Жанр: Философия
Диалог между философом, иудеем христианином
...ет оружием арабов, кто засылает
террористов и убийц.
Андрей Дикий сообщает свои домашние адреса. Летом, от мая до ноября он
живет: 14, Springier St., Maine 04357. А зимой — от ноября до мая: 518 W
111 St. App. 2, New York, NY 10025.
Андрей Дикий ждет отклика на свою книгу. Но я решил не воспользоваться
предложенными домашними адресами. У меня они вызывают неприятные чувства.
А. Дикий
О "МЫСЛЯХ ВСЛУХ" МИХАИЛА ГОЛЬДШТЕЙНА
Укрывшись в стенах Иерусалима, новейшей эмигрант, до 1966 года активный
сотрудник Советской власти — журналист, композитор и музыкант, Михаил
Гольдштейн напечатал в русской эмигрантской газете "Русская Мысль" (•2676)
свои "Мысли вслух" по поводу моего исторического очерка "Евреи в России и в
СССР".
И по форме, и по содержанию "Мысли вслух" являются доносом и клеветой, в
чем легко сможет убедиться всяких культурный и внимательный читатель моей
книги, так взволновавшей советского журналиста Михаила Гольдштейна,
по-видимому набившего себе руку в подобного рода произведениях в бытность
его сотрудником многочисленных органов печати в СССР.
Вот что пишет этот свежеиспеченный "антикоммунист", в "Мыслях вслух":
"Дикий иллюстрирует свою книгу специально подобранными из органов советской
охранки статистическими данными. Его смущает, что в первые годы советской
власти евреи занимали важные государственные посты. Но Дикий не объясняет
что во главе советской власти был Левин, который сам назначал на эти посты
евреев, латышей и представителей других народностей. Если это не нравится
Дикому — он должен винить в этом самого Ленина Что же касается чиновников
разных национальностей, то они лишь выполняли указания Ленина. И еще
известно, что Ленин не либеральничал с теми, кто ему не подчинялся. Очень
смущают эти специально подобранные таблицы. Те, кто снабжал Дикого такими
таблицами верили, что они окажутся в "надежных руках"... Цитирую эти слова
г. Гольдштейна без каких либо изменений, предоставляя читателям самим
вынести суждение о понимании автором таких строк, что такое полемика, что
такое журналистская этика и что такое есть просто донос и клевета.
Читателям же предоставляю и вынесение суждения о серьезности и
обоснованности утверждения г. Гольдштейна о вынужденном участии евреев в
создании аппарата власти в СССР вообще, а карательных органов — ЧК и НКВД
— в частности.
Моя книга "Евреи в России и в СССР", вызвавшая статью г. Гольдштейна в
газете "Русская Мысль" (28 февраля 1968 г.) озаглавленную "Мысли Вслух",
имеет подзаголовок "Исторический Очерк". Это обязало меня быть строго
объективным, отрешиться от личных симпатий и антипатий и оперировать только
с фактами и данными, проверенными мною (по мере возможности) и никогда в
эмигрантской печати не опровергнутыми. В ходе изложения, а также в
приложениях, я всегда указываю источник (книгу или периодическое издание),
из которого почерпнуты, приводимые в очерке факты, события и имена, причем
оговариваюсь, что в именах могут быть неточности по той причине, что многие
евреи принимали псевдонимы, чисто русские и под таковыми действовали как
советские вельможи, дипломаты, деятели и руководители всех областей жизни
страны, а, в особенности, в ЧК и НКВД я разных карательных органах. Делая
эту оговорку, я просил читателей указать на допущенные мною ошибки, буде
таковые будут ими обнаружены.
По-видимому, не будучи в состоянии оспорить или опровергнуть, приведенные в
очерке факты, события и имена, г. Гольдштейн в своих "Мыслях Вслух", не
касаясь вопроса о точности приведенных данных, пустился в рассуждения о
том, каким путем я получил эти данные и клеветнически утверждает, что этими
данными меня "снабдила советская охранка", что значит, что я с этой
"советской охранкой" имею контакт, будучи политическим эмигрантом --
антикоммунистом и гражданином США.
