Жанр: Философия
Философия науки: ТРАДИЦИИ И НОВАЦИИ.
...рии науки, подгоняя ее под уже принятый
алгоритм, и получают тем самым единую линию развития науки. Подобную
ситуацию Лакатос иллюстрирует следующем образом: "Так, внутренняя
история для'индуктивизма состоит в признанных открытий несомненных
фактов и-так называемых индуктивных обобщений. Внутренняя история для
конвенциализма складывается из фактуальных открытий создания
классифицирующих систем и их замены более простыми системами.
Внутренняя история для фальсификационизма характеризуется обилием
смелых предположений, теоретических улучшений, имеющих всегда
большее содержание, чем их предшественники, и прежде всего - наличием
триумфальных негативных решающих экспериментов. И наконец,
методология исследовательских программ говорит о длительном теоретическом
и эмпирическом соперничестве главных исследовательских программ,
прогрессивных и регрессивных сдвигах проблем и постепенно выявляющейся
победе одной программы над другой"8. Если признать, что
наука развивается сразу несколькими способами и одна модель накладывается
на другую, а не становится за ней в очередь и тем более не вытесняет
свою соперницу, тогда мы либо вновь упремся в тупиковый вопрос:
как возможно развитие науки, либо, махнув рукой, согласимся с выводом
П. Фейерабенда - "Anything goes"! ("Допустимо все!").
Как видим, связь научной рациональности и реальной истории развития
науки не так уж и проста. В истоках эвристичности, столь необходимой
для открытия нового, рационального меньше, чем внерациональ-ного,
нерационального и иррационального. Рационализм так и не нашел
адекватного объяснения акту творчества. Глубинные слои человеческого Я
не чувствуют себя подчиненными разуму, в их клокочущей стихии бессознательного
слиты и чувства, и инстинкты, и эмоции.
Неклассический и постнсклассический образ научной
рациональности. Неклассическая научная
рациональность "берется" учитывать соотношение природы объекта
со средствами и методами исследования. Уже не исключение всех помех со
стороны сопутствующих факторов и средств познания, а уточнение их роли и
влияния становится важным условием в деле достижения истины.
Всем формам рационального сознания присущ пафос максимального
внимания к реальности. Если с точки зрения классической картины мира
предметность рациональности- это прежде всего предметность объекта,
данного субъекту в виде завершенной, ставшей действительности, то предметность
неклассической рациональности - пластическое, динамическое
отношение человека к реальности, в которой имеет место его активность. В
первом случае мы имеем предметность Бытия, во втором - Становления.
137
Пост неклассический образ рациональности
показывает, что понятие рациональности шире понятия рациональности
науки, так как включает в себя не только логико-методологические стандарты,
но еще и анализ целерациональных действий и поведения человека. В
самой философии науки возникшая идея плюрализма растворяет рациональность
в технологиях частных парадигм. И, как выразилась П. Гайденко,
на месте одного разума возникло много типов рациональности9. По
мнению В. Поруса, постнеклассический этап развития рациональности
характеризуется соотнесенностью знания не только со средствами
познания, но и с ценностно-целевыми структурами деятельности10.
Новый постнеклассический тип рациональности включает в себя новые
ориентации: нелинейность, необратимость, неравновесность, хаосомность
и другие свойства реальности, которые до сих пор неуверенно
признавались в качестве равноправных членов концептуального анализа.
Эти методологические ориентации могут быть названы и новыми императивами
века.
