Жанр: Религия
Сборник
...разнице между реакцией на конкретную
ситуацию и образом жизни. Отшельник, вполне освоив совершенствование
посредством общества, участлив к чужой беде всегда. Мирянину в
этом часто мешают страсти, обстоятельства.
4
Борис Михалев
Размышления о некоторых фрагментах из книги пророка Екклесиаста.
1.
"Что было, то и будет, и что делалось, то и будет делаться, и нет ничего
нового под солнцем"(1.9.).
Ничего нового нет в двух смыслах. Во-первых, дух есть начало и конец.
Из него все выходит и в него возвращается. Процесс мировой жизни - не
обнаружение нового смысла, а сперва рассеяние его - абсолютного и неизменного,
а затем собирание. Прибытие или убытие чего-то может иметь место
лишь относительно предыдущих стадий жизни вселенной, но не относительно
духа. Он полон и неизменен, в нем - все. Во-вторых, каждому периоду
мировой жизни соответствует свой как бы общий уровень развертывания
проявлений бытия: сумма энергий всех характеристик всех явлений в каждый
момент времени, равняется неизменному в течении периода значению.
2.
"Видел я все дела, какие делаются под солнцем, и вот, все - суета и
томление духа!"(1.14.).
Дисгармония - томление духа - побуждающая причина всякого действия.
Последнее же может служить как преодолению этого томления, так и усугублению,
быть самосовершенствованием или суетой.
3.
"Противны стали мне дела, которые делаются под солнцем;... ибо что
будет иметь человек от всего труда своего...?"(2.17,22.).
Часто не то получает человек от труда, нехватка чего собственно заставляла
трудиться. Причина - отсутствие правильного понимания, что ему
действительно нужно. Получает то, чего хочет, а хочет не то. Внешняя деятельность
по смыслу своему предназначена для внутреннего результата.
Телесное - для духовного. Цель должна быть вверху, и устремление к ней -
вертикальным. Движение же горизонтальное, телесное - для телесного есть
"суета и томление духа". Такое движение не успокаивает, а возвращает к
необходимости новой активности. Труд не приносит человеку удовлетворения,
а все сильнее погружает в заботу и беспокойство.
4.
"Всё соделал Он прекрасным в свое время, и возложил мир в сердце их,
хотя человек не может постигнуть дел, которые Бог делает, от начала до
конца"(3.11.).
Неспособность оградить от страстей сердце разрушает и красоту мира.
Последняя - лишь в полноте и единстве. В качестве набора частностей, допускающего
случайность, мир безобразен. Внутреннее очищение позволяет
осознать множество форм как единый организм, смысл которого - вне форм и
мира и есть то же, что в сердце каждого, что образует личность. Безобразие
мира - не реальность, а утверждение человеком самостоятельности
форм. Воссоздав прекрасное в себе, мы видим и гармонию в мире. Значения
слова "мир" в цитате и в моем рассуждении различны.
5.
"Будь готов более к слушанию, нежели к жертвоприношению"(4.17.).
В понятие религиозной жизни входит уяснение истин и их исполнение -
формирование мировоззрения и усилия по его реализации. Жертвоприношение
- труд. Плох знающий, но не исполняющий, однако возможна и правильная
деятельность без понимания ее смысла. К труду человек бессознательно
влеком дисгармонией. Сознательная же мотивация бывает двояко ущербной:
труд для своего блага, и труд для блага чужого (или общего). Второе лучше
- менее эгоистично - но также заблуждение. Поставленная цель деятельности
дает жизни смысл. Мирское благополучие, не важно чье, в качестве
смысла - антидуховно, духовно - только личное освобождение от мира.
Приносить жертвы можно как Богу, так и дьяволу, поэтому прежде жертвоприношения
важно безошибочно определить направление.
6.
"Кто любит серебро, тот не насытится серебром"(5.9.).
Поиск гармонии в мире приводит к усугублению дисгармонии. Горизонтальная
плоскость необходима как приманка в капкане, в качестве зверя -
мы. Возможность насытится в ряду явлений - отрицательный элемент данной
человеку Богом свободы выбора. Страсть самоуглубляема.
7.
"Хороша мудрость с наследством, и особенно для видящих солнце"(7.11.).
