Жанр: Философия
Философия науки: ТРАДИЦИИ И НОВАЦИИ.
...атомных, молекулярных систем до биологических
и социальных. Богданов высказывает тезис об изоморфизме организационных
систем - неорганических, органических и социальных, изоморфизме
механизмов возникновения, сохранения и преобразования таких
систем и организационных методов различных наук, способов комбинаторики
элементов.
Принцип изоморфизма позднее использовал в своей теории систем и немецкий
исследователь Л. фон Берталанфи, причем существует предположение
о тесной преемственности, если не заимствовании им идей Богданова.
У Богданова можно найти и идею обратной связи (бирегулятора), которую
плодотворно использовал отец кибернетики Н. Винер. Общая схема
развития, по Богданову, включает следующие элементы.
1. Исходная система находится в состоянии подвижного равновесия. Ей,
как и окружающей среде, присуща изначальная разнородность
(гетерогенность). Изменения среды приводят к нарушению равновесного
состояния системы.
352
2 В системе, выведенной из равновесия, начинает действовать закон
системного расхождения. Согласно ему, возможно образование
дополнительных связей, ответственных за повышение интегративности
системы. Им сопутствует и противоположная тенденция.
Системное расхождение порождает системные противоречия,
которые, повышая неустойчивость системы, ведут к ее
дезорганизации и кризису. Образование новой системы, венчающее
кризис предшествующей, восстанавливает равновесие со
средой.
В "Тектологии" Богданова исследователи усматривают естественную
составляющую теории самоорганизации. Организационная точка
зрения, предполагающая стратегию малых преобразований, имеет
огромный эвристический потенциал.
Разработка ведущей идеи синергетики о стихийно-спонтанном структурогенезе
предполагает наличие адекватного этой спонтанности категориального
аппарата. Существенным достижением философии науки на рубеже
столетий стало осознавание возможностей эвристики как универсальной
установки, санкционирующей поиск и решение проблем в условиях
неопределенности. Когда Лакатос использовал понятие "положительной"
и "отрицательной" эвристики, он закреплял за последней лишь одно
из многих связанных с ней значений. В этом контексте эвристике были
свойственны ограничения объема поиска. В первоначальном же смысле
эвристика (от греч heurisko) означает "обнаруживаю, открываю". Использование
термина "эвристика" связывают с именем древнегреческого ученого
Пагша Александрийского (III в. до н.э.). Она предстает как особое
собрание принципов, предназначенных для тех, кто желает научиться
решать математические задачи. "Секреты искусства" всегда держались в
строгой тайне и описанию не поддавались. Изложить эвристику как науку
об открытиях оказывалось задачей не из легких во все времена. Не была
исполнена затея Г. Лейбница об "Искусстве изобретения". Б. Спиноза хоть
и подчеркивал, Что правильный метод должен обеспечить оптимальный
выбор, содержать правила познания неизвестного, определять порядок
отсечения бесполезных возможностей, теории такового так и не создал.
Проблема состояла в том, что эвристику нельзя было свести к комбинированию
уже известного материала, истолковать аналогично отношениям
подражания.
Сферу эвристики заполняют все вторичные, неточные методологические
регулятивы, которые изгоняются из конкретно-научного знания.
Поэтому нередко эвристика связывается с переживанием, вдохновением,
инсайтом. В строгой системе методологического мышления эвристика
часто воспринимается как достаточно неосознаваемая, но избыточная по
своему потенциалу сюрпризная сфера поиска и находок. С ней могут
быть связаны логические предпочтения, бессознательные откровения,
этакое самораскрытие любой из сфер. Интуитивно ясным оказывается противопоставление
формально-логических методов эвристическим - как зависящим
от всех перечисленных и еще множества иных ментально-когнитивных
факторов. Во всех возможных случаях с эвристикой связывают353
ся ожидания по расширению содержательного потенциала знания,
возникновение нового, неизвестного ранее.
Наиболее часто понятие "эвристика" употребляется в связке с
мышлением как его спецификация - эвристическое мышление.
