Жанр: Философия
Квантовая теория и раскол в физике.
...ской статистической механики, что возникает
искушение полагать, что он, в сущности, защищает объективистскую
пропенситивную интерпретацию только в случае
квантовой теории, а не классической статистики. Это, однако,
не так: в том пассаже, который непосредственно следует за приведенным,
Борн снова удивляет нас, высказываясь в пользу пропенситивной
интерпретации вероятности в самом широком смысле
этого слова. "А в самом общем случае, - пишет он, - как
мы могли бы полагаться на вероятностные предсказания, если
бы не относили эти понятия к чему-то реальному и объективному?
Эти соображения столь же применимы к рассмотрению классической
функции распределения, как и квантовомеханической
матрицы плотности".
Это уже совсем похоже на пропенситивную интерпретацию,
особенно если учесть, как затем Ворн, чтобы поддержать и проиллюстрировать
свою концепцию, обсуждает боровский двущелевой
эксперимент (который, как я полагаю, один из сильнейших
аргументов в пользу пропенситивной интерпретации).
И все же едва ли можно утверждать, что Борн пришел к
чему-то сходному с тем, что здесь обозначено как пропенситивная
интерпретация. Возможно, он пришел к такой интерпретации
в цитированном выше отрывке, но он никогда не осознавал,
что этой интерпретации надо дать свой шанс, что ее стоит провести
последовательно. Скорее он принимал ее как один из многих
дополнительных способов, которыми в зависимости от цели
может быть рассмотрена ситуация. Отсюда его уступка инструментализму
в приведенном выше первом высказывании. Этим
объясняется тот факт (иначе остающийся без объяснения), что в
книге, содержащей красноречивые панегирики в пользу общей
объективной интерпретации вероятности, статистическая механика
рассматривается как чисто субъективная теория. Этим
объясняется также то, что спустя три года после публикации
цитированной выше книги Борн писал о статистической интерпретации
квантовой механики следующее: "Это не простое дело,
оно требует не только знания сложного математического формализма,
но и определенной философской позиции: готовности
пожертвовать традиционными концепциями и принять новые,
подобные принципу дополнительности Бора"". В порядке комментария
заметим, что хотя панегирики Борна в пользу полностью
объективной интерпретации вероятности следует поддержать,
однако то, что говорится в цитате, следует отклонить, ибо
тогда вопрос об интерпретации вероятности в таких играх, как
подбрасывание монеты, и в такой теории, как квантовая механика,
оказывается в своей основе одним и тем же. Но тогда нет
никакой необходимости прибегать к принципу дополнительности
Н.Бора.
Среди тех выдающихся ученых, которые частично предвосхищали
пропенситивную интерпретацию, был Дирак. Надо упомянуть
также и Джинса^.
Ясная формулировка пропенситивной интерпретации вероятности
содержится в одной из статей Гейзенберга. Удивительно
только, что Гейзенберг считает этот свой подход ортодоксальным.
Правда, вскоре оказывается, что он не использует эту интерпретацию
- интерпретацию, которую так ясно (яснее, чем
Борн) описал. На самом деле Гейзенберг думает, что это - то же
самое, что и старая добрая ортодоксальная концепция дополнительности,
и возвращается к своей доктрине полного дуализма
частиц и волн, к квантовым скачкам (редукция волновых пакетов
привлекается здесь как пример), к роли наблюдателя и ко
всем другим ортодоксальным призракам, чей мистический характер
может быть легко показан в рамках должным образом
понятой пропенситивной интерпретации.
В этой статье Гейзенберг приписывает введение того, что я
называю пропенситивной интерпретацией, знаменитой статье
Бора, Крамерса и Слэтера (1924), которая непосредственно
предшествовала квантовой механике. "Интерпретация..., данная
Вором, Крамерсом и Слэтером, - пишет Гейзенберг, -
содержит некоторые очень важные особенности более поздней
и правильной интерпретации. Наиболее важная из них - это
введение вероятности как нового вида "объективной" физической
реальности. Это понятие вероятности тесно связано с
" Борн М. Физика в жизни моего поколения. М.: ИЛ, 1963. С. 265.
"* Jeans J. The New Background of Science, 2nd ed., 1934. На с. 229-233
как бы начинается весьма обещающее обсуждение противостояния субъективной
и объективной вероятностей. Однако, хотя это обсуждение весьма поучительно,
оно не ведет к каким-либо позитивным предложениям. Это признано
нас. 241, где подводится итог дискуссии. "Мы описали волны волновой картины
как "волны вероятности", - пишет Джине, - но мы не можем приписать
какой-либо точный смысл этому термину". В результате он принимает
субъективистскую интерпретацию ("недостаток нашего знания" - с. 242).
