Жанр: Философия
История философии: запад, Россия, восток 1.
...ий и животных.
Собрав, систематизировав эти описания, поставив вопросы о
том, что такое живое, что такое организм, Аристотель и стал одним из
виднейших философов-биологов древности. Целые книги Стагирита
заполнены описаниями животных, растений, их классификациями. Знание
это накапливалось постепенно. Философы не только располагали
таким знанием, осваивали его, но нередко были его создателями.
Другой вид описательных знаний - географические сведения: описывались
страны, города, моря, составлялись карты, планы. Позже
возник комплекс более или менее точных географических знаний. Но,
начав почти что с нуля, как бы узаконив такой вид мыслительных
изысканий, философы стали предпринимать попытки перейти от описания
к установлению связей, к обнаружению сущности, к ответу на
вопрос "почему?". В те времена отвечать на подобные вопросы было
очень трудно.
Тем не менее древнегреческая философия (она же физика) отнюдь
не уклоняется от таких вопросов; они просматриваются уже у милетских
философов. Предположительно их поставил Фалес. Но, бесспорно,
они есть у Анаксимандра и у Анаксимена. Вопросы примерно таковы.
Почему твердое тело способно вдруг или по прошествии времени
распадаться? Почему одно тело расширяется, другое сжимается,
становится больше или меньше? Почему вообще меняется состояние
тела? Это вопросы и общие, и достаточно определенные, конкретные.
Так, проблема сжатия или расширения тела постепенно становится
одной из главных в физике. Но ведь первоначально такого рода проблемами
озадачили человеческий разум именно философы.
К этой же группе вопросов примыкает следующий: тело двигалось,
потом оно остановилось - почему? Как это произошло? И что
такое движение? Чем движение отличается от отсутствия движения,
от покоя? Для того чтобы ответить на подобные "общеконкретные"
вопросы, надо было - в перспективе - осмыслить физические, материальные
тела и в их относительной обособленности, и в их связи
друг с другом. Сначала отдельное тело, тела являлись перед человеческой
мыслью в их целостности и в их упорядоченной подчиненности
миру как единству. Все это попало в поле зрения людей раньше, чем
мыслители пришли к выводу, что тело можно "раздробить на части"
не только физическим образом. Час физики как точной науки тогда
еще не наступил. Но вопросы для нее были поставлены. Однако ответы
на них долгое время давались не с точки зрения физики в собственном
смысле, а с позиций философии.
Почему тело рождается и умирает? В этом вопросе для первых
греческих мудрецов было не так важно, идет ли речь о человеческом
теле или любом природном теле. Они ставили подобные вопросы в
связь с более общей проблемой рождения и гибели. Так, проблемы
будущей физики были первоначально восприняты как вопросы - точнее,
как единый вопрос - самого широкого, именно философского плана:
где то основание, то самое общее и то самое главное, благодаря чему
все рождается и все уничтожается? Каково то, из чего все происходит
и во что все "разрешается"? Что есть основание единства мира, всепорождающее
и все-объемлющее?
Для грека мысль о рождении, возникновении - именно "всеобщая";
она отнесена и к природе, и к человеку, и к этическому, нравственному
в человеческой жизни и человеческой мысли. Для античной мысли
и тело природы, и человек рождаются и погибают в силу единой необходимости.
Причем для грека-философа необходимость - уже не Бог,
а некая объективная сила, от которой нельзя уйти. Это что-то вроде
судьбы, но не божественной, а внутриприродной. Рождение и гибель с
их первоистоками, первопричинами - самая широкая, все единящая
тема философии. И мысль грека легко, органично соединяла в ней и
природу, и человека, и социальную жизнь.
Главное здесь - именно то, что грек-философ одновременно и физик,
и космолог, и этик. Он ищет единого ответа на все "почему" и
"из чего". Он разыскивает одно первоначало, сославшись на которое
можно как бы разом осветить все проблемы, решить все задачи, касающиеся
рождения, жизни, гибели, движения, изменения. И общекосмическое
первоначало отыскивается не где-нибудь, а в самой природе.
Кто первым ввел само слово "архе"? 06 этом шли и до сих пор
идут споры. Теофраст (по свидетельству Симпликия) приписывает
первенство во введении терминологического новшества Анаксимандру.