Можно сказать, что во всех подобных случаях речь идет о
порождающей функции мышления. Причем, как замечают
методологи, "в западной философии выделяют три группы теорий,
пытающихся объяснить эвристическое мышление: теория "тихой
воды", или усредненного труда; блицкрига, или инсайта; лучшей
мышеловки, или оптимального методологического регулятива3.
Эвристика как раздел методологии не получила еще
официального признания. Однако совершенно очевидно, что в
каждой области научного знания эвристика является стратегией
выбора самого быстрого, эффективного и оригинального решения и
что эвристические методы и принципы наталкивают на поиск и
использование нетривиальных шагов. Характерным признаком этой
уникальной сферы является ее принципиальная
мсждисциплинарность. Но эвристичность имеет место и внутри дисциплинарного
знания. Эвристическое чутье сопровождает чуть ли не
каждый шаг научного поиска, принципиально не поддаваясь
формализации. Редукция, заимствование методов, интеграция
приемов гуманитарных и технических наук, выбор практического
внедрения тех или иных научных разработок, сам решающий
эксперимент явно или неявно основываются на эвристических
допущениях. Эвристика предстает связующим звеном научного и
вненаучного знания, рациональности и внерациональных ориентации,
Она - верная помощница в выборе тактики поведения и в избежании
тупиковых шагов развития. Как мера творческого риска эвристичность
всегда приветствовалась в качестве неотъемлемой компоненты
развития научного знания, а в постнеклассической картине мира
качество эвристичности теории выдвинуто на роль критерия научного
знания. Эвристичность позволяет изменить и сам процесс
трансляции знания, сделать его творческим, проблемным, игровым.
Из современных попыток приблизиться к секретам эвристики
можно отметить "мозговую атаку" А.Ф. Осборна. В ней наряду с
традиционными приемами изобретательства, связанными с
замещением, переносом, объединением и разделением, отмечаются
приемы, стимулирующие воображение: система сжатых сроков,
обсуждение проблемы в свободной обстановке без критики, создание
атмосферы состязательности, а также выдвижение шуточных
предположений. Однако более традиционным считается мнение,
кстати, принадлежащее представителю эвристического направления
Д. Пойя, что разработка безотказно работающих правил творчества
(или эффективного решения проблем) - задача неосуществимая.
Действительно, эвристика как своеобразная методология, т.е.
совокупность методов творческой деятельности, выставляет
определенные требования,
• Она опирается на методы, применение которых позволяет сокра
тить время решения проблемы по сравнению с методами
простого
перебора.
]
i
• Используемые методы могут значительно отличаться от традиционно
принятых и устоявшихся.
• Использование методов сопротивляется внешним ограничениям,
накладываемым на параметры исследования.
• Модели осуществления поиска значительно индивидуализированы и
тесно связаны с психической и мотивационной деятельностью
субъекта познания.
Обычно выделяют ряд моделей эвристической деятельности. Самая элементарная
- модель слепого поиска. Более распространенная - модель
"лабиринта", в которой поиск решения уподобляется блужданию по лабиринту.
Особого внимания заслуживает структурно-семантическая модель Г. Буша,
отражающая структуру и смысловые связи между объектами, образующими
поле задачи. Работа с данной моделью распадается на ряд этапов:
• выделение в потоке входящей информации дискретных объектов
(селективный отбор);
• выявление связей между ними;
• актуализация выделенных объектов связи, которые связаны с поставленной
задачей;
• абстрагирование от периферийных связей и объектов;
• формирование обобщенных объектов;
• нахождение связей между обобщенными объектами;
• поиск по полученному обобщенному лабиринту.
Метаморфозы эвристики связаны с тем, что она заняла определенное
место в логике, где предстала как разновидность логического анализа,
оперирующая строгими методами построения доказательства. Этим своим
инобытием она воспротивилась интуитивному и этимологическому толкованию,
которое связано с противопоставлением неформальному, нестрогому,
спонтанному творческому процессу строгого, формализованного
и нетворческого логического рассуждения.
Другая метаморфоза эвристики предполагает ее инобытие на почве
синергетики, где она указывает на свойство теории выходить за свои пределы.
К эвристическим постулатам причисляют следующие.
• Методология творческого изобретательства эвристична.
• Класс изобретательских задач бесконечен, класс методов
изобретения конечен.
