Жанр: Политика
Русская интеллигенция и масонство От Петра Первого до наших дней
...ежит
Елагину. Елагин был последователем английского масонства,
он завязал сношения с Великой Лондонской Ложей и получил
от нее конституцию на работу в семи степенях йоркской или новоанглийской
системы.
Между "обществом елагинской системы" и циннендорфской
(шведско-берлинской) системой возникла борьба за преобладание и
влияние среди русских масонов. Распространителем циннендорфской
системы был фон Рейхель, бывший гофмейстер при дворе принца
Брауншвейгекого.
В конце концов эта борьба закончилась благополучно для обеих
сторон. Недоверие, которое ложи Елагина питали к Рейхелю, исчезло.
Враги помирились. 3 сентября 1776 года состоялось соединение
рейхелевских и елагинских лож, причем Елагин отказался от
английской системы и дал обещание ввести в своих ложах работы
по шведско-берлинской системе.
В результате этого соглашения Петербургская Великая Провинциальная
Ложа объединила под своим управлением 18 лож.
Все эти ложи вели работу беспрепятственно. Работа их носила
хотя и беспорядочный, но очень оживленный характер.
С 1781 по 1792 год масоны заняты поисками высших степеней и
усвоением розенкрейцерства.
"Самые шатания братьев из стороны в сторону, неожиданные
переходы от одной системы к другой - от "Строгого Наблюдения"
к английскому масонству, от Елагина к Циннендорфу, далее от
шведско-берлинской системы к шведскому тамплиерству и, наконец,
от шведской системы к розенкрейцерству - все это свидетельствует
о том, что в русском масонстве стали проявляться какие-то
новые требования и жадно искать в нем ответов на пробудившиеся
вопросы"**.
* д. н. Пыпин.
** Масонство в его прошлом и настоящем. Т. 1. С. 149.
188 В. Ф. Иванов _____________________ Русская имти.шгеиция и масонство
А. в. СЕНЕКА. Но мечта русских масонов ПОЛУРУССКОЕ
МАСОНСТВО в xviii ВЕКЕ ^^ высшие степени не осуществилась.
Зависимость от Швеции
тяготила их и навлекала подозрение правительства. В 1799 году
петербургский полицмейстер Лопухин по приказанию начальства
два раза был в гагаринских ложах "для узнання и донесения Ее
Величеству о переписке с герцогом Зюдерманландским". Как раз в
конце того же года произошло событие, окончательно погубившее
шведское масонство в глазах Екатерины и всех русских братьев:
герцог Зюдерманландский издал декларацию, в которой неожиданно
для всего мира объявлял Швецию девятой провинцией "Строгого
Наблюдения", приписав к ней в числе других местностей и всю
Россию. Поступок его вызвал среди русских масонов чувство глубокого
возмущения и страх за судьбу ордена 'в России. Действительно,
вскоре после того "осторожная монархиня... приказала брату
Елагину закрыть ложи Гагарина", после чего братья Гагарины и
Турчанинов уехали в Москву и стали учреждать там ложи, которые
тайно работали по шведской системе.
Петербург постепенно утрачивает свое влияние, главная роль переходит
к ложам московским. Особенное влияние московские ложи
приобретают с приездом в 1799 году Новикова и Шварца, которыми
было положено начало развитию розенкрейцерства. Новиков
познакомился здесь со многими выдающимися масонами: Н. И.
Трубецким, Херасковым и Гагариным. В 1799 году Новиков переехал
в Москву и вскоре встретился здесь с будущим главою русского
розенкрейцерства Шварцем.
В Москве наиболее ревностные братья, следуя совету Рейхеля,
что "ежели хотеть упражняться в истинном масонстве, то надобно
иметь ложу весьма скрытую, состоящую из весьма малого числа
членов скромных и постоянных и упражняться в тишине", учредили
ложу "Гармония", в состав которой вошли: князь Н. И. Трубецкой,
Новиков, М. М. Херасков, И. П. Тургенев, А. М. Кутузов и другие.
Впоследствии были еще приняты кн. Ю. И. Трубецкой, П. А. Татищев,
И. В. Лопухин и С. И. Гамалея. Члены ложи "Гармония"
поручили Шварцу искать в Курляндии и в Берлине "истинных
актов", в случае же неудачи ему было разрешено "узнать, где найти
оное (то есть истинное масонство) можно". В Берлине Шварц познал
"истинное масонство" и был посвящен Вельнером в таинство
розенкрейцерства. 1 октября 1781 года Шварц получил от Тедена
особую грамоту, назначавшую его "Единственным Верховным Предстоятелем"
теоретической степени "во всем Императорско-российском
государстве и его землях"; таким образом, Шварц стал главою
русского розенкрейцерства. "Главным надзирателем" для теоретической
степени - подчиненным Шварцу - был назначен Новиков.
