Новейший философский словарь: 3-е изд
... -
аналогичной рецитации мифических и эпических текстов. Их прочтение способно
инициировать аналог ситуации жизни в мифе (характерной для архаического
сознания) у представителей современной техногенной культуры. Эта особенность
произведений Т. обусловила их влияние на молодежное контркультурное движение
Запада: выражением и следствием мощного мифопоэтического потенциала пенталогии
стало интернациональное движение толкинистов. В произведениях Т. органично
синтезированы гуманистические идеи, выраженные в христианстве, и
жизнеутверждающие, гилозоистичные интенции язычества. В них достигнут синтез
устной языческой и письменной литературной традиции, получившей развитие в
период европейского Средневековья и далее, в Новое время. Уже в "Хоббите"
волшебная сказка приобретает черты эпоса. Впоследствии черты эпической саги явно
прослеживаются в трилогии "Властелин колец", которая являет собой классический
образец синтеза эпического и литературного произведений. Легендарный цикл
"Сильмариллион", составленый из мифологических и эпических циклов, написанных Т.
в разное время, является ярким примером литературного моделирования
альтернативной реальности. Наиболее глубинные мифопоэтические мировоззренческие
комплексы инициируются именно прочтением "Сильмариллиона". Как и "Властелин
колец", "Сильмариллион" стимулирует мифо-поэтическое мировосприятие у
современного читателя, усвоившего рационализированные и квазирациональные,
утилитарно-прагматические мировоззренческие схемы, навязываемые техногенной
культурой. В "Сильмариллионе" выдержана характерная черта мифологического
мироописания - непротиворечивость. Сюжет о разделении миров - зримого мира
человеческого существования и мира, доступного эльфам и высшим существам,
предшествовавшим сотворению мироздания - айнурам, прописан Т. настолько
органично, что легко принимается сознанием представителя современной техногенной
культуры. Картина мирового процесса, представленная в трех первых частях цикла:
"Айнулиндалэ" (музыка айнуров), Валаквэнта (рассказ о валарах и майрах),
"Сильмариллион" (повесть о Сильмариллях), благодаря сюжету о разделении миров в
"Сильмариллионе" и последующих сказаниях "Акаллабет" (Падение Нуменора), в
принципе, не входит в противоречие с картиной мира, преобладающей в сознании
современного человека, скалькированной с адаптированной научной картины мирового
процесса. Помимо этого, в "Сильмариллионе" имплицитно присутствует отсылка к
текстам, лежащим в основании западной культуры. Сказание о затонувшей земле
Нуменор - родине великого народа людей - воспроизводит, например, сюжет
платоновского мифа о гибели Атлантиды. Однако преемственность не ограничивается
сходством сюжетов. Отсыл сказания о Нуменоре к памятникам средиземноморской
цивилизации намечается лингвистическими средствами за счет ассоциаций,
провоцируемых прочтением названий, содержащих значимые грамматические корни.
Нуменор, стоявший на грани мира людей, в наречии эльфов звучит как Аталантэ. В
сюжете "Айнулиндалэ", описывающем творение мироздания из музыки, Т.
воспроизводится древнекитайский сюжет о сотворении Поднебесной из музыкальной
гармонии, а также аналогичную идею гармонии мировых сфер у пифагорейцев,
получившую выражение в символике музыкального ряда (см. Гармония сфер). Вместе с
тем эпизод о диссонансе, внесенном в развитие музыкальной темы мироздания высшим
айнуром Мелькором, коррелирует как с ортодоксально христианским и альбигойским
мифом о бунте Люцифера, так и с современными теориями о возникновении
упорядоченности из хаоса (Пригожин, А.Стенгерс - "Порядок из хаоса", например).
