Жанр: Религия
Сборник
...чему шли и все древние
святые. Бывшее прежде уделом единиц, теперь стало доступно многим. Человек,
согласно абсолютному смыслу, не имеет никакой самостоятельной, независимой
от Бога, ценности. Земной облик Христа - это как бы понижение
Бога с целью перекинуть мост от Него к человеку, которому несовершенство
не позволило сделать это самостоятельно. Предельно божественное, не может
быть не только предельно, но и даже чуть-чуть чем-то иным, кроме божественного.
В этом само понятие божественности, иначе теряется его полнота,
если оно допускает что-то, помимо себя. Что же есть вполне человеческое,
я вообще затруднился бы определить. Мы соединяем в себе божественность
и животность. Подавление одного означает утверждение другого.
Собственно человеческое - в балансе. Окончательной может быть божественность,
вполне определившейся - животность. Человечность всегда промежуточна.
Мы как бы подвешены на вертикальной скале между пропастью и вершиной.
Найти устойчивое положение можно, или ценой колоссальных усилий
покорив вершину, или отпустив руки и долетев до дна. Человечность есть
обреченность движению к выходу из человечности - вверх или вниз. Нашедший
же самостоятельный смысл собственно в лазании по горе рискует растратить
силы и сорваться. Божественная высота человеческого означает его
ликвидацию, проявленность божественного - введение ограничений, чей результат
аналогичен.
5.
- Некоторые помещают человека исключительно в мир, отгораживая его от
Бога, другие, наоборот, все мирское признают чуждым личности, исчерпывая
ее Богом. Мне думается, что и то и другое губит индивидуальность.
- Действительно, это два взаимоисключающих взгляда. Я - последователь
второго. Утверждение индивидуальности в Боге есть ее освобождение от мира.
- Устранив мир, мы теряем и личность. Надо освободить его от греха.
Тогда будет божественный человек.
- Понятие "свобода мира" эклектично, похоже на "сухая влага". Состояние
несвободы - это и есть пребывание в мире, характеризующемся множественностью,
то есть раздробленностью абсолютного смысла. Личность есть
смысл. И ее несвобода вытекает из обособленности, рождающей несовершенство.
Устранение несвободы - это восстановление полноты смысла, выход
за пределы дифференцирующей массы.
6.
- Человек ни физическим, ни психическим обликом не исчерпывается.
Главное в нем - вне природы.
- Без сомнения. Но какова сущность этого сверхприродного состояния?
- Оно есть свободное творчество.
- Творчество - еще не свобода, а путь к свободе, инструмент ее достижения.
- Но в тисках природы нельзя творить!
- Вне природы никакая деятельность невозможна. Там нет движения, а
соответственно, и творчества. Действие предполагает преодоление, достигнутая
свобода - отсутствие препятствий для совершенства, то есть смысла
действия.
- Барахтающийся в природе, вынужден под нее подстраиваться, идти на
компромисс. Это и лишает его творческой способности.
- Не соглашусь. Хотя, приспособление к обусловленности и стремление
выйти из нее, действительно, начинаются из одной точки, отталкиваются от
одной опоры, но это два разнонаправленных действия. Второе - творчество.
7.
- Каждый, живя в мире, своим невольным согласием играть по правилам,
навязанным природной необходимостью, платит дань кесарю вместо Бога. Наш
религиозный долг - разорвать порочный круг кесарева рабства, победить
мир, таким образом преобразив его.
- Посредством мира можно платить как дань кесарю, так Богу. Последнее
- как раз основной смысл существования природной необходимости. Если бы
в ее рамках не было такой возможности, она бы не существовала. Дань кесарю
здесь - лишь неизбежный побочный эффект. Сколь бы не был человек
грешен, если для него его наличное состояние не есть окончательное, вектор
его жизни имеет вертикальную составляющую. Разница направлений - к
Богу или к кесарю - лежит в области целеустановок, а не состояний. Грешник
может двигаться к Богу, а более чистый - к кесарю, тогда со временем
они поменяются местами. Движение к кесарю характеризуется стремлением
найти гармонию в мире, пусть мимолетную, за отсутствием возможности
иной.
- Правильно ли по твоему мое соотношение между преображением мира и
победой над ним?
