Жанр: Психология
Психологическая герменевтика
..., а порой и
великих жизней, изложенные в первозданной, народной форме -
дикие, грубые, набожные, циничные. Многие люди впервые показаны
в этих стихотворениях, многие чувства впервые высказаны. Повидимому,
нелегко передать музыку этих стихов на чужом языке, но
я полагаю, что сущность этих поэм доступна не только одним немцам".
И далее Фейхтвангер говорит: "Я не скрываю своей убежденности
в том, что, наряду с Киплингом, Брехт является первым среди
создателей баллад - наших современников"'.
Теперь о Гумилеве. Гумилев о балладах знал все.
Я имею в виду не историю вопроса, не то, как возникла и изменялась
эта поэтическая форма. Он знал, как писать баллады, знал настолько
точно и хорошо, что мог научить других. Тихонова он ценил.
И тот многим Гумилеву был обязан. Гумилева расстреляли. Тихонова
это потрясло: он на всю жизнь понял, кого надо бояться в этой
стране: своих. Гусар, альпинист, путешественник, он участвовал во
многих войнах, пуль и бомб боялся куда меньше, чем доносов. Но
страх был, и он убил в нем поэта. Впрочем, Тихонов прожил долго.
Все главные свои стихи он написал в молодости, когда был смел,
-' Фейхтвангер J]. Собр. соч.- Т.6. Кн.1 -М., 1990 - С. 702. В этом случае, как и
в ряде других, я был вынужден корректировать перевод по подлиннику. Вообще, великая
школа перевода, существовавшая в советской империи, погибла.
195
беззаботен и мудр. Потом набежали заботы, мудрость сменилась осторожностью,
но замечательные, совершенно неистребимые стихи
остались. Остались баллады.
Вот знаменитая "Баллада о гвоздях".
Спокойно трубку докурил до конца.
Спокойно улыбку стер с лица.
"Команда, во фронт! Офицеры - вперед!"
Сухими шагами командир идет.
И снова равняются в полный рост:
"С якоря в восемь. Курс - ост.
У кого жена, дети, брат,
Пишите, мы не придем назад.
Зато будет знатный кегельбан".
И старший в ответ: "Есть, капитан!"
А самый дерзкий и молодой
Смотрел на солнце над водой.
"Не все ли равно,- сказал он,- где?
Еще спокойней лежать в воде".
Адмиральским ушам простукал рассвет:
"Приказ исполнен. Спасенных нет".
Гвозди бы делать из этих людей:
Крепче бы не было в мире гвоздей.
Все. Восемнадцать строк.
Издана баллада в 1924 году и переиздавалась бессчетное число
раз, переведена на многие языки.
Стихи эти, как и все настоящие стихи, не простые. Когда я задавал
испытуемым традиционный вопрос: о теме содержания этих стихов,
то ответы получал любопытнейшие. Например: "Это про японских
моряков. Про камикадзе". Тихонову, ясное дело, этот вопрос задавали
неоднократно. Он отвечал достаточно невнятно (но правильно):
"Про войну" или "Про флот". Потом, полвека уже спустя, написал,
что это про постановку минного заграждения в Копорском проливе.
Первоисточник здесь, возможно, иной.
Метацентрическая высота "Давида" - одной из первых в мире
подводных лодок - была рассчитана неверно. "Давид" переворачивался.
Он погубил свою команду. Потом - конструктора и командиpa.
Но что было делать - война. Гражданская война Юга и Севера в
Америке. Южане шлют "Давида" на боевую операцию. Новый командир
выстраивает новую команду:
- Помните, ребята, с такого корабля живыми не возвращаются.
- Есть, сэр, - сказал один матрос.
- Под водой даже спокойнее, - добавил другой.
"Давид" ушел в море и исчез, взорвав большой военный корабль
северян.
Все это - не более, чем повод. Конечно, содержание - про военных
моряков, знавших, что они погибнут, и выполнивших приказ.
Но есть у баллады свой смысл.
Прочитайте ее еще раз. Ведь солнце над водой сияет не только
"нашим", но и противнику. И надо ли умирать так, по приказу, когда
люди валятся как кегли, а радист стучит по ключу: "Приказ исполнен.