Таким образом, со времени возвращения Шварца из-за границы
(начало 1782) и до его смерти (начало 1784) московские масоны
Царствование Екатерины II ______________________________ Глава пятая 189
приняли двоякую организацию: во-первых, высший рыцарский градус
"Строгого Наблюдения", члены которого, сосредоточившиеся в
двух капитулах - Трубецкого и Татищева, управляли собственно
масонскими ложами, им подведомственными, и во-вторых, розенкрейцерство,
во главе которого стоял Шварц.
Получение "теоретического градуса Соломоновых наук" наполнило
сердца московских масонов восторгом.
В половине 1782 года на общемасонском конвенте в Вильгельмебаде
Россия получила признание ее особою, восьмою провинцией
"Строгого Наблюдения".
Количество масонских лож, подчиненных московской префектуре,
быстро увеличивалось. По подсчету Новикова, под управлением
Москвы находились в период времени с 1782 по 1786 год
всего 19 лож: в Москве 13, по одной в Орле, Могилеве, Вологде,
Кременчуге, Казани и Харькове.
В феврале 1784 года Шварц умер. Преемником его - "Верховным
Предстоятелем Розенкрейцерства" был назначен барон Шредер.
9 апреля распоряжением Тедена была учреждена в Москве директория
из братьев Татищева, Трубецкого и Новикова.
В 1786 году правительство обратило внимание на деятельность
розенкрейцеров, и в конце 1786 года Шредер сообщил, что он получил
от орденских начальников приказание "прервать с наступлением
1787 года все орденские собрания и переписки и сношение и отнюдь
не иметь до того времени, пока дано будет знать".
Таким образом, совершенно очевидно, что к моменту французской
революции масонство в России превращается в большую организованную
силу.
АНТИЦЕРКОВНАЯ ПОЛИТИКА. Широкая распространенность масонМАСОНСТВО
и ПРАВОСЛАВИЕ ства и захват масонами в русском государстве
высших должностей самым
тяжелым образом отразился на положении
православной церкви. Императрица Екатерина не отличалась
набожностью. Она была деисткой и пламенной поклонницей
Вольтера, который смотрел на религию с чисто утилитарной точки
зрения. По мысли сего "великого философа", религия - это узда
для народа и "если бы не было Бога, то Его нужно было выдумать",
чтобы держать народ в повиновении. У Екатерины существовал такой
же взгляд на религию и церковь, в которых она видела лишь
средство для управления государством. Религиозные требования наружного
благочестия она исполняла лишь в силу тактических соображений,
что импонировало народу; сердцем и душой она была
далека от православия.
Для антиправославной работы масонов наступало полное раздолье.
Вскоре же по вступлении на престол Екатериной издается указ
190 В. Ф. Иванов _____________________ Русская интеллигенция и масонство
об отобрании в казну монастырских имений и введении монастырских
штатов. Эта мера не вызывалась никакими государственными
соображениями.
Для государственной казны это давало 3 миллиона дохода в год,
то есть гроши, которые не могли покрыть и малой доли тех расходов,
которые шли на кормежку и мотовство фаворитов и других
тунеядцев, которые нашли раздолье в это время. При проведении
этой меры не считались ни с правом, ни с моралью. "Здесь было
нарушено право собственности и воля тех отдельных лиц, из пожертвований
которых сложились церковные имущества. Все эти имения
были оставляемы большею частью по духовным, на помин души, в
излюбленном жертвователем монастыре, и эта последняя воля умирающих
не подлежала никакому изменению. Между тем не только
эти усердные жертвы церкви были отобраны для целей мира, но и
самый помин души не мог дольше продолжаться за упразднением
обителей"*.
Самый резкий протест по поводу отобрания церковных имуществ
выразил митрополит Ростовский Арсений (Мацеевич), уже и
ранее горячо боровшийся за церковные права.
"От времен апостольских, - писал митрополит Арсений Синоду, -
церковные имущества не подчинялись никому, кроме апостолов, а
после них архиереям оставались в их единственной воле и распоряжении.
