Жанр: Философия
Философия как строгая наука. Логические исследования. другие раб
...ответственном смысле; она указывает, согласно какой основной
мере (основной ценности) должно происходить нормирование .Она,
таким образом, не представляет в собственном смысле слова нормативного
суждения. Отношение основной нормы к собственно нормирующим
суждениям аналогично отношению между так называемыми определениями
ряда чисел и постоянно с ними сообразующимися теоремами
о числовых отношениях в арифметике. И здесь основную норму можно
было бы обозначить, как "определение" понятия, которое служит мерой
хорошего,- например, хорошего в нравственном смысле; хотя обычное
логическое понятие определения было бы этим нарушено.
Если же мы ставим себе цель в связи с такого рода "определением",
стало быть, в связи с одной общей основной мерой, научно исследовать
совокупность сопринадлежащих нормативных суждений, то является
идея нормативной дисциплины. Каждая подобная дисциплина, следовательно,
характеризуется однозначно своею основной нормою или определением
того, что в ней должно признаваться "хорошим". Если, например,
мы принимаем хорошим создание и продолжение, умножение и повышение
удовольствия, то мы спросим, какие объекты доставляют удовольствие
и при каких субъективных и объективных обстоятельствах; и
вообще, каковы необходимые и достаточные условия для наступления
удовольствия, его продления, умножения и т. д. Эти вопросы, рассматриваемые
как цели научной дисциплины, образуют гедонику; это есть
нормативная этика в духе гедонического учения. Оценка, с точки зрения
возбуждаемого удовольствия, есть основная норма, определяющая
единство данной дисциплины и отличающая ее от каждой другой нормативной
дисциплины. Так и каждая нормативная дисциплина имеет
свою собственную основную норму, которая в каждом данном случае является
объединяющим принципом ее .^теоретических же дисциплинах,
наоборот, отсутствует эта центральная связь всех исследований с основной
мерой ценности, как источником преобладающего интереса нормирования.
Единство их исследований и порядок их познаний определяется
исключительно теоретическим интересом, направленным на исследование
того, что связано по существу (т. е. теоретически, в силу внутренней
закономерности вещей) и что поэтому должно быть исследуемо
совместно.
§ 15. НОРМАТИВНАЯ ДИСЦИПЛИНА И ТЕХНИЧЕСКОЕ УЧЕНИЕ
Нормативный интерес преобладает у нас, разумеется, в отношении
к реальным объектам как объектам практических оценок; отсюда явная
склонность отождествлять понятие нормативной дисциплины с понятием
практической дисциплины, технического учения. Но легко понять,
что это отождествление не выдерживает критики. Для Шопенгауэра, который,
исходя из своего учения о прирожденном характере, коренным
208
ЛОГИЧЕСКИЕ ИССЛЕДОВАНИЯ. ТОМ 1
образом отвергает всякое практическое моральное воздействие, не существует
этики в смысле технического учения, но несомненно существует
этика как нормативная наука, им же самим разработанная. Ибо он
никоим образом не отвергает различений моральной ценности. Техническое
учение представляет тот особый случай нормативной дисциплины,
когда основная норма заключается в достижении общей практической
цели. Ясно, что каждое техническое учение целиком включает в себя
нормативную, но саму по себе не практическую дисциплину. Ибо задача
технического учения предполагает решение более узкой задачи, состоящей
в том, чтобы, вне всякого отношения к практическому достижению,
установить нормы, сообразно которым определяется, соответствует
ли реализуемая цель общему понятию, обладает ли она характеризующими
данный класс действий признаками. Наоборот, каждая нормативная
дисциплина, в которой основная оценка превращается в соответствующее
установление цели, расширяется до технического учения.
§ 16. ТЕОРЕТИЧЕСКИЕ ДИСЦИПЛИНЫ КАК ОСНОВЫ
НОРМАТИВНЫХ
Теперь легко понять, что каждая нормативная, а тем более каждая
практическая дисциплина предполагает в качестве основ одну или несколько
теоретических дисциплин, именно, в том смысле, что она должна
обладать отделимым от всякого нормирования теоретическим содержанием,
естественное место которого, как такового - в каких-нибудь
уже отграниченных или еще имеющих конституироваться науках.
