Жанр: Электронное издание
Tochin06
...ия тоже зацепила.
Через пару минут он высадил Кравцова у вагончика.
- Ну ладно, заступай дрыхнуть на пост. Или сочинять будешь? А мне, возможно, еще
прогуляться по деревне придётся...
При последних словах Паша нахмурился.
- Что за прогулки? Помощь не нужна?
- Да нет, пройдусь по задворкам, Чака поищу, если до сих пор не вернулся. Я приехал,
дверцу открыл - он выпрыгнул и был таков. Засиделся. Молодой кобель, годовалый, кровь в
жилах играет. Сейчас небось породу местных жучек где-нибудь улучшает...
Он уехал, Кравцов отпер вагончик, отключил сигнализацию. Стал перекладывать
лежавшие в карманах охотничьей куртки мелочи - и нащупал недавнюю находку. Складной
ножичек.
Он внимательно рассмотрел трофей. Лет ножику немало - сделан еще в давние советские
времена, на потертом зеленом пластике накладок выпуклая надпись: "2р. 40 к.". Два лезвия,
открывалки для банок и бутылок, шило, штопор... Когда-то у юного Леньки Кравцова была
похожая игрушка, подаренная отцом. Но, конечно, давным-давно потерял. А кто-то вот
сохранил, сберёг. Большое лезвие вполне в рабочем состоянии - от частого контакта с
точилом стало вдвое у же, но идеально наточено.
Он выдвинул из рукоятки все металлические приспособления, нож лежал на ладони, как
диковинное растопырившееся существо... А Кравцову всё сильнее казалось, что много лет
назад он владел не просто похожей безделушкой, но именно такой ...
Точно, он вспомнил: на металлическом оголовке его ножа были изображены две такие же
рыбки, изогнувшиеся затейливым образом, словно собирались заняться нерестом в позе "69". В
принципе ничего удивительного. В те годы заводы, выпускавшие ширпотреб, изобилием
ассортимента не баловали - и если уж начинали что-то штамповать, то миллионами штук.
Наверняка такие ножички лежали на всех прилавках от Камчатки до Калининграда.
Странно другое - какой удивительной цепочкой совпадений вернулся предмет, крайне
похожий на утерянный пятнадцать лет назад... Порывшись в памяти, Кравцов вспомнил:
посеял он отцовский подарок в последнее своё лето в Спасовке. Причём вроде бы как раз на
полигоне, во время сбора грибов - подосиновики под тамошними осинами росли в сезон
весьма густо.
Конечно, смешно думать, что нож пятнадцать лет дожидался владельца - металлические
части давно съела бы ржавчина. Но все равно совпадение интересное...
Он машинально перевернул ножичек. И замер...
На пластике рукояти оказались нацарапаны две буквы - неровные, полустёртые. "Л" и
нечто вроде завалившегося на бок "Y" - на самом деле незаконченное "К".
Надпись начал выцарапывать Ленька Кравцов пятнадцать лет назад.
НОЖ БЫЛ ТОТ САМЫЙ.
Кто-то его нашёл, неуверенно подумал Кравцов. Кто-то, постоянно ходящий на полигон
за грибами... Нашёл, чтобы потерять спустя полтора десятилетия. Потерять ровнёхонько под
приезд былого владельца. Забыть воткнутым в кору именно того дерева, под которым
означенный владелец остановился пострелять вальдшнепов...
Он поморщился.
В любую из своих книг он такую случайность вставлять бы не стал - слишком
невероятная. Скорее уж другой мальчишка имел те же инициалы. А память Кравцова сыграла
дурную шутку, и никаких букв на пластмассе он не выцарапывал.
Наверное, так оно все и получилось. Вспомнить обстоятельства, при которых начал
украшать рукоять своей монограммой, Кравцов не смог, как ни старался. Ложная память... Он
сложил лезвия, сунул нож в карман... Но где-то глубоко засела уверенность:
НОЖ ТОТ САМЫЙ.