Первый начал отнимать церковные имения царь Юлиан Отступник',
у нас же от времени князя Владимира не только во время
царствования благочестивых князей, но и во времена татарской державы
церковные имения оставались свободными. При Петре Великом
Мусин-Пушкин сделал постановление относительно доходов с
церковных имений и управления ими. Это постановление МусинаПушкина
превосходило не только турецкие постановления, но и уставы
нечестивых царей римских, идолослужителей.
Св. Киприан Карфагенский^ привезенный на место казни, велел
домашним своим выдать налогу 25 золотых; но если бы тогда
имело силу определение Мусина-Пушкина, то такого благодеяния
оказать было бы не из чего. Но хоть это определение МусинаПушкина
превосходило и поганские обычаи, однако церковь и бедные
архиереи поневоле привыкли терпеть такую нужду, потому что
не допрашивали у них по крайней мере о том, что было дано. А
теперь, когда начало такое истязание, то узники и богодельные
стали счастливее бедных архиереев, и такое мучительство терпим не
от поганых, но от своих, которые выставляют себя православными:
в манифесте о восшествии на престол Императрицы сказано, что
она вступила на престол для поддержки православия, которому в
прежнее правление представляла опасность".
В негодовании митрополит Арсений подавал в Синод один про*
Е. Н. Поселянин. Русская Церковь и русские подвижники XVIII века.
Царствование Екатерины II ______________________________ Глава пятая 191
тест за другим против отнятия у монастырей имений и вмешательства
светских лиц в духовные дела. "Горе нам, бедным архиереям! -
писал он. - Яко не от поганых, но от своих мнящихся быти овец
правоверных толикое мучительство претерпеваем". О членах комиссии
он отзывался как о безбожниках, что они "насилу в Бога веруют".
В Неделю Православия, когда предаются анафеме врат церкви,
он к обычному чиноположению прибавил: "Анафему обидчикам
церквей и монастырей".
Екатерина была крайне раздражена против митрополита Арсения.
Она называла его "лицемером, пронырливым и властолюбивым, бешеным
вралем". Но она боялась митрополита Арсения, которого чтил
народ как святого и стойкого исповедника православия.
Желая после коронации выказать свое благочестие, она решила
отправиться в Ростов, чтобы присутствовать на переложении мощей
святителя Димитрия Ростовского в новую серебряную раку, и она
писала своему штат-секретарю: "Понеже я знаю властолюбие и бешенство
Ростовского Владыки, я умираю, боясь, чтобы он раки
Димитрия Ростовского без меня не поставил!" - и приказала поставить
майора с солдатами.
По распоряжению Екатерины о действиях митрополита Арсения
было назначено расследование, и она приказала, чтобы Синод судил
своего сочлена как злонамеренного преступника.
В половине марта у себя в Ростове Арсений, пришедши в свои
покои от вечерни, сказал келейнику: "Не запирай ворот на ночь.
Гости будут ко мне в полночь". Келейник остался в недоумении.
Действительно, в полночь прибыл к нему офицер Дурново и попросил
благословения.
"Я уже не архиерей", - отвечал митрополит Арсений и не благословил
его.
Митрополит хотел проститься с городом, то есть приложиться к
мощам и иконам в соборе. Но ему не позволили.
В Москве митрополит Арсений был как государственный преступник
заключен под крепкою стражею в Симоновом монастыре.
Он был допрошен во дворце в присутствии Императрицы. При
этом он говорил столь резко, что Императрица зажала себе уши, а
ему самому "заклепали рот".
14 апреля в заседании Синода состоялся суд, по которому святителя
Арсения лишили архиерейского сана и предали, по расстрижении
из монашества, суду светскому, которому надлежало за оскорбление
Величества осудить Арсения на смертную казнь. Императрица
приказала освободить его от светского суда и, оставив ему монашеский
чин, сослать в дальний монастырь. Арсений был призван в
заседание Синода для исполнения над ним указа. Толпы народа
ожидали развития события. 4 июля внезапно упала смежная с той
Крестовой палатой, где судили Арсения, церковь Трех Святителей
Московских. Арсений явился на последний над ним земной суд,
192 В. Ф. Иванов _____________________ Русская интеллигенция и масонство
как на служение. На нем была архиерейская, с источниками мантия,
омофор, белый клобук, на груди панагия, в руке он держал
архиерейский посох. Когда был прочтен указ, лишавший его сана,
одни за другим члены Синода стали снимать с него облачение: один
митрополит клобук, другой омофор, третий отобрал посох. Негодующий
митрополит тут же предсказал разоблачавшим его архиереям
их плачевную участь. Димитрию Сеченову он предсказал, что тот
задохнется собственным языком; Амвросию Зертис-Каменскому
смерть от руки мясника: "Тебя, яко вола, убьют!"; епископу Псковскому
Гедеону: "Ты не увидишь своей епархии". Предсказание
святителя сбылось. Димитрия задушила странная опухоль языка,
архиепископ Московский Амвросий был убит во время московской
чумы взбунтовавшимся народом, от которого тщетно искал спасения
в Донском монастыре; епископ Гедеон вскоре после осуждения
Арсения был удален, по высочайшему повелению, в свою епархию
и умер по дороге, не доехав до Пскова...
