Жанр: Философия
Квантовая теория и раскол в физике.
...енгагенская интерпретация ведет к признанию действия на
расстоянии, причем даже на очень большом расстоянии.
Второй этап связан с именем Давида Бома^. Здесь возник
ряд новых моментов. Аргументация Бома основывается на поляризации
или спине. В исходной версии ЭПР спин не играл
роли, но в версии Бома он приобрел решающее значение. Исходная
версия ЭПР была чисто мысленным аргументом, сначала
казалось, что соответствующий реальный эксперимент невозможен.
Бомовская же версия оказалась экспериментально проверяемой.
Исходная версия ЭПР аргумента была, в сущности, направлена
против интерпретации Гейзенбергом так называемых "соотношений
неопределенностей", сформулировавшим эти соотношения,
т.е. против той интерпретации формулы
_p\x _q\x "= h/2p, (1)
^См. мои статью: Particle Annihilation and the Argument of Einstein,
Podolsky, and Rosen//Perspectives in Quantum Theory/Ed. W. Yourgrau, A.van
der Merwe. 1971. P. 182-198. Теперь я не удовлетворен этой статьей. См. превосходный
ответ Белла в журнале: Science. Vol. 177. 1972. P. 880, а также его
статью в кн.: Foundations of Quantum Mechanics. Proceedings of the International
School of Phisics -Enrico Fermi"/Ed. B. d'Espagnat. 1971. P. 171.
^Bohm D. Quantum Theory. 1951 [Рус. пер.: БомД. Квантовая теория. М.,
1961); Physical Rewiev. Vol. 85. P. 169-193].
которая была предложена Гейзенбергом. Данная формула устанавливает,
что два интервала или диапазона - в данном случае
интервал _p\x проекции импульса вдоль оси x и интервал _q\x
пространственной координаты на оси x - связаны таким образом,
что их произведение не может быть меньше, чем постоянная
Планка, деленная на 2п. Это означает, разумеется, что чем меньшим
мы делаем _p\x, тем большим становится _q\x, и vice versa.
Формула такого рода характерна для любой волновой теории.
Она, например, возникает, если волновая теория света прилагается
к ситуации, когда луч света, распространяющийся вдоль
оси x, падает на экран с узкой щелью.
Рис. 1
Чем уже щель _q\x, тем больше будет после прохождения
луча через щель угол рассеяния импульса этого луча в направлении
y. (Аналогичный результат получается из шредингеровской
волновой теории электронов.)
Формула (1) может быть получена, например, путем применения
волнового уравнения к описанной физической ситуации.
Это говорит о том, что формула нуждается в интерпретации:
она возникает из теории, когда теория прилагается к таким опытам,
как опыт с лучом, падающим на экран с узкой щелью, а
также к сходным опытам.
Согласно Гейзенбергу и копенгагенской интерпретации, дело
здесь в проблеме, которая возникает при всяком измерении, так
что формула (1) справедлива для всех измерений некоммутирующих
пар переменных и для всех элементарных частиц, скажем
протонов, электронов.
На первых порах она не рассматривалась как часть формализма
самого по себе (таковой частью, например, считалось уравнение
Шредингера). Она выводилась Гейзенбергом путем приложения
формализма к небольшому числу таких физических ситуаций,
которые могут быть представлены как измерения.
Гейзенберг пытался объяснить ограничения, которые его
интерпретация накладывает на все возможные измерения, ука28
зывая, что если мы измеряем элементарную частицу, мы возмущаем
ее или воздействуем на нее.
Эта ранняя интерпретация предполагала, что частица имеет
отчетливо фиксируемое положение и импульс, но мы никогда
не можем их точно измерить из-за нашего взаимодействия с
ней. Эта интерпретация изменилась после того, как Шредингер
предположил, что частица может быть представлена волновым
пакетом и может в действительности быть таким пакетом^.
Аргумент Эйнштейна, Подольского и Розена может трактоваться
как направленный против (а) представления о том, что
частица не может обладать в одно и тоже время точной координатой
и точным импульсом, (б) представления о том, что всякое
измерение координаты должно возмущать импульс частицы
и vice versa. Рассмотренный очень кратко, он представляет
собой следующее^.