6
Прекратив ломать голову над находкой, Кравцов подошел было к компьютеру, но потом
решил организовать себе поздний ужин, аппетит от прогулок на свежем воздухе разыгрался не
на шутку. Поставил сковороду на плитку, плеснул растительного масла, распахнул дверцу
холодильника...
И отдернулся.
Постоял несколько секунд, борясь с приступом рвоты, - и выскочил из вагончика.
Луна только что взошла. Старые липы отбрасывали в её свете длинные тени - черные,
уродливые, шевелящиеся. Графские развалины громоздились безмолвным призраком.
Кравцов глотал прохладный ночной воздух, стараясь дышать размеренно. Спокойно,
говорил он себе, спокойно... Четыре удара сердца - один вдох. Спокойно... Сейчас я вернусь,
открою холодильник - и там ничего не будет, кроме оставшихся у меня продуктов... НИЧЕГО
НЕ БУДЕТ. Лишь продукты...
Собравшийся взбунтоваться желудок успокоился. Но Кравцов не спешил возвращаться и
открывать холодильник. Постоял ещё, выкурил сигарету. Потом решительно прошёл внутрь.
Взялся за ручку холодильника, потянул - и уже не отпрянул при виде громадной оскаленной
пасти...
...Собачья голова стояла на его собственной одноразовой тарелке, та была маловата для
толстенной шеи ротвейлера - и часть продуктов оказалась загажена капавшей кровью. Суда по
всему, кошмарный подарочек подкинули совершенно свежим, только что отрубленным. Но
достаточно давно. Надпись, сделанная на дверце морозилки (которую Кравцов заметил не
сразу), успела засохнуть. Сделанная кровью надпись.
Неровными буквами там было выведено одно слово:
УБИРАЙСЯ
Масло на перегревшейся сковороде отчаянно чадило, но Кравцова это радовало -
никаких других запахов он не чувствовал. Едва ли голова успела засмердеть, но проверять не
хотелось. Это просто кусок мяса, сказал он себе, - и достал из холодильника тарелку с её
содержимым. Руки почти не дрожали.
Ошейник, залитый кровью, оставался на своем законном месте. Странно, подумал
Кравцов, должен был свалиться с короткого обрубка шеи. Даже нет, судя по кровавым следам,
находился он ниже раны, отделившей голову от тела... Похоже, его специально надели после
... Зачем?
Кравцов чуть повернул собачью голову - и увидел на ошейнике поблескивающую сквозь
спекшуюся кровь металлическую табличку. Надо думать, координаты владельца... Он счищал
кровь с гладкого металла, уже зная, что там выгравировано...
Достал мобильник, но набирать длинный федеральный номер с таблички не стал - тот и
так хранился в памяти трубки Кравцова.
Пашин Чак нашелся.
- Ты уверен, что включал сигнализацию, уезжая? - спросил Козырь. В тоне его не
звучало ни малейших эмоций. И это мрачное спокойствие - в такой момент - производило
впечатление куда более сильное, чем любые истеричные выплески энергии.
- Голову на плаху не положу, - сказал Кравцов. - За четыре дня стал
включать-выключать уже автоматически, не запоминая. Но пришел - была включена, это
точно.
Пашка подошел к единственному окошку, не закрытому ставнями. Размерами
соответствуя железнодорожному окну, оно отличалось от него конструкцией. Сверху - во всю
ширину - шла откидывающаяся наружу форточка, Кравцов ввиду теплых дней её не запирал,
держал открытой. Отправляясь на охоту, не запер тоже. Этим путём мог пролезть ребенок -
малолетний или не особо упитанный. Или взрослый - но на редкость худой. По крайней мере
Кравцов был уверен, что он-то застрянет тут всенепременно.
Козырь вернулся на кухоньку, без всякой брезгливости взял в руки голову Чака,
перевернул.
- Посмотри, - сказал он. - Отрублено ровненько, как бритвой отрезано. Я знаю -
когда-то знал - в Спасовке лишь одного человека, который так ловко управлялся с острыми
предметами...
- Кто?
- Долгая история... Ты спрашивал про Динамита? Придется рассказать сейчас. Водка
есть?
Кравцов кивнул.
- Доставай. И присядем где-нибудь...
Первый Парень - II.