86
соответствующим понятием натуральной философии таких античных
философов, как Аристотель, до некоторой степени оно
представляет собой трансформацию старого понятия потенции,
трансформацию его из качественного понятия в количественное"^.
Утверждение, что новое понятие объективной вероятности -
вероятности как меры потенциальности или диспозиции (предрасположенности)
появляется в статье Бора, Крамерса и Слэтера,
удивительно, но все же оправдываемо (хотя это понятие в
лучшем случае лишь неявно присутствует в их статье). Однако
еще более удивительно то, что это понятие рассматривается
как одно из важных в "более поздней и правильной интерпретации",
которую Гейзенберг отождествляет с копенгагенской
интерпретацией, выработанной им самим и Н. Бором в 1927 г.
(цит. соч., с. 15; рус. пер., с. 26). Во всяком случае я не нахожу
ни следа этого понятия в ранних статьях Бора и Гейзенберга,
и это не случайно. Ибо для ортодоксальной копенгагенской
интерпретации решающе важными оказываются иные представления,
а именно представления, касающиеся роли наблюдения
и измерения, а также соотношения неопределенностей, которые,
запрещая точные измерения, играют главную роль во введении
в теорию элемента неопределенности и вместе с ним вероятностного
рассмотрения. Иными словами, теория вероятностей
входит в квантовую теорию благодаря ограничениям, накладываемым
этой теорией на наши измерения и, стало быть,
на точность наших знаний, что придает теории характерный
привкус смеси субъективного и объективного элементов. Все
это появляется внезапно, чтобы затем оказаться брошенным, а
на их месте появляются чисто объективные потенциальности и
предрасположенности.
Однако причин беспокоиться не было. В действительности в
ортодоксальной концепции не произошло изменений. Точно так
же, как и у Борна, реальные возможности аристотелевской потенции,
т.е. нашей предрасположенности, остались в гейзенберговской
статье нереализованными. Гейзенберг все еще оперирует
с квантовыми мистериями, с тремя символами веры, как их
называет Ланде^, - дуализмом, неопределенностью и дополни"
Heisenberg W. The Development of the Interpretation of Quantum Theory//
Niels Bohr and the Development of Physics. 1955. P. 12f [Рус. пер.: Нильс Бор
и развитие физики. М.: ИЛ, 1958. С. 24].
" Lande A. The Logic of Quanta//British Journal for the Philosophy of Science.
1956. № 6. P. 301.
тельностью, а также с другими бесплатными приложениями к
квантовым мистериям - такими, как слияние субъекта и объекта,
переход возможного в действительное в результате измерения
и квантовые скачки.
Среди предвосхитивших пропенситивную интерпретацию
лишь Ланде попытался развить ее систематически и последовательно,
чтобы с ее помощью развеять большинство знаменитых
квантовых мистерий, приплюсованных к квантовой механике
их создателями. Я полагаю, что приоритет в этой интерпретации
принадлежит в значительной степени ему. Он впервые обосновал
объективные и сингулярные вероятности (см.: Открытая
вселенная: аргументация в пользу индетерминизма, второй том
настоящего Постскриптума), осознал, что уже этот шаг ведет к
опровержению детерминизма, построил свою теорию на относительных
и переходных вероятностях и, что самое важное, попытался
исходя из этого объяснить квантовые правила, имеющие,
как он сказал, характер символов веры.
Только в одном важном месте, как я понимаю, он не полностью
использовал возможности пропенситивной интерпретации. Это
его попытка объяснить "симметричный и ... антисимметричный
способы взаимодействия" путем "неразличимости тождественных
частиц во всех наблюдательных отношениях "". Это объяснение
неудовлетворительно, но в нем нет и необходимости. Обращение к
Лейбницу вряд ли оправдано, ибо Лейбниц не ссылается на наблюдаемые
неразличимости; с другой стороны, позитивистский принцип
тождественности наблюдаемых неразличимых кажется мне
непригодным, если не сказать - отталкивающим^.