• Метод поиска решения всегда содержит субъективную сторону,
его, эффективность зависит от мастерства изобретателя.
• Новые методы решения задач редко приводят к положительному
результату, но найденные с их помощью решения отличаются
яркой степенью оригинальности.
• Всегда существует противоположный метод решения задачи как
альтернатива уже найденному.
• Ни одна изобретательская задача не решалась без определенного
осознанного или неосознанного метода, стратегии или тактики
поведения и рассуждения4.
В отличие от скупого и сжатого набора постулатов в геометрии или
физике, эвристические постулаты стремятся отразить все возможные эвристические
отношения. Например, один из эвристических постулатов
отмечает, что нет таких исследовательских задач, которые бы не противились
действительности и в принципе не могли быть решены. А сам
поиск решения исследовательской задачи следует начинать с наиболее
простых вариантов. Интуитивный поиск эффективен после проведенной
сознательной работы мозга. Интересно измеряется степень оригинальности
решения изобретательской задачи, которая зависит от расстояния
между старым решением и новым. Эвристические постулаты отмечают
атрибутивность эвристичности, т.е. то, что она присуща любому
субъекту деятельностного процесса, а также то, что творческие возможности
могут развиваться и культивироваться. Бесспорным является
утверждение, что творческий, эвристический процесс начинается с
формулировки изобретательской задачи, которая есть не что иное, как
звено между известным и неизвестным, существующим и искомым,
между знанием и незнанием.
Большая роль отводится методам эвристики. Среди них метод аналогии,
основывающийся на подражании всевозможным структурам;
метод прецедента, указывающий на уже имеющиеся в научной
практике случаи; метод реинтеграции ("нить Ариадны"), который
строится на создании сложных структур из более простых; метод
организмической имитации (к примеру, у Тойнби при
построении теории локальных цивилизаций); метод псевдоморфи-з а
ц и и, т.е. использование не своей формы (оружие в виде зонтика, трости и
пр.).
Весьма интересен метод инверсии вредных сил в полезные; он
использовался и Лакатосом в ситуации, когда через определенный промежуток
времени "аномалии" становились полем защиты доказуемой теории.
Метод антитезиса, известный еще из гегелевской диалектики, означал
использование теорий, приемов и методов, диаметрально противоположных
традиционным. Плодотворным может оказаться и метод стилевых
трафаретов, метод гирлянд и сцеплений, метод многоэтажных конструкций
и метод секционирования5. Особого внимания всегда заслуживал
метод антропотехники, предполагающий создание новых
конструкций путем приспособления к возможностям человека.
Методы "мозгового штурма" и синектики стоят отдельным гнездом.
Метод "мозгового штурма" построен на опровержении конструктивной
роли критики, в частности на установке, что критика тормозит
возникновение нового. Штурм предполагает выдвижение сколь угодно большого
количества гипотез по поводу решения поставленной проблемы, которые
следуют друг за другом и не нуждаются в доказательстве. Примечательно, что
на этом этапе запрещена любого рода критика, от откровенных
опровержений до скрытых в улыбке, жестах и мимике знаков неприятия.
Ценность выдвинутых гипотез рассматривается на уровне экспертов.
Синектика рассматривается как система методов психологической
активизации мышления. Она предполагает также создание опреде356
ленных групп, которые в процессе своей деятельности накапливают опыт и
разнообразные приемы, предлагая экспертные оценки.
Самым ненадежным типом эвристики считается модель слепого поиска, в
которой исключительное значение играют интуиция и фактор удачи. Однако
к ней часто прибегают, и она довольно часто оказывается эффективной.
Современная эвристика располагает рядом моделей, которые продвигают
мышление исследователя в направлении поиска нового и могут быть
выстроены в классификационный граф.
• Модель "трансформатор" не относится к существующей проблеме
как к окончательно сформулированной, но пытается определить ее
решение только путем многократной трансформации и многократного
переформулирования условий и требований, видоизменения
целей.
• Модель "ш л ю з" отталкивается от необходимости "открыть шлюзы"
изначальной творческой активности человека, прибегая к средствам
морального или материального поощрения. ,
• Модель "сосуд" утверждает, что каждый человек есть хранилище
информации и распорядитель множества возможностей. Накапливаемое
им знание имеет динамический характер и может переливаться
в направлении преобразования действительности.