К сожалению, я лишен возможности прибегнуть к суду или реагировать другим
способом по той причине, что г. Гольдштейн укрылся за стенами Иерусалима и,
в случае судебного разбирательства таковое должно будет происходить в
государстве Израиль, причем я, как обвинитель, должен нести все судебные
издержки, внеся их вперед, до разбирательства дела. Для этого я не имею
материальных возможностей. Не имею возможности и приехать в Израиль для
встречи с клеветником... Надо полагать, что на это и рассчитывал
Гольдштейн, пославши из Иерусалима свою статью-донос и клевету — в русскую
газету, выходящую во Франции.
Для читателей этой газеты, а отнюдь не для Гольдштейна, который своим
доносом дисквалифицировал себя для какой бы то ни было полемики с ним, я
послал в ту же газету ("Русская Мысль") мой "Ответ вслух" на "Мысли вслух"
Гольдштейна. Но, к сожалению, мой "Ответ вслух" не был напечатан полностью,
а из него приведены только выдержки, хотя мой "Ответ вслух" и был во много
раз короче доноса Гольдштейна, названного им "Мысли вслух".
Это обстоятельство и побуждает меня более подробно остановиться на той
части "Мыслей вслух", которые являются или диффамацией по отношению ко мне
лично, бросая тень на мое доброе имя, или искажают и извращают некоторые
факты и события, приведенные мною в моем очерке "Евреи в России и в СССР".
Восторгов г. Гольдштейна, его единоплеменниками, игравшими и плясавшими в
России и в СССР, я не разделяю и Ицика Фефера, Переца Маркиша, Шолом
Алейхема, Семена Юшкевича, Бялика и других евреев, писавших по русски и по
еврейски, "первоклассными" писателями не считаю, а причисляю к
"третьеразрядным". Один Пушкин, Гоголь или Достоевский, по моему мнению,
внесли вклад в русскую и мировую литературу неизмеримо больший чем все
евреи, писавшие по русски, вместе взятые. То же самое можно сказать о
евреях — музыкантах и других деятелях искусства, каковых было не мало в
России и стало еще больше в СССР...
Но все это — дело вкуса, а о вкусах не спорят... И свое субъективное
мнение никому не навязывают. Не пытаюсь и не хочу навязывать и я. Если для
г. Гольдштейна артист С. Михоэлс "гениален", а евреи — поэты и писатели --
"замечательны" — от дискуссии по этому вопросу воздерживаюсь, зная что
вкусы русские и еврейские различны.
"Ответить вслух" (не для Гольдштейна, а для читавших его "Мысли вслух") и
кое что разъяснить я считаю нужным по трем, затронутым им вопросам:
I. О принудительном участии евреев в создавши каркаса советской власти.
II. О "снабжении" меня списками органами "советской охранки".
III. Об отношении к евреям коренного населения СССР.
I. Принудительное участие — по приказу Ленина.
Утверждение Михаила Гольдштейна о вынужденном участии евреев в создании и
укреплении аппарата власти в СССР, напечатанное в русской эмигрантской
газете заслуживает особого внимания ибо находится в полном противоречии со
всем, что по этому вопросу было напечатано за последние пол столетия, на
языках всего мира.
Если поверить г. Гольдштейну, то не жажда власти и материальные выгоды, а
только страх ослушаться, как он выражается, "приказаний Ленина, который не
либеральничал с теми, кто ему не подчинялся" был той причиной, которая
толкнула евреев в аппарат новой власти вообще, а в его карательные органы,
в особенности.
"Страх" этот был настолько силен, что распространился даже через океан --
на прерывавших в США евреев и они двинулись через океан "углублять
революцию", заполнивши собою два, специально для "углубителей"
зафрахтованных парохода.
