Жанр: Философия
Становление понятия организации
...и зрения Гегеля, организация живого
возникает на "пересечении" внешней и внутренней необходимости.
"...Хотя живой индивид и замыкается внутри себя, отгораживается от
остальной реальности, однако, с другой стороны, он делает внешний мир
существующим для него. Он делает это отчасти теоретически,
посредством зрения и т. д.; отчасти практически, поскольку он подчиняет
себе внешние вещи, пользуется ими, ассимилирует их в процессе питания
и, таким образом, постоянно воспроизводит себя как индивида в своем
ином. Это воспроизведение самого себя совершается в сложившихся
организациях в определенные, отделенные друг от друга интервалы
возникновения потребности, поглощения пищи и удовлетворения,
насыщения" (8, 132-133).
63
Так же, как и Ф. Шеллинг, Г. Гегель убежден, что организация и жизнь
могут и должны быть объяснены из принципов самой природы. При этом
понятие самоорганизации Гегель отождествляет с понятием
"жизненности". Ссылаясь на Канта, Гегель замечает, что в своей
"Критике способности суждения" Кант выставил важное понятие
внутренних целей, то есть понятие жизненности. "Это аристотелевское
понятие: все живое есть цель, средства коего заключены в нем самом, в
его членах, в его организации, и процесс этих членов составляет цель,
жизненность" (7, 438). Гегель согласен с Кантом, что выработка органа,
совершенствование организации живого есть такой процесс, в ходе
которого формируется одновременно и результат развития и его
предпосылка (условие дальнейшего совершенствования организации).
Одновременно Гегель признает другую зависимость (так же, как И. Кант):
органы, потребляя изнутри самих себя, нуждаются для этого в материале
извне. "Жизнь,- пишет Гегель,- правда, настолько деятельна, что
использует неорганическую природу, поддерживает себя благодаря
ассимиляции последней, отрицает ее и тем самым полагает
тождественной себе, но в ней сохраняется; она, жизнь, есть,
следовательно, деятельность субъекта, делающего себя центром, а другое
- средством, но второе определение находится вне ее" (7, 76-77).
В "Философии природы" Гегель цитирует Ж. Кювье "Каждое
организованное существо образует целое, единую и замкнутую систему,
все части которой соответствуют друг другу и своим взаимодействием
способствуют в итоге одной и той же деятельности. Ни одна из этих
частей не может измениться без изменения других, и, стало быть, каждая
из них, взятая сама по себе, должна указывать на все другие" (6, 545546).
Однако сам Гегель термину "часть целого" предпочитает выражение
"момент живой субъективности" (6, 494).
На пересечении внутренней необходимости (выработка системой
недостающих ей органов) и внешней необходимости возникают
специфические коллизии. "Жизнь сохраняет себя, а сохранять - значит
различать себя, вступать в борьбу с особенностью (внешних
обстоятельств.- Е. Р.), находить себя отличным от неорганической
природы" (7, 241). Именно из столкновения с особенностью внешних
обстоятельств организм выходит как "единство внутреннего и внешнего,
так что внешнее, иное, продукт оказывается возвращенным в
производящее" (6, 494). Только благодаря такому углублению
(интериоризации) внешнего в производящее росток, скажем,
определенного цветка, прорастающий под влиянием разнообразных
условий, есть "порождение только его собственного развития".
Итак, совершенствование организации - процесс противоре64
чивый не только по своему результату (поскольку по ходу становления
организма причина и следствие постоянно меняются местами), но и по
своему генезису. Ведь само улучшение организации осуществляется за
счет столкновения законов самоформирования с требованиями внешней
среды, внешней необходимости. По Гегелю, жизнь есть лишь результат,
поскольку она себя породила, есть продукт, который затем вновь
производит, и это произведенное есть сама жизнь, т. е. жизнь является
своей собственной предпосылкой. Полагание своей собственной предпосылки
представляет собой не что иное, как внутреннюю необходимость.
"Внутренняя необходимость имеет место там, где все, что предполагается
или различается, как причина, повод, случай, с одной стороны, и
результат с другой, принадлежит одному и тому же, необходимость
составляет одно единство" (7, 197).