Динамит. Сашок. Лето 1990 года
В то лето Динамит был в расцвете своих девятнадцати лет и в зените своей славы - был,
когда закадычный друг-приятель Пашка-Козырь произнес равнодушно, как бы между прочим,
одну фразу.
Козырь сказал:
- Знаешь, говорят, Наташка в пятницу после дискотеки с одним чуваком ушла...
Если Динамит был Первым Парнем, то Пашка-Козырь - вторым, никак не меньше.
Пашку никто не назвал бы красавцем - длинное и узкоплечее, но мускулистое тело
венчала голова с круглым кошачьим лицом; нос-пуговку украшали очки с круглыми стеклами в
тонкой проволочной оправе - и казались они у Козыря неуместными и чужеродными, как
пышный бюст на сухопаром теле манекенщицы. Впрочем, обзавелся этим оптическим
прибором Пашка вовсе не от излишней любви к чтению; зрение подсело в четвёртом классе,
после того как Козырю (тогда еще Козыренку) случайно пробили лоб камнем, изображавшим
гранату в детской игре в войну... Дразнить Пашку очкариком желающих не находилось, в
драке он был силён и увёртлив, гибок как змея и так же опасен.
- С каким таким чуваком? - Динамит постарался, чтобы слова прозвучали столь же
равнодушно, как и у Козыря.
Но Пашка, занятый, казалось, исключительно извлечением застрявшей в старой
"Весне-205" кассеты (разговор происходил в заброшенном школьном саду, давно ставшем
местом вечернего отдыха молодежи) - внешне безразличный Пашка изучал его реакцию
незаметно, но очень внимательно. И ему послышалось, что обертоны (хотя термина такого
Козырь тогда не знал) в голосе Динамита звучат совсем иначе, чем только что. Но может, он
просто принял желаемое за действительное.
- С Сашком, что у фабрики живет, за Толькой-Свином. Ты должен его знать, в зеленой
строевке сейчас ходит... - ответил Козырь, вынув наконец злокозненную кассету и осторожно
расправляя зажеванную пленку.
Динамит наморщил лоб в попытке вспомнить - и не вспомнил, Спасовка деревня
большая... Пашка стал объяснять дальше:
- Ну помнишь, фанатом был таким, все в солдатики играл в школе...
- А-а-а... - нехорошо протянул вспомнивший в конце концов Динамит. - И что он?
- Да ничего, пацаны говорили, что с Наташкой вместе с дискотеки ушел, довольно
рано...
Динамит задумался. Отношения с Наташкой понемногу начинали тяготить его, эта
недотрога ничего такого не позволяла, сколько можно целоваться и тискаться сквозь платье? И
часто стала вскользь делать намеки о будущей семейной жизни, переводить которые в шутку
становилось всё труднее... Кроме того, у Динамита недавно появилась пока скрываемая
подружка в Павловске, на четыре года старше, с которой можно было всё... У неё он и гостил
тогда, в ту ночь на субботу, не пойдя на дискотеку- а Наташка, похоже, не поверила в ночную
рыбалку на Ижоре с незнакомыми ей парнями. И, надо понимать, решила отомстить, произведя
эту демонстрацию... Динамит ни на секунду не усомнился в том, что "говорили пацаны" -
новость идеально укладывалась в сложившуюся ситуацию и полностью соответствовала
характеру Наташки.
Отчасти Динамит был благодарен малознакомому Сашку, повод для назревшего
расставания подворачивался подходящий. Но вот какая закавыка: у Первого Парня девушка
никак не должна уходить не пойми с кем, разбивать сердца - его прерогатива. И уж всяко не
должны об этом "говорить пацаны"...
- Ноги ему поломаю - не будет на дискотеки ходить. - Он сообщил это совершенно
будничным тоном, и Козырь удовлетворенно кивнул; знал: как Динамит сказал - так и
сделает.
- И её поучу для порядка...
- Может, не стоит? Женщина всё-таки, - осторожно усомнился Пашка. Он сказал
"женщина", а не "баба", как обычно, но Динамит не обратил внимания.