Спасенных нет". Это великий вопрос, ведь армии без приказов и
смерти не бывает и не может быть, но не этот ли порядок превращает
людей в гвозди, в винтики...
В то же время каждый из нас знает, что без винтов и гвоздей все
развалится. И это не только к армии относится. Без риска, без точных
приказов, без твердых людей ничего не построишь.
А тихий голос истории говорит о том, что те, кто строит дома и
дворцы, никогда в них не живут.
Санкт-Петербург в его каменном великолепии Петр 1 не видел. Город
обрел свое величие после смерти своего основателя.
Версаль, резиденцию "Короля-Солнца" - Людовика XIV, достраивали,
когда гром его побед отзвучал. Война за испанское наследство
была в сущности проиграна. Бурбонов удалось утвердить в
Мадриде, но с мечтами о гегемонии Франции в Европе пришлось
расстаться. В незавершенном Версале умер глубоко разочарованный
король.
Павел 1 отчаянно спешил достроить Михайловский замок, он въехал
в него, когда штукатурка была сырой, где-то стучали плотники, и
все ругали истопников: печи работали плохо, тянуло угаром, а зима
выдалась истинно петербургская - ветреная, сырая. Императора
убили в ночь на второе марта, снег еще не сошел.
Нет, тому, кто строит, там не жить - это закон, и за тысячелетия
египетские фараоны его хорошо поняли и твердо усвоили. Восходя
на трон, фараон начинал строить дом, в котором жить и не собирался:
пирамиду. Это была мистическая гарантия долголетия'.
Я отчетливо помню, как в центре Бишкека рушили белые дома, построенные
если не на заре, то на разбеге советской власти, в начале
30-х годов - "круглую поликлинику", почтамт, гостиницу - и из
Великий отступник - фараон Эхнатон - начал работать на живых, и вдлет искусства
стал крутым и высоким. Но любоваться содеянным ему пришлось недолго.
облаков пыли медленно поднимался Белый дом, облицованный мрамором
и не лишенный некоторого мрачного величия. "Не работать
ему там",- подумал я тогда про местного возедя Усубалиева. Так и
произошло.
А если не суждено жить во дворцах тем, кто их задумал, и тем, кто
их строил, то стоит ли быть гвоздем в их стенах?
Вспоминается в этой связи притча о строителях, укладывающих
кирпичи. На вопрос: "Что ты делаешь?" один из них ответил: "Кладу
кирпичи", другой - "Зарабатываю деньги", третий - "Строю город".
Это притча о смысле. И вопрос о том, стоит ли быть твердым,
как гвоздь,- вопрос о смысле.
Я отвечаю на него - стоит. Твердость помогает держаться. Недаром
англичане говорят о твердых людях:
Что все они гвоздям сродни.
Чем крепче бьют по тем и этим,
Тем крепче держатся они.
Впрочем, лучшая баллада Тихонова - "Песня об отпускном солдате".
Батальонный встал и сухой рукой
Согнул пополам камыш:
"Так отпустить проститься с женой,
Она умирает, говоришь?
Без тебя винтовкой меньше одной,
Не могу отпустить. Погоди:
Сегодня ночью последний бой.
Налево кругом - иди".
...Пулемет задыхался, хрипел, бил,
И с флангов летел трезвон,
Одиннадцать раз в атаку ходил
Отчаянный батальон.
Под ногами утренних лип
Уложили сто двадцать в ряд.
И табак от крови прилип
К рукам усталых солдат.
У батальонного по лицу
Красные пятна горят.
Но каждому мертвецу
Сказал он: "Спасибо, брат!"
Рукою, острее ножа.
Видели все егеря,
Он каждому руку пожал.
За службу благодаря.
Пускай гремел их ушам
На другом языке отбой,
Но мертвых руки по швам
Равнялись сами собой.
"Слушай, Денисов Иван!
Хоть ты уж не егерь мой.
Но приказ по роте дан.
Можешь итти домой".
Умолкли все - под горой
Ветер, как пес, дрожал.
Сто девятнадцать держали строй.
А сто двадцатый встал.
Ворон сорвался, царапая лоб,
Крича, как человек.
И дымно смотрели глаза в сугроб
Из-под опущенных век.
И лошади стали трястись и ржать,
Как будто их гнали с гор,
И глаз ни один не смел поднять,
Чтобы взглянуть в упор.