Иначе (по типу линейного причинения) действует внешняя необходимость.
Внешняя необходимость выступает как зависимость
результата от исходного пункта, как простое перенесение на следствие
определений причины. Внешняя необходимость есть "отношение иного к
иному, рассредоточивающаяся в бесконечную множественность" (7, 458).
Таким образом, внешняя необходимость противостоит цели, она есть
бытие, положенное другим. "Порождающим началом является
конкуренция обстоятельств, из которых возникает нечто другое" (7, 71).
Взаимосвязь с другими "тотчас же утверждает вещи как
несамостоятельные, обусловливая их другими, воздействуя на них
посредством других, полагая их необходимыми только благодаря другим,
но не благодаря самим себе" (7, 423). Здесь, в сфере внешней
необходимости, существование одних вещей многообразнейшим образом
душится другими вещами и обрывается извне. Там, где вещь находится в
зависимости от внешних обстоятельств, она оказывается во власти
случайности. "Во внешней необходимости случайность существенна, или
является непосредственным, наличным бытием" • (7, 65). Здесь условия
не принадлежат единству. Только там, где предпосылка становится
результатом, а результат - предпосылкой, внешняя необходимость
трансформируется во внутреннюю. Когда производящее способно
положить отрозненное бытие в качестве своего внутреннего различия, оно
приобретает статус самодавлеющего бытия, т. е. становится для-себясущим,
для-себя-определенным субъектом. Как потом напишет К. Маркс,
в живом организме различие заключается "уже не в раздельном существовании
различных элементов, а в живом движении отличных друг от
друга функций, которые все одушевлены одной и той же жизнью. Таким
образом, и само различие не предшествует в готовом виде этой жизни, а,
напротив, само непрестанно вытекает из нее самой и столь же постоянно
исчезает и парализуется в
ней" (1, 278-279). В этом пункте К. Маркс непосредственно примыкает к
Гегелю, заметившему, что "чем совершеннее организация, т. е. чем
больше расходятся между собой отдельные функции, тем как раз сильнее
их взаимная зависимость" (6, 497).
По Гегелю, органическое есть "власть над своими всеобщими
собственными силами", над воздухом, водой, которые, сколь они ни
свободны, все же редуцируются и ассимилируются организмами. В
царстве живой природы каждая последующая ступень содержит в себе
низшие ступени, но этот ступенчатый ход развития есть прогресс только
потому, что он связан с высвобождением из плена внешних
обстоятельств, внешней необходимости. У неразвитых организмов формы
живого уродуются внешними условиями. Но органическое постепенно
отождествляет с собой неорганическое через ряд отдельных моментов, и
тем самым "по ступеням" возвышает себя над неорганическим. "Борьбой
с внешним органическое навлекает на себя возможность ущерба, оно чемто
поступается ради неорганического, с которым борется. Стало быть,
организм должен преодолеть... эту свою впутанность во внешнее" (6,
526). Жизнь - это смена различения, противоречия и снятия
противоречия. Противоречие состоит в том, что нечто противодействует
самости живого, и с наличным противодействием живое должно
справиться. "Живое имеет потребности и, таким образом, является
противоречием, но удовлетворение потребностей есть снятие
противоречия" (7, 237). Вот знаменательный вывод, к которому приходит
Гегель. В "Анти-Дюринге" Ф. Энгельс подчеркнул, что натурфилософией
Шеллинга и Гегеля были высказаны многие гениальные мысли и
предугаданы многие позднейшие открытия. Натурфилософия "содержит
много нелепостей и фантастики, но не больше, чем современные ей
нефилософские теории естествоиспытателей-эмпириков, а что она содержит
также и много осмысленного и разумного, это начинают понимать с
тех пор, как стала распространяться теория развития" (2, 11).
Действительно, в современной эмбриологии известен эксперимент:
сердце цыпленка, культивирование in vitro, формируется в круглую и
овальную массу сердечной ткани, но не приобретает никакой организации
сердца с различными отделами. Почему это происходит? Потому что
сердечная ткань не испытывает гидродинамических нагрузок.