Главное, однако, в том, что последовательное проведение
пропенситивной интерпретации делает апелляцию к какомунибудь
отдельному принципу излишней. Ибо принцип запрета
Паули может быть включен в волновую теорию электрона в форме
постулата, согласно которому из трех возможных классов симметрии
реализуется только антисимметрический класс. В этой
форме он не ссылается на неразличимые частицы. А с точки
" Ibid. P. 319; Lande A. Foundations of Quantum Theory. 1955. P. 65.
" CM. мою статью: Language and the Body-Mind Problem//Proceedings of
the 11th International Congress of Philosophy. 1953. Vol. 7. P. 103ff (перепечатано
в "Предположениях и опровержениях"). Как было отмечено там, если
две банкноты наблюдаемо неразличимы (даже в своих номерах), то одна из
них вероятно подлинная. У нас, однако, имеются веские основания считать,
что одна из них фальшивая, причем фальшивая не станет подлинной, ибо она
по-настоящему фальшивая.
зрения пропенситивной интерпретации этот постулат означает,
что вероятность обнаружить систему, нарушающую различные
импликации принципа запрета Паули (такие, как предполагаемые
статистикой Ферми-Дирака), равна нулю.
13. СУЩЕСТВУЮТ ЛИ КВАНТОВЫЕ СКАЧКИ?
Название этого раздела взято из статьи Шредингера, в которой
он, как я полагаю, показывает, что квантовая теория не
оправдывает интерпретацию, согласно которой квантовые скачки
существуют".
Квантовые скачки были впервые введены Н. Бором вместе с
его моделью атома (1913 г.). Квантовыми скачками были внезапные
переходы атома из одного стационарного состояния в
другое, переходы, про которые затем было сказано, что они происходят
мгновенно. Однако, согласно как квантовой теории, так
и эксперименту, испускание светового кванта, связанное в этой
теории с таким переходом, занимает время. С теоретической
точки зрения факт, что испускание светового кванта происходит
во времени, может быть уяснен, например, исходя из соотношения
неопределенностей, так как в противном случае частота
(энергия) кванта оставалась бы неопределенной. С точки же
зрения эксперимента среднее время может быть рассчитано, например,
исходя из средней длины волнового цуга^.
Шредингер давно уже испытывает антипатию к квантовым
скачкам. Лично я не чувствую какой-либо неприязни к ним. Я
был бы вполне счастлив принять квантовые скачки, если бы
физики предоставили к тому хорошие основания. Но я не верю,
что такие основания могут быть. По крайней мере, ни один из
двух ответов (отчасти противоречащих друг другу) на статью
Шредингера, данных Борном и позднее Гейзенбергом, не содержит
таких оснований. Ворн, во всяком случае как я понимаю,
вообще не ответил Шредингеру. Вместо этого он обсудил совершенно
иной вопрос, вынесенный в заголовок второго параграфа
его статьи: существуют ли атомы? Он утверждает, что реаль"
Schrodinger Е. Are There Quantum Jumps?//British Journal for the
Philosophy of Science. 1952. Vol. 3. P. 109-123, 233-242 [Рус. пер.: Шредингер
Э. Избр. тр. по квантовой механике. М.: Наука, 1976. С. 261-284].
" Schrodinger Е. Ор. cit. P. 113. Все это было уже обозначено Максом
Планком (предисловие к пятому изданию его Theorie der Warmestrahiung) и
неявно принято Бором в 1927 г.
ное намерение Шредингера показать, что атомов нет. Это, однако,
необъяснимая неправильная интерпретация подхода Шредингера
и объяснимо неправильная интерпретация того, что он
говорит, критикуя Борна. Теория Шредингера может объяснить
атомы (не как волны, а как волновые структуры), но она не
объясняет того, что их нет.
В то время как Борн в своей статье не дает ответа на вопрос,
поставленный Шредингером, такой ответ имеется в статье Гейзенберга.
Сначала возникает впечатление, что он не идет дальше Борна,
ибо обращается к вопросу существования "элемента дискретности...,
который повсеместно обнаруживает себя в атомной физике
(весьма очевидно, например, на сцинтилляционном экране)"".
Это, разумеется, не продвигает нас ни на шаг вперед по сравнению
с позицией Борна. Эти сцинтилляции - новость для Шредингера
и новость для меня. Однако идти дальше за Гейзенбергом и считать
общепринятым то, что он таковым считает, уже невозможно.
Шредингер никогда не отрицал эти дискретности, он пытался и не
безуспешно объяснить их. Все же далее Гейзенберг выдвигает определенное
предложение, касающееся нашего вопроса. Он говорит,
что "в обычной интерпретации квантовой теории она (она -
это дискретность и, предположительно, идея квантового скачка)
содержится в виде перехода от возможного к действительному"^.
