Жанр: Электронное издание
Tochin06
... задеть, не опрокинуть невзначай. Вроде всё сто
раз просчитано-продумано, а очко всё равно играет. Страшновато. И бутылка-то с карбидом в
руках взрывается - мало радости, а тут такая дурища...
Тем временем вопрос всплыл: а кому, собственно, бомбу на середку пруда вывозить?
Плотик наш двоих никак не сдюжит. Стали соломины тянуть - выпало Черепу. Он всегда
отмороженный был - обрадовался даже. Своей рукой, значит, решил Большой Бабах учудить.
Пускай, думаю, я-то не больно с той дурой плыть хотел...
Ну ладно. Плюхнули плотик на воду, взгромоздился Черепок на него. И тут накладка
вышла. Грузоподъемность-то мы загодя испытали, а как весла слушается - нет. Хреново
грести получалось. Крутится плот, рыскает, - а вперед еле-еле ползет. Туда-то ничего,
добултыхать можно... А потом, к берегу? Когда на дне обратный отсчет пойдет? Задачка...
По счастью, у меня моток шнура нашелся, метров тридцать. Капронового, тоненького -
чуть толще суровой нити. Но вроде крепкого... Решили: обратно Череп грести будет, а я его за
шнурок тот подтягивать.
В общем, поплыл. Я на берегу, шнур разматываю - другой конец к плоту привязан. Ну,
догреб он до середины, да и бултыхнул баллон вместе с грузом привязанным. И обратно
скорей. Череп гребет со всех сил, я тяну - и все равно кажется: медленно, не успеет. Щас,
думаю, как грохнет - и закачается Черепуша кверху пузом рядом с рыбками... Так за него
перебздел - уж лучше бы сам поплыл...
От мыслей этих потянул, видать, слишком сильно. Шнурок мой - щелк! - и лопнул!
Присел я, взрыва ожидаючи, секунды в уме считаю... А Череп матерится, но веслом
плюхает - а что ему еще делать?
И ничего, успел. Скоком на берег, вместе со мной за пригорок какой-то залег... Лежим,
Большого Бабаха ждем. И - ничего. Тишина. Время капает, земля холодная - надоело,
встали, подальше отошли, на бревнышко какое-то уселись... Ситуёвину обкашливаем. Сами
себя успокаиваем: не бутылка всё-таки, корпус мощный, хрен его знает, как быстро под таким
давлением газ выделяется - может, едва-едва... Решили ждать до упора. Пока не шандарахнет.
Жаль трудов-то двухмесячных...
Сидим, ждем. О том о сём шепотом разговариваем. У Черепа папиросы нашлись -
покурили. А штука всё никак взрываться не хочет. И чувствуем мы: не взорвется уже. Но сидим
- на чистом упрямстве.
А вокруг ночь... Вроде и тихая, безветренная, а какие-то звуки всё равно слышатся.
Негромкие и непонятные... Порой типа как птица вдали кричать начинает, а вслушаешься:
вроде и не птица вовсе... Сначала, пока мы с бомбой да плотом возились, не обращали
внимания, а теперь-то сидим, прислушиваемся, Большой Бабах ждем... И, знаешь, -
неприятно как-то стало. Да и место не из лучших: в спину развалины пустыми окнами
уставились, кладбище опять же рядом. И до Чёртовой Плешки рукой подать - хотя про нее
говорят, будто она то на одном, то на другом месте объявиться может...
В общем, разговор наш смолк сам собой, сидим, друг к дружке жмемся... Надо бы
уходить домой по уму, но дело на принцип пошло. Ночь безлунная, одни звезды на небе - мы
со скуки на них пялимся, падающие высматриваем - чтоб желание загадать, значит. У меня
одно наготове было: Ленке Протасовой вдуть по полной программе. А какие еще желания на
шестнадцатом году бывают? Тока такие... Но они, звезды в смысле, всё не падают и не
падают...
Позже, правда, какая-то сверзилась-таки сверху, но мне к тому времени уже не до
Протасихи стало...
Потому как Череп на другом берегу пруда странную вещь углядел - и мне показал. Я
сначала-то долго пялился, ничего не видел... Но затем рассмотрел всё же. Вроде как стоит там
машина, не то белая, не то светло-серая - едва на фоне деревьев видна. По контуру на "Ниву"
похожая, но велика больно, с трактор размером примерно... Непонятная, в общем, штука.