Эти мореплаватели — Урицкий, Володарский, Бронштейн и много сотен их
единоплеменников по прибытии в Россию пролили не мало русской крови,
создавши "Чрезвычайки" и установивши "красный террор".
Гольдштейну, как советскому журналисту, не может не быть известно, что
среди этих мореплавателей — "углубителей" не-евреев почти не было. Это не
трудно установить на основании списков пассажиров этих пароходов, которые в
свое время печатались в американских газетах и еще не уничтожены. В своей
книге я не привел сотни имен из соображений экономии места.
Не этот ли самый "страх" ослушаться Ленина заполнил евреями "пломбированные
вагоны", в которых они проследовали в Россию через территорию Германии,
находившейся в состоянии войны с Россией — с разрешения германского
командования. Списки пассажиров этих "пломбированных вагонов" тоже хорошо
известны. Прибыли они в Россию в двух поездах. В первом было всего 29
пассажиров, из которых 20 были евреи. Во втором поезде было пассажиров 130,
из них евреев 119.
Все эти пассажиры были призывного возраста и, как русские подданные, должны
бы были немедленно явиться в воинские присутствия для отбывания воинской
повинности. Все их сверстники — русские были на фронте. Однако
"пломбированные" пассажиры об этом и не вспомнили и занялись "углублением
революции".
В годы гражданской войны Центральные Комитеты партий
социалистов-революционеров и социал-демократов-меньшевиков, состоявшие в
подавляющем большинстве из евреев (поименно приведены в моей книге) вынесли
решение поддержать коммунистов, разлагая тылы антикоммунистических сил и
вступая в ряды Красной Армии, которой командовал Бронштейн-Троцкий. Сделано
это не по принуждению Ленина, а по собственной инициативе. То же самое
сделал и многочисленный чисто еврейский "Бунд" во главе со своим лидером
Рафесом.
Не редки были случаи в те годы, когда евреи, занявшие крупные посты в
министерствах во времена Керенского после октябрьского переворота пошли не
за бежавшим Керенским, а за теми, кто сверг законное правительство.
Так, например, начальник отделения (генеральская должность) в Министерстве
Труда, Соломон Шварц, в годы гражданской войны, следуя рекомендации своей
партии (меньшевиков) добровольно и без всякого принуждения поступил под
начальство своего единоплеменника Бронштейна-Троцкого в Красную Армию. Этот
эпизод из его биографии был напечатан в "Социалистическом Вестнике" (Нью
Йорк) в 1953 году, когда отмечалось 70-летие Шварца.
Его однопартиец — бундовец и коллега по высокой должности в министерстве
Труда, Ляховецкий, превратившись в "Майского" пошел по линии советской
дипломатии...
Все это было добровольно, без каких бы то ни было "приказаний" Ленина, о
которых совершенно голословно пишет Гольдштейн, не потрудившись привести ни
одного примера этих "приказаний". По той простой причине, что таковых не
было. Да они и не были нужны, ибо широкие массы русского еврейства, видя
своих единоплеменников на самых высших постах при коммунистической власти,
к этой власти тянулись, встречая с ее стороны всяческую поддержку. А это, в
свою очередь, порождало в коренном населении страны, чувства отчужденности
и неприязни к евреям вообще. Отрицать это вряд ли решится и сам Гольдштейн.
В моей книге приведено множество высказываний по этому вопросу, как евреев,
так и не-евреев, как коммунистов, так и антикоммунистов, причем всегда
приведено, когда и где это было напечатано. И нигде и никогда не было
оспорено... Даже сам Калинин, как приведено в моей книге, предупреждал
евреев, что их чрезмерное участие в административном аппарате новой власти
вызывает отрицательное к ним отношение у коренного населения. Но ни это
предупреждение, ни жесточайшие кары за проявление антиеврейских настроений
не помогли.