Мудрость есть ценностно нейтральное, чисто механическое знание движущегося
мира, способность проникать в тонкости его процессов и выводить
закономерности. Хорошее наследство - отсутствие сильно загрязненных бессознательных
формирующих факторов, естественная способность к добру. Видеть
солнце значит не отождествлять "я" с формами и освобождение от них
ставить целью. Без какого-то из последних двух компонентов, мудрость не
благотворна. Сильная бессознательная загрязненность, даже при правильном
мировоззрении, формирует оправдывающий зло довод, которому лукавая в
данном случае мудрость помогает не нарушать неотождествления. Мудрость
же бессолнечная, зацикленная на формах, как правило, путает с добром то,
что хотя не откровенное зло, но и не добро. Таков гуманизм - стремление
к мирскому благу для всех - несущий определенный очистительный заряд, но
все же серьезному духовному восхождению препятствующий. Он, вроде бы, и
противоположен греху личного эгоизма, однако стремится ограничить неумеренный
грех во имя незыблемости умеренного, представляет собой отказ от
наибольшего наслаждения в пользу наименьшего страдания. Будучи правильным,
отрицание здесь неокончательно, частично, поэтому утверждение
неправильно. Говоря о приносящей страдания наличной греховности человека
как о не должном, гуманизм должным признает состояние греха же, но лишь
менее явного.
8.
"Часто бывает между людьми: Бог дает человеку богатство и имущество и
славу, ...но не дает ему Бог пользоваться этим"(6.1,2.).
Бог дает посредством кого-то, то есть фактически человек от человека
получает блага. Смысл - в совершенствовании дающего. И если условия
судьбы адресата, не соответствуют обладанию тем, что ему хотят дать,
возникает ситуация, когда кто-то что-то получает, но не может воспользоваться.
9.
"Все труды человека - для рта его, а душа его не насыщается"(6.7.).
Организм вселенной представляет из себя как бы конус - набор горизонталей,
нанизанных на вертикаль. Чем ниже плоскость, тем сильней в ней
инерция. Влиянием вяжущего компонента определяется необходимый энергетический
напор, размах для движения, вектор которого в каждой из плоскостей
не бывает абсолютно горизонтален, а всегда имеет, хоть малую, вертикальную
составляющую. Чтобы приобрести ее вверх, требуется к тому сознательное
усилие, вниз же она возникает самопроизвольно, просто в силу отсутствия
устремления вверх. Вертикальная составляющая тем больше, чем
больше горизонтальная. Последняя, отдельно рассматриваемая - труды для
рта, первая - для души. Человек, не опосредующий мирскую деятельность
духовными ориентирами, жажду души не утоляет и утрачивает чистоту сознания.
Ее падение (а при наличии духовной воли - возрастание) прямо пропорционально
активности упомянутой деятельности.
10.
"При печали лица сердце делается лучше. Сердце мудрых - в доме плача,
а сердце глупых - в доме веселья."(7.3,4.).
Печаль с унынием не следует отождествлять. Хотя оба они - антивеселье,
однако, разного рода. Уныние внешне по состоянию веселью противоположно,
но внутренне качественно идентично: и то и другое - страсть.
Подобно маятнику, предполагающему две противоположности, которые суть
одно, само определение греховного бытия содержит одинаковые в своей эмоциональности
понятия уныния и веселья. Печаль - бесстрастие, отрицающее
не конкретное состояние мира, а мир как таковой. Аналогично и истинная
радость соотносится со страстным весельем. Печаль и радость - соединены,
уныние и веселье антагонистичны. Маятник в первом случае остановлен.
11.
"Конец дела лучше начала его"(7.8.).
Рассмотрим фигурирующие здесь понятия вне зависимости от того, что
начинается и кончается, сам их смысл. Побуждает к началу дела всегда
дисгармония, кончится же оно может лишь ее устранением. Начало - постановка
цели, конец - достижение.
12.
"Бог сотворил человека правым, а люди пустились во многие помыслы"(7.29.).
Истинное предназначение высоких способностей разума - осознания внемирной
сущности "я". Но мы злоупотребили данным - изощрили свой разум
изобретением способов наилучшего приспособления к миру. Вместо восхождения
замкнулись в горизонтали, чем обусловили вертикальное падение.
13.
"Во дни благополучия пользуйся благом, а во дни несчастья размышляй;
то и другое сделал Бог для того, чтобы человек ничего не мог сказать
против Него"(7.14.).