Гидродинамические нагрузки необходимы, чтобы сердечная ткань
сформировалась в сердце. Формирующаяся организация выступает только
как следствие определенной кинетики. Тем самым подтверждается
предположение Шеллинга, что без сопротивления во внешнем, наличном
бытии нет и процесса самоформирования - возвращения деятельности к
себе самой.
По современным представлениям, нагрузки необходимы для
нормального функционирования всего человеческого организма.
Современному человеку, страдающему от гиподинамии, необходимы
физические упражнения для поддержания физиологической нормы.
Физические упражнения должны сопровождаться значительным расходом
энергии и давать длительную равномерную нагрузку системам дыхания и
кровообращения. Таков эффект оздоровительного бега. Бег увеличивает
распад и самообновление белковых структур, вызывая потерю
соответствующей массы тела с ее дальнейшим воспроизведением. При
этом для коренной реконструкции-сердца (расширения просвета коронарных
артерий, увеличения сети капилляров в сердечной мышце, усиления
сократительной функции) требуется два-три года регулярных занятий
бегом. Если органы тела не используются и пребывают в бездействии, их
рост ущемляется, и они быстро старятся. Следовательно, прав был в
своем наблюдении Д. Дидро. Первоначальная формация "меняется или
совершенствуется под влиянием необходимости и обычных функций" (9,
305). Точно также современная наука полностью подтверждает
гениальную мысль Гегеля о противоречивости отношения животного
организма с внешним миром,
Крупный русский эволюционист начала XX в. И. Берг под прямым
влиянием органицистских представлений разработанных философской
классикой (в особенности И. Кантом), приходит к значительному выводу,
согласно которому для жизни "как раз характерно то, что она хранит и
поддерживает самое себя среди всеобщего распада" (4, 48). Живое "идет
как бы наперекор постулату Клаузиса, стремясь не растратить, а накопить
энергию" (4, 45). В противоположность неорганическому миру в органическом
развитие идет в сторону создания таких организмов, которые были
бы в состоянии производить не минимум, а максимум работы. "Жизнь
идет как раз в сторону наименее вероятного (4, 45). Еще И. Кант в
"Критика чистого разума заметив, что и деревья в лесу, стремясь отнять
один у другого воздух и солнце, именно этим вынуждают друг друга
искать и воздуха и света над собой и благодаря этому приобретают
красивый и прямой рост. Эти представления не устарели по сию пору, По
современным представлениям, в борьбе за жизнь каждый организм
действует сам за себя, но эта первоначальная независимость организмов
оборачивается их всесторонней зависимостью друг от друга. Успех
одного организма влечет за собой неудачу для другого. Один и тот же
ресурс вместо того, чтобы попасть в распоряжение одного организма,
попадает в распоряжение другого. Истощая или используя часть
находящегося в недостатке ресурса, конкуренты уменьшают его
количество, доступное другим
организменным единицам. Будучи сосредоточен в одном пункте
движения противоположностей, тот же самый ресурс не может не
отсутствовать в другом пункте движения. Взаимная интерференция
организмов включает в себя и внутривидовую и межвидовую
конкуренцию. Обе эти конкуренции действуют в одном и том же
направлении экологической диверсификации, т.е. в направлении
образования все новых и новых экологических ниш.
"Максимальные темпы эволюции определяются всегда не одним
каким-либо фактором, а оптимальным сочетанием целого: ряда факторов"
(27, 339). Так, в умеренном и континентальных климатах имеется
благоприятное сочетание обеспеченности жизненными средствами и
относительно малого влияния хищников, паразитов и межвидовой
конкуренции. Внутривидовое соревнование как основная движущая сила
эволюции достигает здесь высокой напряженности.
Все изложенное позволяет сделать следующие выводы.
Органицистские концепции, разработанные в рамках натурфилософии,
подготовили ту быструю и глубокую перестройку взглядов на мир,
которая характеризует концептуальный переворот, совершающийся в
естествознании второй половины XX в. Вплоть до указанного рубежа
естествознание, ориентированное на физику, принимало в расчет
преимущественно простые объекты, в то время как натурфилософия
ставила перед наукой проблему организации материи во всей ее
сложности. Традиционная физика изучала главным образом замкнутые
системы и линейные соотношения.