- Нет. Преображение предшествует победе. Первое есть средство достижения
второго. Ставя целью преображенный мир, мы сохраняем корень надежд
в ряду явлений, что не позволяет до конца устранить дисгармонию. Формы
совершенствуются, чтобы стать способными без искажения отразить дух. Завершаясь,
процесс развития форм обретает окончательный смысл, но и теряет
смысл своего продолжения. К чему хранить отражение, если найден оригинал.
8.
- Творчески познавая бытие, мы поднимаемся вверх по его лестнице. Как
же можно стремится к устранению того, что служит опорой нашего возвышения?
- Результат истинного познания в том, что динамическое бытие носит
характер инструментальный и в самом себе цели своего движения не содержит.
Поэтому возвышение в бытии и есть угашение колебаний его маятника,
переход от раздробленности к целостности.
9.
- Познавая бытие, нельзя лишь констатировать факт, необходимо вмешиваться
в мир, менять его, преображать. Таково творчество.
- Безусловно, не только отражение, но и обобщение составляет познание.
Однако надежда на возможность преобразить мир - следствие примитивного
о нем представления. Углубляясь, мы видим, что единственным объектом
труда может быть наш внутренний облик. Продвижение здесь влечет и
изменение мира, и мы понимаем, что меняется не он, а в сознании открываются
более высокие тонкие его слои.
10.
- Творчество не есть лишь созерцание божественного. Его главная ценность
- в активном мировом проявлении.
- Оно - еще не такое созерцание, но стремится к нему. Бессмысленно
творчество, не нацеленное к совершенству, последнее же есть невоплощенное
состояние духа. Поэтому истинный творец хочет выхода своей личности
из ряда явлений.
11.
- Пока нетворческие, пассивные люди барахтаются в природе наравне с
тварями, утратив предназначенный им царственный трон, оцепенелые, они
вечно будут видеть Христа распятым. И лишь когда ценой колоссального
напряжения покорит человек вершину мира, удостоится пришествия Его в силе
и славе.
- Чтобы в полной мере получить доступ к спасительной энергии Христа,
без сомнения требуется личное творческое усилие. Однако, глупо ждать Его
явления на земле "в силе и славе". Он обретается таковым по мере вхождения
каждого в Царство Божье. Поэтому человечество целиком аргументом
этой великой функции быть не может. Второе пришествие Христа - непрерывный
процесс, начавшийся вслед за Его уходом. Миссия Его в ряду явлений
выполнена, и она исчерпывается распятостью - дать силу дойти видящему
цель. Искушение получить все царства мира за поклонение дьяволу
собственно и было предложением Ему стать в силе и славе в ряду явлений,
отвергнув которое, продемонстрировал Он опасность иллюзии о возможности
некого преображенного человеческого царства во времени и пространстве,
но без греха. Грех есть то, что образует ряд явлений, а потому стремление
царствовать есть соблазн. Освобождение от греха равнозначно выходу
из ограниченной множественности в неограниченное единство.
12.
- В христианском мировоззрении центрально понятие греха, справедливым
наказанием за который признаются все беды мира. В этом есть некая пассивность
перед злом, его оправдание, согласие признать все таким, как
есть. Чтобы серьезно противостоять злу, надо корень его поместить вне
человека, определить как самостоятельный.
- Признать зло мира последствием греха не значит его оправдать. Если
же я невинен в этом зле, и у него какой-то посторонний источник, где моя
необходимость с ним бороться? Это тогда становится уделом скорей героев,
чем всех и каждого. Будучи возмущен миром, не трогай мир, а совершенствуй
себя. Если корень зла не в человеке, то ему негде быть, кроме
как в явлении. Для зла же внутри питательная почва - нерадение о нем,
обусловленное чрезмерным вниманием к злу внешнему, от человека по сути
независящему. При переносе объекта борьбы изнутри вовне лишь срезаются
верхушки.
13.
- Горестные последствия греха давлеют над человеком. И в порыве малодушия,
сломленный часто желает он раствориться в Божестве, утопить грех
в Его бездонном озере, пусть и ценой отказа от всего личного. Самое дорогое
готов отбросить, лишь бы хоть как то промочить пересохшее горло.