Заполнивши еще во времена Ленина весь аппарат власти, евреи крепко и цепко
продолжали держать эту власть в своих руках на протяжении 30 лет,
превративши фактически свое племя в правящий класс России, переименованной
ими в СССР.
Приведенные в моей книге списки красноречиво свидетельствуют об этом. А
происходило все это тогда, когда Ленина уже давно не было на свете и не
было никаких оснований бояться "ослушаться его приказаний", чем г.
Гольдштейн неудачно пытается объяснить чрезвычайное рвение и старание
евреев в деле создания и укрепления советской власти.
Особенное же рвение и успех проявили они в деле занятия разных постов и
должностей в органах ЧК и НКВД, столь ненавидимых населением. Начиная с
организатора концлагерей, погубивших миллионы коренного населения, и кончая
разными следователями и комиссарами.
Многочисленные имена приведены в моей книге, главным образом тех, кто
занимал высшие и руководящие посты. Приведу здесь и имена тех, кто был
рангом пониже.
Вот разного рода "начальство", с которым пришлось столкнуться одному
инженеру, бывшему рабфаковцу из Ленинграда, осужденному на 5 лет за
"антисемитский" анекдот, рассказанный во время одной пирушки.
Натан Френкель — начальник "Гулага" — Главное управление лагерей. Верман
— начальник строительства Беломор-Канала. Коган — начальник строительства
канала Москва-Волга. Его заместитель — Фирин. Начальник 1-го отдела этого
строительства — Вольф (его брат — начальник милиции города Москвы).
Начальник Дмитревского отдела — Бовшер. Начальники строительства железной
дороги Котлас-Воркута — Мороз, Шейман, Лазарь Ключкин. (Сын Мороза был
одним из мужей дочери Сталина — Светланы). Начальник 3-го ("Особого")
отдела Бамлага — Шедвид. Его заместитель — Лифшиц. Начальника УРУ
(Учетно-Распределительного Управлении) — Конфедерат. Особо уполномоченный
Гулага по Дальнему Востоку — Грач, по распоряжению которого в 1938 году
было расстреляно 7 тысяч заключенных "Колонны Особого Отдела" на
железнодорожной станции Арга, Амурской жел. дороги. Все, поименованные выше
начальники, под властью которых осужденному русскому инженеру пришлось
пробыть пять лет (1937-1941 годы) были евреи. Точность, приведенных выше
списков г. Гольдштейн легко сможет проверить по линии своих еврейских
связей... Если пожелает это сделать...
Как дополнение к настоящей книге, в конце ее приведен и список советских
вельмож именно того периода, когда, Гольдштейн активно сотрудничал в
газетах, периода перед последней войной. Список взят из соответствующих
газет того времени. Неужели же и в конце 30-х годов "страх ослушаться"
давно мертвого Ленина толкал евреев в органы власти и в начальники
концлагерей?
Зная все это, с объяснением г. Гольдштейна причин участия евреев в органах
власти, в частности, в органах ЧК и НКВД согласиться никак нельзя.
II. О снабжении меня списками органами Советской охранки
На это клеветническое утверждение г. Гольдштейна считаю нужным дать
разъяснение. Не для него лично — клеветникам не разъясняют, а реагируют
иначе, — для тех, кто прочитал его "Мысли вслух", а мою книгу "Евреи в
России и в СССР" не читал.
Никогда и никто никакими списками меня не "снабжал", как лжет г.
Гольдштейн, а тем более "советская охранка", с которой я, как политический
эмигрант и гражданин США никогда никаких контактов не имел.
Приведенные в моей книге списки, имена и факты я почерпнул из книг, статей,
брошюр, как свободного мира, так и СССР, всегда и неизменно приводя и
источник, откуда взято то, что приведено в книге. В этом не трудно
убедиться, добросовестно прочитавши мою книгу, о которой пишет г.