Основная норма (или же основная ценность, последняя цель) определяет,
как мы видели, единство дисциплины; она же вносит во все нормативные
суждения дисциплины идею нормирования. Но, наряду с этой
общей идеей измерения по основной норме, эти суждения обладают еще
особым, отличающим их друг от друга теоретическим содержанием.
Каждое выражает мысль об измеряющем соотношении между нормой
и нормируемым; но само это соотношение - если отвлечься от интереса
оценки - объективно носит характер соотношения между условием и
обусловливаемым, причем соответствующее нормативное суждение
признает это соотношение существующим или несуществующим. Так,
например, каждое нормативное суждение формы: "А должно быть В"
включает в себя теоретическое суждение: "только А, которое есть В, имеет
свойства С", причем С обозначает конститутивное содержание руководящего
предиката "хороший" (например,удовольствие,познание,словом
то, что сообразно основной мере ценности в данном кругу отмечается
как хорошее). Новое суждение есть чисто теоретическое и уже не
содержит идеи нормирования. И наоборот: если утверждается какоелибо
суждение теоретической формы, а затем появляется как нечто новое
оценка какого-либо С, как такового, и становится желательным нормирующая
связь с ним,то теоретическое суждение принимает норматив209
ЭДМУНД ГУССЕРЛЬ
ную форму: только А, которое есть В, есть хорошее, т.е. А должно быть
В. Поэтому даже в теоретических связях мыслей могут встречаться нормативные
суждения; в этих связях теоретический интерес приписывает
ценность существованию соотношения вещей вида М (например, существованию
равносторонности искомого треугольника) и измеряет им
другие соотношения вещей (например, равноугольность: если треугольник
Золж^н быть равносторонним, то он должен быть и равноугольным).
Но в теоретических науках этот оборот имеет преходящее, второстепенное
значение, так как конечное измерение мысли направлено на познание
теоретической связи вещей; поэтому окончательные результаты облекаются
не в нормативную форму, а в форму объективной связи, в данном
случае в форму всеобщего суждения.
Теперь ясно, что теоретические соотношения, которые, согласно
вышеизложенному, содержатся в положении нормативных наук, должны
иметь свое логическое место в известных теоретических науках. Нормативная
наука, заслуживающая этого названия, способная научно исследовать
подлежащие нормированию соотношения вещей в их отношении
к основной норме, должна изучить теоретическое содержание этих
отношений и ради этого вступить в сферы соответствующих теоретических
наук. Другими словами: каждая нормативная дисциплина требует
познания известных ненормативных истин, которые она заимствует у
известных теоретических наук или же получает посредством применения
взятых из них положений к комбинациям, которые определяются
нормативным интересом. Это, разумеется, относится и к более специальному
случаю технического учения и притом, очевидно, в большей мере.
Сюда присоединяются еще теоретические познания, которые должны
давать основу для плодотворного осуществления целей и средств.
В интересах дальнейшего изложения отметим ещеодно. Разумеется,
эти теоретические науки могут в различной мере принимать участие в
научном обосновании и построении данной нормативной дисциплины;
и значение их для нее может быть большим или меньшим. Может оказаться,
что для удовлетворения интересов нормативной дисциплины познание
известных классов теоретических связей стоит на первом плане,
так что развитие и привлечение теоретической области знания, к которой
они относятся, имеет решающее значение для существования нормативной
дисциплины. Но, с другой стороны, возможно также, что известные
классы теоретических знаний, хотя и полезны и, может быть,
весьма важны для построения данной дисциплины, но все же имеют лишь
второстепенное значение, ибо их отсутствие только ограничило бы область
этой дисциплины, но не уничтожило бы ее. Вспомним, например,
об отношении между чисто нормативной и практической этикой^. Все те
положения, которые относятся к практическому осуществлению, не входят
в круг чистых норм этической оценки. Не будь этих норм или лежащих
в основе их теоретических познаний, не было бы этики вообще; отсутствие
же первого рода положений лишает нас только возможности
1 Сравни выше § 15.
ЛОГИЧЕСКИЕ ИССЛЕДОВАНИЯ. ТОМ 1
применить этику к жизни, т. е. устраняет возможность технического учения
о нравственном поведении.
Только в таком смысле, в связи с такими различиями, мы будем говорить
о существенных теоретических основах нормативной науки. Мы
разумеем под ним безусловно существенные для ее построения теоретические
науки, но наряду с ним и соответственные группы теоретических
суждений, которые имеют решающее значение для осуществления
нормативной дисциплины.