Представим себе составную систему, описываемую уравнением
Шредингера и состоящую, скажем, из двух частиц A и B,
которые предварительно соударялись друг с другом. После соударения
они разлетаются в разные стороны, и над одной из
частиц, скажем А, проводится измерение. Мы можем выбирать,
какое свойство подлежит измерению, например измерять координату
или импульс. Если измеряется координата А, то результат
измерения вместе с ~y-функцией составной системы позволяет
найти координату В. Если измеряется импульс А, то аналогичным
образом можно определить импульс B. "Квантовая механика,
- пишет Эйнштейн, - дает нам тогда (т.е. после изме^Законы
природы запрещают определенные классы событий, и прицип
Гейзенберга здесь не исключение: некоторые логически возможные физические
события, например луч света, проходящий через щель без рассеяния, логически
противоречили бы теории. Всегда находились люди, которые склонялись к тому,
чтобы называть такие запрещенные события бессмысленными. Но это ошибочно:
мы должны различать, по крайней мере, три различные категории: логически
возможные события, запрещенные теорией, логически невозможные события
(события, запрещенные логикой) и бессмысленные псевдопредложения. Последние
были особенно популярны в двадцатые и тридцатые годы, главным образом
благодаря Tractatus Витгенштейна и его влиянию на Венский кружок. Я
подозреваю, что именно это влияние побудило фон Неймана сконструировать
язык, в котором формулы, запрещенные Гейзенбергом, исключались бы как
бессмысленные. Я не думаю, что такой язык мог бы быть полезным или что он
мог решить какую-либо физическую проблему. Я думаю также, что философские
проблемы таким образом только запутывались.
^См. прекрасное краткое описание Эйнштейном ЭПР аргумента в его письме
ко мне, датированном II сентября 1935 г. и опубликованном в ЛНО [Рус.
пер.: Эйнштейновский сборник: 1975-1976. М.: Наука, 1978. С. 283-285].
рения над A) ~y-функцию для подсистемы B, и мы получаем разные
~y-функции, которые различаются выбранным способом измерения
системы A"^. Частицу B можно тем временем поместить,
скажем, на Сириус. Иными словами, в противоположность
тому, что заявляет копенгагенская интерпретация, мы имеем
возможность измерять координату или импульс B, не возмущая
эту систему (возмущая только подсистему A).
В самом деле, B слишком удалена, чтобы на нее можно
было бы воздействовать. В ЭПР аргументе предполагается,
что дальнодействие невозможно (что следует из специальной
теории относительности). Это предположение позднее было
названо "принципом локальности" и "принципом локального
действия". Исходя из факта, что мы можем определить
координату и импульс частицы B, не измеряя их непосредственно
(проводя измерения только над A), Эйнштейн заключил,
что частица B обладает одновременно как координатой,
так и импульсом, и что при каждом из двух решений -
измерять либо координату, либо импульс - квантовая механика
даст нам о B неполную информацию. Причем ограниченность
возможной информации о B не вытекает из нашего
возмущения B - ведь мы не воздействуем на B. Измеряя
импульс A (и воздействуя на A), мы возмущаем ее координату,
измеряя координату А (и воздействуя на А), мы возмущаем
ее импульс. Однако мы не можем воздействовать также
на B, которая может находиться на расстоянии нескольких
световых лет от A и, стало быть, никак не затрагиваться
теми измерениями, которые производятся над A (если, разумеется,
не принимается дальнодействие, мгновенное действие,
распространяющееся со скоростью, большей световой, ибо измерение
над A дает нам информацию о B в тот же момент
времени, в который мы проводим это измерение).
Согласно принципу локальности, удаленные друг от друга и
невзаимодействующие объекты независимы. Таким образом, независимо
от "акта наблюдения" B должна обладать некой объективной
реальностью и одновременно иметь точную координату и
точный импульс, хотя мы и не можем их узнавать одновременно.
(В скобках я бы добавил, что статья ЭПР несмотря на всю
свою важность, на мой взгляд, имеет несколько дефектов, затрудняющих
обсуждение изложенной выше проблемы. В ней слишком
много внимания уделено вопросу о том, что мы должны на^Эйнштейновский
сборник: 1975-1976. С.284.
30
зывать реальным, а также вопросу, касающемуся полноты квантовой
механики, - вопросу, отвлекающему от главного, ибо обсуждая
его, забывают стоящий за ним тезис окончания пути. Каждая
физическая теория неполна в нескольких смыслах этого слова,
и неполнота квантовой механики очевидна, так как эта теория
не позволяет, например, проследить соотношение между абсолютными
значениями физических констант е, c и h.)