Безбрежность новой рациональности. Отказ от монологизма и признание
множества конкурирующих подходов, подтверждающих полифундаментализм,
инверсионность, принципиальную открытость систем, ветвящуюся
графику их описания, сопровождается опровержением принципов
редукционизма, элементаризма, линейности. Все это делает современную
научную рациональность безбрежной и ветвящейся, как крона мощного
дерева. В новый, расширенный объем понятия "рациональность" включена
интуиция, неопределенность, эвристика и другие, нетрадиционные для
классического рационализма, прагматические характеристики, например
польза, удобство, эффективность. В новой рациональности расширяется
объектная сфера за счет включений в нее систем типа: "искусственный
интеллект", "виртуальная реальность", "киборг отношений", которые
сами являются порождениями научно-технического прогресса. Такое
радикальное расширение объектной сферы, на взгляд В. Поруса, идет
параллельно с его радикальным "очеловечиванием". И человек входит в
картину мира не просто как активный ее участник, а как системообразующий
принцип. Это говорит о том, что мышление человека с
его целями, ценностными орйентациями несет в себе характеристики,
которые сливаются с предметным содержанием объекта. Поэтому постнеклассическое
понимание рациональности подразумевает единство
субъективности и объективности. Сюда же проникает и социокультурное
шения, прорыва в новые слои Бытия", - подчеркивает исследователь данной
проблемы В. Швырев".
В прежней парадигме прогноз внутреннего и внешнего состава события
основывался на допущении о "замкнутых" системах. Обстоятельства,
фиксирующие принципиально "незамкнутые" ситуации, в которых подсчет
альтернатив затруднен в силу их бесконечного множества, из виду
упускались. Этот широко распространенный прием логической рационализации,
направленный на погашение неопределенности, вступал в конфликт
с реалиями бытия. Мир состоит из совершенно открытых, незамкнутых
систем! В любом из событий имеется совокупность более мелких
его компонентов, часть которых готовит одни результаты, а другая предполагает
иные. В "незамкнутых" системах невозможен линейный пересчет всех
составляющих целостного события, которые дробятся, изменяются и
порождаются в самом процессе взаимодействий. Это служит основанием для
появления побочных продуктов, неожиданных, непредсказуемых эффектов.
Расхождение целей и результатов - довольно частый, повсеместно
встречающийся процесс. Конечный результат гетерономен, в нем сопрягаются
по меньшей мере три напластования: содержание первоначально
поставленной цели, побочный продукт взаимодействий и непреднамеренные
последствия целесообразной деятельности. Они свидетельствуют о
многомерных проявлениях природной и социальной стохастики. Признание
мнргофакторной детерминации, нелинейной тактики соотнесения
альтернатив - визитка новой, сугубо рациональной стратегии научного
поиска.
Современный ученый должен быть готов к фиксации и анализу результатов,
рожденных вне и помимо его сознательного целеполагания, в
том числе и к тому, что последние могут оказаться гораздо богаче, чем
исходная цель. Незапланированное целеполаганием, непреднамеренным
образом вторгшееся в результат бытие раскрывает мир незаинтересовано
универсально. Вычлененный в качестве предмета изучения фрагмент бытия
на самом деле не является изолированной абстракцией. Сетью взаимодействий,
токами разнонаправленных тенденций и сил он связан с
бесконечной динамикой мира. Главные и побочные, центральные и периферийные,
магистральные и тупиковые направления развития, имея свои
ниши, сосуществуют в постоянном неравновесном взаимодействии.
Возможны ситуации, когда развивающееся явление не несет в себе в
готовом виде формы будущих состояний, а получает их извне как побочный
продукт взаимодействий, происходящих за рамками самого явления или
по крайней мере на периферии данных рамок. И если ранее наука могла
позволить себе отсекать подобные боковые ветви, казавшиеся несущественными,
то сейчас это непозволительная роскошь.
Оказывается, вообще непросто определить, что значит "не важно"
или "неинтересно" в науке, а следовательно, весьма трудно очертить грань
рационального и уж совсем невозможно существовать в условиях "строгой
рациональности". Возникая на периферии связей и отношений, на фоне
перекрещивания многообразных цепей причинения в сети всеобщего
взаимодействия (в том числе и под влиянием факторов, которые не139
значительным образом проявили себя в прошлом), побочные случайные
продукты и события могут выступить в качестве источника новообразования и
быть даже более существенными, чем первоначально поставленная цель.
Они свидетельствуют о неистребимом стремлении бытия к осуществлению
всех своих потенций. Здесь происходит своеобразное уравнивание
Возможностей, когда все, что имеет место быть, заявляет о себе и требует
признанного существования.