Закон сохранения добра и зла - не механическая пружина, лишь наказывающая
или вознаграждающая. Это механизм, каждого направляющий к совершенству
способами, его образу жизни и мысли соответствующими. Благополучие
стоящего на правильном пути - не перина для сна, а кабинет для работы.
Оно дано не в целях наслаждения им, а как условие, максимально способствующее
духовному росту. Аналогично тому, несчастье заблудившегося -
не месть, а средство именно заставить задуматься, переосмыслить цель и
привести свою волю в соответствие с божественной.
14.
"Не будь слишком строг, и не выставляй себя слишком мудрым... .Хорошо,
если ты будешь держаться одного и не отнимать руки от другого."(7.16,18.).
Следует уметь не осуждать злого, но не быть равнодушным к злу. Прав,
кто мировоззренчески презирает мир, "я" выводит за пределы всего временного,
но отслеживает с пристальным вниманием состояние движущихся оболочек.
Отделяя себя от формы, совершенствуй ее. Отрицая мир как цель, утверждай
его как средство.
15.
"Не скоро совершается суд над худыми делами; от этого и не страшится
сердце сынов человеческих делать зло."(8.11.).
По закону сохранения добра и зла быстрые последствия обретаются лишь
крайне сильными проявления того и другого. Менее интенсивные накапливаются
и, частью реализуясь при смерти, определяют новую судьбу, частью,
накладываясь на последующие существования, не реализуются и как бы ждут
от личной воли своего завершения. Реализация накопившегося в прошлых
жизнях или накопление, никак себя не проявляющее в этой, часто сбивают с
толку и вызывают сомнения в абсолютности закона сохранения добра и зла:
"Праведников постигает то, чего заслуживали бы дела нечестивых, а с
нечестивыми бывает то, чего заслуживали бы дела праведников" (8.14.).
Причинно-следственная цепочка касательно каждого человека не прослеживается
через историю его рода. Она вообще никак видимо не прослеживается.
Судьба становится явной лишь при интуитивном углублении в себя на
высших ступенях очищения сознания.
"Человеку великое зло оттого, что он не знает, что будет" (8.6,7.).
Незнание того, что будет есть как результат прошлого зла, так и источник
будущего. Мы не чувствуем причинно-следственные нити, тянущиеся
из прошлого в будущее, в которых запутались, благодаря греху. Они есть
элементы тонких слоев сознания, поэтому доступ к ним открывается лишь на
завершающем этапе очищения, когда эти слои делаются проявленными. Освобожденное
состояние личности характеризуется неподвластностью ее времени
и пространству. Соответственно, то, что идет из прошлого в будущее, на
нее распространяться не может. Достигнутая свобода от мира есть результат
изживания следствий и угашения причин.
16.
"Кто находится между живыми, тому есть еще надежда, ... потому что в
могиле, куда ты пойдешь, нет ни работы, ни размышления."(9.4,10.).
Жизнь дает возможность совершенствования, так как именно наличием
грубого тела обусловлена свобода выбора. Там, где тебе позволено страсть
ликвидировать, должно быть позволено и пойти у нее на поводу. Ад, ждущий
страстного человека после смерти, есть наличие страстей и невозможность
их удовлетворить.
17.
"Не проворным достается успешный бег, не храбрым - победа"(9.11.).
Между трудом и результатом нет прямой связи. Она осуществляется как
бы через Бога. Мы трудимся для Него и от Него получаем. То, что дается -
не кара и не награда, а условия для духовного совершенствования. В нем -
цель, степенью близости наших устремлений к которой определятся мера их
соответствия результатам действий. Неудачи и разочарования необходимы в
качестве инструмента очищения тем, чьи мотивировки страстны.
18.
"Кто разрушает ограду, того ужалит змей"(10.8.).
Закон тяжек для грешника, но он - средство очищения, и для очистившегося
уже - легок. Тяжесть закона - это тяжесть греха. И если уйти от
первого просто механически, то останешься с последним один на один, потеряешь
инструмент его преодоления и тем усугубишь тяжесть. Свобода от
закона - это вполне освоенный закон. От него нельзя отказаться, из него
нужно вырасти.
19.
"Если притупится топор, и если лезвие его не будет отточено, то надобно
будет напрягать силы"(10.10.).
Притупление - снижение способности к сосредоточению - обуславливается
возрастанием инерционного компонента. Для взятия его под контроль и устранения
рассеяния требуется увеличение энергии, то есть напряжение силы.