В статье ЭПР наиболее важны следующие два вопроса: (1) правильна
ли гейзенберговская (и подобные ей) интерпретации, а
именно - может ли неопределенность быть объяснена ссылкой
на вмешательство наблюдателя в дела наблюдаемого объекта, и
(2) существует ли действие на расстоянии. Можно ли, делая чтото
с A, наблюдая или измеряя, воздействовать на B, которая может
быть удалена на расстояние в несколько световых лет от A?
Как отмечалось выше, в настоящее время действие на расстоянии
исключено эйнштейновской специальной теорией относительности,
которая, кстати, имеет хорошее экспериментальное
подкрепление. Специальная теория относительности предполагает
принцип локальности. Если бы действие на расстоянии (даже
действие, не способное служить сигналом^) существовало, то специальная
теория относительности нуждалась бы в соответствующей
коррекции. (Фактически мы должны были бы вернуться к
интерпретации формализма специальной теории относительности,
выдвинутой Лоренцем, - мы обсудим это ниже). Ни Эйнштейн,
ни Бор (ни Гейзенберг) никогда не предполагали, что от
принципа локальности нужно отказаться. И я полагаю, что если
бы Бор столкнулся с теоретическими результатами, предполагающими,
что квантовая теория ведет к нарушению локальности,
он бы рассматривал их как весьма сильный аргумент против квантовой
теории и возможно даже как ее опровержение".
^Физики часто пишут о том, что только возможность послать сигнал со
скоростью, большей скорости света, опровергла бы специальную теорию относительности.
Это, однако, неверно. Как только мы скажем, что два события
одновременны в абсолютном смысле этого слова, мы пойдем против эйнштейновской
релятивистской интерпретации формализма Эйнштейна-Лоренца. Ибо
в пределах специальной теории относительности два события на оси x, одновременные
в системе отсчета S\1 никогда не будут одновременны в инерциальной
системе S\2, если только S\1 и S\2 не движутся друг относительно друга вдоль
оси x, даже когда нет никакого взаимодействия (и, стало быть, сигнала) между
этими двумя событиями.
^Следует вспомнить, что Вор обращался к общей теории относительности,
защищая общезначимость соотношений Гейзенберга (CM.: Albert Einstein:
Philosopher-Scientist. P. 225-228) [Рус. пер.: Бор Н. Избр. науч. тр. М.: Наука,
1971. Т.2. С. 419-422].
Это становится ясным при знакомстве с материалами малоизвестной
дискуссии между Эйнштейном и Бором, опубликованными
в 1948 г. в "Dialectica"^. В своей статье Эйнштейн
выдвигает весьма умеренный и простой аргумент против копенгагенской
интерпретации квантовой механики. Во-первых, он
формулирует то, что теперь называют принципом локальности,
т.е. принцип исключения действия на расстоянии, называя его
принципом действия на исчезающе малых расстояниях или
Prinzip der Nahewirkung. Затем он отмечает, что принципы квантовой
механики, по крайней мере в ее копенгагенской интерпретации,
несовместимы с принципом локальности и что в случае
истинности квантовой механики, которая утверждается Бором,
в природе должно существовать действие на расстоянии.
"Мне кажется, - продолжает Эйнштейн, - не подлежит
сомнению, что физики, которые считают квантовомеханический
способ описания принципиально окончательным, будут на
эти соображения реагировать следующим образом: они откажутся
от требования ... о независимом существовании имеющихся
в различных областях пространства физических реальностей,
они могут с полным правом ссылаться на то, что квантовая
механика нигде в явном виде не применяет это требование".
Эйнштейн таким образом непосредственно фиксирует, что
принцип локальности не относится к явным тезисам квантовой
механики. Он, однако, просит нас иметь в виду, что когда он
рассматривает все известные ему физические явления и особенно
те, которые успешно описываются квантовой механикой, он
нигде не находит ни одного физического факта, который сделал
бы для него весьма вероятным то, что принцип локальности должен
нарушаться. "Во всяком случае, - заключает Эйнштейн, -
нужно, по моему мнению, остерегаться того, чтобы при отыскании
единой основы для всей физики догматически опираться
(dogmatisch festlegen) на схему современной теории".