А самое странное - шли мы вроде с той стороны, да ничего не заметили. Хотя, понятно,
и проскочить в темноте могли...
Посидели мы, поспорили: что там оказаться может. Так ничего и не решили. Череп давай
подначивать: пошли, мол, глянем, что там такое... Заодно разомнемся-согреемся. Он всегда
шебутным пацаном был.
А мне в падлу хилять в обход, но одному в темноте тут торчать кайфу еще меньше. Ладно,
пошли... Обошли пруд, потыкались туда-сюда - ничего похожего нету. Как испарилась
машина. Уехать не могла, двигателя мы не слышали... А самое главное, сомнение берет: на то
ли место мы вышли... Ни тележки нашей, ни плота не видать с этого берега...
Делать нечего - вернулись. Глядь: стоит машина всё там же. Тут Череп завелся: что за
чудеса такие? Решил в одиночку туда снова сходить. А я чтоб с этого берега ему наводку
давал... И что ты думаешь - потащился.
Я сижу, в темноту пялюсь. Раз - огонек спички на том берегу вспыхнул. Кричу -
тихонько, но над водой звук хорошо идет: левее, левее забирай! Погас огонек. Погодя другой
появился. Я снова: еще чуть левее! Третья спичка - я командую: теперь назад, мимо прошел!
И всё... В смысле, ни огоньков, ни Черепа. Сижу, жду, а его нет и нет... Кричу, зову, -
тишина...
Разозлился я жутко. Вот, думаю, сучара - сыграл шуточку! А мне, значит, все добро
домой переть в одиночку...
Но делать нечего, не до утра ж тут кантоваться. Навалил на телегу всё хозяйство, пока до
дому допер, восток зарозовел уже...
Ладно, думаю, сочтусь еще с гадом-Черепом...
На другой день он носа ко мне не кажет - боится, ясное дело. И на следующий тоже. А к
вечеру мать его прибегает: Гошку моего не видели? Пропал Череп!
Ну дела...
Когда? - интересуюсь.
Она отвечает: с позавчерашнего вечера сына не видела...
Я так и сел. Ничего себе шуточка... Но трепаться про наши ночные похождения не
хочется. Отец мой всегда крут был - лупцевал бы за такие дела, пока рука не устанет.
И сказал я так осторожненько: мол, на ту ночь Черепок вроде как на рыбалку собирался,
на пруд Торпедовский. В одиночку. Никто не удивился - знали, что он маньяк в этом деле...
Вот тебе, Тарзан, и вся история. Я то место, где "машина" нам приблазнилась, чуть не с
лупой обшарил. Ни следочка - ни травы примятой, ничего... Потом водолазов вызывали,
Черепа в пруду искали утонувшего, да не нашли... Я-то сразу знал, что не стоит и воду мутить
- не тонут люди без плюха и булька, но язык за зубами держал крепенько. Сразу не сказал -
как потом признаться?
И в других местах искали - всё без толку. В общем, решили, что Череп в бега ударился
- ладил он с отчимом не особо.
А я только потом допёр, что с ним вышло... Не машина там виднелась, понятное дело.
ТА-РЕЛ-КА. Понял?! Летучая! Кто сказал, что они обязательно круглые да плоские... Мало ли
на чем люди промеж звезд шандарахаются...
Так что гуляет небось нынче Черепок по Альфам-Центаврам, карасей инопланетных
удит... А я вот тут, водку с тобой пью, да и та кончилась... Порой думаю: лучше б я пошел те
спички зажигать, а он бы мне наводку давал... А то не жизнь, а... Ты ведь знаешь, Зинка, стерва
эта, что прошлым вторником учудила...
Ну раз торопишься, я без претензий. Ты иди, Тарзан, иди... А я тут, на солнышке...
Полежу, передохну чуток...
Чего-чего? Баня? Зинка? Да и хер-то с ними с обеими...
(Примечание Кравцова: трудно определить процентное соотношение правды и пьяного
вымысла в рассказе Тюльки. Можно предположить, что сочиняя (редактируя?) свою историю,
Тюлька воспользовался архетипом легенд о Чёртовой Плешке - позаимствовав сюжетный ход
про исчезновение людей, отправившихся за белой машиной или лошадью. Несомненно лишь
одно: тем летом Гоша Черепанов исчез - и никогда больше в Спасовке не появлялся...)
Глава 9
02 июня, понедельник, вечер, ночь
- Ты помнишь точно день, когда к тебе попало это украшение? - спросил Кравцов.