Гольдштейн.
Изучая период пребывания евреев в России и в СССР, я сам "снабдился"
интересовавшими меня данными при чтении многочисленных материалов по этому
вопросу, разных авторов, напечатанных на разных языках и в разных странах.
Список евреев — активных деятелей СССР первых лет революции взят мною из
книги-брошюры "Правители России", изданной в Дублине, Ирландия, содержание
которой "проверено и одобрено к печати" католическим архиепископом
Иеремией, Ватерфорским и Лисморенским, что и приведено в моей книге часть
II страница 209. Несмотря на высокий сан архиепископа, за которым стоит
весь авторитет католической церкви, я все же постарался проверить по другим
источникам точность этого списка и убедился в его правильности.
Все остальные списки, имена и факты почерпнул я из книг и периодической
печати, как советской, так и эмигрантской, каждый раз с точным указанием
источника, откуда это взято.
Целый ряд русских эмигрантских писателей и журналистов не мало писали и
печатали данных и высказываний по вопросу евреев во всех областях жизни
России после Октябрьской Революции. Начиная с "правых" — Вейнберга и
Шульгина и кончая "левыми" — Екатериной Кусковой, Ариадной
Тырковой-Вильямс, лидером партии "Крестьянская Россия" Сергеем Масловым,
одним из лидеров НТС — А. Столыпиным, огласившим в швейцарских газетах
племенной состав делегации СССР в Лиге Наций (из 9 делегатов — 8 евреев и
один грузин).
Не мало данных почерпнул я из чисто еврейских изданий, как, например,
сборников "Еврейский Мир", "Книга о русском еврействе" и других, а также и
из эмигрантских газет, выходящих на русском языке и имеющих сотрудников,
как евреев, так и не-евреев, как, например, "Новое Русское Слово" в США и
"Русская Мысль" во Франции, и из журналов "Социалистический Вестник" и
"Новый Журнал", выходивших в США.
И без всякой помощи и содействия "советской охранки" из статей и
высказываний сотрудников этих периодических изданий я почерпнул имена,
факты и события, приведенные в моей книге. Причем каждый раз, когда я их
приводил, указывался точно не только автор, но и приводились данные, когда
и где это было напечатано.
И если кто меня "снабдил" материалом, использованным при составлении моей
книги, то это была не "советская охранка", а писатели и журналисты --
сотрудники разных органов печати в эмиграции, как немногочисленные русские,
так и очень многие евреи, писавшие по русски.
Так, например, из статей в "Новом Русским Слове" его русских сотрудников
Крымова и Корякова я почерпнул сведения об известном полпреде "Бородине" и
о ряде евреев, которые, прикрывшись чисто русскими псевдонимами,
подвизались на руководящих постах во время гражданской войны в Испании,
например, Каценельсон — "Орлов" и много других, выдававших себя за
"русских".
"Снабдили" меня именами, фактами и событиями не "органы советской охранки",
как клевещет г. Гольдштейн, а многочисленные евреи, писавшие книги и статьи
по русски, в которых (за своей подписью) приводили те данные, которые я
счел нужным привести в моей книге. Генерал Грулев описал быт и обычаи
русских евреев, приведенные в моей книге; профессор Соломон Лурье в своей
книге, изданной в СССР в 1922 году, проанализировал миропонимание и
мироощущение еврейского племени и объяснил особенности еврейского
характера, вызывающие на протяжении веков отталкивание тех народов, среди
которых жили евреи.
Соломон Шварц, Марк Вишняк, Григорий Аронсон. Илья Троцкий, Давид Шуб, Юлий
Марголин, Марк Слоним, А. Кулишер, Р. Абрамович, Давид Бург и ряд других
сотрудников эмигрантских газет и журналов, выходивших или выходящих на
русском языке в своих статьях дали мне не мало данных для моей книги и мне
вовсе не было надобности прибегать к помощи "советской охранки"...