• Модель "семя" насквозь пропитана организмическими аналогиями.
Она указывает на то, что творческая деятельность биологически и
социально обусловлена. Каждый человек, имея креативные
задатки, нуждается в их дальнейшем культивировании.
• Модель "ракет а" акцентирует важность и значимость внутреннего
импульса и энергии, которая акгивизируется всякий раз, когда
человек заинтересован в том, чтобы решить жизненно важную для
него проблему. Модель предполагает преобразование внутренней
энергии во внешнее действие, событие или решение.
• Модель "трамплин-барьер" анализирует ситуацию, связанную
с преодолением психологического барьера, так часто сопровождающего
субъекта творческого процесса при недостатке
информации. Иногда привычный способ мышления действует как
гносеологический или информационный барьер. Преодолеть его
можно, используя модель трамплина, представляющую собрй совокупность
эвристических правил и рекомендаций.
• Модель "призм а" указывает на необходимость преломления угла
зрения или поставленной задачи и рассмотрение различных граней,
высветившихся в связи с изменением призмы видения проблемы.
• Модель "сухое дерево" обозначает известную от Гете особенность
творчества и вдохновения, базирующуюся на том, что
постоянный, ежедневный труд уподобляется процессу "колоть дрова и
их сушить". Когда же вспыхнет огонь творчества, сухое дерево будет
гореть ярко и искрометно.
• Модель "р а в н о п л е ч н ы е рычажные весы" подчеркивает,
что для эффективного творчества необходимо, чтобы
в равновесии находились такие взаимозависимые моменты, как
знание, опыт творца, целеустремленная деятельность, мотивы,
воля.
• Модель "некомическое остроумие" предполагает, что
творчество связано с преувеличением, пародированием, сочетанием
обычного и необычного, двойным сопоставлением, сопоставлением
по случайному признаку. Подобные приемы напоминают
деятельность остряка, но укоренены в творческом процессе
мышления.
• Модель "лабиринт"- самая распространенная модель -
указывает на необходимость настойчивого продвижения вперед,
на интуицию, находчивость и отражает возможность как успехов,
так и неудач.
Результаты эвристической деятельности могут иметь разное происхождение.
Они могут быть родом из воображения и фантастики, из скептицизма
и критицизма, из реализма и упорного труда, от вдохновения, прагматизма,
интуиции. Они могут иметь схоластическую закваску или быть
связаны с прогнозированием, мистицизмом, иллюзиями. Они могут питаться
солипсизмом, основываться на силе чувственных восприятий или
быть окрашены сентиментализмом6.
Эвристическое рассуждение должно рассматриваться не как окончательное
и строгое, а как предварительное и правдоподобное. Эвристические
рассуждения уподобляются лесам при построении здания. Они необходимы,
ибо прежде чем получить доказанный и окончательный вывод, следует
опереться на правдоподобные рассуждения. Эвристические рассуждения,
как правило, основываются на индукции, абдукции, аналогии.
И какой бы динамичной и изменчивой ни казалась сфера эвристики,
исследователи и методологи, ее изучающие, подчеркивают, что сама эвристическая
деятельность предполагает уверенность, упорство, настойчивость
и напор до тех пор, пока не появится счастливая идея.
Безотказно действующие правила как условия эвристики невозможны,
можно говорить лишь о типических особенностях и свойствах, обнаруженных
при эвристическом поиске. В сферу эвристики и попадают все
приемы и операции, шаги и ходы, которые сопровождали то или иное
открытие. Разумная эвристика не предполагает наличия стереотипов и
регламентации, расположенных в строгой последовательности и сформулированных
во всеобщем виде. Она представляет сюрпризную сферу, где
новизна сопровождает как сам исследовательский процесс, выбор методов и
методик поиска, так и его результат. В нем должны отражаться и
учитываться индивидуальные особенности каждого человека.
В проблемное поле философии науки эвристика включена с целью отразить
константное свойство всякой модели роста научного знания, а
именно ситуацию, когда теория выходит за свои пределы и претендует на
расширение. Эвристичность данного процесса, связанная с завоеванием
новых содержательных плоскостей и ниш, очевидна. Эвристичность, как
убедительно показано в работе В. В. Ильина7, есть свойство теории выхо358
дить за свои первоначальные границы, осуществлять экспансию и стремиться
к расширению.