Уже тот далеко ушел на восток,
Не оставив на льду следа,
Сказал батальонный, коснувшись щек:
"Я, кажется, ранен. Да".
Конечно, он ранен. Ему померещилось. Померещилось потому, что
он верил в силу приказа.
Померещилось потому, что он поверил, что вел солдат в последний
бой.
"Последний бой" - подлинный миф XX века. В строке гимна стихийно
происходит изменение: вместо "это будет последний" поют
"это есть наш последний", а погибший в 1943 году поэт Кульчицкий
(ему прочили великое будущее) писал:
Я романтик. Ни рома, ни мантий - не так.
Я романтик разнаипоследних атак...
О, как хотелось, чтобы они стали последними, эти атаки!
Война всегда кажется последней.
Рассмотрим, однако ж, признаки баллады, взятые в особенно резком
их выражении. Это относится, например, к диалогу. Одна баллада
Самойлова целиком построена как диалог.
Королевская шутка
- Вставайте, ваше величество!
- К черту! Который час?
- Вставайте, ваше величество.
Дело касается вас.
- Сам пусть дела решает
Старый лентяй сэр Джон'
- Ваш канцлер, ваше величество,
Этим кинжалом сражен!
- Как это? За убийство
Будете наказаны...
- Но вы отреклись от престола
В пользу вашей жены!
Ваш канцлер не понял -этого
И был сегодая смещен.
Смещен ударом кинжала.
И я за это прощен.
У нас уже новый канцлер:
Юный герцог сэр Грей...
- Этот юбочник - канцлер"
Эй, стража, ко мне скорей!
Эй, молодцы, за мною!
Бейте бунтовщиков!
- В ваших подвалах, сударь.
Для стражи хватило оков
А те, на кого не хватило.
Валяются там во рву'..
- Но я, ваш король, сударь,
Покуда еще живу!
- Архиепископ и гвардия,
Народу подав пример,
В полночь уже присягнули
Вашей супруге, сэр!
Исполнить три ваших желанья -
Такой поступил приказ.
А с третьими петухами
Отправить к господу вас!
- Как милостива королева!
Ее поблагодари.
Ведь я бы ее ухлопал,
Не дожидаясь зари.
Вели, чтоб стучались в двери
Таверны "Кум королю".
Будите красотку Мэри,
Которую я люблю.
Скажите, что некий пропойца,
Который был королем,
Просил, чтоб красотка Мэри
Прислуживала за столом.
Катите бочонок токайского,
Хочу умереть хмельной.
А вас за стол приглашаю,
Любезный убийца мой!
Второе мое желанье:
Острей наточите кинжал.
Тот недостоин короны,
Кто ее не удержал.
А третье мое желанье,
Чтобы к началу дня
Вы мадам королеву
Зарезали, а не меня!
Тут принесли токайское.
И долго, себя веселя,
Они хохотали над шуткой
Бывшего короля...
Над шуткою ко
Над шуткою ро
Ля!
А-а!
Комментарий туг вряд ли необходим. Заметьте, туг есть и отдельные
проколы: "сэром" юный герцог Грей быть никак не может.
"Сэром" можно назвать только по имени (сэр Джордж, например, а
не "сэр Байрон", как напечатали однажды на почтовой марке - не
английской, конечно). Но в остальном - дело вкуса (и чувства юмора)
читателя. Мрачный юмор баллады гаснет в последней ее строке.
Концепт ее объявлен ясно: 'Тот недостоин короны, кто ее не удержал".
Но балладу можно построить и вне диалога. Тогда на последний
план выйдет другая ее неотъемлемая составляюшая - сюжет:
Окончив с врагом поединок,
Я в море бежал от суда
И звука шотландских волынок
Не слышал с тех пор никогда.
Набрал я отчаянный и юный,
Веселый и -мой экипаж,
Мы брали торговые шхуны
И клипперы на абордаж.
Вестминстер напрасно ругался,
Слепых адмиралов коря,
Меняя лишь рифы и галсы.
В портах я бросал якоря.
Недаром воспели баллады
Мой синий толедский клинок.
Я видел раскрытые клады
И женщин прекрасных у ног.