Именным указом Синода Арсений был сослан в Никольский
Карельский монастырь. На докладе Синода Екатерина сделала надпись
"послать его в отдаленный монастырь, под смотрение разумного
начальника, с таким определением, чтобы там невозможно
было ему развращать ни письменно, ни словесно слабых и простых
людей". Никакого имущества у святителя не оказалось. Все его
достояние заключалось в книгах: на церковно-славянском, чешском,
русском, польском и латинском языках. На содержание заключенного
святителя отпускались скромные средства: сперва 10,
потом 15 копеек в день. Чернил, перьев и бумаги ему не давали и
никого к нему не допускали, а выходить и под караулом ему предлагали
лишь в церковь, и непременно в часы богослужения. В 1767
году последовал на Арсения донос иеродиакона Иоасафа Лебедева,
что Арсений оскорбляет Государыню.
Императрица решила: "Лишить его монашеского чина и, переименовав
Андреем Вралем, послать к неисходному житию в Ревель",
в каземате, который был не чем иным, как каменным мешком.
Каземат этот находился на водяных воротах и по величине
представлял скорее могилу. В нем было 10 футов длины и 7 ширины.
Это решение он принял со смирением. С него сняли иноческую
одежду, клобук и вместо них надели арестантскую сермягу и треух.
Везти его к месту заключения предписано было "секретно, в закрытых
санях, никому не показывать, разговоров с ним никаких не
иметь, об имени и состоянии не спрашивать и миновать Петербург
было приказано как можно скорее".
Коменданту ревельскому Тизенгаузену Императрица писала: "У
нас в крепкой клетке есть важная птичка. Береги, чтоб не улетела.
Надеюсь, что не подведешь себя под большой ответ. Народ очень
почитает его исстари и привык считать своим. А он больше ничего,
как превеликий плут и лицемер".
Царствование Екатерины II ______________________________ Глава пятая 193
Содержать Арсения ведено было под строжайшим наблюдением,
офицерам и солдатам запрещено было с ним говорить.
"Арсений, - писал Поселянин, - смирился в последние годы
своей жизни - не перед людьми, а перед всесильною рукою Божией,
от которой он решил терпеливо принять свое страдание. Он
читал Священное Писание и на стене своей тюрьмы начертал углем
слова: "Благо, яко смирился еси". Существуют изображения
митрополита Арсения, относящиеся к этой поре его жизни. Он
стоит у стены своего тесного каземата. Худое, полное еще энергии
лицо выражает глубокую мысль. Большие глаза полны великой
тоски. Руки, как бы от внутреннего страдания, а может быть, и от
холода, крепко стиснуты на груди. На нем полушубок и треух.
Свет проходит через маленькое окно, заделанное решеткой. На
окне кусок хлеба. На стене изображен в малых размерах он же в
святительском облачении. На обороте этого изображения надпись:
"Андрей страдалец""*.
26 февраля 1772 года Арсений сильно заболел. По разрешению
коменданта священник исповедал и приобщил святителя. На третий
день в 8 часов утра земные страдания Арсения прекратились. В тот
же день, после "вечерней зори", Арсений был погребен в русской
Никольской церкви.
Одежду, оставшуюся после узника, раздали нищим. Книги - Евангелие,
псалтырь и святцы отдали духовнику почившего, священнику
Кондратову. Затем со священника и всей команды взята подписка:
до конца жизни молчать обо всем этом под угрозой смертной
казни.
Так думали загладить память о несчастном ростовском митрополите.
Св. Арсений - жертва масонского изуверства.