"Сильмариллион" и "Властелин колец" демонстрируют признаки мифологических
текстов, аналогичных древнескандинавским сагам цикла "Старшей Эдды" или
кельтским преданиям. Однако, в отличие от этих мифологических и эпических
памятников, современное прочтение которых предполагает дистанцирование читателя
от текста, произведения Т. инициируют не просто новое прочтение типичных
мифологических сюжетов, но саму способность присутствия в мифе (см. факт из
жизни Т. - распоряжение выбить на общем с женой могильном камне имена героев
"Повести о Сильмариллях" Берена и Лутиен как прецедент жизни в мифе). Эссе "О
волшебных историях" и "Лист работы Мелкина" могут быть истолкованы, как притчи,
посвященные соотношению "вторичной" и первичной реальностей, однако в них
отсутствует онтологизирующая установка, позволяющая настаивать на преимуществе
какой-либо из возможных интерпретаций: тексты рассчитаны скорее на провокацию
мышления читателя. Вопрос об онтологическом статусе "вторичного мира" (см.
Возможные миры) оставлен принципиально открытым (ср. "Логико-философский
трактат" Витгенштейна, ключевым тезисом которого является вывод: "О чем нельзя
говорить, о том надлежит молчать"). Способность к жизни в мифе достигается у Т.
не за счет утраты способности повседневного существования в
"разволшебствленной", по терминологии М.Вебера, реальности новоевропейской
цивилизации. Избегание концептуализации идей, имплицитно присутствующих в
названных работах, предохраняет возможные их интерпретации от перерастания,
выражаясь термином Лиотара, в "большую наррацию". Оба варианта мировосприятия
сохраняют свою принципиальную возможность (Т. моделируется новая версия
классической мифологемы мирового древа как параллелизма двух великих деревьев).
Наряду с мифопоэтической, произведения Т. несут глубокую этико-философскую
нагрузку: "Властелин колец" вполне правомерно может быть проинтерпретирован как
философская притча о сущности и природе Власти, связанной с нею личной
ответственности и способах борьбы со Злом, порожденным осуществлением Власти.
Произведения Т. многократно издавались и переиздавались многомиллионными
тиражами, переведены на десятки языков мира. В 1960 в Иллинойском университете
(США) филологом Вейт была защищена первая диссертация по Т. Впоследствии романы
- летописи Вторичного мира Т. - становятся предметом исследования специалистовгуманитариев.
Публикуются не только литературоведческие и критические работы, но
и различные справочники и энциклопедии по Средиземью. В их числе
иллюстрированная энциклопедия "Толкинский бестиарий", "Атлас Средиземья"
У.Фостанд, "Путеводитель по Средиземью" Р.Фостера, географический атлас
"Путешествия Фродо" Стрейки с выверенным масштабом и нанесенными уровнями высоты
и др. Исследованию наследия Т. посвящены работы многих лингвистов (в частности,
труд Д.Аллена "Введение в эльфийский и другие языки, включающее в себя
правописание имен собственных, грамматику и синтаксис Третьего Века в западных
областях Средиземья. По опубликованным работам профессора Толкина", работа
В.Флигер "Расщепленный свет. Логос и язык в мире Толкина" и др). К изучению
произведений Т. обращались структуралисты: Д.Харви ("Песнь Средиземья. Темы,
символы и мифы Дж.Р.Р.Толкина"), Р.Хэлмс ("Мир Толкина", "Толкин и сильмарилли")
и др. Творчеству Т. посвящены религоведческие и культурологические
исследования: С.Майзел ("Миф, символ и религия в "Повелителе колец"), Дж.Ницше
("Искусство Толкина (английская мифология)"), Р.Ноель ("Мифология Средиземья") и
др. Труды Т. представляют также интерес для антропологов (например, написана
фундаментальная работа К.Рокоу "Погребальные обряды в трилогии Толкина").
Произведения Т. повлияли на мировоззрение молодого поколения второй половины
1950-х и последующих 1960-х, на развитие молодежного контркультурного движения
(наряду с трудами Дж. Керуака, У. Берроуза, Маркузе). В настоящее время в
различных странах мира продолжают существовать группы толкинистов, в ряде
случаев связанные с идеологией "зеленого движения". Т. стимулировал в
современной культуре игровое начало; его духовное наследие оказывает влияние на
социализацию подрастающего поколения, инициируя способность к альтернативным
техникам и эстетикам существования (термин Фуко), выходящим за рамки утилитарноинструментальной
западно-европейской цивилизационной и эко-культурной парадигмы.
Л.И. Екадумов
ТОЛСТОЙ Лев Николаевич (1828-1910) - русский писатель и мыслитель. Автор
произведений - идейных манифестов "Исповедь" (1880-1882) и "В чем моя вера?"