Выделенные ньютоновской механикой объекты научного
исследования были действительно простыми: свободно падающие тела,
маятник, движение планет. Однако их устойчивость и простота;
были скорее исключением, чем правилом. Физическое описание мира
траекторий и физическое описание мира процессов выступали как две
конфликтующие, плохо согласующиеся друг с другом парадигмы или
программы исследовательской работы. В рамках первой программы
природа выступала как всемогущий, рационально устроенный
калькулятор, оперирующий одними и теми же вневременными законами.
Эвристический потенциал указанной парадигмы не шел дальше
объяснения процессов, связанных со случайностью или необратимостью в
качестве досадного исключения из общего правила. Позднее
метафизические иллюзии такого сорта поддерживались выводами из
термодинамики равновесных процессов. Как мы уже отмечали во вводной
главе, такие представления оставались господствующими вплоть до
самых последних дней. Еще И. Винер писал: "Как количество
информации в системе есть мера организованности системы, точно так же
энтропия системы есть мера дезорганизованности системы, одно равно
другому, взятому с обратным знаком" (5, 56). Поскольку
поток дезорганизованности в мире преобладает, то' мы являемся лишь
терпящими кораблекрушение пассажирами на обреченной планете.
Лишь с успехами неравновесной термодинамики и синергетики идея
развития врывается в физическую картину мира. И. Пригожин
констатирует, что мы вступаем в мир становящегося, возникающего.
"Материя - более не пассивная субстанция, описываемая в рамках
механистической картины мира, ей также свойственна спонтанная
активность" (16, 50). Материя становится "активной": она порождает
необратимые процессы, а необратимые процессы организуют материю.
Но если современная физика дает решительный бой механицизму, то в
этом не только заслуга диалектического материализма, созданного
трудами К. Маркса или Ф. Энгельса, а заслуга их теоретических
предшественников - представителей диалектического идеализма. Свой
вклад в подтачивание, дискредитацию метафизических иллюзий
современного естествознания внесли представители органицистской
методологии, идеи и концепции которых мы рассмотрели выше. "В
некотором смысле система Гегеля является вполне последовательным
философским откликом на ключевые вопросы проблемы времени и
сложности" (16, 140).
Благодаря усилиям органицистов конфронтация механистического
естествознания с философией, настаивающей на таком понимании
природы, которое в состоянии объяснить возникновение человека и
человеческого общества, в наши дни разрешается в направлении,
предсказанном философией. Представителям передового естествознания
становится ясно, что раскол в недрах их науки может быть преодолен
лишь за счет союза с диалектико-материалистическим мировоззрением,
опирающимся на все живое и неувядаемое, что было завоевано историей
философской мысли, взятой в целом.
МЕТОДОЛОГИЧЕСКАЯ ПРОБЛЕМА
Закономерности перехода простоты в сложность воплощают процессы
филогенетического развития жизни на нашей планете. В свете этих
законов биологическая эволюция выступает как процесс, ведущий к
нарастанию уровня морфологической организации. Праформой
глобальной организации жизни была первичная биосфера Земли, а ее
базовым элементом - такой сгусток организации как отдельно взятый
организм.
В современной науке возникновение биосферы связывают с
появлением круговорота органического вещества, в котором постепенно
выделились отдельные виды организмов: "Дифференциация большой
системы представляется как прогрессирующая интеграция ее элементов
во все новые сгустки организации. Общее возникает раньше
специального, а специальное развивается как прогрессирующая
организация элементов общего" (14, 551). Со своей стороны, жизнь есть
непрерывное взаимодействие организма и среды. Если в рамках
равновесной термодинамики самопроизвольно происходящий в природе
процесс мыслится как постоянный переход от порядка к хаосу, а
однородное распределение атомов рассматривается как наиболее
вероятное состояние вселенной, то неравновесная термодинамика
отталкивается от другой идеи. Поскольку процессы рассеяния энергии
могут быть канализированы и переплетаются друг с другом, то из деструктивных
процессов может возникнуть устойчивая конструкция. Силы
разупорядочивания действуют в пересекающихся, в непересекающихся и
в прямо противоположных направлениях. Однако разрушающие порядок
силы подчиняются закону интерференции, к которому полностью
относится следующее замечание:
"Если две силы, равные по величине, действуют в противоположных
направлениях, то они взаимно уничтожаются, вовсе не действуют
вовне..." (1, 207). Иначе говоря, если действие полярно-расположенных
сил взаимно погашается, если процесс организации системы и обратный
процесс накопления энтропии (накопления неустойчивости)
количественно равны друг другу, то локальная упорядоченность
природных образований может быть сохра70
нена, и целостные системы могут существовать на протяжении миллионов
или даже миллиардов лет.