Другие это суждение оспаривают. Но, во всяком случае, слово это
часто и уверенно употребляет Аристотель, который не случайно, а
вполне обоснованно обозначил им как единым термином самую главную
область поисков, а также проблемы понятия, с которыми уже
пред-философия вошла в мир культуры как со своими специфическими
интеллектуальными формообразованиями. Вслед за Анаксимандром
(?) или Аристотелем и мы далее будем применять термин "первоначало"
к развитию ранней греческой философии.
Глава 2. ОСНОВНЫЕ ФИГУРЫ И ПОНЯТИЯ-
ПРИНЦИПЫ РАННЕЙ ГРЕЧЕСКОЙ ФИЛОСОФИИ
ПЕРВОНАЧАЛО
ВОЗНИКНОВЕНИЕ И ЭВОЛЮЦИЯ ИДЕИ ПЕРВОНАЧАЛА
(Фалес, Анаксимандр, Анаксимен)
"Первоначало", архе - очень типичная и в то же время необычная
для древней мысли конструкция (а со времен Аристотеля - и понятие).
Это своего рода понятие-кентавр. С одной стороны, первоначало
греки ищут и находят в чем-то достаточно определенном, более или
менее конкретном. И это определенное на первых порах слито с какой-либо
природной стихией. Аристотель, излагая "мнения философов",
о Фалесе пишет: "Фалес Милетский утверждал, что начало
сущих (вещей] - вода... Все из воды, говорит он, и в воду все разлагается.
Заключает он [об этом], во-первых, из того, что начало (архе)
всех животных - сперма, а она влажная; так и все [вещи], вероятно,
берут [свое] начало из влаги. Во-вторых, из того, что все растения
влагой питаются и [от влаги] плодоносят, а лишенные [ее] засыхают.
В-третьих, из того, что и сам огонь Солнца и звезд питается водными
испарениями, равно как и сам космос. По этой же причине и Гомер
высказывает о воде такое суждение: "Океан, который всем прародитель"
(12а; 109)". Суть рассуждения Фалеса в том, что вода действительно
толкуется как первооснова (первоначало).
Рассмотрение первоначала как материальной, природной стихии -
естественный ход человеческой мысли на той стадии, когда она начинает
воспарять в высоты абстракции, но по-настоящему абстрактной
еще не стала. Вот почему в истории философии по поводу "воды"
Фалеса велись и ведутся споры. Одни говорят: избрание воды в качестве
первоначала навеяно самыми конкретными и реальными наблюдениями.
Таково, например, суждение Симпликия: "Они полагали (речь
идет о Фалесе и его последователях. - Н.М.), что начало - вода,
причем на это их навело чувственное восприятие" (13; 110). Другие
(например, Гегель) утверждают: "вода", как ее понимает Фалес, имеет
косвенное отношение ко всему конкретному. Само слово "вода"
употребляется иносказательно. Но все-таки остается вопрос, почему
Фалес избирает именно воду? На него пытались дать ответ многие
историки философии, начиная с глубокой древности. Их мнения, если
их суммировать, таковы.
1. Фалес избирает воду в качестве первоначала прежде всего под
влиянием мифологии. Океан - это очень популярное мифологическое
начало. Дополнительный аргумент: и восточная, скажем древнеиндийская,
философия проходила стадию, сходную с фалесовской.
__________________________43
Там тоже имели место формы первоначального философствования,
которые возводили все к воде как к Мировому океану. Такое объяснение
представляется вполне веским и важным. Мифологическая космогония,
как и вообще мифология, вызывала подобные ассоциации, толкала
мысль к идее о "воде" как первоначале.
Есть еще целый ряд аргументов, объясняющих появление идеи
первоначала в "фалесовской" форме.
2. Греция - морская страна. Поэтому жизненное значение воды
грекам не нужно было особо доказывать. Их жизнь была тесно связана
с морем. Морская стихия представлялась им чем-то очень обширным:
выплыли из одного моря - попали в другое... Что там дальше,
за известными морями? Греки предполагали, что, скорее всего, тоже
океан - река.
3. Водная стихия жизненно важна и универсально плодотворна,
живительна. Аристотель вслед за другими доксографами приводит мнение
Фалеса о значении воды в жизни всех организмов, включая и
человека. Мнение это одновременно апеллирует и к здравому смыслу,
и к первым научным (физическим) наблюдениям. С увлажнением или
высыханием тела связывается изменение его размеров, т.е. увеличение
или уменьшение.