Новые реалии убеждают в произошедшем изменении парадигмы философии
науки, задают новый способ видения универсума и входят весомыми
составляющими в современную постнеклассическую картину мира.
"Открытая" и "закрытая" рациональность. В рассуждениях о рациональности
всегда содержались предположения о различиях в ее степени.
Одно суждение или действие оказывается рациональным в большей степени,
другое в меньшей. Указание же на степень всегда предполагало
соответствие реального и должного - того, как что-то делается или
мыслится, тому, как это должно делаться или мыслиться. Однако при
таком подходе мы оказывались в порочном кругу тавтологии. Мыслящий
разум руководит тем, что мыслится и делается, и он же задает нормы,
стандарты и правила того, как должно мыслиться и делаться. Так почему
же нечто более рационально, а нечто менее? От чего это зависит?
Получается, что, если бы рациональность зависела только от разума, а
разум бы правил миром, она не сталкивалась бы со своим иным, что ею не
является. Отсюда возникает необходимость вывести рациональность за
пределы разума и связать с чем-то внешним (например, с извечной
закономерностью и упорядоченностью природы), объявив рациональным
все то, что отвечает идеям упорядоченности и закономерности. Но
когда заявят о себе статистические закономерности, которые выпустят
на широкую арену современной науки вероятность, случайность и хаос
как апериодическое, лишенное регулярности движение и развитие, тогда
рациональности как упорядоченности вновь придется сбрасывать свой
классический покров.
Рациональности также приписывается некая изначальная активность,
понимаемая так, что действительное мышление во многом способно инициировать
ту или иную деятельность, представить ее как необходимую,
нужную для преобразований. Однако рационализм обвиняют и в бессилии,
имея в виду воцарение в современном обществе абсурда, инстинктов
насилия и агрессии, создание новых, противных разуму видов оружия.
Жажда власти и жажда потребительства оказывается сильнее разума.
Ключевой идеей структурности рациональности является замечание о
том, что усиление рациональности означает ее максимальное приближение к
классическому идеалу и эталону рационального, понимаемого как
торжество разума. Остается только выяснить, насколько универсален рационализм
и нет ли у него более сильного конкурента-партнера. На помощь
вновь придется призвать вспомогательные разъяснения. Первое из них
резонно указывает на "открытый" и "закрытый" типы рациональности.
Достаточно эвристичная идея открытой рациональности отражает очевидный
факт постоянного совершенствования аппарата анализа, спосо140
бов объяснения и обоснования, сам процесс бесконечного поиска
истины. Но наиболее часто и наглядно идея рациональности как
рефлексивного контроля и объективирующего моделирования
реализуется в режиме "закрытой рациональности" на основе
заданных целеориентиров. Поэтому нередко рациональность сводят к
успешной целесообразной или целенаправленной деятельности.
Исследователи критически относятся к типу "закрытой"
рациональности. Именно абсолютизация и догматизация оснований,
функционирующих в режиме "закрытой" рациональности частных
парадигм, как уже отмечалось выше, лишают в современном сознании
идею рациональности ее духовного измерения, ценностномировоззренческой
перспективы, связанной с установкой на
гармонизацию отношений человека и мира.
Однако то, что представляется рациональным в "закрытой"
рациональности, перестает быть таковым в контексте "открытой".
Например, решение производственных проблем не всегда
рационально в контексте экологических. Или, как подчеркивает А.
Никифоров, деятельность, иррациональная с позиции науки, может
быть вполне рациональной с других точек зрения, к примеру, с точки
зрения получения ученой степени. Вообще говоря, для науки всякая
деятельность', не направленная на получение истины, будет
нерациональной1'. Кроме того, "открытая" рациональность не может
быть обеспечена той степенью технологического методологиз-ма,
который возможен в ситуациях "закрытой" рациональности.