Если мы вникнем в ответ Бора на статью Эйнштейна (этот
ответ был написан после эйнштейновской статьи - Бор писал
его, положив перед собой эйнштейновскую статью, но ответ
был опубликован Паули перед этой статьей) или в редакционное
предисловие, написанное Паули, то нам станет ясно, что
ни один из них не полагал, что Эйнштейн правильно интерпре^Einstein
A. Quantenmechanik und Wirklichkeit// Dialectica. November 1948.
P. 320-324 [Рус. пер.: Эйнштейн А. Собр. науч. тр. М.: Наука. Т.З. С. 612-616].
тирует квантовую механику, считая, что она ведет к действию
на расстоянии. Паули отвергает как "лишенное смысла" любое
утверждение об одновременных значениях "наблюдаемых",
для которых в гильбертовом пространстве не существует возможных
векторов, по-видимому полагая, что тем самым он дал
убедительный ответ Эйнштейну. Читая ответ Бора, приходишь
к выводу, что он, возражая Эйнштейну, нигде не допускает,
что квантовая механика ведет к признанию действия на расстоянии.
За последнее десятилетие все казалось бы изменилось. Многие
современные физики сказали бы, что то, что мы могли бы
назвать альтернативой Эйнштейна, - либо квантовая механика,
либо локальность - действительно имеет смысл (хотя они,
по-видимому, не знают, что эта альтернатива была очерчена
Эйнштейном). Отсюда следует, что аргумент Бора против Эйнштейна
был неверен и даже внутренне противоречив. Тем не менее
эти физики думают, что Эйнштейн был не прав, поддерживая
принцип локальности, а воровская антиреалистическая
философия была верна.
Этот новый подход коренится в той переформулировке ЭПР
аргумента в терминах спина, которая была дана Д.Бомом. Бомовская
версия этого аргумента, которая, на мой взгляд, очень
сильно отличается от первоначальной ЭПР, берет в рассмотрение
две частицы, чьи спины взаимодействуют. После этого измеряют
спин одной из них и тем самым определяют спин другой.
Измеряя различные компоненты спина, скажем А, мы определяем
соответствующие компоненты спина B^.
^Белл отмечает, что бомовская версия ЭПР решающего эксперимента
возможна с поляризованной частицей B. Иными словами, когда мы что-то
делаем с частицей A, согласно квантовой теории что-то в то же самое время
случается с частицей B. Согласно же реализму здравого смысла и локальной
теории частица B не подвергается какому-либо воздействию по крайней
мере в тоже самое время. Такие эксперименты не просто решающие в плане
вопроса относительно того, соответствует ли копенгагенская интерпретация
квантово-теоретическому формализму. Они решающие в плане выбора между
квантово-теоретическим формализмом и копенгагенской интерпретацией, с одной
стороны, и локальными теориями и, следовательно, специальной теорией
относительности, с другой стороны (CM.: ClauserJ.F., Shimony A. Bell's Theorem:
Experimental Tests and Implications. // Reports on Progress in Physics, 1978.
См. также обсуждение Поппером версии Вома в ЛНО, Appendix XI).
Остановлюсь на некоторых различиях между исходным ЭПР
аргументом и его бомовской версией. Эти различия связаны с
особенностями двух способов приготовления квантово-механического
состояния^. Это приготовление может быть просто селективным,
а может, кроме того, создавать новые предрасположенности
(propensities) - как в случае отбора состояния частицы
при помощи поляризатора (например, призмы Николя или
кристалла турмалина). Первое приготовление связано либо с
обычным ретросказательным измерительным экспериментом,
либо с тем видом приготовления, которое я называю "физической
селекцией"". Бомовская (и, следовательно, также белловская)
версия ЭПР эксперимента представляет собой, однако, селекцию
во втором смысле этого слова: этот эксперимент базируется
на измерении поляризации, которое придает новые предрасположенности
рассматриваемым частицам. Не исключено
поэтому, что этот эксперимент будет сильно отличаться от эксперимента
с другим типом приготовления состояния. Не исключено,
что ЭПР эксперимент в бомовско-белловской версии свидетельствует
в отличие от первоначального варианта в пользу
действия на расстоянии, следовательно, не в пользу специальной
теории относительности. Если это действительно так, то перед
нами возникает новое и очень интересное различие двух видов
селекции или приготовления состояния.
Заметим, что в связи со спином возникают другие проблемы.