Повторяю — каждый раз при упоминании имен, фактов и событий, я привожу и
источник, с указанием органа печати и имени автора. Сообщения и сведения
устные, полученные мною от некоторых эмигрантов, в прошлом членов Союза
Советских Писателей, я не счел возможным привести в моей книге, если не мог
нигде найти в органах печати того что мне было сообщено устно.
Из всего вышеизложенного с предельной очевидностью вытекает, что автор
"Мыслей Вслух", М. Гольдштейн или книгу мою вообще не читал и имел
нахальство написать свои "мысли" о ней, или — что еще хуже, — что он
сознательно солгал, клеветнически утверждая, что данными для моей книги
меня "снабдила" советская охранка".
Как в первом, так и во втором случае Гольдштейн дал мне право назвать его
ЛЖЕЦОМ и КЛЕВЕТНИКОМ, что я настоящим и делаю.
Что же касается "списков", так взволновавших г. Гольдштейна, то для полной
ясности, считаю нужным еще раз напомнить, что за абсолютную точность
некоторых имен в "списках" я не могу ручаться по той причине, что очень
многие его единоплеменники переменили свои еврейские фамилии на чисто
русские или, наряду со своими еврейскими фамилиями выступают в печати,
принявши русские псевдонимы. Это, последнее относится к многочисленным
писателям и журналистам в СССР.
Не так давно, в 1968 году, в книге "Русский антисемитизм и евреи" приведен
целый список этих псевдонимов, с указанием, что он далеко не полный. Список
этот полностью приводится в приложении, помещенном в конце этой книги,
написанной и изданной не русскими "антисемитами", а евреями, совсем недавно
выехавшим из СССР.
Из каких соображений и побуждений издатели поместили в своей книге этот
список (действительно, далеко не полный) я не знаю и не понимаю.
С утверждением же издателей, что евреи были вынуждены пользоваться чисто
русскими псевдонимы, согласиться вряд ли возможно.
Я полагаю, что принятие чисто русского псевдонима — результат желания
скрыть свою еврейскую племенную принадлежность. А желание скрыть, в свою
очередь, можно объяснить отрицательным отношением к евреям ("юдофобией")
коренного населения во все времена и у всех народов.
А что во все времена отношение к евреям тех народов, среди которых они жили
было далеко не дружественное — об этом всегда и везде твердят сами евреи,
объясняя это тем, что евреи — жертва пропаганды "антисемитов" вообще, а
христианской церкви, в особенности.
Насколько это справедливо — судить не берусь, но хочу только напомнить,
что "юдофобия" существовала и до Христа; и что причину ее надо поискать в
самих евреях, как в свое время сказал Спиноза, вызвавши негодование всего
еврейства.
Так или иначе, но нельзя оспорить, что евреи, внедряясь в жизнь других
народов, свое еврейство старались скрыть или замаскировать литературными
или политическими псевдонимами. В результате, основываясь на чисто русских
псевдонимах, у неосведомленного читателя создается впечатление, что он
читает произведения русского, а не еврея.
III. Отношение к евреям коренного населения
В своих "Мыслях вслух" г. Гольдштейн пишет: "Я хорошо знаю подлинные
настроения различных кругов населения. И со всей откровенностью берусь
утверждать, что антисемитизм чужд русскому народу. Коммунисты и русский
народ — не одно и тоже. Коммунисты — это раковая опухоль на теле русского
народа.
В разные времена возникали СТИХИЙНЫЕ антиеврейские погромы, не только в
России, но и во многих странах. Но история антиеврейских настроений
начиналась "сверху", а не "снизу".
Это категорическое утверждение М. Гольдштейна вряд ли можно принять и с ним
согласиться, ибо оно находится в противоречии с высказываниями целого ряда
евреев, писавших по этому вопросу, с которыми г. Гольдштейн вероятно не
знаком.