ПСИХОЛОГИЗМ, ЕГО АРГУМЕНТЫ
И ЕГО ПОЗИЦИЯ В ОТНОШЕНИИ
К ОБЫЧНЫМ ВОЗРАЖЕНИЯМ
§ 17. СПОРНЫЙ ВОПРОС. ОТНОСЯТСЯ ЛИ
СУЩЕСТВЕННЫЕ ТЕОРЕТИЧЕСКИЕ ОСНОВЫ ЛОГИКИ
К ПСИХОЛОГИИ?
Если мы применим общие положения, установленные в предыдущей
главе, к логике как нормативной дисциплине, то первым важнейшим вопросом
явится: из каких теоретических наук черпает свои существенные
основы наукоучение? К нему тотчас же присоединяется дальнейший вопрос:
верно ли, что теоретические истины, которые обсуждаются в пределах
традиционной и новейшей логики и прежде всего те, которые составляют
ее существенную основу, теоретически умещаются в пределах
уже разграниченных и самостоятельно развивающихся наук?
Тут мы наталкиваемся на спорный вопрос о соотношении между
психологией и логикой. Одно господствующее в наше время направление
имеет готовый ответ на эти вопросы: существенные теоретические основы
логики находятся в психологии; к ее области относятся по своему
теоретическому содержанию те положения, которые придают логике ее
характерные черты .Логика относится к психологии, как какая-либо отрасль
химической технологии к химии, как землемерное искусство к геометрии
и т. д. Это направление не видит повода к отграничению новой
теоретической науки, в особенности такой, которая заслуживала бы название
логики в более узком и рельефном смысле. Нередко подразумевают
даже, будто психология составляет единственную и совершенно
достаточную теоретическую основу для технического учения логики.
Так в полемике Милля против Гамильтона мы читаем: "Логика - не обособленная
от психологии и соподчиненная ей наука. Поскольку она вообще
наука, она есть часть или ветвь психологии, отличаясь от нее, как
ЛОГИЧЕСКИЕ ИССЛЕДОВАНИЯ. ТОМ 1
часть от целого, и, с другой стороны, как искусство от науки. Своими
теоретическими основами она целиком обязана психологии и включает
в себя столько из этой науки, сколько необходимо для обоснования правил
искусства" ^. По Липпсу, логику следует даже считать лишь составной
частью психологии. Он говорит: "То, что логика является частной психологической
дисциплиной, достаточно ясно отделяет ее от психологии"^.
§ 18. АРГУМЕНТАЦИЯ ПСИХОЛОГИСТОВ'
Если мы зададим вопрос о правомерности подобных воззрений, то
нам представится в высшей степени внушительная аргументация, которая,
по-видимому, сразу пресекает всякую возможность спора. Как бы
ни определять логическое техническое учение,- как техническое учение
о мышлении, о суждении, об умозаключении, о познании, о доказательстве,
о знании, о направлении разума в искании истины или при оценке
доказательств и т.д.,- всюду объектами практического регулирования
признается психическая деятельность или ее продукты. И если вообще
искусственная обработка материала предполагает знание его свойств,
то, следовательно, это имеет место и здесь, где дело идет специально о
психологическом материале. Научное исследование правил, по которым
его следует обрабатывать, приведет нас, разумеется, к научному исследованию
этих свойств: теоретическая основа для построения логического
технического учения есть, следовательно, психология, в частности,
психология познания^.
Взглянув на содержание логической литературы, мы найдем подтверждение
этому. О чем здесь всегда идет речь? О понятиях, суждениях,
умозаключениях, дедукции, индукции, определениях, классификациях и
т. д. - все это относится к психологии, но выбрано и распределено согласно
нормативным и практическим точкам зрения. Какие бы узкие
рамки ни ставить чистой логике, из нее нельзя устранить психического
элемента. Он кроется уже в понятиях, которые являются коститутивными
для логических законов, например, понятиях истины и заблуждения,
утверждения и отрицания, общего и частного, основания и следствия и
т. п.
J. St. Mill, An Examination of Sir William Hamilton's Philosophy. P. 461 (русск, пер, Дж. Ст.
Милль, Обзор философии сэра Виллиама Гамильтона, Спб, 1869).
Lipps, Grundzuge der Logik (1893), § 3 (русск, пер. Липпс; Основы логики, изд. Поповой).