Во-первых, мы так мало знаем о спине, что не исключено, что
Бом ошибался, предполагая, что его спиновая версия ЭПР эквивалентна
предложенной Эйнштейном. Говоря это, я имею в виду
^ Я полагаю, что идея приготовления состояния в том ее смысле, в котором
она сейчас используется в квантовой механике, была введена мною в 1934 г.
в ЛНО (см. с. 225-226). Я называл тогда это приготовление "физической селекцией"
и отличал его как предсказательное измерение от того измерения,
которое именовал ретросказательным (вроде регистрации частицы на фотографической
пластинке). Последнее, как правило, сильно воздействует на частицу
и может даже разрушить ее. Генри Маргенау упомянул о приготовлении
состояния в 1937 г.
" Эти два вида приготовления состояния не следует смешивать с двумя
видами измерения, которые были упомянуты в предыдущей сноске: ретросказательным
и предсказательным (лишь последний представляет собой приготовление
состояния). Предсказательные измерения или приготовления состояния
всегда производят рассеяние тех "наблюдаемых", которые описываются
переменными, не коммутирующими с теми переменными, которые характеризуют
приготовляемое состояние. Измерение спина (или приготовление состояния)
носит "мышеловочный" характер, как я объяснил в ЛНО, Appendix *Х1.
Однако то, что справедливо для спина, не справедливо для координаты и импульса.
Только спин имеет это странное свойство.
то, что у нас нет реалистической теории спина. Спин, присутствующий
в теории атома, отличается от того, что мы обычно реалистически
называем спином. Спин - это что-то очень странное и в
некотором смысле слова неклассическое. Возможно в связи со
спином действительно имеет место действие на расстоянии (см.
ниже). Но это не значит, что на неограниченно большом расстоянии.
Между прочим, фактор большого расстояния имел решающее
значение для оригинальной версии ЭПР. В результате, если
будет доказано дальнодействие для малых протяженностей, это
еще не будет аргументом против исходной версии ЭПР, а только
против бомовской его версии. Не исключено, что аргумент со спином
в конечном итоге не окажет существенной помощи копенгагенской
интерпретации. Новые эксперименты типа ЭПР экспериментов
спасли бы копенгагенскую интерпретацию лишь в том
случае, если бы нелокальное действие распространялось на любые
расстояния. (Кстати, даже сейчас редко осознают необходимость
различать формализм квантовой теории от ее копенгагенской
интерпретации.)
Пока речь шла о возможном. Однако ЭПР эксперимент, сформулированный
в терминах спина, не просто мысленный эксперимент,
он может быть реально выполнен. Теоретическая основа
такого эксперимента была разработана Дж. Беллом, и ряд экспериментов
был выполнен. (Мои настоящие замечания базируются
на предположении, что белловская интерпретация его теоремы
физически корректна; это, однако, открытый вопрос.)
Указанные проверки предполагают проверку того, что теперь
называется неравенством Белла. Хотя окончательные выводы
делать рано, большинство экспериментов, по-видимому, свидетельствуют
против того, что Белл назвал "локальными реалистическими
теориями", и в пользу квантовой механики и возможно
даже ее копенгагенской интерпретации.
Признаюсь, эти результаты удивили меня. Когда я в первый
раз услышал, что Ф.Клаузер и А.Шимони намереваются проверить
неравенство Белла, я предположил, что в результате квантовая
теория будет опровергнута. Однако мое ожидание оказалось
ошибочным, поскольку большинство проверок свидетельствовало
о другом.
Тем не менее я не отказываюсь от моей реалистической интерпретации
физики и пока не отказываюсь даже от локальности.
Напротив, в отличие от А.Шимони я считаю, что нет ни малейшего
повода полагать, что упомянутые новейшие эксперименты,
даже если бы их результат показывал, что от локальности следует
отказаться, навредили реализму. Скорее (я это объясню в следующем
разделе) этот результат, если он действительно справедлив,
свидетельствует против эйнштейновской и в пользу лоренцевской
интерпретации формализма специальной теории относительности,
а также в пользу ньютоновского абсолютного пространства
(Ньютон и Лоренц были, конечно же, реалистами).
Вышеупомянутые эксперименты, основанные на теореме Белла,
- фактически первые .эксперименты, которые могут рассматриваться
в качестве решающих с точки зрения выбора между
теорией Лоренца и специальной теорией относительности, хотя
они проводились с иной целью и, насколько я знаю, никто не
утверждал, что они могут использоваться для того, чтобы решить,
кто же прав - Эйнштейн или Лоренц.