Выдвинув таким образом контрпредложение по отношению к предложению
Шредингера исключить миф о квантовых скачках, Гейзенберг
завершает свою критику Шредингера, человека, объяснившего
стационарные состояния и квантовые числа, следующими
словами: "Шредингер не заявляет какого-либо рецепта, каким способом,
отличным от обычной интерпретации, он намерен ввести
элемент дискретности, повсеместно наблюдаемый" (а разве собственные
значения - не заявка?).
Итак, Шредингер получил два ответа: первый сводится к тому,
что его отрицание квантовых скачков эквивалентно отрицанию
атомов и других "дискретностей"; второй состоит в том, что квантовые
скачки тождественны с известными или даже печально
известными "переходами возможного в действительное", иными
словами, тождественны "редукции волнового пакета".
Я обсуждал эту редукцию в ЛНО (разд. 75) и сделал это еще
раз здесь (разд. 8). Вне всякого сомнения редукция волнового
" Helaenberg W. Ор. cit. [Рус. пер.: Нильс Бор и развитие физики. М.: ИЛ,
1958. С. 39].
^ Там же.
пакета случается весьма скоротечно, даже со сверхсветовой скоростью
(я объяснял это в ЛНО, см. разд. 75). Ведь это не физическое
событие - это результат свободного выбора новых начальных
условий (нового Ь вр(а,Ь))'
Что наиболее примечательно, так это то, что сам Гейзенберг
в той же самой статье допускает, что эта "редукция" - не квантовый
эффект, ибо он пишет, что это происходит "в точности
так же, как в гиббсовой термодинамике, вследствие перехода
возможного в действительное". Таким образом, его ответ Шредингеру
равнозначен заявлению, что квантовые скачки существуют,
причем в точности так же, как они существуют в классической
области.
Эти ответы существенным образом предполагают, что реальные
доказательства квантовых скачков отсутствуют. Но тогда
почему об этом так и не сказать? И зачем нападать на Шредингера,
который говорит об этом?
Если мы теперь взглянем на проблему с точки зрения пропенситивной
интерпретации, то она, возможно, станет немного
яснее. Во-первых, ясно, что квантовых скачков в старом
смысле этих слов не может быть. Ведь действует принцип неопределенности
(в отношении энергии и времени). Во-вторых,
редукция волнового пакета - конечно же, не квантовый скачок.
В противном случае квантовые скачки совершали бы солдаты
и монеты. В-третьих, и это результат пропенситивной
интерпретации, квантовая теория - это не теория, описывающая
динамические процессы во времени, а вероятностная
теория предрасположенностей, определяющая веса меняющихся
возможностей. В результате даже в тех случаях, когда из
нее не следует, что процесс происходит во времени, процесс
тем не менее вероятно происходит во времени. Я имею в виду
взаимодействие между частицей и поляризатором; вследствие
этого взаимодействия частица, оказывается, совершает "скачки"
в одно из двух состояний, становясь поляризованной либо
параллельно, либо перпендикулярно оптической оси поляризатора.
Это предполагается не только Дираком^, но, например,
также и Ланде".
По современным представлениям дело, вероятно, обстоит
именно таким образом (хотя я в это не верю). Мне, однако, ка"
Dirac P. The Principles of Quantum Mechanics, 3rd ed. 1947. P. 7 [Рус.
пер.: Дирак П. Принципы квантовой механики, 4-е изд.: Пер. с англ. М.: Наука,
1979. С. 15].
" Lande A. Foundations of Quantum Theory. 1955. P. 18.
ясется ясным, что никто не знает, истинно ли это, и даже не
знает, следует ли это из теории. Все, что теория говорит нам -
при ее пропенситивной интерпретации, - это то, что существуют
некоторые предрасположенности частиц занять при взаимодействии
то или другое из двух состояний. Она также говорит,
что аналогичные процессы протекают во времени (например, взаимодействие
со светоабсорбирующим фильтром требует некоторого
времени по причине, аналогичной той, которая связана с
эмиссией светового кванта).
Итак, мне кажется ясным, что и в этом случае из теории не
следует наличие квантовых скачков. Я думаю, что это именно
то, что сказал Шредингер, хотя он не только сказал это значительно
лучше, но выдвинул много интересных идей, касающихся
дальнейшего развития теории.