Однако для развития философии имело значение то, что еще
раньше, чем идея первоначала как особой материальной стихии (или
совокупности таких стихий) проделала длинный путь, оказавшийся
своего рода тупиком, стало выясняться, сколь необычное, особое смыслосодержание,
и по существу уже с первых шагов философствования,
вкладывалось Фалесом и его последователями в понятия "вода",
"воздух", когда они истолковывались в качестве первоначала. Тут совершалось
своего рода раздвоение мысли, аналогичное тому, о котором
говорилось применительно к фюсису, природе. Ведь понятием "природа"
охватывалось все существующее: что происходит, что было, есть
и будет, все возникающее, рождающееся, погибающее. Но должна же
быть и первооснова существующего. Ответить на вопрос о первоначале
философствующий грек не может никаким другим способом, но только
выделив какую-то часть природы и как бы помещая ее над всем
прочим.
Противоречивая логика такого размышления не замедлит проявить
себя: ведь в этой логике уже заключена мысль о том, что ни одна из
природных стихий или даже все они не могут быть поставлены "над"
природой как целостностью, в которую входят. Значит, мысль должна
выйти из этого тупика, двинувшись по какому-то другому пути.
Впрочем, путь мысли, оказавшийся тупиковым, тем не менее, не был
философски бесплодным, позволив извлечь глубинные выводы из рассуждений
о "воде" или иной стихии как первоначалах, первоосновах.
Ведь эти размышления и утверждения уже были философскими. Они
могли выводить к тому, для чего философия и возникла. А именно:
нацеливать человеческую практику на работу с общим, а потом рождать
всеобщее и работать с ним. Иными словами, пробуждать и прививать
навыки работы не только с предметом, но и с мыслями о предмете -
и притом не с мыслями конкретными, касающимися того или иного
предмета, а с мыслями о предметности вообще или же с мыслями не
только о конкретных людях, но о человеке как таковом, о человеческом
мире. Без этого было бы невозможно существование человечества
как относительно единого целого. Таким образом, выдвигалась задача
работы со всеобщим, работы с сущностями. Философия потому и
заняла столь важное место в культуре, что она - поначалу стихийно,
но постепенно со все большей мерой сознательности - вычленяла
свой предмет, не совпадающий ни с предметом мифологии, ни с предметами
конкретных наук.
Пред-философское, а затем и философское воззрение отправляются
от того, что космос, природа и первоначало, которое в природе, в
космосе должно быть заложено, однородны и едины. А раз природа
состоит из материальных (в более поздней терминологии*) состояний,
значит, и первоначало должно быть вещественно-материальной стихией.
Однако понятия "материализм" и "идеализм", которыми у нас
привычно оперируют и применительно к ранней античной философии,
появляются на довольно поздней ступени развития философской
мысли. А четкие представления о борьбе материализма и идеализма
оформляются только в Новое время. Потом они как бы опрокидываются
на прежнюю истории философии.
В марксистской литературе стало общим местом утверждение, что
первые греческие философы были стихийными материалистами. Между
тем один из непреложных и очень важных фактов состоит в том,
что первые философы, не знали, что они мыслят материалистически.
Они лишь стихийно вступили, ведомые пока еще скрытой логикой
проблемы первоначала, на дорогу, которая только через века приведет
к понятию материи, не говоря уже о возникшем в еще более далекое
от них Новое время понятия материализма. Далее, фактом является
и то, что материализм становится сознательно развиваемой концепцией,
когда у него появляется антипод - идеализм. И пока не
родился противник, не возникло то воззрение, которое утверждало
принцип идеализма, проецирование на древность борьбы материализма
и идеализма вряд ли имеет смысл. Правда, такое проецирование
осуществляли и идеалисты. Например, Гегель полагал, что первые
философы были идеалистами, ибо "вода" или "воздух" уже выступали
у них в качестве чисто абстрактных принципов, т.е. идей. И именно
идея ставилась, рассуждал Гегель, во главу угла. Но не так, кстати,
думал Платон: он потому и боролся с "физиками", что они, по его
мнению, не знают мира идей.
Итак, существует логика идеи первоначала, которая не раз воспроизводилась
в истории мысли: двигаясь вслед за изобретателями ее,
древними греками, а также вслед за другими, независимыми ее
* Такие термины, конечно, не были в ходу у первых греческих философов, ибо
еще долго не было у них самого слова "материя".