Борьба с масонством, которую он горячо и пламенно вел во
время царствования Елизаветы, мужественное выступление на защиту
гонимой масонами православной церкви не могли пройти
безнаказанно для Арсения. Чистый исповедник православия и глубокий
патриот, Арсений знал, что идет на страшные муки, но он
не колебался и смело выступил против темной силы и приял мученический
венец. Никакие муки и ожидаемая казнь не могли заставить
его отказаться от своих убеждений. Историк Соловьев пишет:
"Нельзя не признать за Арсением мужества в отстаивании
своего мнения до конца. Он просил снисхождения, просил, чтобы
мнение его было прочтено внимательно, в целости, надеясь, что
убедятся его резонами, но не жертвовал своими убеждениями для
получения прощения, освобождения от наказания. Он закончил свою
просьбу словами: "Я и теперь утверждаю, что деревень от церквей
отбирать не надлежало".
* Е. Н. Поселянин. Русская Церковь и русские подвижники XVIII века.
194 В. Ф. Иванов _____________________ Русская интйиигенция и масонство
Его личных убеждений не поколебали ни царский гнев, ни восстание
на него собратий, ни лишение святительского сана, ни истома в
страшной и душной тюрьме, ни розыски Шишковского, ни угрожавшая
ему смертная казнь. Обрекая себя в жертву за право собственности
духовенства, Арсений действовал не тайно, не ухищренно, но
прямо, открыто писал и говорил смело, с самоотвержением, потому
что смотрел на дело свое как на дело Божие, за которое стоял и
жертвовал собою, вменял себе в священную обязанность. Народ,
сострадая о нем, как о несчастном пастыре, почитал его правдивым,
благочестивым, ревностным поборником православия..."*
Отнятие монастырских и церковных имуществ поставило епархии
в весьма тяжелое положение. Архиереи отказывали себ" в самом
необходимом, но эта экономия мало помогала делу, еле сводили
концы с концами. Епархиальные учебные нужды оставались без
удовлетворения. Духовным учебным заведениям отпускались гроши.
Широкие обещания поддержать духовно-нравственное просвещение
народа оставались на бумаге. На просьбы архиереев в Петербург
об ассигнованиях получались отказы. Строительство церквей
и школ прекратилось. Отсутствие средств для производства ремонта
приводило к тому, что разрушались кафедральные соборы, архиерейские
дома и семинарии.
Политика Екатерины привела к полному разгрому монастырской
жизни. "Запустели места, освященные подвигами и благодатью
святых, ознаменованные стремлением к ним усердия народного.
И если немногие из этих обителей и были восстановлены, то
большая их часть запустела навсегда. И много, например, есть в
Вологодском крае, этой "русской Фиваиде", мест, где в бедной приходской
церкви, даже иногда бесприходной, покоятся мощи великого
угодника, создавшего обитель, которая на просвещение и утешение
народа стояла века и упразднена в злосчастный 1764 год"**.
В результате исправления монастырской жизни и забот о духовно-нравственном
просвещении народа было закрыто четыре пятых
русских монастырей.
Двадцатидвухлетний юноша Пушкин, проживая в Кишиневе,
высказал раз письменное мнение, что "отобрание церковных имений
нанесло сильный удар просвещению народа"***.
Эпоха Екатерины - эпоха гонения православных и нового, и
старого обряда. "Раскольники" тоже подвергались жесточайшему
преследованию. Власти разоряли их церкви, рвали старые книги/
рубили тесаками иконы, их расстреливали, ссылали на каторгу, за^
бирали в солдаты, брали двойной оклад. Гонимые старообрядцы
сжигали себя на кострах, скрывались в дебрях Урала и Сибири,
бежали за границу, искали "Опоньское царство".
* С. М. Соловьев.
** Е- Н. Поселянин.
*"* Русский архив. 1866. Ст. 1141.
Царствование Екатерины II ______________________________ Глава пятая 195
Враги православия же пользовались полной свободой!
Со вступлением на престол Екатерины II православная церковь
не только не находила никакой поддержки со стороны представителей
масти, но подвергалась стеснениям и глумлениям.
В течение десяти лет (1763-1774) два синодальных обер-прокурора,
Мелиссино и Чебышев, вели энергичную работу против православия
в либеральном и атеистическом духе.