Чем ограничена рациональность? Конечно же, рациональность и
рационализация ограничены "непрозначностью бытия", не дающего
возможности реализовать идеальные планы деятельности,
вырабатываемые рациональным сознанием. Это можно считать
онтологическим ограничением рациональности. Рациональность
ограничена также и реальной конечностью конкретно-исторического
субъекта познания, теми формами познавательной деятельности,
которые сложились и имеются в его распоряжении. Таково
гносеологическое основание ограниченности рациональности.
Рациональность ограничена наличием в человеческой природе
таких стихий, как чувства, эмоции, духовность, - это антропософское
ограничение рациональности. Она ограничена также присутствием в
человеке фактора телесных и физиологических потребностей -
биологическое ограничение рациональности. Исследователи отмечают,
что не нужно сбрасывать со счета то, что рациональность может быть
ограничена агрессивностью аутестического самоутверждения.
Замечание вполне резонное, если мы рассматриваем рациональность
не как очищенный от всех налетов субъективности искусственный
препарат, а в контексте новой парадигмы мышления, в которой
субъект есть одновременно и наблюдатель и активатор в одном лице.
В силу сказанного можно смело присоединиться к выводам типа:
"Современное "зрелое" рациональное сознание должно включать в
себя моменты метарациональности, фиксирующей пределы
рационализации как самого сознания, так и действительности..."'-'.
Сами критерии отличения рационального от нерационального
сегодня, в век признания энергоинформационных взаимодействий,
допускают
не столько принятие жестких норм и стандартов, сколько наличие специфической
установки и типа ментальной деятельности. Когда рациональность
связывают с сознательным управлением собственным поведением, то в этом
случае речь идет о широком понимании рациональности в контексте
человеческой деятельности и коммуникативных процессов. Оно
предусматривает два обязательных условия: рефлексивный самоконтроль и
учет требований рациональности. Реалии дня сегодняшнего заставляют
признать, что рациональность не есть следование одной и только одной
норме. Во-первых, рациональность предполагает альтернативное поведение,
возможность выбора различных способов действия. Во-вторых, рациональность
как опорный момент осознанного поиска позиции, адекватной
действительности, не осуществляется в чистом виде, она охватывает
лишь какие-то стороны человеческого мироотношения, переплетаясь с
внерациональными его формами. В-третьих, ,в современных условиях с новой
силой заявляет о себе иррационализм (от лат. irrationalis - неразумный),
который указанием на значимость интуиции, инстинкта, веры, чувств,
природных задатков пытается лишить рациональность при-' оритетных
позиций, дискредитировать рационалистическую шкалу оценок.
Рациональность в структуре сознания. В контексте классической философии
рациональность понимают как высшую способность сознания, а
рациональное мышление, связанное с понятийным и логическим аппаратом,
возводится на вершину всех структурных характеристик сознания. В
этом случае рациональность оказывается в ином понятийном гнезде и
соседствует с сознанием, познанием, знанием, претендуя на то, чтобы
считаться их атрибутом - всеобщим и неотъемлемым качеством.
Проблема рациональности структуры сознания встала в последнее время в
связи с интенсивным проникновением системно-структурного метода в
различные области знания. И хотя в XX в. модно определять сознание как
нечто "непосредственно схватывающее", понимающее, "знающее самое
себя и свою основу", тот же XX в. распространил системно-структурный
анализ на языкознание, культурологию, этнографию, социологию.
Захватил он и такую сложную исследовательскую область, как человеческое
сознание, предельно его рационализировав. Как известно, любая
структура предполагает наличие элементов, их взаимодействия,
соподчинение и иерархию. Структура (от лат. - строение, расположение,
порядок) выражает совокупность устойчивых связей объекта,
обеспечивающих его целостность и тождественность самому себе при различных
внешних и внутренних изменениях.