- Если растворение в Божестве противопоставляется личному, это значит,
что личное мыслится как нечто автономное и не вмещающее в себя полноты
всего. Степень обособленности от Бога определяется грехом. Не может
быть обособленного и не греховного состояния. Грех - тот единственный
элемент вселенной, который обособляет. Именно он создает ограниченную,
замкнутую личностную единицу. Специфичность тождественна неполноте, а
неполнота тождественна дисгармонии.
- Такой позицией отрицается ценность индивидуального специфического
творческого процесса.
- Нисколько. Разное дело - ценность инструмента и ценность цели. Мы
расставляем правильные акценты, когда говорим об индивидуальном творчестве
как средстве достижения сверхиндивидуальной гармонии. Стремление
ценностно характеризуется целью, движение - остановкой. Процесс, поместивший
цель в самого себя, похож на кошку, которая гоняется за своим
хвостом. Если это - игра, то - дело забавное, но как серьезное намерение
такая погоня есть мучительное заблуждение. Творчество оправдано лишь
целью, вне его лежащей. Но создание чего-то нового не есть достойная
цель. Все новое, не в историческом, естественно, смысле, - от лукавого.
В Боге, а соответственно, и в личном духе - полнота всего. Наоборот,
всякая индивидуальная специфическая конструкция по определению не содержит
полноты всего, а значит - и совершенства. В попытках создать что-то
не бывшее в Боге лишь усугубляется дисгармония. То, стремлением к чему
движима любая деятельность, не обретается.
- И где же та вода, после питья которой жажда не возобновляется?
- Эта вода есть незамутненное состояние личности. Когда сознание становится
чистым, оно уже не заключено ни в какую форму, не ограничено
временем и пространством. Сознание как таковое, без конкретных проявлений
- вот природа личности. А гармония наступает, когда ничто постороннее
уже личность не окутывает, оковы сброшены, и естественно, что причастность
к ней определяется вовсе не развитием индивидуальных особенностей.
Трудно найти более глубоко индивидуальное существо, чем дьявол.
Степень совершенства - это степень выхода из рамок специфичности, способность
пренебрежения второстепенным душевным ради первостепенного духовного.
14.
- Желание свободы как пустоты обессмысливает само себя. Хотят всегда
чего-то. Хотеть ничего значит ничего не хотеть, а следовательно, ничего
не делать. Теряется цель. Творческое содержание не может стремится к
бессодержательности небытия. Абсолютный смысл - это полнота всего, а не
отсутствие чего бы то ни было.
- Полнота и есть отсутствие. Наличие чего-то имеет место, пока не завершено.
Бессмыслие и небытие - не только не одно и то же, но и прямо
противоположные вещи. Первое - атрибут наиболее дифференцированного бытия,
да и то лишь при отдельном рассмотрении его форм, вне связи со всеми
остальными. Вселенная, как единый организм, бессмыслия не содержит.
Есть только определенная степень рассеяния смысла. Она тем меньше, чем о
более высоко организованной форме идет речь. Однако, во всяком бытии
есть множественность - причина несовершенства. Абсолютный же смысл совместим
исключительно с абсолютной целостностью, лежащей за пределами бытия.
Поэтому совершенство и есть небытие или сверхбытие, но не высшая
форма бытия. Последняя, достигнув предела усовершенствования, отрицает
самоё себя.
15.
- Греховная свобода делает упор на то, что она от чего-то, то есть
ради самой себя. В творческой же отрицающий элемент вообще второстепенен,
она прежде всего - для.
- Правильно. Но вопрос - для чего.
- Чтоб продолжать дело Божьего творения.
- Если я правильно понял, ты думаешь, что природная обусловленность
делать этого не позволяет?
- Именно так.
- Мое мнение, что свобода не в творчестве, а после него. Она не сопутствует,
а приходит как результат. Продолжить и завершить дело Божье
значит вернуться к Нему, а не найти что-то помимо. Природа как раз дана,
чтоб из нее творить. Другого материала быть не может. Облагораживая,
одухотворяя ее, творя, мы освобождаем от нее совершенство в себе. Такова
цель, достижение которой дает гармонию неподвижности.
16.
- Бог предоставил человеку свободу не для того, чтобы тот нашел лишь
то, что Он уже имеет. Это было бы бессмысленно само по себе и унизительно
как для человека, так и для Бога. Зачем по образу и подобию Своему
творить марионетку, послушно бегущую на ниточке к известному концу?