Но недолго разбойничал капер
Кружил он уже наугад.
И в северной гавани тапер
Меня королевский фрегат.
Команда моя умирала.
Послав капитану привет,
И я на глазах адмирала
Взорвал свой любимый корвет.
Прощайте, морские походы,
Победы отпетых бродяг.
Прощайте, минуты и годы,
И черный пиратский мой флаг'
Текст стилизован, точности в нем искать не надо. Но сюжет построен
точно. От поединка до вэдрванного в северной гавани корвета
- биография пирата выстроена без единой лишней детали.
Лиля Брик, возлюбленная Маяковского, написала эту балладу
очень давно. Во всяком случае, до войны. Во время войны они стали
песенкой школьников.
После войны невероятной популярностью пользовалась
"Бригантина" Павла Когана, убитого в 1942-м на фронте, в разведке:
Вьется по ветру
Веселый Роджер...
Jolly Roger - это черный флаг с "адамовой головой" и скрещенными
костями. Пиратский флаг.
И совсем уже недавно зазвучала "Пиратская лирическая" Булата
Окуджавы, она же- "Когда воротимся мы в Портленд". Здесь
больше романтической иронии, но тема та же, и, видно, расстаться с
ней молодежь (да и не только молодежь) никак не хочет.
В ночь перед бурею на мачтах горят святого Эльма свечки,
отогревают наши души за все минувшие года.
Когда воротимся мы в Портленд, мы будем кротки, как овечки,
да только в Портленд воротиться нам не придется никогда.
Что ж, если в Портленд нет возврата, пускай несет нас черный парус,
пусть будет крепок ром ямайский, все остальное ерунда.
Когда воротимся мы в Портленд, ей-богу, я во всем покаюсь,
да только в Портленд воротиться нам не придется никогда.
В чем же причина столь устойчивой популярности этой темы? Тут
еще следует присовокупить, что пиратской традиции в истории российского
мореплавания нет.
В чем же здесь дело? Вы, вероятно, вспомнили и о популярности
"Острова сокровищ", "Владетеля Баллантрэ" Стивенсона.
Одним талантом авторов туг не все объяснимо.
Есть интересная гипотеза об архетипической природе этого интереса.
Если признать существование "поздних архетипов", гипотеза имеет
свои основания. Связана она с "палубной теорией" происхождения
ряда цивилизаций. Будто бы зарождались они на палубах пиратских
кораблей. (А слово "пират" мы будем трактовать в самом широком
смысле - мореплаватель, сам себе хозяин, разбоем не брезгует, высаживается
на незнакомых берегах, когда приторговывает, когда
сражается, когда открывает новые земли. Его жизнь - это жизнь его
кораблей). Застывшим формам египетского царства, повторяющимся
тысячелетиями, противостоит динамизм "Одиссеи", и быстрые перемены
в жизни моряка, мир постоянного риска, необходимость находчивости,
умения ориентироваться в непредсказуемо меняющейся
обстановке влияют на его поведение, формируют его как личность. В
книге талантливого философа и историка науки М. К. Петрова' вы
прочтете о "пиратах Эгейского моря" и их роли в истории Европы
больше, чем я смогу рассказать вам на этих страницах; для нас интересен
тот факт, что где-то среди многих фигур, смутно виднеющихся
в коллективном бессознательном современного человека, есть и мореплаватель.
Геопсихологически это - трансформированный образ
кочевника.
А теперь иной образ движения. Он уже выходит за рамки жанра
баллады. Я бы сказал, это ее порождение. Иосиф Бродский назвал
это стихотворение "золотом русской поэзии". Оценка не такая тривиальная,
как может показаться. Над золотом не властно время и ценится
оно очень дорого. "Заблудившийся трамвай" отлит именно из
такого металла. Всего пятнадцать строф.