Применение системно-структурного метода к анализу сознания для
выявления подлинного статуса рациональности и изучения его структуры
вовсе не означает, что сознание трактуется как устройство, состоящее из
"кирпичей и цемента". Эмпирически сознание предстает как непрерывно
меняющаяся совокупность чувственных и умственных образов. Однако
сознание - это особого рода динамическая целостность, где в постоянном
потоке проносящихся психических впечатлений, ментальных образов,
мыслей, идей и интересов адсорбируется и сохраняется нечто устойчивое и
инвариантное, что позволяет говорить об общем строе сознания
как личности, так и группы, этноса, поколения, общества. Признаками
сознания считается разумная мотивированность, предвидение личных и
социальных последствий действий, способность к самоконтролю; все эти
признаки с равным успехом могут быть отнесены и к рациональности.
Однако сознание характеризуется еще и интенциональностью (направленностью
на предмет), обращенностью к рефлексии и самонаблюдению,
эмпатией, связанной с мгновенным принятием того или иного феномена,
концентрацией и различными уровнями ясности. Сознание может
быть как максимально концентрированным, так и резко рассеянным. Можно
говорить о ясном, темном и сумеречном сознании.
Когда исследователи14 приступают к изучению
структуры сознания,
они всегда сталкиваются с парадоксальной ситуацией. Сознание как чувственно-сверхчувственный
объект отчетливо обнаруживает себя, но тем не
менее ускользает от непосредственного анализа. С одной стороны, сознание не
мыслимо вне своего материального субстрата - головного мозга - и
материи, отражение которой является содержанием сознания. С другой стороны,
сознание не сводимо ни к самому субстрату - головному мозгу, ни к
материи. Даже самый искусный анатом, проследив нерв до мозжечка, не
может приблизиться к первоначалу, дающему чувства и мысль.
Существует как минимум два подхода, объясняющие природу сознания.
Первый связан с именем французского философа-рационалиста Рене
Декарта, который предлагал понимать сознание как замкнутый внутренний
мир человека, который содержит в себе ощущения, восприятия, память,
эмоции, волю, мысли, суждения, язык, а также образы вещей. Названные
элементы составляют структуру сознания. Главной формой деятельности
сознания признается логический строй мышления. Декартово "cogito ergo
sum" (я мыслю, следовательно, существую) подчиняет сознанию все
проявления человека вплоть до его существования.
Опираясь на этот подход, наука предлагает поход "внутрь" сознания,
т.е. исследование механизмов мозга. Однако нейрофизиологи сомневаются в
возможностях получения полной информации о сознании на основе
изучения структур и деятельности мозга. Возникает огромное количество
проблем, связанных с общественной природой сознания, его конкретноисторическим
и творческим характером.
Второй подход, согласно которому сущность сознания следует искать не
в нем самом, а во внешнем мире, в общественной практике, развит
царксовой традицией. В нем предполагается, что образы сознания рождаются
в процессе деятельности, в результате воздействия на человека окружающей
реальности. Мышление и сознание тем совершеннее, чем шире
круг вещей, с которыми человек вступает в контакт, чем активнее сам
субъект. Выводы данного подхода: "бытие определяет сознание", "сознание
- субъективный образ объективного мира", "сознание - отражение
бытия", "сознание - коллективно полученное знание" - подтверждают
зависимость сознания от внешнего бытия, общественную природу сознания.
С этих позиций сознание предстает не как личностное и индивидуальное
свойство, не как загадка и тайна, а как универсальная и формируемая
характеристика всего человеческого рода.
Феномен сознания интерпретируется как рационально постижимый и
рационально детерминированный. Ибо по способу своего бытия
сознание есть свойство мозга, нервные процессы головного мозга
служат материальными носителями сознания.
По содержанию сознание представляет собой отражение объективной
реальности, информацию о внешнем мире и о себе, предварительное
мысленное построение действий и предвидение их результатов.
По способу своего возникновения сознание является
продуктом развития биологической и социальной форм движения материи;
общественно-предметная деятельность человека есть условие исторического
становления сознания.
По функциональному назначению сознание - фактор управления поведением
и деятельностью человека, обобщенное, оценочно-целенаправленное
отражение и конструктивно-творческое преобразование действительности,
условие становления форм логического мышления.
Перспективы философско-научного проникновения в суть феномена
сознания помимо объединения двух имеющихся подходов (проекции к
сфере материальной объективации и к субстрату головного мозга) требуют
учета энерго-информационных взаимодействий и потенциала расширенного
сознания.