Если же силы неравны, но действуют в противоположных
направлениях, то, разрушая порядок в одном месте, они могут создать
специфическую упорядоченность в другом. Результирующая
противонаправленных сил может сдвигаться либо в сторону меньшей,
либо большей неупорядоченности. Отклонение в сторону
неупорядоченности на одном конце балансира вызывает как свой
результат противоположное отклонение на другом конце. Превышение
давления на одном из концов создает из Неупорядоченности
упорядоченность. Во всяком взаимодействии сил преимущество одной из
сторон определяет общий итог взаимодействия. Иначе говоря, в
гигантской сети взаимосвязей, имеющей по сути космические масштабы,
одна возможность постоянно переплетается и вытесняет другую.
Как упоминалось, за появление упорядоченности в одном месте
платой является возникновение неупорядоченности в другом. Так,
ассимиляция в живом организме происходит за счет диссимиляции. Для
возникновения одной пептидной связи в живой клетке нужно разрушить
как минимум одну молекулу аденозиндифосфорной кислоты (АДФ) с
выделением трех фосфатных групп (АТФ). Вот почему существенной
характеристикой жизни является обмен веществ, в ходе которого
организм усваивает из внешней среды вещество в виде пищи, влаги,
воздуха и т. п. Взаимодействие организма со средой является способом
борьбы с произвольным ростом энтропии в составляющем его материальном
субстрате. Организм должен поглотить необходимые ресурсы
вещества из внешнего окружения, т. е. совершить некоторую работу.
Работа есть затрата запасенной впрок упорядоченной энергии, она
представляет собою временную упорядоченность (или когерентность),
необходимую для того, чтобы создать поток энергии, идущий к среде.
Только затрата свободной энергии, присущей материальной системе,
обеспечивает извлечение элементов среды, необходимых организму,
отрыв этих элементов от самосущего бытия, к которому они до поры до
времени принадлежали во внешнем мире.
Выводимая из системы энергия необходима именно для того, чтобы
обеспечить акт ассимиляции, т. е. не просто отдать вещество и энергию
своему окружению, а отобрать их назад. Только за счет переработки
потребляемого ресурса можно превратить его в продукт распада и тем
самым поддержать собственную жизнедеятельность. Итак, обмен веществ
есть не что иное, как затрата упорядоченности в одной форме для
получения упорядоченности в другой. Поскольку только часть запасаемой
энергии может быть использована производительно, животное затрачи71
вает энергию высокого качества для получения потребляемой энергии в
размерах, превышающих исходную трату. За счет способности к
самовоспроизводству организм постоянно выходит за пределы
замкнутого цикла метаболизма на базе освоения все новых и новых
условий жизни. Итак, обмен веществ есть обратное присвоение
упорядоченности, необходимое для воспроизводства самой жизни. Это
обратное присвоение упорядоченности происходит не однократно, а
многократно и только за счет такого повторяющегося процесса возникает
сам феномен жизни. Обратное присвоение упорядоченности (идущее на
смену первоначальной затрате вещества и энергии) есть лишь средство
восстановления (или возобновления) активности живого. Присвоение
упорядоченности за счет возвращения с некоторым приращением ранее :
выведенной вовне энергии есть лишь возмещение уже затраченного
усилия, своеобразная плата за риск в борьбе против спонтанного
нарастания энтропии. Обратное присвоение упорядоченности есть
главная ось, становой хребет самоорганизации, которая выступает
продуктом своей собственной деятельности, а не результатом внешнего
причинения. Конституировать себя в качестве упорядочивающего
собственную организацию субъекта - означает отнять назад
сверхэквивалент первичной активности.