Не знает Он, к чему придет человек в своем творчестве, и в этом смысл
данной ему свободы. Отец ждет от сына продолжения своего дела, Творец от
человека - нового в творении.
- Бог - полнота всего, иначе Его нельзя назвать таковым. Предполагая,
что мой высший идеал нуждается в дополнении, я делаю его неабсолютным и
тем самым теряю правильную окончательную цель. Бог не просто создал
что-то похожее на Себя, он ставшее другим и отдельным после создания. Он
вложил Себя в каждого человека и постоянно в нем пребывает. Не набором
признаков характеризуется Абсолют, а принципиальной возможностью всякого
признака. Поэтому любой результат творчества - уже в Боге, до своего появления.
Истина и красота не имеют заранее определенных форм. Открывая
их в себе как принцип, мы получаем доступ ко всякому частному достижению.
Для этого надо лишь внутренне очиститься. Глупо видеть конечную
цель в создании - когда что-то является, значит его раньше не было. Теряется
абсолютность, так как речь всегда идет о явлениях. Смысл не может
исчерпываться ни набором их, ни даже полной совокупностью, потому что
всякое множество - свидетельство неполноты. Чтоб воссоединиться обособленным
формам недостаточно собраться вместе. Им следует выйти из обособленности,
убрать между собой грани, смыслам надо отказаться от форм и
стать смыслом. Ограниченность и произвольность в истинном пути всегда -
признак средств, цель же всеобъемлюща и потому - одна.
- А человеческие бесчинства также потенциально содержатся в Боге?
- Потенция бесчинств это и есть свобода. Чтобы отвергнуть их и войти
в Царствие Божье, надо иметь возможность их принять.
17.
- Человек велик своей непредсказуемостью в свободе. Решившись творить,
он берет колоссальный груз абсолютной ответственности, но наградой
ему - безмерность восторга новизны. Никто еще не ходил его тропами, и не
будет ходить, и не должен. У каждого свой путь. Право выбора - привилегия
свободного человека.
- Свободу следует понимать как свободу выбора между путем правильным
и неправильным, а не между множеством правильных путей, с точки зрения
цели не определенных. Целей по большому счету - две, обусловленных
плотью или духом, путей же к каждой из них - множество. Свобода - выбор
цели, а не пути. Непредсказуемость, уход от однозначности целеполагания
приводит к однозначности принудительной. Допускающий, что кроме Царства
Божьего, есть иные обители, или что Оно внутри дифференцировано, творит
себе царство искусственное, в котором, как в скорлупе, усугубляется обособленность.
18.
- Бог - не тиран. Он волю свою и пути человеку не навязывает. Не
только святой угоден Ему, но и гений, аскетику не практикующий. В этом и
свобода выбора. Иначе мы - рабы, а не сыновья.
- Свободу я понимаю в том смысле, что единственно правильная цель
должна быть лично осознана и без принуждения избрана, но не в том, что
возможно множество правильных целей. Глупо противопоставлять творчество
и аскетизм. Последний имеет природу первого, которое в свою очередь, если
истинно, сопровождается отречением. Творчество, не родственное аскетизму,
родственно греху.
19.
- Окончательный смысл творчества не может быть лишь в спасении от
греха, потому как оно - от, а мы хотим творить для.
- Очищение от греха осуществляется для воссоздания истинной природы
личности. Отрицая грех, мы утверждаем дух. Это два аспекта одного и того
же. Я бы не стал их противопоставлять.
- Человек многогранен. В обнаружении творческого потенциала - другая
его сторона, нежели в искуплении.
- Грани бывают у форм. Личность ни в какой из них себя не исчерпывает,
она - принцип. Поэтому многогранность промежуточна. Кроме греха,
ничто не мешает полноте смысла, окончательное осуществление которого -
результат искупления. Отворачиваясь от него, ты отворачиваешься и от
творчества, так как всякое действие духовно ценно лишь постольку, поскольку
внутренне очищает.
20.
- Часто в большей степени истиной и красотой владеют люди менее внутренне
совершенные.