Наличный массив философской литературы в большинстве своем фиксирует
в качестве проблемного поля изучения структуры сознания диалектическое,напряжение
между "Я" и "не-Я". В качестве последнего ("не-Я")
выступает бытие, внешняя действительность объективной реальности,
собственное тело, собственное "Я", другое "Я" - "Ты". Обычно принято
начинать характеристику структуры сознания со стороны "Я". В качестве
основных элементов сознания выделяют: ощущение, восприятие,
представление, память, эмоции, волю, рациональное мышление. Но ни
один названный компонент не может быть значим сам по себе. Он приобретает
роль необходимого структурного элемента сознания лишь в реально
функционирующем сознании. Ощущения, оторванные от последующих
форм сознания, теряют свой познавательный смысл. Изоляция ощущений
от мышления, воли от чувств неправомерна. Уже Гегель считал
несправедливым утверждение, что ум и воля совершенно независимы друг от
друга и что ум может действовать, не желая, а воля может обходиться без
ума. Сознание - это такая динамичная система, где всякий психический акт
соотнесен и взаимосвязан как с другими актами, так и с внешним,
внеположенным бытием.
Анализ структуры сознания принято начинать с характеристики
ощущения как наиболее элементарного, далее неразложимого и не
имеющего структуры познавательного явления. "Самым первым и самым
первоначальным является ощущение, а в нем неизбежно качество".
Ощущение - это тот мостик, который связывает человека и окружающую
его действительность. Доступ и последующая обработка информации
определяется пороговым уровнем ощущений. "Иначе чем через ощущение,
мы ни о каких формах вещества, ни о каких формах движения ничего узнать
не можем" (Ленин). Ощущение есть отражение отдельных свойств
предметов объективного мира во время их непосредственного воздействия
на органы чувств. Информационно-пропускная способность органов
чувств человека распределена так: самый большой объем информации
связан со зрением, затем идет осязание, слух, вкус, обоняние.
Целостный образ, отражающий непосредственное воздействие на органы
чувств единичных предметов, называется восприятием. Восприятие
- это структурный образ, состоящий из комплекса ощущений. В понимании
природы восприятия большое место отводится двигательным процессам,
подстраивающим работу перцептивной системы к характеристикам объекта.
Имеется в виду движение руки, ощупывающей предмет, движение глаз,
прослеживающих видимый контур, напряжение мышц гортани,
воспроизводящей слышимый звук. Другой характеристикой восприятия
является интенция - направленность на какую-либо ситуацию, что
обеспечивает возможность субъективных трансформаций образа с целью
приведения его к виду, годному для принятия решений.
Когда процесс непосредственного воздействия на органы чувств прекращается,
образ предмета не исчезает бесследно, он хранится в памяти-
структурном компоненте сознания, связанном с механизмами
запечатления, сохранения, воспроизведения и переработки поступающей в
мозг информации. При отсутствии или потере памяти ни о какой
рациональной ориентации не может быть и речи. Различают многие виды
памяти: моторную, эмоциональную, образную, словеснологическую, а
также долговременную и кратковременную. Многие наблюдения говорят об
отсутствии жесткой связи между повторением и долговременной памятью.
Последняя во многом зависит от мотивационной сферы человека.
В результате сохранения памятью внешних воздействий возникают
представления, т.е. образы тех предметов, которые когда-то воздействовали
на органы чувств человека, а потом восстановились по сохранившимся
в мозгу следам при отсутствии этих предметов, а также образы,
созданные усилиями продуктивного воображения. Представления
существуют в двух формах: в виде воспоминаний и в образах воображения.
Если восприятия относят только к настоящему, то представления - и к
прошлому, и к будущему. Представления отличаются от восприятия меньшей
степенью ясности и отчетливости.
Высшей формой сознания является мышление, своеобразный
вожатый по лабиринту бытия. Мышление связано с целенаправленным,
обобщенным и опосредованным отражением чело
...Закладка в соц.сетях