(1883), а также художественных сочинений "Война и мир", "Анна Каренина",
"Воскресение" и многих других. Избрав основным предметом творчества "диалектику
человеческой души", Т. обосновал возможность мучительного обретения человеком
полной гармонии со своей подлинной сущностью, достижения им высочайшего градуса
нравственного самосовершенствования посредством приобщения к естественной,
общинной, трудовой жизни народа, посредством органичного слияния с природой, ее
музыкой и ритмами. Будучи во многом синхронными и созвучными с теоретическими
разработками коммунистического толка Маркса, искания Т. оказались полярно
противопоставленными им. Убежденность Т. в неизбывном зле, приносимом людям
современной цивилизацией; пагубности любых форм общественного насилия (как
государственного, так и радикально-освободительного); лицемерии современной
культуры и ортодоксальной церкви, умножающих личные несчастья, духовное
порабощение и взаимную отчужденность людей, - привела его к идеалам коммунизма
раннего христианства. Установление царства Божьего на Земле, полное отречение от
себя и своих близких ради служения Богу и ближнему - составили индивидуальный
жизненный пафос личной судьбы Т. В итоговом труде "Путь жизни" Т. сформулировал
основания учения о ненасилии: 1) существует заблуждение, что одни люди могут
насилием устраивать жизнь себе подобных; 2) борьба со злом посредством насилия
недопустима, поскольку люди по-разному определяют зло; 3) насилие не является
действительным средством решения проблем; 4) государство основано на насилии; 5)
насилие и "суеверие насилия" ведет к губительным последствиям; 6) "только
непротивление злу насилием приводит человечество к замене закона насилия законом
любви". Творчество Т. оказалось не только созвучным, но и во многом
предвосхитило наиболее типичные тенденции европейской философской рефлексии и
мировой ментальности 20 в. Иррационализм действий значительных масс людей,
сопряженный с абсурдом индивидуальных умонастроений так называемых лидеров;
трагизм противостояния мятущейся человеческой индивидуальности "общепринятым"
(а, следовательно, лично никому не пригодным) нормам морали; пафос прощения
ближнего и лишь таким образом обретения индивидуального личного спасения -
оказались гениальными "опережающими отражениями" идей экзистенциализма,
гандизма, неофрейдизма и др.
А.А. Грицанов
ТОФФЛЕР (Toffler) Олвин (р. в 1928) - американский социолог, философ и
публицист-футуролог. Основные сочинения: "Шок будущего" (1970), "Культурные
потребители" (1973), "Доклад об экоспазме" (1975), "Третья волна" (1980),
"Предварительные заметки и перспективы" (1983), "Восприимчивая корпорация"
(1985) и др. Автор одного из вариантов концепции постиндустриального общества.
Считает, что историческая эволюция не может быть описана в виде процесса
линеарного, плавного развития, а осуществляется через социальные противоречия и
конфликты, которые, однако, не хаотичны, а укладываются в общую картину
изменений, протекающих через некие интервалы, дискретности. Этот процесс можно
уподобить вечно живому океану, через который время от времени перекатываются
огромные волны, втекая в поток изменений всех людей, которые вследствие этого и
становятся участниками цивилизационных трансформаций. В общественном развитии,
по Т., взаимодействуют четыре сферы: техно-, социо-, инфо- и психосфера, но
решающую роль в волнообразном потоке изменений играет первая из них. Поэтому
источником и движущей силой нововведений в обществе выступают технологические
революции. В зависимости от характера такой революции определяется и сущность
возникающей на ее основе цивилизации. В результате развертывания первой
технологической революции - аграрной (по Т.) - возникла гигантская волна
сельскохозяйственной цивилизации. Основополагающие признаки этой цивилизации
таковы: 1) земля - основа экономики, семейной и политической организации,
культуры; 2) господство простого разделения труда и связанное с этим наличие
нескольких четко определенных каст и классов: знать, духовенство, воины, рабы
или крепостные крестьяне; 3) жестко авторитарная власть; 4) сословное положение
- определяющий параметр социального статуса и индивида и социальной группы; 5)
экономика децентрализована, т.к. каждая община производит большую часть того, в
чем испытывает нужду. На смену этой цивилизации на гребне Второй волны приходит
новая, индустриальная цивилизация. Ее символом становится заводская труба,
главным двигателем - мускульная сила работников промышленного производства,
которые становятся придатками машины, порождающей гигантизм и единообразие
(массовидность) во всех сферах жизни, включая труд, культуру, образ жизни.