14. СУЩЕСТВУЮТ ЛИ ЧАСТИЦЫ?
Как мы увидели, Борн и Гейзенберг сводят вопрос Шредингера,
существуют ли квантовые скачки, к вопросу: существуют
ли атомы, или существуют ли дискретности. Я попытаюсь показать,
что эта трактовка уводит дискуссию в сторону и вряд ли
справедлива по отношению к Шредингеру. Однако нет повода
не принимать предложенный ими вопрос: существуют ли частицы?
существуют ли атомы, электроны, фотоны, нуклоны и множество
других частиц, открытых за последние двадцать пять
лет? Ответом должно быть компетентное "да".
Чтобы пояснить, что имеется в виду под компетентным "да",
нам в первую очередь надо развести два различных вопроса. Вопервых,
вопрос, верит ли или предполагает тот или иной ученый,
что частицы существуют. Во-вторых, вопрос о том, предполагается
ли существование частиц в интерпретации нынешнего
квантово-теоретического формализма.
Ответ на первый вопрос состоит в том, что Шредингер, несомненно,
верит в частицы, а также в то, что он был первым
среди квантовых теоретиков, который увидел как возможность
объяснения частиц исходя из чего-то другого, так и потребность
в таком объяснения. Он понял это тогда, когда элементарные
частицы, как обычно называют электроны и протоны, рассматривались
как неразрушимые элементы мироздания. Сегодня для
нас слово "частица" не связано с чем-то неразрушимым. Однако
не следует забывать, что первое предположение, что час92
тицы могут иметь конечную жизнь, пришло из шредингеровской
теории.
Никто не предполагал (и меньше всего сам Шредингер), что
шредингеровская теория успешна во всех отношениях. Но его
основополагающая установка, что частицы не предел исканий,
а нуждаются в объяснении в терминах того, что не является
частицей, вряд ли может быть поставлена под сомнение.
Шредингеровская теория была первой попыткой в направлении
такого объяснения и возможно всего лишь попыткой, но
нельзя не признать, что новый смысл термина "частица" очень
многим, если не всем, обязан тому факту, что его теория научила
нас осмыслению понятия частицы, которая не является ни
элементарной, ни окончательной. Другими словами, хотя его
теория, по-видимому, не дала удовлетворительного объяснения
частицам и их переходам, она показала, что такое объяснение
возможно и как оно может быть дано.
Все это следовало вспомнить тому, кто хотел бы оценить
гейзенберговский комментарий: "Шредингер не заявляет какого-либо
рецепта, каким способом, отличным от обычной интерпретации,
он намерен ввести элемент дискретности", например
дискретности, связанной с существованием частиц. Это
следовало бы также вспомнить и тому, кто хотел бы оценить
комментарий Паули насчет оппозиции ортодоксальной школе.
"Этому выводу всегда существовала оппозиция, - писал Паули,
- но она бесплодно застряла на стадии регрессивных надежд.
Кроме того, по существу эта оппозиция заранее распалась
на два класса. Первый из них (к которому принадлежит
также Шредингер) находит (Паули продолжает с подчеркнутой
иронией), что волны красивее частиц, и потому старается
исключить понятие частиц"". Я воспринимаю эту иронию как
неуместную. Никто не стремится исключить понятие частицы,
но некоторые считали и продолжают считать, что оно возможно
не является окончательной и несводимой категорией физики.
В самом деле, я удивился бы, если бы Паули, Борн или
другие представители ортодоксии стали отрицать это. Почему
тогда они нападают на Шредингера, первым открывшего эту
проблему и наши глаза на возможность нестабильных частиц.
Объяснить что-то не значит элиминировать это что-то.
Формулируя кратко мое мнение по первому вопросу, я склонен
заметить, что шредингеровская теория, согласно которой
" Pauli W. Dialectica. 1954. Vol. 8. P. 115 [Рус. пер.: Паули В. Физические
очерки. М.: Наука, 1975. С. 47-48].
частицы - это всего лишь простые волновые структуры (волновые
пакеты), слишком проста и опровергается при рассмотрении
переходов частиц. Я думаю, что структуры частиц более
сложны и волновой пакет следовало бы интерпретировать как
определяющий предрасположенности (это объяснено ниже), а
не структуру частицы. Тем не менее какую бы точку зрения на
материю мы ни приняли, мы останемся в долгу перед шредингеровской
истинно революционной теорией частиц (см. ниже
разд. 26).