- Красота и познание - не цель, а инструмент совершенствования. Но на
высших стадиях и ими воссоздается то же внутреннее состояние, что отрабатывает
аскет. Несвятость художников или ученых - следствие неполноты
их истины и гармонии. Собственно святые же не занимаются этим лишь потому,
что здесь не их путь. Они достигли всего иначе. Не состояние сознания
существует для красоты и истины, а красота и истина - для состояния
сознания. Цель заранее определена, средство же каждый выбирает произвольно.
21.
- У аскетизма нет преимущества перед творчеством. Последнее имеет самостоятельное
духовное значение, оно также первично.
- Аскетизм и творчество равны, но оба вторичны, как все динамическое.
Первичность - в статике. Ценность средства определяется целью. Реки как
творчества, так и аскетизма впадают в Царство Божье, на завершающей стадии
все пути к которому сливаются и различия исчезают: они - атрибут
низших ступеней. Там, где один путь - создание культурных ценностей, там
другой, равноценный ему - мирская нравственность. Достижения здесь несоизмеримы,
и откладывается как бы по разным осям, но это лишь следствие
среднего уровня обоих. Деятельность же высших мастеров и аскетов происходит
на одном поле. Результаты сравнимы и меряются меркой единого совершенства.
Хотя внешне они делают разное, в сознании происходит одно и
то же. Различия формальны. Никто так не оценит высоту святости, как гений,
и никто так не проникнется глубиной гармонии, как святой.
22.
- Спасение от греха носит характер отрицающий, поэтому не может быть
окончательным элементом бытия. Завершение судьбы мира и достижение цели
следует связать с утверждающим творческим началом.
- Разделение такое искусственно. Творчество и внутреннее совершенствование
- два аспекта единого действия, взгляд на один предмет с
разных сторон. Лишь свободное от греха состояние допускает истинное
творчество. Последнее же, в свою очередь, не сопровождающееся очищением,
усиливает грех.
23.
- Творчество корнями лежит в страсти. Но человеческая страсть грязна,
а потому бесплодна. Ее следует не устранить, а очистить. Тогда и явится
новый блистающий человеческий лик. Облеченный безгрешностью, творец сможет
наконец действовать во исполнение окончательного своего предназначения.
- Энергия, сама не снижающаяся при устранении инерции, не дающая место
сосредоточенному созерцанию, вызывает суету, которая снова рассеивает
сознание. Если мастер, закончив работу с инструментом, продолжает держать
его в руках, тот начинает ему мешать. Активность, не искореняющая
грех, его разжигает.
24.
- Для творчества мало уйти от зла. Есть тайна высшая, до которой
борьба с грехом не дотягивается, даже на высших аскетических своих ступенях.
В святости нет мирового созидательного начала. Она лишь отрицает,
но не утверждает. Поэтому я усматриваю узость сознания и низость духовности
в желании вписать творчество в какие-то религиозные формы, исчерпать
активное пассивным.
- Грех характеризуется преобладанием рассеивающего компонента сознания,
творчество, как любая деятельность - энергетического. Поэтому наличие
творчества, которое бы на избавлении от греха не заканчивалось, было
выше его, то есть после него, означает, что энергетика, подавив рассеяние
и приведя сознание в концентрированное состояние, затем сама создает
суету и провоцирует новое рассеяние. Перестав служить статике концентрации,
за отсутствием объекта подавления, она или затухает, или противопоставляет
себя уже концентрации, служа статике рассеяния. Если творчество
есть нечто иное по отношению к преодолению греха, то оно - то же
самое по отношению к греху. Третьего не дано. Другой вопрос, что если
грех понимать лишь как убийство, воровство и пр., тогда действительно
творчество - следующий этап. Но грех в абсолютном смысле - это все, что
нас привязывает к ряду явлений, любая обособляющая потребность - есть,
пить, дышать. И с этой точки зрения придание двум ступеням одной лестницы
принципиально разного значения нелепо. Пока личность ограничена формой,
есть грех, нет совершенства. Достигается оно лишь при переходе в
мистическую плоскость.
25.
- В Духе жизнь будет непрерывным творчеством. Она перестанет опускаться
в низины плотского плена.
- Дух - цель, в нем нет жизни. Жизнь - движение, следовательно, дисгармония.