- Легонько - стоит. А то дальше хуже будет. - Динамит почти уверил себя, что
никакое "дальше" им с Наташкой не светит, но в любом случае все решения должен принимать
он.
Козырь не стал спорить.
...Сведения Пашки о негаданном сопернике Динамита устарели. Коллекционирование
солдатиков - ручной работы, раскрашенных с исторической точностью - осталось в
прошлом. Теперь восемнадцатилетний Сашок (заканчивающий техникум по специальности
"Кузнечное дело") увлекался старинным холодным оружием. Не просто собирал о нем книжки,
не просто срисовывал, простаивая часы у музейных витрин, хотя и это было... Но и Динамита,
и Пашку-Козыря его увлечения не интересовали.
Первый парень не стал подстерегать Сашка у ночной околицы в компании рослых
приятелей. Такое никак не укладывалось в его кодекс чести. Он подошел субботним утром к
стоявшему на автобусной остановке Сашку (тот собирался в город, в Эрмитаже открылась
индонезийская выставка, на которую, послухам, привезли интересные образцы крисов с
волнистыми, извивающимися как змея лезвиями).
Динамит подошел и спокойно сказал, кивнув в сторону:
- Пошли, поговорим?
И они пошли, обогнув ограду из поставленных торчком бетонных плит, окружавшую
графские развалины. Когда изгиб забора скрыл их от глаз стоявших на остановке, Динамит
остановился и повернулся к Сашку. Он не собирался вызывать его на честный поединок или
романно предлагать защищаться.
- Зря ты это сделал, - почти печально сказал Динамит - и ударил.
Удар был резкий, неожиданный, взрывной - один из тех ударов, за которые Динамит
заслужил свое прозвище. Рот Сашка засолонел кровью от разбитых губ, он припечатался
спиной к бетонной ограде и, как каучуковый мячик отскочив от нее, контратаковал. Динамит
уклонился несколько даже лениво и ударил снова - в корпус.
Парни, гонявшие неподалеку по утоптанной лужайке мяч, забросили игру и
пододвинулись поближе; два возвращавшихся с речки юных рыболова застыли на дорожке с
удочками в руках. Вмешаться никто не пытался - раз Динамит кого-то бьёт, значит, так и
надо.
Сашок не был пацифистом, подставляющим другую щеку. Сашок дрался как мог и умел,
но где уж ему было устоять против лучшего бойца Спасовки и окрестностей...
Динамит бил сильно и точно, но без злобы, без боевого азарта - словно торопился
закончить неизбежную и неприятную работу; и сопровождал каждый удар
советами-нравоучениями: от довольно мирного пожелания сидеть вечерами дома и играть в
солдатики - до грубого наказа заняться извращенным сексом с собственной задницей...
Когда Сашок перестал подниматься ему навстречу, Динамит тут же остановился. Бить
лежащих он считал ниже своего достоинства. Посмотрел на ворочавшееся в пыли тело, сказал
спокойно (даже дыхание у него не сбилось):
- Больше так не делай.
И ушел размеренными твердыми шагами.
...Через неделю Игоря Сорокина, больше известного под прозвищем Динамит, хоронили.
Хоронили в наглухо закрытом гробу - работники морга наотрез отказались попытаться
сделать с телом что-либо, позволяющее выставить его на обозрение. Позднее в
предоставленном в суд заключении экспертов говорилось, что Динамит получил девяносто три
колотых и рубленых ранения.
Вполне может быть, что судмедэксперты и сбились со счета - пах, грудь, лицо Динамита,
да и другие части тела были в буквальном смысле слова превращены в фарш
бритвенно-отточенным клинком.
Оружие обнаружили на месте преступления. Оказалось оно великолепной боевой
имитацией драгунской шпаги образца 1747 года - широкой, тяжелой, недлинной, больше
похожей на меч. Шпагу сжимал в руке стоявший над кровавым месивом Сашок. Он ничего не
отрицал...
Дело выглядело - для следствия - совершенно простым. И совершенно непонятным -
для окружающих. Испокон веку бывал мордобой между парнями из-за девчонок, изредка шли в
ход и колья, и свинчатки, и финские ножи. Не всегда такое кончалось лишь больницей,
случались и смерти. Но чтобы вот так ...