Назначенный на пост обер-прокурора бывший директор Московского
университета деятельный масон Иван Иванович Мелиссино
предложил Синоду выдвинуть реформу церковной жизни и
составить доклад об ослаблении и сокращении постов, которые, за
тяжестью их, "редко кто прямо содержит", об уничтожении суеверий,
"касательно икон и мощей", и запрещении носить образа по
домам, о сокращении церковных служб, для "избежания в молитве
языческого многоглаголания", об отмене составленных в позднейшие
времена стихир, канонов, тропарей, о назначении вместо вечерен
и всенощных кратких молений с поучениями народу, о прекращении
содержания монахам, о дозволении выбирать епископов из
священников без пострижения в монашество, и о разрешении епископам
проводить брачную жизнь, о разрешении духовенству носить
и "простейшее" платье, об отмене поминовения умерших, будто бы
дающего простым людям лишний повод к вере в мытарства, а попам
к вымогательству, о дозволении браков свыше трех, о запрещении
причащать младенцев до 10 лет, пока не научатся вере. Синод
отклонил эти предложения и составил свой собственный доклад.
Преемником Мелиссино, уволенного с чином тайного советника
24 октября 1768 года, был назначен екатерининский бригадир Петр
Петрович Чебышев, который не стеснялся даже публично заявлять
о своем атеистическом образе мыслей и говорить о своем неверии в
существование Бога.
"По воспоминаниям, сохранившимся об обер-прокуроре Чебышеве,
последний был настолько невоздержан и груб, что когда синодальные
члены не соглашались с его мнением, рассуждали о делах
не так, как бы ему хотелось, и особенно когда подписывали
свое решение, не по мысли настойчивого обер-прокурора, то он,
разумеется про себя, чуть слышно, а все же таки слышно, провожал
каждую подпись гнилым словом.
"Не подражайте Чебышеву, - говорил обер-прокурору Яков-леву,
по словам его записок, епископ Ярославский Павел, - мы проклинаем
его""*.
Этот вольтерьянец Чебышев в конце концов оказался казнокрадом;
он довольно свободно относился к казенным денежным средствам,
находившимся в распоряжении высшего церковного учреж*
С. В. Благовидов. Обер-прокуроры Святейшего Синода в XVIII и в первой
половине XIX столетия. Казань, 1900. С. 265.
196 В. Ф. Иванов ____________________ Русская интеллигенция и масонство
дения, и усвоил себе привычку делать иногда очень крупные позаимствования
из синодальной казны.
Екатерина, узнав о фактах нелегальных позаимствований казенных
денег блюстителем государственных интересов в церковном
управлении, приказала произвести внезапную ревизию синодальной
казны.
Поручение произвести ревизию было дано генерал-прокурору
князю Вяземскому, который и установил факт служебного преступления
в действиях Чебышева.
7 мая 1774 года князь Вяземский уведомил высший орган церковного
управления о состоявшемся распоряжении Императрицы.
"Ее Императорское Величество, - писал он, - повелела состоящую
в Св. Синоде денежную казну вместе с членами Синода освидетельствовать
и по случаю, что из оной явилось забранным господином
обер-прокурором Чебышевым 10 тысяч 440 рублей, то ему в
Св. Синоде более не присутствовать"*.
Если представители власти открыто выступали против православной
церкви, то масоны в обществе действовали еще энергичнее,
чем первые.
"Масонское сообщество, - говорит Соколовская, - было внеисповедным,
а потому и члены его не могли, конечно, быть добрыми
сынами какой-либо церкви с ее раз установленными ритуалами и
точной указанной догматикой".
Масоны дискредитировали и унижали духовенство и создавали
против него в обществе враждебное отношение.
"Многие из них, - говорил масон Кречетов, - были духовными
святошами и государственными тунеядцами, занимающимися пустобарабанным
проповедованием: это воры и великие плуты".
Масоны горячо ратовали за "отмену расходов на возведение дорого
стоящих церквей", доходили до отрицания монашества, "ибо
анахорет есть тунеадец", и т. д.
Отрицая церковь и обряды, масоны создавали свою церковь и
свой ритуал. "Поставляя идеалом для себя деятельных христиан, -
пишет Соколовская, - масоны отказывали в уважении священнослужителям
- "по имени лишь таковым" - и не считали грехом
исполнение христианских таинств любым из своей среды братом;
если из числа братьев и был священник, ему в этом случае отдавалось
предпочтение. В ритуале торжества Иоаннова дня сказано:
"Все братья всех степеней собираются во всех украшениях их степеней
и в запонах (фартуках) в такую церковь, где и священник
есть масон".
Существует предание, что Новиков оставлял у себя в селе Авдотьине
Святые Дары для совершения причащения самолично. Вероятно,
это предание породилось от рассказов о том, что в этом селе
совершалось масонами причащение. Это тем более вероятно, что
* С. В. Благовидов. Обер-прокуроры Святейшего Синода в XVIII и в первой
поло
...Закладка в соц.сетях