Долгое время и совершенно независимо от ЭПР аргумента я
говорил, что хотя представление об отсутствии действия на расстоянии
во всех отношениях более удовлетворительно, чем идея
действия на расстоянии (особенно с точки зрения реалиста), не
следует полагать, что действие на расстоянии априори невозможно
или что оно исключено реализмом.
Этот подход слегка отличается от подхода Эйнштейна, который
говорил, что "существует одно допущение, которое мы, на
мой взгляд, должны поддерживать при всех обстоятельствах:
реальное положение вещей (состояние) системы S\2 не зависит от
того, что проделывают с пространственно отдаленной от нее системой
S\1"^. Не думаю, что следовало бы легко отказываться от
этого допущения, но вряд ли нужно стремиться сохранять его
"при всех обстоятельствах". Нам надо быть готовыми к тому,
чтобы "де-то принять действие на расстоянии.
Но прежде чем отбросить такой интуитивно приемлемый принцип,
как принцип локального действия, вся ситуация в целом
должна быть проанализирована более глубоко и тщательно, чем
это делалось до сих пор. Разумеется, действие на расстоянии несовместимо
со специальной теории относительности, точнее с эйнштейновской
(в отличие от лоренцевской) интерпретацией этого
формализма (я уже отмечал это). Действие на расстоянии, если
бы оно было принято, потребовало бы значительной модифика^Albert
Einstein: Philosopher-Scientist, 1949. P. 85. Перевод этого места
слегка исправлен [Рус. пер.: Эйнштейн А. Автобиографические заметки//Эикштейн
А. Собр. науч. тр. М.: Наука, 1967. Т.4. С. 290].
ции специальной теории относительности, потребовало бы отбросить
ее эйнштейновскую интерпретацию. Не следует, однако, забывать,
что с точки зрения общей теории относительности специальная
теория относительности - лишь первое приближение.
В любом случае главное, что мне хочется сказать и что, как
я полагаю, хотел сказать сам Эйнштейн, состоит в следующем.
Обычно все происходит в мире по принципу локального действия
и вопреки тому, что, как считается, дают эти эксперименты.
Если принимается действие на расстоянии, то в мире наряду
с нормальным допускается ненормальный ход событий. Это
было бы сильным ударом по здравому смыслу. Но все представления
здравого смысла, включая и это представление, всегда
должны быть открыты для критики.
Однако не только здравый смысл конфликтует с этими экспериментами
и с отрицанием локальности. С ними конфликтуют
все наши астрономические знания и результаты технических
приложений физики, ибо все они предполагают реальность
времени и исключают действие на расстоянии. И что даже более
важно - выводимые из этих экспериментов, а также из ситуации
в атомной физике в целом идеалистические утверждения, в
особенности теория, согласно которой течение времени - это
субъективная иллюзия, находятся, как мне представляется, в
глубоком конфликте с биологией и теорией эволюции.
Поэтому, до того как отвергнуть локальность, нам кроме указанных
недавних экспериментов, которые, кстати, вызывают
много вопросов, предстоит еще многое сделать. И подчеркнем
снова, что их результаты вопреки многочисленным утверждениям
не входят в противоречие с реализмом. За истекшие шестьдесят
лет не без влияния махизма философы и физики слишком
часто спешили поверить идеализму. Одна из задач настоящего
тома Постскриптума - постараться проанализировать
многие из прошлых аргументов в пользу идеализма, которые
многие физики считают просто само собой разумеющимися, и
показать их ошибочность.
Мне хотелось бы предложить простой эксперимент, который
можно рассматривать как обобщение аргумента Эйнштейна,
Подольского и Розена^. ЭПР "мысленный экспери^Этот
эксперимент может быть в принципе проведен с парой фотонов,
созданной аннигиляцией частиц.
мент", в том виде как он был первоначально сформулирован, -
всего лишь аргумент, а не реальный эксперимент. Я хочу предложить
решающий эксперимент, позволяющий проверить, достаточно
ли только познавания, чтобы возникла "неопределенность",
а вместе с нею (как предполагает копенгагенская
интерпретация) рассеяние значений сопряженных величин,
или же за
...Закладка в соц.сетях