изобретателями, древними китайцами и индусами, философы других
времен и народов станут обогащать и обновлять корпус идей, касающихся
материи.
Однако, анализируя историю древнегреческой философии с точки
зрения развития идеи первоначала, важно внимательно проследить и
несколько иную мыслительную логику. Никак не в отрыве от только
что рассмотренного интеллектуального движения, но в определенной
логической самостоятельности идею первоначала философы повели и
по пути, на котором были рождены понятия "идея", "идеальное". Им
постепенно тоже был придан смысл первоосновы, первоначала мира.
Уже философия элеатов свидетельствует о том, что на смену стихийному
движению приходят первые рефлексии на те способы мышления,
которые были характерны для самого раннего философствования.
Прежде всего, конечно, это была рефлексия на проблему первоначала,
попытка обдумать эту идею. Но одновременно осмысливались
идеи, которые впоследствии были названы диалектическими.
Первые греческие мудрецы, по существу, подходят к миру как к
целому, единому, но также и как к существующему в многообразии.
Мир предстает перед мыслью человека вместе с процессами возникновения
и гибели, движения и покоя. Уверенность в том, что мир именно
таков, каким они его наблюдают, - изменяющийся, подвижный,
движущийся, - тоже существует стихийно, вырастает на корнях повседневной
человеческой жизни. Но достаточно в общей форме, отвлекаясь
от конкретики и частностей, обратиться мыслью к изменениям
- и возникнет диалектика в ее древнейших разновидностях. Она
будет зафиксирована, узаконена, начиная уже с первых попыток философствования
"Беспредельное" ["апейрон"] в философии
Анаксимандра
Согласно порядку, принятому в истории философской мысли, об
Анаксимандре говорят вслед за Фалесом и уж потом повествуют
об Анаксимене. Но если иметь в виду логику идей, то скорее приходиться
"расположить" Анаксимена на одной "ступеньке" с Фалесом
(ибо "воздух" в теоретико-логическом смысле - всего лишь двойник
"воды"), тогда как мысль Анаксимандра поднимется на иную ступеньку,
к более абстрактному облику первоначала. Принципом всех
принципов, началом всех начал этот философ объявляет "апейрон",
что по-гречески значит "беспредельное".
До рассмотрения этой важнейшей и очень перспективной идеи
греческой философии - несколько слов сказать о самом Анаксимандре.
С его жизнью, как и с жизнью Фалеса, связывают по крайней мере
одну более или менее точную дату - второй год 58-й Олимпиады, т.е.
547-546 г. до н.э. Считают (свидетельство Диогена Лаэртия), что в то
время Анаксимандру было 64 года и что он вскоре скончался (1; 116).
А выделяют эту дату потому, что, согласно исторической легенде, то
был год, когда появилось написанное Анаксимандром философское
прозаическое сочинение. Но хотя в его сочинении о природе предпочтение
впервые было оказано прозаическому языку, оно, как свидетельствуют
древние, было написано вычурной, высокопарной и торжественной
прозой, близкой скорее к эпической поэзии. Это говорит о
том, что жанр научно-философского, более или менее строгого, обстоятельного
сочинения, рождался в трудных поисках.
Образ философа Анаксимандра, который вырисовывается из исторических
свидетельств, в общем и целом укладывается в очерченный
ранее тип античного мудреца. Ему, как и Фалесу, приписывают целый
ряд важных практических достижений. Например, сохранилось
свидетельство, согласно которому Анаксимандр руководил колониальной
экспедицией (апойкией) - выселением граждан из Милета в одну
из колоний на Черном море; называлась она Аполлонией (свидетельство
Элиана - 3; 116). Кстати, выселение в колонию было сугубо
практическим, правда в ту эпоху уже привычным, делом; нужно было
отобрать людей для выселения, снарядить их всем необходимым и
сделать это толково, быстро, оперативно. Вероятно, милетянам Анаксимандр
казался человеком, подходящим для такого дела.
Анаксимандру, как и Фалесу, приписывают целый ряд инженернопрактических
изобретений. Например, считают, что он построил универсальные
солнечные часы, так называемый гномон. По ним греки определяли
равноденствие, солнцестояние, времена года, время суток.