20.
"Благо тебе, земля, когда ...князья твои едят... для подкрепления, а
не для пресыщения"(10.17.).
Потребление мирских благ не несет в себе ничего ценностно-целевого.
Оно лишь поддерживает жизнь, главный истинный смысл которой задает ориентиры
противоположные. Минимум необходимых благ - первейший залог духовного
роста. Если переменить статус их со средства на цель, сместить
акцент, то подкрепление превращается в пресыщение. Принцип в отношении
удовлетворения потребностей "чем больше, тем лучше" увязан с отождествлением
и загрязняет сознание.
21.
"Отпускай хлеб твой по водам, потому что по прошествии многих дней
опять найдешь его."(11.1.).
Не надо уделять внимание собственно хлебу. То, что, вроде бы, предназначено,
чтобы приносить хлеб, на самом деле имеет другую цель. Хлеб
следует за тобой сам. Когда он тебе понадобиться, он будет рядом. Надо
пустить на самотек проблему об его наличии или отсутствии и думать о
другом, пусть делая то же самое. Судьба всегда обеспечивает каждому обладание
необходимым. Поэтому недостаток чего-то свидетельствует лишь о
нашей сугубой заботе об этом предмете.
22.
"Кто наблюдает ветер, тому не сеять, и кто смотрит на облака, тому не
жать."(11.4.).
Кто личность растворяет в цепи состояний и корня ее не находит в
чем-то неподвижном, двинуться к духовному восхождению не способен. Зерно,
чреватое всходами, есть вывод личности за пределы движущегося мира.
Облака затуманивают небо, страсти - дух. Склонный им попустительствовать
даже зароненные зерна духовности оставляет без всходов. Мало перестать
наблюдать ветер, надо еще найти в себе силы не заглядываться на облака.
Борис Михалев
ФИЛОСОФ ГОРЫ
Предисловие
Это произведение родилось как результат прочтения мной книги Н.А.
Бердяева "Смысл творчества". Оно представляет собой набор мини-диалогов,
непосредственно друг с другом не связанных, но нанизанных на единую дискуссию.
Первое высказывание в каждом фрагменте принадлежит оппоненту,
следующее - мне.
1.
Вдоль берега глубокого пресного озера тянулась густая тайга. Крутые
холмы, как заросшие и начесанные головы, громоздились, налезая друг на
друга, и вызывали странное желание уменьшить их в масштабе до размера
бугорков и аккуратно потрогать пальцем. Проникнуть в колтун растительности
можно было только при помощи топора. Тропа, которую я отыскал,
назвалась таковой условно. Это был, скорее лаз, и движение по нему
представлялось не слишком простой задачей. Одновременно требовалось внимание
вверх, вперед и под ноги. Нога то путалась, то проваливалась. Сделав
один шаг прямо, надо было сделать два пригнувшись. Общая же траектория
движения была похожа на извилину философа. Проковырявшись километров
несколько, я вдруг увидел медведя, который сидел неподалеку от тропы и
ел с куста ягоды. Он с минуту поглядел на меня маленькими недоверчивыми
глазками, затем бросил куст и лениво пошел в сторону. Видимо, он уже неоднократно
встречался с двуногими, поэтому жест этот был с некоторым налетом
привычности. Слева и чуть внизу блестел голубой просвет - заросли
обрывались берегом. Справа шел подъем, и было абсолютно черно. Стоя спиной
к озеру и лицом к склону, видеть небо можно было, только развернув
взгляд вертикально вверх. Молчаливо пообщавшись с медведем, я двинулся
дальше, и в сознании почему-то запечатлелся куст с таежными плодами. Через
некоторое время пути я увидел в зарослях ярко красную россыпь и приложил
весьма нешуточные усилия, чтобы до нее добраться. Это была красная
смородина, вкусом особенная и мало похожая на свой садовый аналог. Я с
вожделением очистил куст, преследуемый почему-то мыслью о медведе. Тропа
продолжила болтать меня по зарослям и привела к роднику. В землю был
вкопан гранитный полукруг, из-под которого сочилась струйка. Я наклонился
попить и в этот момент прочел на камне: "Тар брось сор, брат!".