Я употребляю выражения "психологист", "психологизм" и т, д.без всякого "оттенка" осуждения,
так же, как Штумпф в своей работе "Psychologie und Erkenntnisstheorie".
"Что логика есть психологическая дисциплина - это столь же достоверно, как и то, что
познавание происходит только в психике и что мышление, завершающееся им, есть психологический
процесс" (Липпс, там же).
ЭДМУНД ГУССЕРЛЬ
§ 19. ОБЫЧНЫЕ АРГУМЕНТЫ ПРОТИВНИКОВ
И ИХ ПСИХОЛОГИЧЕСКОЕ ОПРОВЕРЖЕНИЕ
Как это ни странно, но противная сторона пытается обосновать
строгую раздельность обеих дисциплин, исходя именно из нормативного
характера логики. Психология, - говорит она, - рассматривает мышление,
как оно есть, логика же - как оно должно быть. Первая рассматривает
естественные законы мышления - его нормативные законы. Так,
Jasche в своей обработке лекций Канта по логике говорит^: "Правда, некоторые
логики предполагают в логике психологические принципы. Но
вносить подобные принципы в логику так же нелепо, как выводить мораль
из жизни. Если бы мы брали основные принципы из психологии,
то есть из наблюдений над нашим разумом, то мы только усматривали
бы, как протекает мышление и каким оно бывает при тех или иных субъективных
условиях или препятствиях; но это привело бы лишь к познанию
случайных законов. В логике же дело идет не о случайных, а о необходимых
правилах, не о том, как мы мыслим, а о том, как мы должны
мыслить. Поэтому правила логики должны быть выводимы не из случайной
деятельности разума, а из необходимой, которую каждый найдет в
себе помимо всякой психологии. В логике мы хотим знать не каков разум,
и не как он мыслит и как до сих пор осуществлял мышление, а лишь,
как он должен мыслить. Она должна научить нас правильному, т. е. согласующемуся
с самим собой пользованию разумом". Сходную позицию
занимает и Гербарт, который, возражая против логики своего времени
и "мнимо психологических рассказов об уме и разуме, с которых он начинается",
говорит, что это - столь же грубая ошибка, как если бы этика
начиналась с естественной истории человеческих склонностей, влечений
и слабостей; логика, как и этика, говорит он, носит нормативный характер^.
Подобная аргументация ничуть не смущает психологистов. Необходимое
употребление разума, отвечают они, есть ведь все же употребление
разума и вместе с самым разумом относится к области психологии.
Мышление, каким оно должно быть, есть только особый случай мышления,
как оно есть. Конечно, психология должна исследовать естественные
законы мышления, стало быть, законы всех суждений, вообще
правильных и неправильных; но странно было бы толковать это положение
так, что к психологии относятся только широчайшие всеобщие законы,
охватывающие все суждения вообще, между тем как специальные
законы суждения, а именно законы о правильном суждении должны
быть исключены из нее^. Или это не так? Хотят ли этим сказа.ть,что законы,
нормирующие мышление, не носят характера таких специальных
психологических законов? Но и это не есть возражение. Законы, нормирующие
мышление, - так говорят обыкновенно, - только указывают,
Einleitung, 1. Begriff der Logik. Kant's Werke, ed. Hartenstein. 1867. VIII. S. 15.
Herbart. Psychologie als Wissenschaft, II, § 119. (Originalausgabe II. S. 173)
Cp" напр., Mill, An Examination, стр. 459 и след.
ЛОГИЧЕСКИЕ ИССЛЕДОВАНИЯ. ТОМ 1
как надлежит поступать, если предполагается желание мыслить правильно.
"Мы мыслим правильно в материальном смысле, когда мы мыслим
вещи, как они суть. Но вещи имеют такие или иные свойства, действительны
и несомненны -это означает на нашем языке, что мы, согласно
природе нашего ума, не можем их мыслить иначе, как только таким
образом. Уже достаточно часто говорилось, и нет надобности повторять,
что, разумеется, ни одна вещь не может ни мыслиться нами, ни быть
предметом нашего познания, как она есть, независимо от способа, каким
мы вынуждены ее мыслить. Следовательно, кто сравнивает свои мысли
0 вещах с самими вещами, тот на самом деле только соизмеряет свое случайное,
зависящее от привычки, традиции, симпатий и антипатий мышление
с тем мышлением, которое, будучи свободно от всяких влияний,
повинуется только собственной закономерности".