Мать Динамита, рыдая и срывая ногти, пыталась открыть на кладбище приколоченную
крышку гроба, билась в истерике, - осторожненько оттащили, вокруг захлопотали
родственницы в чёрном, капая в стакан остро пахнущие капли...
Наташка на похороны не пошла, вызвав легкое удивление подружек.
На поминках говорили много и хорошо - не льстили и не врали, сами были свято
уверены в тот момент, что потеряли самого умного, доброго, талантливого. Друзья-приятели,
чуть ли не в первый раз пьющие водку открыто, рядом и наравне со взрослыми, - сидели с
мрачно-торжественными лицами, больше помалкивали. Но выйдя перекурить, собрались
тесной своей кучкой, обсуждали вполголоса страшное и небывалое событие; впрочем, жизнь
продолжалась и выпивка делала своё дело, на втором перекуре, слегка захмелев, повеселели,
кто-то рассказал анекдот, не смешной, - но дружно похихикали, тягостное чувство
невозможности и нереальности происходящего помаленьку отпускало...
30 мая, пятница, ночь
- Ты думаешь - это он? Сашок? Вернулся? - спросил Кравцов с большим
сомнением. - Я так понимаю, что вышку он получить не мог, тогда уже мораторий действовал.
Отсидел своё или сбежал... А теперь вернулся, чтобы мстить всем, кто имел хоть какое-то
отношении к той истории?
Слабым местом версии казалось то, что ни сам Кравцов, ни уж тем более бедняга Чак
никак в трагедии тринадцатилетней давности не участвовали. Да он и не поверил догадке
старого друга. Обсуждал её отвлеченно - примерно как обдумываемый поворот сюжета в
романе...
- Срок он не получил, - сказал Козырь. - Угодил в психушку. Судя по всему,
пожизненно, - с таким прошлым не выпускают никогда, хоть ты десять раз вылечился.
- Мог сбежать...
- В том-то и дело, что не мог, - вздохнул Пашка. - Я недавно навел о нем справки. И
получил ответ: Зарицын Александр Евгеньевич скончался три года назад. В Саблино, в
областной психиатрической больнице.
- Хм... Кстати, а детей у него не было?
- Мордаунт мстит за миледи? - сразу понял Козырь. - Достал из тайника отцовскую
сабельку и давай рубить головы? Едва ли... Сашку девятнадцатый год тогда шел. Если и успел
нагулять ребенка на стороне - тот об отце ничего помнить не может. И я не думаю, что мать
про такого папашу рассказывать стала бы. Скорее сочинила бы байку про погибшего
летчика-испытателя или про сложившего голову в Афгане интернационалиста...
- А ведь ты что-то недоговариваешь, друг дорогой, - понял Кравцов. - Темнишь. С
чего это вдруг ты стал узнавать о судьбе Сашка столько лет спустя? Признавайся: случилось
еще что-то?
- Да... - неохотно сказал Козырь. - Потому я Чака и завел - не для себя, для сыновей
и Наташки...
- И что это было? Тоже голова? Надеюсь, не человеческая?
- Да нет... Машина. Новый "мерс", на который я после "Антилопы" пересел.
Изуродовали его капитально. В полном смысле слова кузов изрубили . Не топором старались и
не ножницами по металлу - чем-то длинным и очень острым рубили . Потому я тогда про
Сашка сразу и вспомнил... Проверил - и выбросил его из головы. А сейчас засомневался. Я
его мертвым не видел. И могилы - не видел. Лишь ответ на запрос. Мало ли бюрократической
путаницы бывает...
Кравцов с сомнением покачал головой. Путаницы в этой стране, конечно, хватает. Но
больно уж маловероятно, что сбежавшего и устроившего ампутацию собачьей головы человека
- именно его и никого другого - по ошибке объявили мертвым. Впрочем, проверить недолго
- Саблино не дальний свет...