Странное изречение. На заклинание или цитату не похоже. Потом, когда я
вышел к реке, бежавшей с горы, то чуть было не споткнулся об еще один
такой камень. Но родника уже не было, и надпись гласила: "Се река - как
ересь". Тропа не заставила меня долго плутать в догадках и в скорости
привела к жилищу автора. У порога меня встречало послание: "Древ тень -
будь дуб не тверд". Дверь хижины была полуоткрыта, я зашел и по началу
никого не обнаружил. В глубине у окна стоял стол и на нем лежала книга.
Я подошел к столу и в тот момент, когда протянул руку, чтобы открыть
книгу, почувствовал сзади на своей спине пристальный взгляд. Как раз за
дверью в углу была лавка и на ней, прислонившись к стене, сидел человек,
который, как будто бы, ждал меня. Он представился Философом Горы и предложил
сесть напротив.
- Что это за камни? - спросил я.
- Так, безделица. Ты философ?
- В рассуждениях философ, на практике - к сожалению нет.
- Что значит быть философом на практике?
- Философ на практике - это монах.
- Мне думается, что религию и философию нельзя так положить в одну
плоскость, как ты это сделал. Монах не понимает многого, что понимает
философ, он действует как бы по наитию и к знанию вроде бы и не стремится,
он занят другим, трудится над собой, тогда как философ хочет сделать
доступной для своего сознания абсолютную истину мира. Да и не всегда философ
может прийти к тому же практическому правилу, которое осуществляет
монах. Путь философии индивидуален и неповторим, каждый имеет право на
свой окончательный вывод.
- Разными путями идут не только философы. Разными путями идут все люди,
в том числе и монахи. В этом воля Божья относительно человека - чтобы
каждый дошел посредством личной воли, индивидуальных усилий. Вопрос:
дошел куда? Я думаю, что так же как путь абсолютно неповторим, так же и
цель абсолютно единственна. Копировать чей-то путь - значит лицемерить,
видеть множество целей - значит заблуждаться. И то и другое одинаково
грешно. Теперь, давай рассудим, что значит действовать по наитию. Это
значит иметь источник, корень той истины, к которой философ приходит
умом, где-то глубже ума. И что может быть целью разумного ее осознания,
кроме способности следовать ей естественно?! То есть я хочу сказать, что
понимание истины по смыслу своему есть лишь средство к обретению умения
осуществлять ее по наитию.
2.
- От многих религиозных делателей как бы веет сытостью. Они застывают,
зависают, устремляются не вовне, а вглубь себя, всю энергию замыкая
на богообщение, сами произвольно освобождая себя от творческих созидательных
обязанностей.
- Во-первых, осознание Бога, как сущего внутри, не означает сытости.
Сытость - нечто законченное, а человек сознание Бога в себе необходимо
сочетает с сознанием Его непроявленности. Те же, о ком идет речь, не допускают
статики в мире и знают лишь единственную статику освобожденного
внемирного состояния. Они занимаются не богообщением, а скорее боговыявлением.
Во-вторых, на пути мистического восхождения внешняя деятельность
- это предтеча внутренней. Ценность ее измеряется не результатами, а изменениями
внутри действующего. Лишь сильная загрязненность сознания не
позволяет человеку полностью сконцентрироваться на внутреннем совершенствовании.
И тогда он совершенствуется посредством деятельности. Неправильная
же постановка целевого акцента превращает внешне направленную
энергию из божественной и созидающей в дьявольскую и разрушительную.
3.
- Человеку суждено рано или поздно обрести власть над природой. Когда-то
ему подчиняться не только стихии земли, но и все бестелесные духи.
- Каким же путем это будет достигнуто? Неужели та технократическая
цивилизация, которая сегодня доминирует в умах, имеет такую перспективу?
- Сомневаюсь. Человечество сегодня заблудилось. Корысть водит его
темными закоулками, дробящими природу, вносящими в нее все большее
разъединение. Правильная власть - творческая власть, бескорыстная, жертвенная.
Лишь соединив мир, удалив из него фрагментарность, можно его
окончательно подчинить.
- Ну а цель то какова этого подчинения? Если отвергнута корысть, то
зачем нужна власть?
- Цель - в самой природе. Ее следует перестать рассматривать только
как средство. В человеке скрыты огромные оккультные силы, о масштабе которых
он даже не подозревает. И философский камень и жизненный эликсир -
не фантазии только. Однако, реализация этой колоссальной потенции при
нежелании быть источником разрушения и гибели предполагает стремление не
к эксплуатации природы, а к ее преобразованию и преображению.