Ответ на второй вопрос - предполагается ли существование
частиц интерпретацией нынешней квантовой теории - зависит
естественным образом от того, какая интерпретация выбрана.
Борн, Паули и Гейзенберг полагают, что существование частиц -
часть той интерпретации, которую они принимают, а принимают
они копенгагенскую или ортодоксальную интерпретацию, и
что они в этом отношении отличаются от Шредингера. Я нахожу
это несколько удивительным, ибо до спора, вызванного статьей
Шредингера "Существуют ли квантовые скачки?" я полагал,
что копенгагенский взгляд на этот предмет совсем иной. Я
думал, что, согласно этому взгляду, частицы и волны являются
ничем другим, как двумя видами "картин", которые используются,
чтобы применить квантово-теоретический формализм, и
которые требуются, поскольку каждое его применение с необходимостью
предполагает использование классических моделей и
представлений. Что касается их реальности, то я полагал, что
копенгагенская интерпретация исключает саму постановку такого
вопроса или в лучшем исходит из того, что частицы и волны
- лишь классические понятия, описывающие некоторые
(дополнительные) аспекты того, что возможно существует. Таковой,
я полагаю, была ортодоксальная точка зрения. Но в этом
никто никогда не может быть уверен.
(Эта ортодоксия еще более уклоняющаяся от прямых вопросов,
чем всякая обычная ортодоксия. До сих пор не было еще
библии, открытой экзегезе. Экзегеза не должна проводиться извне
эзотерической ортодоксии. А ортодоксальная экзегеза есть нечто
неотличимое от тайных изменений в ортодоксальном дискурсе.)
Как раз в противовес такой точке зрения, я полагаю, Шредингер
с величайшей энергией утверждал реальное существование
атомов или частиц, хотя он старался объяснить их в терминах
волновых структур. Я не понимаю, почему, заявляя, что
стол или стул сделан из дерева, я становлюсь объектом критики,
приписывающей мне отрицание существования дискретных
столов и стульев. Про меня говорят, что мое заявление объясняется
тем, что я влюблен в дерево (как Борн говорит про Шредингера,
что тот влюблен в волны^). '
Я не могу припомнить, чтобы в долгой истории споров по
поводу волновой теории света был случай, когда кто-то из ее
сторонников был подвигнут ею считать, что света, точнее, лучей
света не существует. Случай с теорией Шредингера совершенно
аналогичен: ведь Шредингер объяснял переход от механики частиц
к волновой механике как шаг, в точности соответствующий
переходу от лучевой теории света (геометрической оптики)
к волновой теории.
Я не стану, однако, продолжать описывать подходы различных
интерпретаций ныне существующей квантовой теории к
нашей проблеме - существуют ли частицы? Вместо этого я кратко
обозначу, каков ответ на этот вопрос последовал бы с точки
зрения пропенситивной интерпретации.
Этот ответ таков. С точки зрения пропенситивной интерпретации
современная квантовая теория - это теория частиц.
Волны же лишь определяют возможные состояния частиц, т.е.,
скажем, вероятности или предрасположенности находиться в
некоторой точке пространства или обладать некоторым импульсом.
В точности как волны в примере случайных блужданий
солдата. Частицы не слагаются из волн, во всяком случае не
более, чем солдат слагается из волн, возникающих при его случайных
прогулках. Но волны в квантовой теории, как и волны
в примере со случайными хождениями, характеризуют условия
соответствующей ситуации или всего экспериментального
устройства.
Я, стало быть, недвусмысленно высказываюсь в пользу частиц,
хотя я и влюблен в волны. Я не вижу никакого противоречия
между увлеченностью какой-либо идеей - верой в то,
что очень много полезного можно почерпнуть из этой идеи, -
и заявлением, что данная идея не подходит в некоторой проблемной
ситуации. Шредингеровская теория частиц - весьма
многообещающая, и она знаменует начало теорий частиц. Тем
не менее и современная квантовая теория может весьма легко
интерпретироваться как теория частиц. Чтобы избежать недопонимания,
хочу подчеркнуть, что я не верю в дуализм волн и
" CM.: Born М. The Interpretation of Quantum Mechanics//British Journal
for the Philosophy of Science. 1953. Vol. 4. P. 98 [Рус. пер.: Борн М. Физика в
жизни моего поколения. М.: ИЛ, 1963. С. 255].
частиц или даже в что-либо, отдаленно напоминающее этот дуали
...Закладка в соц.сетях