ЛИТЕРАТУРА
1 Лешкевич Т.Г. Неопределенность в мире и мир
неопределенности. Ростов н/Д., 1994. С. 81.
2 Богданов А.А. Тектология. Всеобщая организационная науки.
Кн. 1-2. М., 1988.
3 См.: Современная западная философия. Словарь. М., 1991
4 Буш Г.Я. Диалектика и творчество. Рига, 1985. С. 27.
5 См.: Буш Г.Я. Методы технического творчества. Рига, 1972. С.
62-64.
6 См.: Буш Г.Я. Рождение изобретательских идей. Рига, 1976. С.
98-102. 1 Ильин В.В. Теория познания. Введение. Общие
проблемы. М., 1993.
ОТЕЧЕСТВЕННОЙ ФИЛОСОФИИ НАУКИ
Тема 36. ФОРМИРОВАНИЕ ОТЕЧЕСТВЕННОЙ
НАУЧНОЙ ШКОЛЫ
Первоначальный образ философии науки. - Первые учителя. - Роль
книжной мудрости.- Н.И.Лобачевский и обоснование неевклидовой
геометрии. - Психофизика и физиология. - Выдающиеся имена отечественной
философии науки. - Идея опережающего отражения. -
Теория неосозначаемой психической установки. -Деформации института
науки. - Тезис о классовой борьбе в науке. - "Критический пересмотр
основ генетики" и противодействие "вражеским проискам и
элементам".
Отечественной философии науки еще предстоит заявить о себе во
всеуслышание, предъявив свои основные достижения, главных героев и
действующих лиц. Существует представление, что отечественная
философия науки не может рассматриваться как целостное
систематическое образование, поскольку исконной ориентацией
российской интеллектуальной мысли была экзистенциальная и
религиозная ветвь философии. С ригористичностью этого мнения вряд
ли можно согласиться. Контекст религиозной традиции безусловно
присутствовал и, быть может, доминировал, но он не покрывал без
остатка всех устремлений отечественной философской мысли. Не
только вера и экзальтация верования, но стремление к постижению
законов мироздания и достижению истины, нацеленность на познание
"естества", попытки естественнонаучного описания, объяснения и
предсказания входили органичной компонентой в структуру отечественного
мировосприятия. Они оформлялись в своеобразный
научно-философский дискурс. Поэтому отечественная философия науки
не может быть сведена к рецепции западного позитивизма, но имеет
собственную специфику и уникальную историю становления.
Задаваясь вопросом, что представляет собой первоначальный образ
философии науки, необходимо проникнуть в глубины вызревания русской
интеллектуальной мысли. В связи с этим следует обратить
внимание на поразительный исторический факт: уже в рамках
византийского аскетизма (приблизительно XVI в.) возникают
первоначальные представле360
ния о существовании совокупности "внешних наук", трактуемых (не вполне
лестно) как мирская мудрость, "чуждая благочестия". К так называемым
внешним наукам относятся: астрономия, математика, учение о земле и
спрятанных в ней металлах и самоцветах, истины о море, движении и
скорости и пр. Научное знание хотя и признается важным занятием, но
квалифицируется как "шаткая мудрость". Постоянным рефреном проводится
мысль, что истинного блаженства такое знание человеку обеспечить
не может.
Православная схоластика имеет то существенное и непреходящее значение,
что связывает отечественную мысль с мировой ученостью. Более
того, она обращает особое внимание на то, что кроме этики существует
еще и экономика, политика, земледелие, корабле плавание, логика и история.
И если, как отмечают исследователи, для грекофильской ориентации
была свойственна оппозиция "внутреннего и внешнего знания", то
схоластическая традиция вела к более тонким различиям: свободных и
несвободных искусств, спекулятивного и практического знания1. Следовательно,
можно говорить об осознании практической значимости науки
уже в допетровские времена.