Посмотрим теперь, как конституирование собственной организации
субъектом самоизменения осмыслялось с позиций философской классики.
Сначала в диалектическом идеализме, а затем в диалектическом
материализме ключевой категорией стала категория противополагания,
выражающая движущую сторону противоречия, его процессуальный
характер. Процесс противополагания включает в себя борьбу с внешними
определениями, противостоящими субъекту самоизменения.
Инициатива противополагания может исходить от внешних сил, но
"оседлать" эту инициативу - задача начала, способного к саморазвитию,
предуготовленного предшествующей историей к последующему
усложнению своей организации. В синергетике такое виртуальное бытие,
предуготовленное к переходу в актуальное бытие, характеризуется как
состояние резкой неравновесности, резкой неустойчивости. В категориях
диалектики то же состояние Г. Гегель определил как вечное брожение,
как вечную неуспокоенность: der Unterschied.
Будучи канализованной против вполне определенных сил, активность
зачинателя движения становится направленной: определенный внешний
импульс требует определенного способа противодействия его
устремлениям. Вектор внешнего импульса определяет вектор действия
мобилизованных против него сил. Иначе говоря, способ
противоположения зависит от характера внешнего импульса. Правда,
слишком сильный импульс приводит к
тому, что сама готовность к выходу, за собственные пределы (готовность
к выведению свободной энергии во внешнее окружение) утрачивается. За
счет действия, идущего вовне, зачинатель движения стремится
распространить свое влияние на противостоящее ему во внешнем мире
бытие, т. е. подчиняет своей форме упорядоченности упорядоченность
вовненаходимых условий, подлежащих последующей переработке. При
этом часть своего собственного содержания зачинатель движения
переносит на противостоящий ему внешний субстрат. Таков акт
вовнеполагания. Уже в акте вовнеполагания происходит поляризация
формы движения (принадлежащей субъекту изменений) и формы покоя
(на стороне субстрата, испытывающего, принимающего на себя действие
субъекта). Уже в этом акте происходит поляризация бытия положенного
(опричиненного) и неположенного (опричиняющего).
Если меркой положенного является устойчивое (равновесное) бытие,
то меркой полагающего начала является неустойчивое (неравновесное)
бытие. Отличительная черта неположенного бытия - находиться в
непрерывном движении становления. Этой неположенности и
противопоставляется положенность, т. е. в акте вовнеполагания
зачинатель движения раздваивается в определениях неположенного и
положенного: он из самого себя выделяет то, что служит ему
противоположностью. Именно в застывшем виде положенного бытия
неположенность утрачивает присущее ей беспокойство, способность ко
все новым и новым трансфирмациям. Чтобы этого не случилось, чтобы
первоначальная форма упорядоченности была восстановлена (т. е. чтобы
способ организации, присущий неположенному бытию, мог возродиться
вновь), вовнеполагание должно быть обращено к своему исходному пункту,
оно должно повернуть назад. Необходимо, чтобы первичная
активность стала своим собственным продуктом и порождала изменения в
самой себе. В акте вовнеполагания идущее вовне действие порождает
свою собственную противоположность и, наталкиваясь на ее
сопротивление, наскочив на препятствие в виде инертности положенного
бытия, вынуждено повернуть вспять. Оно "оттесняется (отражается)
извне, в обратном направлении" (29, 211). Тем самым зачинатель
движения получает возможность возвратить себе оторвавшееся от него возвращения положенного бытия к исходному пункту движения в этом
пункте форма покоя вновь переходит в форму движения, постоянная
величина трансформируется в величину переменную. Тем самым цикл
противоположения замыкается, и замыкается он не на достижении
внешнего, а на достижении внутреннего результата: на преобразовании
самого полагающего начала. Противоположение, будучи повернуто
вспять, принимает вид возвратного причинения. Вернув движитель в
исходное состояние, противоположение делает его готовым к
сове
...Закладка в соц.сетях