Эти пятнадцать строф составляют текст очень сильный, многие из
читателей готовы считать его одной из вершин поэзии XX века, и я
разделяю их мнение, которое, впрочем, обязательным ни для кого не
является. Споры о "Заблудившемся трамвае" продолжаются, и конца
им не будет. И споры эти непосредственно связаны с проблемой понимания
этих стихов. С тем, что это одно из лучших стихотворений
Гумилева, как раз никто уже не спорит, и странно сейчас читать слова
считавшегося тонким ценителем Э. Ф. Голлербаха: "Жаль, что в
сборник включен неудачный "Заблудившийся трамвай.."^
Сборник, здесь упомянутый, это "Огненный столп", посвященный
Анне Николаевне Гумилевой. Он вышел в свет между 16и21 августа
1921, и автор его уже не увидел, наверное. Во всяком случае последнюю
передачу у Анны Николаевны уже не взяли. Гумилева приговорили
к смерти 24 августа, через три недели после ареста.
Но высокое счастье увидеть "Заблудившийся трамвай" опубликованным
было дано его автору: сохранилась и правка гранок журнала
"Дом искусств" -№ 1 за 1921 год.
Ирина Одоевцева вспоминает, что "Заблудившийся трамвай" был
создан "на одном дыхании", как сейчас любят выражаться журналисты,-
все пятнадцать строф за одно утро. Поправок было потом мало:
Машенька в то утро называлась Катенькой^ - и в Машеньку
превратилась (из любви к Пушкину и в честь "Капитанской дочки")
лишь через несколько дней.
Как же относился к "Трамваю" Гумилев?
Сам Гумилев очень ценил "Трамвай".
См.: Петров М. К. Язык, знак, культура.- М., 1991.
" См.: Вестник культуры .-1971.-№ 10.- С. 9.
Достоверность воспоминаний Одоевцевой - на уровне воспоминаний Панаевой,
то есть не слишком уж велика. Но "Трамвай" вполне заслуживает тех слов, которые
здесь о нем сказаны и, скорее всего, это слова Гумилева.
"Не только поднялся вверх по лестнице, - говорил он. - но даже
сразу через семь ступенек перемахнул. ... Семь число магическое и
мой "Трамвай" магическое стихотворение...
Надеюсь все же, что мне удастся перемахнуть еще через семь ступенек,
конечно, не сегодня и не завтра, а через полгода или годведь
"великое рождается не часто"'.
Заблудившийся трамвай
Шел я по улице незнакомой
И вдруг услышал вороний грай,
И звоны лютни, и дальние громы,
Передо мной летел трамвай.
Как я вскочил на его подножку,
Было загадкою для меня,
В воздухе огненную дорожку
Он оставлял и при свете дня.
Мчался он бурей темной, крылатой,
Он заблудился в бездне времен...
Остановите, вагоновожатый,
Остановите сейчас вагон!
Поздно. Уж мы обогнули стену,
Мы проскочили сквозь рощу пальм,
Через Неву, через Нил и Сену
Мы прогремели по трем мостам.
И, промелькнув у оконной рамы,
Бросил нам вслед пытливый взгляд
Нищий старик,- конечно, тот самый,
Что умер в Бейруте год назад.
Где я? Так томно и так тревожно
Сердце мое стучит в ответ:
"Видишь вокзал, на котором можно
В Индию Духа купить билет? "
Вывеска... кровью налитые буквы
Гласят: "Зеленная",- знаю, тут
Вместо капусты и вместо брюквы
Мертвые головы продают.
' ОдоевцеваИ. На берегах Невы. - М., 1988.- С. 273.
В красной рубашке, с лицом как вымя,
Голову срезал палач и мне,
Она лежала вместе с другими
Здесь, в ящике скользком, на самом дне.
А в переулке забор дощатый,
Дом в три окна и серый газон...
Остановите вагоновожатый,
Остановите сейчас вагон!
Машенька, ты здесь жила и пела,
Мне, жениху, ковер ткала,
Где же теперь твой голос и тело,
Может ли быть, что ты умерла?
Как ты стонала в своей светлице,
Я же с напудренною косой
Шел представляться императрице
И не увиделся вновь с тобой.
Понял теперь я : наша свобода
Только оттуда бьющий свет,
Люди и тени стоят у входа
В зоологический сад планет.
И сразу ветер знакомый и сладкий,
И за мостом летит на меня
Всадника длань в железной перчатке
И два копыта его коня.
Верной твердынею православья
Врезан Исакий в вышине.
Там отслужу молебен о здравье
Машеньки и панихиду по мне.
И все ж навеки сердце угрюмо,
И трудно дышать, и больно жить...
Машенька, я никогда не думал,
Что можно так любить и грустить.