- Точно не вспомнить... - протянула Ада. - Летом, в июне. Загорала на пляже, у
Петропавловки. Увидела: что-то в песке поблескивает. Нагнулась - цепочка с
кулончиком-пятиугольничком. Пробы нет, но как-то сразу почувствовала - золото. Нет чтоб
положить обратно или в реку зашвырнуть... Но мне всего семнадцать было, дуреха дурехой, -
обрадовалась... И через два дня отец принес это . Здоровенный бронзовый пятиугольник.
Пентагонон. Хотя я только позже узнала, как он называется... Знаешь, по-моему, во второй
половине месяца всё произошло - экзамены уже закончились, но выпускного вечера еще не
было.
Все совпадало. С точностью до мелких деталей. Кравцов тоже не помнил конкретный
день, когда закончил свою повесть - о том, как бомжи принесли в пункт скупки металлов
старинный бронзовый гонг. Штуковина - не отправленная в переплавку - обладала
интересным свойством: сама собой звенела накануне смерти - чаще всего насильственной -
имевших с ней дело людей. И еще несколько неприятных свойств имелось у выдуманного
Кравцовым предмета. Вот только выдуманного ли...
На последней странице повести оказался проставлен лишь месяц и год. Июнь
двухтысячного...
Кравцову вдруг остро захотелось очутиться сейчас на крохотной кухоньке "хрущовки"
Сотникова - сидеть, попивая чешское пиво, и слушать успокаивающие рассуждения о том, что
воображение писателей постоянно рождает множество самых загадочных артефактов, а бомжи
постоянно тащат к приемщикам множество реальных предметов - порой с непонятными
свойствами и неясным назначением. Немудрено, что однажды выдумка совпала с жизнью...
Но вместо логичных выкладок Сотникова он слушал дикую историю девушки Ады,
против воли ставшей персонажем повести Кравцова Л. С.
- ...Ворона, обычная ворона. На полной скорости врезалась в лобовое стекло - словно
атаковала, словно пыталась добраться до Эдика. Стекло выдержало, но руль дернулся в руках,
и... - Ада замолчала, явно не желая вспоминать подробности катастрофы, год назад унесшей
жизнь её жениха.
Но главное слово прозвучало: ворона. Не благородный черный ворон - излюбленная
птица авторов готических романов, - но его непрезентабельная серая родственница, зачастую
добывающая корм на городских помойках...
- Даня дружил с Эдиком? - вспомнил Кравцов про юного охотника за воронами.
- Да... Они часто проводили время вместе, сейчас звучит глупо, но порой я даже
немного ревновала...
Понятно. Причины ненависти Дани к серым разбойницам оказались глубже, чем
представлялось поначалу... Аделина продолжала:
- У аварии нашлись свидетели - и её время установили с точностью до минуты. Именно
в тот момент у меня на шее дернулся кулон. Дернулся и нагрелся - не сильно, примерно как
перцовый пластырь...
- Ты уверена, что время совпало совершенно точно - не раньше и не позже?
- Уверена. Так уж получилось - взглянула на часы как раз в ту секунду. Я... Мы...
Знаешь, я не ханжа и не старомодная девушка - соврала тогда, каюсь - и не шарахаюсь от
добрачного секса. Просто не хотелось второпях, где-нибудь на заднем сиденье машины.
Хотелось, чтобы были крахмальные простыни, и горели свечи, и звучала тихая музыка. Как раз
в тот вечер отец с Даней уехал в Спасовку, на все выходные, и мы с Эдиком решили... Я все
приготовила, а он уже немного запаздывал, потому и гнал так быстро. Взглянула на часы,
потянулась к телефону... И тут цепочка дернулась. Врезалась в шею.
- А когда зазвенел большой пентагонон?
- Накануне. Сам собой. В запертой комнате. Я не слышала - отец рассказал. Может
быть, тогда он и решил избавиться от штуковины. Уничтожить... А получилось наоборот.
Валерия Кирилловича Филимонова, отца Аделины, нашли в комнате, где лежал
пентагонон. Мертвого. С пилой-болгаркой в руках - именно сей агрегат и послужил причиной
смерти по официальной версии. Фазу пробило па корпус - и сердце не выдержало
электрошока. Бытовая случайность... Столь же случайно погиб и Кирилл, парень на год старше
Ады - первая, еще школьная её любовь. Ничего там серьёзного не было, но провожая Кирилла
в армию, она обещала ждать. Через полгода ждать стало некого, колонна попала в засаду
боевиков на подъезде к Грозному. На войне случается всякое... Но Кравцов спросил:
- На ту смерть твои пятиугольники как-то отреагировали?