"Но тогда те правила, которым надо следовать, чтобы мыслить правильно,
суть не что иное, как правила, следуя которым мы мыслим так,
как этого требует своеобразие мышления, его особая закономерность;
короче говоря, они совпадают с естественными законами самого мышления.
Логика есть физика мышления, или же логика вообще не существует"^.
Но противники психологизма, быть может, скажут^: Правда, различные
виды представлений, суждений, умозаключений и т. д. как психические
явления и тенденции относятся также и к психологии; но психология
имеет в отношении к ним иную задачу, чем логика. Обе исследуют
законы этих явлений, но для каждой из них слово "закон" означает
нечто совершенно различное. Задача психологии есть закономерное исследование
реальной связи процессов сознания между собой, а также
с родственными психическими тенденциями и соответствующими процессами
в физическом организме. Закон здесь означает объединяющую
формулу для необходимой и не терпящей исключений связи явлений в
их сосуществовании и последовательности. Связь тут - причинная. Совершенно
иной характер имеет задача логики. Логика исследует не причины
и следствия интеллектуальных действий, а содержащуюся в них истину;
она спрашивает, каковы должны быть свойства этих действий, и
как они должны протекать, чтобы достигаемые ими суждения были истинны.
Верные и ложные суждения, разумные и слепые являются и исчезают
согласно естественным законам, они, как все психические явления,
имеют свои причины и следствия. Но не эти естественные связи интересуют
логика, он ищет отдельных связей, которые не всегда, а, наоборот,
лишь в исключительных случаях фактически осуществляются в
процессе мышления. Его целью является не физика, а этика мышления.
Справедливо поэтому подчеркивает Зигварт: для психологического исследования
мышления "противоположность истинного и ложного имеет
также мало значения..., как мало противоположность доброго и злого
1 Lipps. Die Aufgabe der Erkenntnistheorie. Philos. Monatshefte XVI (1880). S. 530f.
2 Ср., напр., Hamilton. Lectures III, стр. 78 (цитировано у Милля, ук. соч., стр. 460); Drobisch,
Neue Darstellung der Logik , § 2, ср. цитату выше.); В. Erdmann, Logik I, S. 18,
ЭДМУНД ГУССЕРЛЬ
в человеческих поступках носит характер психологический"^.
Такая половинчатость - скажут психологисты - нас удовлетворить
не может. Аогика, конечно, ставит себе совершенно иную задачу, чем
психология; кто же это станет отрицать? Она именно есть технология
познания; но как она может в этом случае не затрагивать вопроса о причинных
связях, как она может искать идеальные связи, не исследуя естественных?
"Как будто всякое долженствование не основывается на бытии,
как будто всякая этика не должна одновременно проявлять себя как
физика"^. "Вопрос о том, что должно делать, можно свести к вопросу
0 том, что нужно делать для достижения определенной цели; а этот вопрос,
в свою очередь, равнозначен вопросу о том, как эта цель фактически
достигается"^. Если для психологии, в отличие от логики, противоположность
истинного и ложного не имеет значения, "то это не может означать,
что психология считает эти два различных психических состояния
одинаковыми, а лишь то, что она объясняет одинаково и то, и другое"^.
В теоретическом смысле логика, следовательно, относится к психологии,
как часть к целому. Её главная цель- составлять положения следующей
формы: именно так, а не иначе следует - вообще или при определенно
охарактеризованных обстоятельствах - формировать, распределять
и соединять интеллектуальные действия, чтобы вытекающие из
них суждения достигали характера очевидности, или познания в точном
смысле слова. Причинная зависимость здесь ясна до осязательности.
Психологический характер очевидности есть причинное следствие известных
предшествующих условий. Каких именно? Это и составляет задачу
исследования^.
Так же мало колеблет позицию психологистов и следующий, часто
повторяемый аргумент. Логика, говорят, не может основываться ни на
психологии, ни на какой-либо другой науке; ибо каждая наука только
тогда есть наука, когда она согласуется с правилами логики, каждая из
них уже предполагает признание этих правил. Таким образом, основывать
логику еще на психологии значит впадать в круг^.
На это сторонники психологизма отвечают, что неверность этой аргументации
ясна, ибо из нее вытекает невозможность логики вообще.
Так как логика в качестве науки сама должна быть логична, то она ведь
падает в тот же круг; она должна была бы обосновывать верность правил,
которые сама предполагает.