Всё равно Пашка что-то недоговаривает, подумал Кравцов. Роль Козыря в рассказанной
им давней истории десятая - нет особых поводов для мести, А у Пашки нет причин - уже в
наше время - тут же вспоминать о парне, увлекавшемся когда-то длинными и острыми
предметами... Откуда тому знать, что именно разговор тет-а-тет Козыря с Динамитом стал
косвенной причиной всего? Надо понимать, кое-что дорогой друг намеренно оставил за кадром.
Скорее всего - тайную от Динамита любовь Сашка и Наташки Архиповой, не просто проводы
с дискотеки. Односторонняя была та любовь или обоюдная - уже не важно. Дело в другом -
тогда и только тогда последовавшая спустя пару лет свадьба Козыря и Наташки вполне могла
стать поводом для мести, тем более что крыша у вероятного мстителя съехала. Могла стать,
если бы пресловутый мститель не умер три года назад. Все укладывается в схему, кроме его
смерти. Даже нежелание Козыря лишний раз напоминать Наташе о той истории...
Ничего из этих мыслей Кравцов вслух не сказал. Но сформулировал все пришедшие в
голову повороты сюжета (к обсуждаемому он по-прежнему относился как к литературной
версии):
- Если Сашок мёртв, то мне тут видится два варианта. Либо всё - просто совпадение...
(При этих словах писатель Кравцов вздохнул - количество совпадений вокруг превышало все
предельно допустимые нормы .) Совпадение, никак с той давней историей не связанное. Мало
ли кому ты мог перейти дорогу со своим проектом века. Мечей-новоделов в продаже появилось
предостаточно, кузнечное ремесло осваивать не надо. Клубы исторического фехтования тоже
расплодились, да и в некоторых тусовках "ролевиков" учатся махать железками на полном
серьезе... Короче говоря, способ убийства, который тринадцать лет назад был уникальным,
сейчас стал куда более вероятен. Второй вариант - за десять с лишним лет в психушке Сашок
завел себе друга-приятеля. Всё ему рассказал - даже о том, где спрятано оружие. Как я
понимаю, остальную коллекцию у него не изъяли, лишь ту штуку, что держал в руках?
Козырь кивнул.
- Ну вот, - продолжил Кравцов. - В экстремальных условиях психушки дружба двух
психов может вылиться во что угодно, мне кажется. В том числе и в этакого "Графа
Монте-Кристо - II". Месть погубителю лучшего друга и соблазнителю его невесты...
- Да какая она... - возмутился было Козырь, но Кравцов не стал слушать.
- В рассказах сбрендившего человека Наташа могла выглядеть его верной и чистой
возлюбленной, а вы с Динамитом - черными злодеями-разлучниками. И я думаю, сидеть
сложа руки не стоит. Не нравится мне эта манера - сносить головы одним ударом.
- Думаешь, в несколько приемов приятнее? - мрачно поинтересовался Пашка. - Но
откуда приятель - а не сам Сашок - может так ловко махать мечом или саблей?
Кравцов не смутился:
- За десять лет - тренируясь на палках - можно любого до кондиций Коннора
Мак-Лауда натаскать.
- Ловко ты всё разложил по полочкам... - сказал Козырь уважительно. - Раз-раз, и
готово...
- Работа такая, - скромно ответил Кравцов. - Когда пишешь, постоянно приходится
собственные сюжеты по полочкам раскладывать, все шаги персонажей просчитывать.
Он слегка лукавил - и персонажей, и их шаги он видел, а логику пускал в ход лишь
потом, обрабатывая и шлифуя записи увиденного .
- В милицию думаешь обращаться? - спросил Кравцов.
- С убитой собакой? Не смешно... У меня , думаю, заявление об этом примут - есть
знакомства среди начальства РУВД. Но зачем ребятам отчётность портить? Ведь землю носом
рыть никто не будет... С машиной дело серьёзнее было, и всё равно никого не нашли.
- А эти твои знакомцы, что круче стройбата?
- Там другие отношения... Если какой наезд по бизнесу - тогда пожалуйста. Да и на
кого, как они выражаются, предьяву гнать ? На гипотетического дружка давно умершего
человека?
