форм, хотя и происходит на основе Бога, но есть все таки и
отход от Него. Совершенствуясь, форма как бы желает доказать, что возможна
божественность множественности - иное абсолютное совершенство,
кроме Бога. Однако, сильная на промежуточных стадиях, надежда такая сменяется
разочарованием, когда, реализуя право выбора, человек по доброй
воле утверждает себя как дух и достигает высот чистоты сознания. В этом
- смысл! Совершенная форма видит выход за пределы любых форм как
единственный способ достижения цели, которой были посвящены все предыдущие
усилия.
Борис Михалев
РАЗМЫШЛЕНИЯ О ТВОРЧЕСТВЕ
1.
Беспризорные облака толпились, навевая грусть, словно серые сны на
усталом раздосадованном небе. Крылья чаек касались волн, и казалось,
будто слезы выступили крупными горошинами на глазах некого неведомого
существа, вечно присутствующего, но именно в этот момент вдруг нечаянно
обретшего весомую осязаемую одушевленность. Чуть накрапывал дождь, мелким
бесом трусил неуверенно по граниту пристани и, поднимаясь по массивным
ступеням, хлюпающими шажками обхаживал колоннаду. Я не то, чтобы
пришел к отрицанию чего-то видимого и утверждению чего-то невидимого, я
просто несколько сместил акценты. Я почувствовал ту поправку, которую
вводит разум на предметы, воспринимаемые глазом, и понял, что преодоление
болезненного озноба раздробленности заключается в снятии внутренней
интерпретации внешних обстоятельств. Свобода от мира приходит с приобретением
способности видеть его таким, какой он есть. Она стирает грани
между предметами, существами и событиями, при этом нисколько не лишая их
бытия.
Чем больше мокрый сентябрьский ветер глумился над данностью - гнул ее
и ерошил - тем настойчивей на самом деле шептал мне в самые уши: "Любая
множественность иллюзорна, реально только единство. Видишь различие неба
и земли, суши и моря? Не верь им! Дьявольская пелена заткала цветами и
звуками взор духа. Отбрось излишне серьезное отношение к ней и ты мгновенно
почувствуешь облегчение.". Пусть так. Но ведь существование различий
по факту и различий по сути - разные вещи. Когда рядом растут грибы,
первоначально связь между ними не просматривается. Но там есть грибница,
и элементарных естественных знаний достаточно для опровержения внешней
обманчивости.
Дух - это средоточие смысла. Он во всем, и с этой точки зрения все
едино. Однако, глупо было бы отрицать фактическое многообразие. Факт -
проявление сути, ее реализация, из нее выходящая и в нее возвращающаяся.
Все наши тела, мысли, дни, часы и пр. есть явления, которые различны по
факту, но едины по сути. Таким образом, множественность как существует,
так и не существует. Есть многообразие явлений, но отсутствует их принципиальная
отъединенность друг от друга. Всюду, где мы находим формы и
моменты, имеет место их неразрывное внутреннее единство. Отсутствует хаотичность
и несвязанность. Присутствует целостность и порядок.
Бушевал поток. И в его отрицании чего бы то ни было, кроме пенящейся
цепи состояний, присутствовала некая правда. В рамках движущегося мира
эти состояния, действительно, ничто не упорядочивает. Нет специального
элемента, который бы этим занимался. Однако, поток упорядочен. Следовательно,
центр мира лежит за пределами мира. То, что является смысловой
причиной существования всех свойств, само представляет собой фактическое
их отсутствие. С другой стороны, то, на примере чего мы можем проследить
единство и целостность, характеризуется этой целостностью, как чем-то
внешним и привнесенным.
Отсутствие всяких свойств есть целостность как таковая. Ее бесформенность
и неподвижность в общем соответствует понятию пустоты, но деятельное
сознание нуждается в воплощенном идеале, поэтому использует в
качестве опор на пути к способности непосредственного постижения духа
множество духовно ориентированных форм. Непризнание факта относительности
этих форм ведет к потере их понимания как инструмента и наделению самостоятельным,
на них только увязанным, значением. Приобретая самодостаточность,
при внешнем сохранении правильных духовных контуров любая форма
фактически обращается на службу низменным страстям, сознательно или
бессознательно.
2.
Неразделение субъективного и объективного элемента сознательного образа
имеет место, как при полной поглощенности страстями, так и при высшем
бесстрастии. В первом случае этот образ почти полностью субъективен.
Страсть затопила сознание и объект в нем - как иголка в стоге сена.
Бесстрастие же есть отсутствие интерпретаций; образ совершенного сознания
- только объект.
Двойственность дает почувствовать лишь некая промежуточная стадия.
Страсти схлынули, в виде проблесков намекая на возможность чистого созерцания,
но их еще достаточно, чтобы не дать эту чистоту зафиксировать.
Тогда появляется потребность создать что-то внешнее, способное воплотить
краткое просветление, задержать его уход. Человек творит символ как память
о вдохновении. Произведение - инструмент для воссо
...Поділитися у соцмережах