Анаксимандр, как полагают доксографы, прославился также некоторыми
географическими сочинениями. Свидетельство Агафемера:
"Анаксимандр Милетский, ученик Фалеса, первым дерзнул начертить
ойкумену на карте; после него Гекатей Милетский, человек много путешествовавший,
внес в нее уточнения, так что она сделалась предметом
восхищения" (6; 117). Аналогично свидетельство Страбона (Там
же). Анаксимандру приписывают и такое очень интересное по тем
временам новшество: считается, что он одним из первых, если не первый,
на медной доске попытался изобразить Землю. Как именно он
нарисовал нашу планету - неизвестно, но важен факт: возникла мысль
на рисунке-схеме "представить" то, что увидеть непосредственно нельзя
- Землю как целое. То были образ и схема, очень близкие общемировоззренческому
"охвату" мира философской мыслью.
Анаксимандр, как и Фалес, подвизался в астрономии: высказывал
догадки о форме Земли и других светил. Для астрономических взглядов
Анаксимандра как античного философа и ученого характерно, что
он отваживается назвать целый ряд цифр, относящихся к светилам, к
сравнительным величинам Земли, звезд, других планет. По свидетельству
Симпликия, излагавшего мнения философов, Анаксимандр
утверждал, например, что "Солнце равно Земле, а круг, из которого
оно имеет отдушину и которым несомо по кругу, в двадцать семь раз
больше Земли" (21; 125). Проверить или обстоятельно доказать утверждение
Анаксимандра в те времена было совершенно невозможно. Почему
____________________________________47
он называл именно цифру "27", неизвестно, хотя вероятно, какие-то
наблюдения за светилами или математические расчеты в подтверждение
своего мнения Анаксимандр приводил. Цифры, как мы знаем сегодня,
названы им абсолютно неточные - даже порядок цифр не соответствует
действительности. Но, тем не менее, историки науки и
философии связывают именно с этой попыткой Анаксимандра первые
шаги количественной астрономии. Ибо ценна сама попытка установить
количественные соотношения для пока недоступного человеку
космоса. Лунное кольцо Анаксимандр тоже отважился количественно
соотнести с кольцом Земли... (22; 125). С точки зрения сегодняшней
астрономии это опять-таки не более чем фантазия. Относительно самой
Земли Анаксимандр строит подобные же догадки. Согласно некоторым
свидетельствам (Псевдо-Плутарх), Анаксимандр уподоблял форму
Земли барабану каменной колонны (10; 118. 25; 125).
В математике Анаксимандру приписывается создание общего очерка
геометрии, т.е. подытоживание геометрических знаний древних.
Впрочем, содержание геометрических идей Анаксимандра осталось неизвестным.
Если последующие века скорее развенчали, чем подтвердили славу
Анаксимандра как астронома, то сделанный им шаг на пути преобразования
идеи первоначала до наших дней сохранил значение величайшего
и перспективного интеллектуального изобретения. Вот свидетельство
Симпликия: "Из полагающих одно движущееся и бесконечное
[начало] Анаксимандр, сын Праксиада, милетец, преемник и ученик
Фалеса, началом и элементом сущих [вещей] полагал бесконечное (апейрон),
первым введя это имя начала. Этим [началом] он считает не
воду и не какой-нибудь другой из так называемых элементов, но некую
иную бесконечную природу, из которой рождаются небосводы
[миры] и находящиеся в них космосы" (9; 117).
Утверждение о первоначале как качественно неопределенном, видимо,
казалось тогда необычным. Не случайно даже довольно поздний
доксограф, которого именуют Псевдо-Аристотелем, замечает об
Анаксимандре: "Но он ошибается, не говоря, чт^ есть бесконечное:
воздух ли оно, или вода, или земля, или какие другие тела" (14; 119).
Ведь в непосредственном историческом окружении Анаксимандра философы
обязательно выбирали какое-то определенное материальное
первоначало: Фалес - воду, Анаксимен - воздух. А между этими двумя
философами, придающими качественно определенный характер первоначалу,
вклинивается Анаксимандр, который следует уже иной логике
и утверждает, что первоначало бескачественно: им принципиально
не может быть ни вода, ни воздух, ни какая-либо другая определенная
стихия. Вот как передает мысль Анаксимандра Аристотель: "Есть ведь
некоторые, кто именно этим [параэлементным телом] полагают бесконечное
(апейрон), а не воздухом или водой, чтобы один из элементов,
будучи бесконечным [=неограниченным], не уничтожил остальные..."
(16; 121-122).