На иллюстрациях- картины бельгийского художника
Кл. А. Беленса "Путешествие в тьму ночи" и польского
сюрреалиста Зенона Василевского "Вечер".
Сегодня уже трудно, невозможно даже представить, каким
в начале XX века новшеством был трамвай. Маленький
электрический поезд, который позванивая, рассыпая
искры из-под дуги, шел по городу, казался символом прогресса.
В дальнейшем этот вид транспорта оказался довольно
опасным для детей и прохожих, но символическое
значение он сохранил.
У Николая Гумилева он символ вечного возвращения. У
Беленса - символ иллюзорности технического прогресса,
ведущего в ночь, в тупик. У Василевского он уносится в вечернее
небо, символизируя вечный разрыв между теми. кто
смог, успел, и теми, кто отстал, остался. Воистину, недаром
слово "успех" происходит от слова "успеть"!
"Заблудившийся трамвай" - это не "Королева Элинор". рачъять
его на части нам не удастся, он очень слитный.
Комментарий все же необходим. Максимально сжатый.
Ясно. что "Заблудившийся трамвай" - это образ движения человеческого
духа во времени и пространстве, движения, нс знающего
преград и не приносящего счастья.
Движение в реальном мире. реальном пространстве ограничено и
направлено фактами действительности, как ограничен и определен
рельсами маршрут трамвая.
Но человеку дан и мир виртуальный, пространство семантическое.
В нем можно стать свободным. Свобода есть полет. В Азию. в Африку,
в прошлое, в будущее.
"Зеленная" - это образ будущего. Прозрение собственной смерти
(не первое у Гумилева).
"Индия Духа", которая так неточно толкуется современными комментаторами,
- из Гейне: "Мы искали физическую Индию и нашли
Америку. Теперь мы ищем духовную Индию - что же мы найдем?"'.
Все, разумеется, зависит от маршрута.
Вагон описывает замкнутую кривую - и возвращается в Петербург.
Здесь поэту или его герою, в данном случае это все равно, открывается
("я никогда не думал...") высшая ценность жизни: любовь. Он
умрет. Любовь останется.
Там отслужу' молебен о здравье
Машеньки и панихиду по мне.
Да, друзья, баллада вещь великая. Это признавал даже Владимир
Маяковский, поэт большой и тяжелой судьбы.
Раз в заснеженном Петрограде Маяковский читал стихи. В
ДИСКе - Доме искусств.
Удивительный был дом. Ольга Форш назвала его "Сумасшедший
корабль".
Этот корабль плыл в будущее. Имел он вид большого здания, которое
выходило окнами на Мойку. Невский и на Морскую. Невский
уже был "Проспектом 25 октября". А Морская - улицей Герцена. И
вот в этом доме читали Гумилев. Блок и Белый. Оттуда выселяли
Грина. За поведение. Аким Волынский размышлял над трудами отцов
церкви - читал он их по-гречески. Спорили Лунц и Федин. Шутил
Евгений Шварц. Рассказывал Тихонов. Не перечислишь всех,
кто сделал новую литературу, кому суждено было прославиться. Тынянов,
Каверин, Зощенко...
Маяковский приехал ненадолго - из Москвы. Встретили его недоверчиво,
но читал он блестяще - и победил.
Гейне Г. Собр. соч.- Т. 6.- М., 1983.- С. 334.
Потом был чай.
Старый лакей (он остался еще от прежнего владельца) внес поднос.
полный стаканов. Торжествующий Маяковский пошел к нему навстречу
и, принимая поднос, спросил старика:
- А что, Ефим, у вас так писать не умеют?
На что услышал холодный ответ:
- Я. Владимир Владимирович, предпочитаю акмеистов.
"Тут победа не была одержана",- записал ехидный Шкловский.
Потом он уже дописал: "Маяковский не ответил, а вечером услышал
баллады, и баллады ему понравились... И он запомнил баллады для
поэмы "Про это"'
Не просто запомнил. Он написал простые строки, возможно, бессмертные.
Во всяком случае, не стареющие.
Немолод очень лад баллад.
Но если слова болят
И если слова говорят, что болят.
Молодеет и лад баллад.