Индустриально-заводской тип производства продуцирует машины и их системы,
создающие новые машины, а это открывает двери для массовой продукции, массового
распределения, массовой торговли и массовой культуры. В соответствии с этим и
социосфера, базирующаяся на индустриальной техносфере, приспосабливается к жизни
людей, связанных с фабричным производством: возникающие с ней нуклеарная семья,
корпорации, массовое образование (школы, вузы), клубы, библиотеки, церкви,
профсоюзы, партии, искусство и даже правительство, становящееся политическим
эквивалентом фабрики, строятся по принципу массовидной иерархической структуры и
ориентированы на рынок, т.е. на анонимного потребителя. Индустриализм
расслаивает единство общества, разделяет две половины целостной человеческой
жизни - производство и потребление, создавая образ жизни, наполненный
экономической напряженностью, социальными конфликтами, семейными драмами и
психологическими недомоганиями. Все эти социальные пороки проистекают из
действия шести взаимосвязанных принципов индустриализма, программирующих
поведение миллионов людей: стандартизации, специализации, синхронизации,
концентрации, максимизации и централизации. Ныне индустриальная цивилизация
изжила себя по многим причинам, из которых основными являются две: 1) биосфера
больше не в состоянии выдерживать беспрерывные и неконтролируемые индустриальные
атаки; 2) мы не можем больше бесконечно полагаться на невосстановимую энергию,
являющуюся главной предпосылкой и субсидией индустриального развития. В пределах
индустриальной цивилизации во второй половине 20 в. возникла и начала ее
захлестывать Третья гигантская волна технологических и социальных трансформаций.
Последняя вызвана нарастающим и повсеместным распространением компьютеров,
лазерной техники, биотехнологии, генной инженерии, информатики, электроники,
теле- и видеокоммуникаций, составляющих базисные отрасли постиндустриального
производства. Возникает новая энергетика, базирующаяся на обновляющихся, а не на
истощающихся источниках. В отличие от индустриального производства, в котором
главными были мускулы и машинная технология, в развитых отраслях
постиндустриального производства главными становятся информация, творчество и
интеллектуальная технология. На смену пролетариату, являвшемуся придатком
машины, приходит по Т., "когнитариат", т.е. интеллектуальный работник,
обладающий мастерством и информацией, которые составляют набор его духовных
инструментов, позволяющих квалифицированно и эффективно работать со все более
сложной и разнообразной информацией. В процессе преобразования предприятий
Второй волны в предприятия Третьей волны возрастает безработица, из различных
видов которой наиболее распространенными становятся структурная, технологическая
и временная, связанная с коренными технологическими преобразованиями основ
производственной деятельности, содержания и характера труда. Происходит
воссоединение разделенных индустриализмом производителя и потребителя, возникает
новый тип работника - "произтребитель": потребитель более активно вовлекается в
производство, в принятие управленческих решений. В этих условиях на каждый
доллар, вложенный в экономику Третьей волны, должно приходится несколько
долларов, вкладываемых в человеческий капитал - в обучение, образование,
переучивание работающих, переселение, социальную реабилитацию, культурную
адаптацию. Самое важное здесь - трансформация не машин, а людей, перевооружение
их сознания, переход к пониманию первичной значимости культуры в жизни
человеческих сообществ. Одновременно с преобразованием техносферы происходит
революционизация инфосферы. Эволюция производства демассифицирует умы и
культуру. Мир в целом перестает казаться машиной; он заполняется инновациями,
для восприятия и понимания которых необходимо постоянное развитие способностей,
непрерывное образование, широкомасштабное мышление, подвигающее человека к
граням новой эры синтеза, к пониманию связей между событиями, которые на
поверхности кажутся независимыми друг от друга, но в сущности составляют звенья
единого целого. Разумеется, столкновение Второй и Третьей цивилизационных волн
не проходит безболезненно. Если из противоречий зарождающейся индустриальной и
сельскохозяйственной цивилизации возникли многочисленные революции,
контрреволюции и войны второй половины 18- 20 в., то из столкновения Третьей
волны со Второй проистекают экономический кризис, вызванный хищническим
отношением к природе с губительными последствиями для человечества, опасность
"электронного смога", информационное загрязнение, борьба за интеллектуальные
ресурсы ("инфовойны"), широкое распространение психических заболеваний. Чем
активнее и целеустремленнее человечество станет вовлекаться в глобальную
революцию Третьей волны, несущую ему с собой "первую действительно гуманную
цивилизацию в известной нам истории", считает Т., тем эффективнее будут
разрешаться возникающие в процессе этого перехода противоречия и конфликты, тем
масштабнее станут создания ценностей за пределами рынка. Разносторонние уровни и
формы индивидуальной и групповой идентичности позволят человеку более быстро,
эффективно и безболезненно адаптироваться к ускоряющимся трансформациям в
техносфере, экономике и культуре.