1 Logik I , S. 10. Однако сам Зигварт, как мы увидим это в VII главе, в своем способе трактования
логики придерживается всецело психологического направления.
2 Lipps. Die Aufgabe der Erkenntnistheorie. S. 529,
3 Lipps, Grundzuge der Logik, § 1.
4 Lipps. Ук, соч., § 3. S. 2,
5 Эта точка зрения проступает с все возрастающей ясностью в произведениях Милля, Зигварта,
Вундта, Гефлера-Мейнонга. Ср. цитаты и критику в гл. VIII, § 49 и ел.
6 Ср. Lotze, Logik, § 332, S. 543-44. Natorp. Uber subjective und objective Begriindung der Erkemitnis,
Philos. Monatshefte XXIII. S. 264. Erdmann. Logik. S. 18. Ср. противоположную точку
зрения у Stumpf'a, Psychologie und Erkenntnistheorie. S. 5. (Abhandlungen der k. bayer. Acad.
d. Wiss. 1. Kl. XIX Bd. II Abth. S. 469. Что у Штумпфа речь идет не о логике, а о теории
познания, - это, очевидно, не составляет существенного различия.)
ЛОГИЧЕСКИЕ ИССЛЕДОВАНИЯ. ТОМ 1
Но присмотримся поближе, в чем собственно состоит этот подозреваемый
круг. В том, что психология предполагает признание логических
законов? Обратим внимание на некоторую двусмысленность в понятии
предположения. Когда говорят: наука предполагает обязательность известных
правил, это может означать, что они являются посылками ее
обоснований; но это может также означать, что это - правила, которым
должна следовать наука, чтобы вообще быть наукой. Рассматриваемый
аргумент смешивает то и другое: умозаключать согласно правилам логики
означает для него то же, что умозаключать из правил логики; ибо
круг получился бы лишь в том случае, если бы умозаключали из них. Но
подобно тому, как иной художник творит прекрасные произведения, не
имея ни малейшего понятия об эстетике, так и исследователь может
строить доказательства, не обращаясь никогда к логике; стало быть, логические
законы не могли быть их посылками. И что справедливо для отдельных
доказательств, то справедливо и для целых наук.
§ 20. ПРОБЕЛ В АРГУМЕНТАЦИИ ПСИХОЛОГИСТОВ
Нельзя не признать, что антипсихологисты, выдвигая эти и сходные
аргументы, оказываются в невыгодном положении. Многим спор представляется
уже решенным, и возражения психологистов- безусловно неопровержимыми.
Но одно тут способно вызвать философское удивление,
а именно, то обстоятельство, что вообще возник и продолжается
спор, что одни и те же аргументации постоянно снова выставляются, и
что их опровержения до сих пор не получили полного признания. Если
бы в действительности все обстояло так ясно и просто, как уверяют нас
психологисты, то такое состояние вопроса было бы непонятно, тем более,
что и в рядах противников числятся серьезные, проницательные и
добросовестные мыслители. Не лежит ли здесь истина в середине, не
приходится ли здесь за каждой из сторон признать добрую долю истины
и, вместе с тем, неспособность логически точно отграничить ее и постигнуть,
что она есть именно лишь часть истины? Не остается ли в аргументах
антипсихологистов, несмотря на некоторые неверности в частностях,
несомненно вскрытые возражениями, все же некоторый нравственный
остаток, не присуща ли им все же действительная сила, ясно обнаруживающаяся
при беспристрастном их рассмотрении? Я со своей
стороны склонен дать утвердительный ответ на этот вопрос. Мне кажется
даже, что более существенная доля истины на стороне антипсихологистов;
у них лишь недостаточно разработаны, а также затуманены некоторыми
неправильностями мысли, имеющие решающее значение.
Вернемся к поставленному выше вопросу о существенных теоретических
основах нормативной логики. Исчерпан ли он, действительно, аргументацией
психологистов? Тут мы сразу замечаем один слабый пункт.
Доказано только одно: именно, что психология принимает участие в построении
основ логики, но не доказано, что участвует она одна или она
ЭДМУНД ГУССЕРЛЬ
по преимуществу, не доказано, что она доставляет логике существенную
основу в определенном нами (§ 16) смысле. Остается открытой возможность,
что другая наука и, быть может, ещ
...Закладка в соц.сетях