- Тогда придётся самим. Предлагаю разделить усилия по двум направлениям. Ты
займись своими вероятными конкурентами. Попробуй вычислить среди них человечка с
достаточно специфичным хобби. А я позвоню в Саблино, возможно даже оседлаю твою
"Антилопу" - и съезжу туда. Так уж совпало (это слово начинало вызывать у Кравцова легкий
рвотный рефлекс ), что я несколько лет назад водил знакомство - достаточно шапочное - с
тамошним главврачом. Не в качестве пациента, само собой. Может, он уже не работает, мужик
и тогда в годах был. Но всё равно, какая-то зацепка, не просто любопытствующий с улицы...
Потолкую с его преемником, узнаю что смогу: дружил ли кто с больным Зарицыным,
выписывался ли кто после его смерти...
Он говорил это, чтобы успокоить Пашку, почти уверенный, никуда ехать не придётся.
Деревня не город, все всех знают, кто-нибудь да видел расправу с Чаком... Проще всего будет
завтра навести справки через Алекса, а потом разобраться с живодером, чтоб неповадно было...
Но Пашка успокаиваться не желал. То есть внешне эмоции не проявлялись, но, судя по
лицу и тону, отнесся Козырь к произошедшему как к опасности - реальной, зримой,
требующей немедленных ответных мер.
- Правильно, нечего ждать, надо перехватывать инициативу, - сказал он и неожиданно
сменил тему: - У тебя лицензия на газовик есть?
- Есть. И стволов дома максимально возможное количество лежит - пять. Тоже своего
рода коллекция... Тебе нужен?
- Да и у меня этого добра хватает. Советую выбрать пушку помощнее - и носить с
собой. С ружьём-то по городу - да и по деревне - открыто не походишь... У меня эта надпись
"УБИРАЙСЯ" из головы не выходит... С той историей ты не пересекался, с моими
конкурентами тем более. Есть подозрение, что финальный акт этой пьески наш "икс"
планирует здесь, в Спасовке. И решил убрать со сцены лишнего статиста - то есть тебя.
Оставить меня одного. Попробовал напугать - не вышло, может продолжить то же самое -
другим способом. Стоит подстраховаться.
- Газовик, конечно, сможет помочь... - сказал Кравцов с большим сомнением (не
слишком всерьёз, подыгрывая ). - Но пока газ хорошенько подействует - раза два-три
вполне рубануть можно. Разве что холостыми стрелять, с близкого расстояния... Есть у меня
газовый револьвер сорок пятого калибра- так в инструкции прямо написано: выстрелы в
голову с расстояния меньше метра смертельно опасны. Улетит голова - не целиком, кусками.
Только вот меч - в руке - все равно длиннее...
- Всё-таки не голыми руками за клинок хвататься. Сточи надфилем перегородку в стволе
и купи на толкучке патроны с мелкой дробью, - посоветовал Паша. - Думаю, если что, - за
такую незаконную доработку претензий не будет, учитывая обстоятельства... А я попробую
узнать, как можно срочно оформить документы на боевое. Устроимся вдвоём, если надо,
фиктивно на службу в охранное агентство...
Кравцов понял, что за минувшие годы законопослушность Козыря выросла. Раньше,
угодив в подобную ситуацию, тот бы уже размышлял - где бы и как бы раздобыть левый,
незаконный боевой ствол. Тем более что в Спасовке откопанные и восстановленные пушки кое
у кого имелись - и чересчур далеко не запрятывались. Трудно жить в деревне без нагана.
Вполне можно приобрести или взять напрокат пистолет у хорошего знакомого. Впрочем,
если вдруг всё окажется всерьёз, если Кравцов или Пашка разузнают что-то особо поганое -
может дойти и до этого варианта... Подумав про это - почти уже серьёзно, - Кравцов решил:
идеи-фикс всегда заразны. Эта тоже.
А Козырь тем временем снова сменил тему:
- Кстати, раз так дело повернулось - можешь наш трудовой договор аннулировать в
любой момент. И уехать. Я в претензии не буду. В конце концов, тут всё в мои проблемы
упирается, а ты,
...Поділитися у соцмережах