Е.М. Бабосов
ТРАДИЦИОНАЛИЗМ - 1. Особенность мировоззрения дописьменных и официальная
идеология традиционных обществ, состоящая в идеализации и абсолютизации
традиции. 2. Социально-философская доктрина или отдельные консервативнореакционные
идеи, направленные против современного состояния культуры и общества
и критикующие это состояние в связи с его отклонением от некоего
реконструированного или специально сконструированного образца, который выдается
за исторически изначальную, а потому идеальную социокультурную модель,
сохраняемую в корпусе особого знания, чаще всего - эзотерического. Эти два
значения смысла термина "Т." имеют между собой нечто общее и в то же время
отличаются друг от друга. Т. во втором значении представляет собой сублимацию и
теоретическое оформление идеалов, систем ценностей, представлений, стихийно
складывающихся и сознательно культивируемых в тех обществах, которые превращают
особо препарированную традицию в свой эталон. Поэтому естественно, что оба
значения объединяет такая общая черта, как повышенная заинтересованность в
максимально устойчивом, всеобъемлющем, сакральном порядке, исходящем от некоего
предвечного источника (первопредка, культурного героя, бога, абсолюта,
изначальной традиции). В то же время, оба значения отличаются друг от друга по
типу и степени рационализации проблем традиции. Принято считать, что архаические
общества не осознают проблемы сохранения наследия, т.к. оно отождествляется с
традицией, а та, в свою очередь, с обрядом и ритуалом, неизменность которых
"гарантирована" мифологическими парадигмами периодического возвращения
правремени, вследствие чего и происходит восстановление изначального порядка. На
"мифологическом" этапе развития представлений о непрерывности традиции рефлексия
по поводу противодействия изменениям либо отсутствует, либо очень слаба. Это -
Т. без традиционалистов, если под таковыми понимать группу людей, которые
пытаются поставить и осмыслить эту проблему. В результате указанную особенность
мировоззрения примитивных обществ рассматривают как предтечу Т. (например,
С.Уилсон предлагает именовать ее "традиционизм"), или обозначают термином
"дорефлективный Т." (Аверинцев), "примитивный Т." (Э.Шилз). Появление
"рефлективного Т." (Аверинцев) или "идеологического Т." (Э.Шилз) в зависимости
от теоретических предпочтений исследователей связывают как с идейными течениями
Средневековья, когда сложилось более или менее структурированное самосознание
культуры, так и с концом XVIII в., когда философы Просвещения посеяли глубокие
сомнения в традиционных истинах, и произошел решительный разрыв с прошлым в
результате Великой французской революции. Однако общим в этих предпочтениях
оказывается признание того, что в соответствующую эпоху налицо не только
мировоззренческий кризис, но и идеологически оформленная защитная реакция на
неотвратимо наступающее будущее со стороны тех мыслителей, которые крайне
негативно расценивают его тенденции и перспективы. Именно ускорение урбанизации
на этапе складывания национальных государств и глобализация индустриальной
культуры в эпоху формирования новой системы взаимодействия религиозной и
светской культуры сопровождались невиданным мировоззренческим кризисом,
вызванным осознанием кардинальных изменений одновременно в социальной,
экономической, геополитической, идеологической и даже природной (как это
казалось современникам) сферах. В такие времена, несомненно, появляется или
обостряется потребность в обосновании самотождественности культуры (культурной
идентичности), в конструировании и выдвижении на первый план такого закона
развития, который заведомо не допускал бы прерывистого развития ни одной из ее
сфер. Основной целью средневекового Т. становится именно упорядочение
модернизирующегося, а потому пришедшего в беспорядок мира. В эту историческую
эпоху отличительными особенностями традиционалистских доктрин Востока и Запада