Шкловский В. Собр. соч.- Т. 3.- М.. 1974.-- С. 107. Сейчас стихи читают нее
меньше. Но вкус у Ефима был, и реплика его вошла в историю литераторы. Лкмсисчы
читаются.
'ВЕЧЕРНИЕ ПОСЕТИТЕЛИ"
Смотреть кино - это как будто бы видеть
сон
Стэнли Кубрик
Когда-то, в далеком довоенном времени,
"Вечерними посетителями" называли тех,
кто ходил в кино по вечерам. Одни приходили
из дома или прямо с работы, другие ходили
в кино с девушками. Кино - это была
мотивировка свидания. Утром и днем посетители в кино были разные
- пожилые люди и школьники.
Война все смешала. Трехсменная работа, военные, эвакуированные
- все стало по-другому. Именно во время войны во Франции
вышел на экраны фильм Марселя Карнэ "Вечерние посетители'" -
они приходят в старый замок, и все в нем волшебно изменяется,
сдвигается. В худшую, впрочем, сторону.
Не прошло и десяти лет с тех пор, как вышли на экран "Вечерние
посетители", как связи мира кино, виртуального мира движущихся и
говорящих изображений, с грубым обыденным миром резко изменились.
Жители этого мира в общем не переменились. В нем продолжали
существовать кинозрители, различающиеся по возрасту и вкусу.
Тонкие ценители, вечером обсуэедающие "Американскую ночь"
Трюффо (а не ценитель даже не поймет, почему этот фильм так называется,
ведь в нем ни ночи, ни Америки просто нет). Увлеченные
левые, готовые к спору и драке за "Два гроша надежды", и брезгливые
правые, отлично знающие, почему в "Джизус Крайст, Супер'
Вечерние посетители (Les Viziteurs du Soir). Франция, 1942. Режиссер Марсель
Карнэ. Сценарий и диалоги Пьера Лароша и Жака Превера. В ролях: Арлетти, Ален
Кюни, Мари Дэа, Жюль Берри.
стар" - экранизации знаменитой рок-оперы - роль Иуды доверена
негру. И, наконец, те, кто производят всё, чем торгуют, пугают, восхищаются,
те, о ком стараются не писать в газетах и не говорить по
радио, те, от кого зависит всё. Мы знаем, как они живут, хорошо
знаем. "С утра до вечера - работа. Вечером и ночью - вонь и шум
перенаселенных квартир, склоки и ссоры, вой почти уже ненавистных
ребятишек, жалкая и грубая жена, скандалы пьяных соседей. Но
ночью, во сне к этому человеку приходят три мушкетера, и он уходит
с ними из этого мелочного ада, и на ногах у него ботфорты со шпорами,
плащ через плечо, а в руках - шпага. Многих покарает шпага
в эту ночь, но сны никому не выдадут героя"'.
Изменились не люди. Изменилась ситуация. Число кинопосещений
в мире к началу 60-х годов резко упало. Упало приблизительно в два
раза - их было около 5 миллиардов в год, а стало меньше двух с
половиной^
Но выражение "вечерние посетители" сохранилось, хотя и в совершенно
ином смысле. Так стали называть не только тех, кто вечером
приходил в кино смотреть на экран, но и тех, кто приходил в
дом смотреть с экрана. Это не только телевизионные дикторы и герои
телевизионных сериалов. Это все, кого показывают по телевидению,
и слово "посетители" тут больше подходит, чем слово "гости":
ведь иных мы в гости не позвали бы, а на экране смотрим, слушаем.
Да и все кино стало смещаться с огромных экранов кинотеатров на
экраны телевизоров. Все знают, что в кинозале фильм производит
большее впечатление. Фильм в телезаписи - это, скорее, напоминание
о том, какой вы хороший фильм видели. Но что поделаешь,
стиль жизни меняется.
Потребность в понимании остается.
Название этой главы поэтому условное или, точнее, совмещающее
два разных смысла. С одной стороны, это глава - о том, что идет на
экране, с другой стороны,- о тех, кто смотрит на экран.
Тема эта очень богатая. В ней много неожиданного. Фильмология,
то есть социальная психология кино, таит в себе много открытий,
даже когда речь идет о ситуациях вполне тривиальных.
Вот пример. Статистика касс, да и личный опыт
...Закладка в соц.сетях