У жизни всегда есть начало и конец. Гармония же неподвижна и
вечна. Творчество - путь к Духу, и прекращается с его достижением.
26.
- Ты утверждаешь, что движение свидетельствует о неполноте того, где
оно происходит, следовательно отрицаешь движение в Боге. Но ведь аналогично
можно и сказать, что без творчества Бог обеднеет.
- Абсолют есть средоточие смысла. Если ты рассматриваешь отсутствие
движения в Нем как неполноту, то придаешь движению некий самостоятельный
смысл, не исчерпывающийся целью, к которой оно направлено. Что же может
означать такой самостоятельный смысл движения? Где он в движущемся? Если
выделить в нем какое-то место и назвать его носителем смысла, то этим
это место как бы фиксируется, делается неподвижным. Носитель смысла,
вычлененный из движущегося, становится к нему посторонним, и не может
быть назван ему внутренне присущим. Единственным вариантом присвоения
движущемуся самостоятельного смысла может быть признание этого смысла
везде в каждой точке движущегося. Но таким образом признается бесконечное
количество смыслов, а соответственно, и бесконечное количество целей
для движения.Что же означает множественность целей? Она может означать
только одно - хаос - отсутствие всякой упорядоченности, а значит - и
всякого смысла. Поэтому утверждая наличие смысла, внутренне присущего
движению, ты фактически утверждаешь принципиальную бессмысленность любого
движения.
27.
- По твоему Царство Божье - небытие. Значит Бог противопоставлен бытию?
Если божественность - в ничто, то нечто лишено божественности?
- Разница - еще не противопоставление. Между ними - связь подчиненности.
Множественность выходит из единства и в него возвращается. И существует
не ради себя, а ради него. Смысл для бытия всегда внешний, так
же как для смысла самого по себе посторонне бытие. Божественность бытия
- это божественность предназначения, а не вечность множественности. Бытие
светит и сгорает, как свеча к утру. Разбитое зеркало ждет, чтобы
кто-то кропотливый, забывший свое лицо, по мельчайшему осколку собрал
его. Он же, увидев наконец свой облик, сразу отложил зеркало, так как
нужно оно было лишь для восстановления памяти.
- Человек в своем индивидуальном облике не может воплотить в себе Бога?
- Нет. Но личность и человек, как элемент множественного мира - различны.
Последний - маска, снимая которую, мы во всей полноте открываем
личность.
28.
- Отрицая возможность и необходимость прироста бытия, его устремления
к вершинам могущества человеческого духа, даже Богу неведомым, ты ставишь
творчество в положение второстепенное и зависимое, чем фактически
его убиваешь, отнимаешь смысл.
- Творчество есть добровольное возвращение человека к Богу - а не Его
развитие и дополнение - вхождение в Царство Божие в качестве сына. Идя
по окружности к определенной точке, в какой-то момент расстояние до нее
может увеличиваться. Поэтому обо всяком приросте правомерно говорить
лишь относительно некой промежуточной точки - предыдущей или последующей.
Процесс мировой жизни - не непрерывное развитие от известного к неизвестному,
не прямая линия, а круг, из Бога выходящий и в Бога возвращающийся.
Начало и конец бытия - одна точка, и относительно нее не может
быть ни убыли, ни прироста.
29.
- Первым творцом был Бог, способность чего после передалась Его образу
и подобию. Все наши возможности - частички божественного потенциала.
Но если Бог неподвижен, как Он сотворил мир и откуда творчество в нас?
- О творчестве человека и Бога следует говорить в разных планах. Бог
- причина творения, но не творец в буквальном смысле этого слова. Движущееся
как бы само творит свои формы, опираясь на Бога как на схему. Когда
рабочий делает деталь, глядя на чертеж, сам чертеж, являясь смысловой
основой детали, не изменяется и непосредственного участия в ее создании
не принимает.
- Тогда возникает ощущение некой беспомощности Бога!?
- В божественной организации имеет место разделение смыслового и
инструментального компонентов. Движущееся в чистом виде, принципиально
не может содержать в себе организующее начало своего движения, которое в
свою очередь, как таковое, абсолютно неподвижно. При этом они никогда не
смешиваются. Смысл пронизывает собой движущееся, но в нем не
...Поділитися у соцмережах