являются, прежде всего, моноцентризм и авторитаризм. Проект формирования
централизованного государства, опирающегося на принципы Т., требовал признания
некоего единственного источника мира, поставленного над становящимися все более
партикулярными системами ценностей различных социальных групп, в чем
усматривалась именно угроза традиции в качестве модели прежнего единства. Такой
источник притязает на роль онтологического, смыслового и ценностного центра и,
тем самым, высшего, непререкаемого авторитета. Моделью при этом служат различные
варианты концепции абсолюта, от которого как от источника высшего и вечного
закона исходят главные принципы устройства мира - порядок, лад, гармония,
проявляющиеся и конкретизируемые в законах государства. Необходимостью
объединения разрозненных, "не ладящих" между собой частей модернизирующегося
государственного организма обусловлена такая отличительная особенность
средневекового Т., как каноничность. Идея канона также вытекает из требования
подчинения всех компонентов универсума некоему единому началу, но в данном
случае на первый план выходит его нормативный аспект, считающийся неизменным. В
области государственного устройства роль канона играет кодекс, в духовной сфере
- культ. Легитимность моноцентризма, авторитаризма и каноничности считается
обеспеченной тем, что они осеняются высшими нормами, обоснованными религиозной
традицией. Поэтому в соответствии с различиями в толковании сущности сакрального
в позднем Средневековье выделяются такие разновидности рефлективного Т., как
конфессиональный и внеконфессиональный. Тем самым становится ясно, что многие
социально-политические проекты позднего Средневековья и Ренессанса, называемые
утопическими и потому считающиеся обращенными в будущее, на самом деле
существенным образом опираются на идеологию Т. Т. XVIII в. вырастает уже из
чувства тотального распада всякого порядка, так что даже позднее Средневековье
на этом фоне выглядит более или менее упорядоченным. Отсюда - яростная критика
основ рационалистической философии, которую Т. считает главной виновницей такого
положения вещей. Родоначальником этого вида Т. был Э.Берк, в 1790 выпустивший
памфлет "Размышления о революции во Франции...", в котором он обвинил
французских просветителей в уничтожении строгой общественной иерархии - основы
порядка и нормального функционирования всей социальной системы. По мнению Берка,
идеи просветителей рано или поздно подорвут традиционные отношения между
социальными слоями и индивидами, обеспечивающие стабильность общества, и человек
окажется в состоянии одиночества и будет испытывать неизбывный страх перед
миром. В этом же духе были написаны многие произведения Л.Бональда,
У.Вордсворта, С.Колриджа, Ф.Ламенне, Ж. де Местра, Новалиса, Ф.Савиньи,
Ф.Шатобриана и др. На данном этапе рефлективный Т. характеризуется, в первую
очередь, преобладанием идеологии антиреволюционаризма и консерватизма, и поэтому
его можно назвать идеологическим Т. (Манхейм обозначает его просто термином
"консерватизм"). Следующий всплеск специфического интереса к проблеме традиции
связан с реакцией романтизма на соответствующую ему современность. Натурализм,
опиравшийся в эпоху Просвещения на концепцию разумной человеческой природы, в
романтизме принимает форму веры в истинность и универсальность человеческой
культуры, которая трактуется по аналогии с природным космосом в качестве
всеохватывающей и всесильной антропной сферы. Задача сакрализации культуры,
столкнувшись с негативным отношением романтиков ко времени своего исторического
существования, породила проблему поиска критерия и образца "истинной" культурной
традиции именно в прошлом. Пафос просвещения светом "естественного" разума
превратился в страсть искателей священного огня. В это время Т., в отличие от
консерватизма, не только не
...Поділитися у соцмережах