- Действительно, возможность власти обретается в результате жертвы
личной корыстью. Но я бы ввел еще такое понятие, как корысть общая. Когда
инструменты внутреннего совершенствования - общественное благо или
преображенная природа - из средства превращаются в цель, они становятся
тормозом духовного роста. Стремление полученную власть осуществить -
соблазн греха. Поэтому процесс этого осуществления всегда соответствует
моменту духовного падения. Чем дольше власть осуществляется, тем слабее
она становится. Личность утрачивает совершенство. Всякая власть имеет
начало и конец. Она есть сжигание накопленного духовного потенциала на
костре прорвавшегося греха. Самоотверженный путь внутреннего подвига поиском
всяких камней и эликсиров не может быть добросовестно обоснован.
Мысленно нацеленный на власть, на деле не способен ничем жертвовать.
Опасно облагораживать то, чья сущность в принципе этого не допускает.
Смысл жертвенности не во властвовании, а в освобождении от природы.
- То есть ты отрицаешь возможность власти бескорыстной? Мотив творческого
улучшения природы рассматриваешь как завуалированную корысть?
- Этот мотив - заблуждение. И реализация его приводит к потере чистоты
сознания. Более того, я думаю, что действительно очистившийся даже и
не может иметь такого мотива. Потребность мира в нашем вмешательстве -
иллюзия. Совершенный, который единственно и может обладать властью, устремлен
к Богу, то есть к личному освобождению. Формированием же условий
мира руководит закон сохранения добра и зла. Человек эти условия не определяет,
а реализует. Он - инструмент, а не источник внешних изменений.
Теперь я спрошу тебя: можно ли ставить себе целью быть пешкой в чужой
игре?
- Нет. Цель строго индивидуальна. Исходить может только от личной воли
и разума.
- Уточню, что не от воли и разума, а личности как таковой, которой
эти двое подчинены.
- Что же остается, если исключить волю и разум? Низшие эмоции только!
- Их исключаем в первую очередь.
- Тогда не кажется ли тебе, что отбрасывая все проявления, ты убиваешь
личность?
- Нисколько. Согласен ты, что личность ни в чем конкретном полностью
выражена быть не может?
- Да.
- Сейчас в твоей душе одно, через минуту - другое, и зачастую противоположное.
Где же твое истинное "я"?
- Во всей полноте этих проявлений.
- Правильно. А где эта полнота? Как ее осуществить? Проявления растянуты
по времени, привязаны к нему. Собрать их вместе можно лишь мысленно.
Реально в любой момент в наличии только одно состояние. Прошлых не
вернуть, о будущих мы вообще ничего не знаем. Следовательно, полнота
личности - в чем-то, по времени не измеряющемся, то есть вне ряда явлений.
Когда есть множество отростков, при рассмотрении отдельно ничего
законченного из себя не представляющих, можно догадаться о наличии их
общего корня, характеризуемого не иначе, как возможность этих и других
отростков. Что есть солнце, как не возможность луча. Личность как таковая
- это потенциальное ее состояние, возможность всех проявлений при
фактическом их отсутствии.
- Ну хорошо, давай вернемся к разговору о цели. Какова ее связь с
этими рассуждениями о личности?
- Связь прямая. Дисгармония бытия - в неосуществленности личности, в
ее невозможности ни в чем себя исчерпать. Эта невыраженность и есть тот
внутренний зов, который формирует цель.
4.
- Окончательной точкой мирового процесса станет новое откровение
Христа, в котором человеческое и божественное начала будут доведены до
предела и сольются в едином облике абсолютного человека. Они как бы пойдут
навстречу друг другу. Человеческое станет божественно высоким, божественное
- человечески проявленным.
- Словосочетание "абсолютный человек" имеет внутреннее противоречие.
Это все равно, что "чистая грязь". Ничто человеческое не окончательно.
Христос - в первую очередь Бог, и уже во вторую - человек, пусть и совершенный.
Никакой новой миссии Его на земле с моей точки зрения не последует.
Все, что надлежало Ему сделать, Он сделал. Но и это не носило
характер откровения какого-то нового смысла. Христос не определил новых
целей, а лишь дал мощное орудие осуществить то, к
...Поділитися у соцмережах