Что же такое апейрон, это приписываемое Анаксимандру понятие,
введенное им, как считается, в первом прозаическом сочинении о природе?
Апейрон в понимании Анаксимандра - начало материальное,
но вместе с тем неопределенное. Идея эта - результат развертывания
внутренней логики мысли о первоначале: раз есть различные стихии
и раз кто-то последовательно возводит каждую из основных в ранг
первоначала, то, с одной стороны, стихии как бы уравниваются, а с
другой - одна из них неоправданно предпочитается. Почему, например,
берется вода, а не воздух? Так рассуждал - вопреки Фалесу -
Анаксимен. Почему воздух, а не огонь? Так - уже вопреки им обоим
- думал Гераклит. Почему огонь, а не земля? И не придать ли
роль первоначала не одной какой-то стихии, а всем им вместе? Так
потом будет рассуждать Эмпедокл. Но ведь не обязательно последовательно
проходить эти логически возможные стадии. Если сопоставить
все варианты (в пользу воды, воздуха, огня), каждый из которых
опирается на какие-то достаточно веские аргументы, все же окажется,
что ни у одного из них нет абсолютной убедительности перед другим.
Не напрашивается ли отсюда вывод, что на роль первоначала
нельзя выдвигать ни отдельную стихию, ни все их вместе? Однако и
после поистине героического "прорыва" мысли к апейрону на целые
века еще будет сохранять власть над умами древних философов исходная
логика, апеллирующая к определенному, качественному, хотя
"в-себе" уже абстрактному первоначалу.
Анаксимандр сделал дерзкий шаг к понятию неопределеннобескачественного
материального. По своему содержательному философскому
смыслу апейрон как раз и являлся таковым. Вот почему
неопределенность как характеристика первоначала была крупным
шагом вперед философской мысли по сравнению с выдвижением на
первый план какого-то одного, определенного материального начала.
Апейрон - еще не понятие материи, но ближайшая перед ним остановка
философствования. Поэтому Аристотель, оценивая мыслительные
попытки Анаксимандра и Эмпедокла, как бы приближает их к
своему времени и говорит: "...они, пожалуй, толковали о материи"
(9; 117).
Апейрон означает "беспредельное", "безграничное". Само это прилагательное
соотносится с существительным 7iep(xq, или "предел", "граница",
и частицей и- , которая означает отрицание (тут - отрицание
границы). Итак, греческое слово "апейрон" образуется так же, как
и новое понятие о первоначале: посредством отрицания качественных
и всяких иных границ. Вряд ли осознавая истоки и следствия
своего выдающегося интеллектуального изобретения, Анаксимандр по
существу показал: первоначало - не некоторая особая материальная
реальность, а специфическая мысль о материальном мире', и
потому каждая следующая логически необходимая стадия в раздумьях
о первоначале образуется философской мыслью из философской
же мысли. Исходный шаг - абстрагирование материального как общего,
но остаточное привязывание его к определенному, качественному
уступает место отрицанию. Слово "апейрон" - было ли оно заимствовано
Анаксимандром из бытового словаря древних .греков или создано
им самим - как нельзя лучше передает генезис философского понятия
беспредельного.
В этом понятии как бы заключена попытка ответа еще на один
вопрос, который также должен был возникнуть со времени Фалеса.
Ведь первоначало должно было объяснить рождение и гибель всего,
что есть, было и будет в мире. Значит, должно быть нечто, из чего
все возникает и во что все разрешается. Иными словами, первопричина,
первооснова и рождения, и гибели, и жизни, и смерти, и возникновения,
и уничтожения сама должна быть постоянна, неуничтожима,
т.е. бесконечна во времени. Античная философия четко представляет
различие между двумя состояниями. Одно отмечено рождением и
смертью. То, что есть, когда-то возникло и когда-то погибнет - оно
преходяще. Преходящи каждый человек, каждая вещь. Преходящи
состояния, которые мы наблюдаем. Преходящее многообразно. Значит,
есть множественное, и оно же - преходящее. Первоначалом, по логике
этого рассуждения, не может стать то, что само является преходящим -
ибо тогда оно не было бы первоначалом для другого преходящего.
В отличие от тел, состояний, людей, отдельных миров, первоначало
не погибает, как погибают те или иные вещи и миры. Так рождается и
становится одной из самых важных для философии идея бесконечности,
как бы составленная и из идеи беспредельности (отсутс
...Закладка в соц.сетях