Соломон Шварц, произведения которого так восхваляет г. Гольдберг, пишет
так: "Русский не скажет еврею того, что скажет русскому". О чем это
свидетельствует? А г. Гольдштейн, если хочет быть откровенным, должен
признать, что "еврей не скажет русскому того, что скажет еврей еврею".
Какой же отсюда логический вывод? Полагаю, что не ошибусь, сказавши, что
это свидетельствует о взаимном недоверии и отчужденности.
Утверждение г. Гольдштейна, что "коммунисты — это раковая опухоль на теле
русского народа" нуждается в уточнении и разъяснении. Ведь раковая опухоль,
как известно, состоит из отдельных клеток. Написавши "коммунисты" (а не
"коммунизм"), г. Гольдштейн, разумеется, имел в виду отдельных людей --
коммунистов. А люди бывают разных национальностей : русские, украинцы,
татары, евреи... Так кого же, каких клеток этой "раковой опухоли" было
больше всего?... Не евреев ли?...
Так возмутившие г. Гольдштейна "списки" дают точный ответ на этот вопрос.
О подлинных настроениях населения, которые, по словам Гольдштейна, ему
"хорошо известны", писали и другие авторы — евреи, например, Давид Бург,
который в статье "Еврейский вопрос в СССР" (полностью приведена в моей
книге) пишет, что евреи в СССР опасаются, что "в случае революционной смены
власти все евреи будут попросту перебиты в результате антиеврейских
настроений в массах".
Такое же точно высказывание мы находим и в книге Тейлора "Евреи, Ближний
Восток и Кремль", а также в ряде других статей и книг, посвященных этому
вопросу.
Как советский журналист того времени, когда за слово "жид" полагалась
ссылка, г. Гольдштейн должен был бы задуматься, чем был вызван
соответствующий параграф в уголовном кодексе СССР и хотя бы попытаться его
объяснить, вместо голословного утверждения об отсутствии антиеврейских
настроений в массах населения СССР.
Или все ошибаются — прав только Михаил Гольдштейн? Тот, который "все
знает"?...
А на деле обнаруживает свое незнание (или умышленное извращение) вопроса, о
котором пишет.
Неувязка получается у г. Гольдштейна, когда он пускается в рассуждения об
"антисемитизме", утверждая, что антиеврейские настроения и погромы всегда и
во все времена были "стихийны" и тут же говорит, что они начинались
"сверху" и что в СССР существует "постоянный государственный
антисемитизм"...
Ведь если антиеврейские настроения "стихийны", то нет никакой надобности
начинать их "сверху". "Стихийное" начинается "снизу", из широких масс
народа, а власть евреев защищает и спасает от гнева народного, а потому,
как упомянуто выше, евреи так боятся свержения власти, о чем, как упомянуто
выше, писали и Тейлор и Давид Бург, а в последнее время, в 1968 году, о том
же пишут и издатели книги "Русский антисемитизм и евреи" ибо, по словам
одного из сотрудников, Шапиро, "по опыту знали, что любое ослабление власти
означает резню евреев".
Утверждение М. Гольдштейна о наличии в СССР "постоянного государственного
антисемитизма" нуждается в существенных и значительных исправлениях и
разъяснениях, Если действительно таковой всегда существовал, то как же
могло случиться, что все было не только заполнено, но и переполнено
евреями, начиная с высших учебных заведений и кончая дипломатами и
министрами. А что это было действительно так — об этом красноречиво
говорят, приведенные в моей книге списки, точность которых никто из евреев
и не пытался оспорить. Да и сам М. Гольдштейн при этом самом постоянном
антисемитизме преуспевал в Москве... Не есть ли это доказательство, что
выражаясь очень мягко, М. Гольдштейн "немножко ошибся"? Или "отклонился от
истины"
А своими "Мыслями вслух" г. Гольдштейн не только никого не убедил и ничего
не доказал, кроме того
...Закладка в соц.сетях