Традиционно считается, что возникновение прослойки, обращенной к
книжной мудрости и интеллектуальному труду, может быть обязано
своим происхождением реформам Петра Великого, "прорубившего окно в
Европу". Благодаря этому российский менталитет подвергся болезненным
инъекциям стандартов и приоритетов западноевропейской культуры.
Отсюда возможен вывод о влиянии западной образованности на
отечественные интеллектуальные ориентации и о весьма сильном давлении
"новой культурной петровской традиции, которая замыкается для начала
в тесный круг" и не получает широкого распространения. Русский философ
Г.П. Федотов уверен, что "Петр оставил после себя три линии преемников:
проходимцев, выплеснутых революцией и на целые десятилетия
заполнивших авансцену русской жизни, государственных людей -
строителей империи, и просветителей - западников, от Ломоносова до
Пушкина, поклонявшихся ему как полубогу. XVIII век раскрывает нам
загадку происхождения интеллигенции в России. Это импорт западной культуры
в страну, лишенную культуры мысли, но изголодавшуюся по ней.
Беспочвенность рождается из пересечения несовместимых культурных
миров. Идейность - из повелительной необходимости просвещения, ассимиляции
готовых, чужим трудом созданных благ - ради спасения, сохранения
жизни своей страны"2.
Идея первоначальной ассимиляции научных и культурных влияний
Запада весьма популярна в контексте размышлений над спецификой отечественной
научной мысли. Так, по мнению академика Н. Моисеева, "до
начала XVIII века общий уровень образования, а тем более научной мысли в
России был несопоставим с тем, что происходило в Западной Европе. И я не
рискнул бы говорить, - подчеркивает ученый, - о существовании в России
естественнонаучных направлений, в какой-то мере аналогичных
западным". Благодаря энергичным действиям Петра в Россию приглашались
иностранные ученые, и русскую науку представляли немцы, швей361
царцы. Они оказались и первыми учителями русских национальных
кадров, поэтому "начальный слой по-настоящему русских ученых
состоял преимущественно из добросовестных учеников своих немецких
учителей"3. Когда в тридцатые годы появились ученики русских
учителей, стала формироваться собственно русская национальная
научная школа, которая приобрела ряд особенностей, свойственных
отечественной культурной традиции. Открывались университеты не
только в Москве, но и в Казани, Киеве, Варшаве, Юрьеве (Тарту).
Подтверждения подобной логики преемственности можно
обнаружить в анализе воззрений русского мыслителя Г.П. Федотова,
который с особым полемическим задором вопрошал: "Знаете ли вы,
кто первые интеллигенты? При царе Борисе было отправлено за
границу - в Германию, во Францию, в Англию - 18 молодых
людей. Ни один из них не вернулся. "..." Непривлекательны первые
"интеллигенты", первые идейные отщепенцы русской земли. Что
характеризует их всех, так это поверхностность и нестойкость,
подчас моральная дряблость"4.
Русский историк В. О. Ключевский связывал появление феномена
первых отечественных интеллектуалов с возникновением книжной
мудрости. "Когда среди нас стало водворяться искусство чтения и
письма, - отмечал он, - с ним вместе появились и книги, и вместе
с книгами пришла к нам книжная мудрость. "..." Как взглянул
русский разумный и понимающий человек на просвещенный мир
сквозь привозные книги, так и впал в крайнее уныние от
собственного недостоинства, от умственного и правового
убожества. "..." Тогда русский ум припал жадно к книгам, к этим
"рекам, наполняющим Вселенную, этим исходищам мудрости". С тех
пор разумным и понимающим человеком стал у нас считаться человек
"книжный", т.е. обладающий научно-литературным образованием, и
самою глубокою чертою в характере этого книжника стало
смиренномудрие личное и национальное. Так народился первый
достоверно известный по письменным памятникам тип русского
интеллигента: это был нищий духом, побиравшийся под окнами
европейских храмов мудрости плодами чужого ума, крупицами с
духовной трапезы, на которой ему не было места..."5.
Тем самым без книжной мудрости никакая национальная
образованная прослойка сформироваться не могла. Поскольку же
книжная мудрость - явление универсальное, то, приобщаясь к ней,
данный слой людей выходил за рамки ограниченного мирка
мироощущения и начинал размышлять в категориях универсальных,
а
...Закладка в соц.сетях