Ада пожала плечами.
- Не знаю. Большой, может быть и звенел, да в квартире никого не оказалось. А кулон...
Не помню... Может, не обратила внимания. Может, просто не заметила - где-нибудь в ночном
клубе, на дискотеке. Но после отца и Эдика был еще третий случай. Самый мерзкий.
Она замолчала, и молчала долго. Но все-таки начала рассказывать:
- После гибели Эдика я жила несколько месяцев сама не своя. Ничего не нужно, ничего
не интересно... А у нас в группе учился один... Казанова местного разлива. Увидел, что я
осталась одна, пригласил в ресторан, имея в виду все вытекающие последствия. А мне было всё
равно. ВСЁ РАВНО, понимаешь? Всё не важно... Согласилась - и в тот же день зазвенел
пентагонон. На этот раз я оказалась дома - и отчего-то подумала: звонит по мне...
Безразлично подумала, вообще без эмоций... И пошла на свидание. Алгоритм наш Дон-Жуан
предпочитал стандартный: ужин-выпивка-такси-койка... Но как выяснилось позже, на
любовной ниве он немного перетрудился. В результате перед очередным амурным подвигом
глотал какое-то убойное снадобье, вроде виагры, но контрабандное, не сертифицированное.
И... Сердце не выдержало... еще чуть-чуть - и он умер бы прямо на мне . Когда он... в общем,
пока я набирала номер "скорой", цепочка кулона чуть меня не удушила. А сам пятиугольничек
нагрелся гораздо сильнее... И я поняла, что нужна пентагонону - не знаю, зачем и для чего, но
девственной.
Она продолжала рассказывать, но Кравцов слушал уже не так внимательно. Он
представил, что должна была чувствовать Ада ночью, проведенной в его вагончике, - и
задним числом ужаснулся.
Когда она дошла в своей истории до того, как случайно прочитала повесть - ту самую,
про бронзовый гонг, - и решила познакомиться с автором, Кравцов сказал:
- Произошедшее дальше я примерно представляю. Давай перейдем к событиям дня
сегодняшнего. Что случилось? Зачем ты меня так срочно вызвала?
- Я не знаю, что случилось. Побоялась войти в квартиру... Посмотри...
Она оглянулась по сторонам - никого - и быстрыми движениями расстегнула блузку.
Бюстгальтер у Ады оказался тоненький, почти прозрачный - однако вовсе не то, что ему
теоретически надлежало скрывать, заставило онеметь Кравцова. Чуть выше на груди виднелся
ожог в форме правильного пятиугольника - глубокий, напоминающий тавро, которым метят
скотину.
- Понимаешь, отчего я не решилась вернуться домой? - печально спросила Ада,
застегивая пуговицы.
Господин писатель обрел наконец дар речи:
- А где сам кулон?
- Исчез. По-моему, он попросту испарился.
Кравцов решительно поднялся со скамейки.
- Пошли. Пора покончить с твоим мракобесным металлоломом.
Аделина посмотрела на него испуганно.
- Не бойся, за пилу сразу хвататься не буду, хотя сердце у меня здоровое.
Аккуратненько, осторожненько пристроим на исследование в лабораторию - есть у меня
знакомые среди деятелей науки.
- Я думаю, ничего твои деятели не обнаружат, кроме монолита из обычной бронзы.
Только едва ли смогут изучать это слишком долго... Или у них пожар случится, или взрыв,
или подсобные рабочие украдут пентагонон и потащат в пункт приема.
- Всё равно надо идти. Не сидеть же тут до утра, гадая, что стряслось.
От сквера, где состоялся их затянувшийся разговор, до дома Аделины оказалось двадцать
минут ходьбы - и Кравцов посвятил их расспросам о пентагононе. Обо всей информации,
касавшийся назначения и применения подобных фигур, которую Ада смогла раскопать в
оккультных книгах, долгое время служивших предметом её серьёзного увлечения.
Белая "Волга", стоявшая у подъезда, резко тронулась с места и укатила, обдав их струей
сизого дыма. Они почти не обратили на нее внимания, увлекшись беседой. И что за рулем
сидит Алекс Шляпников, не заметили.
Если вы используете в качестве транспортного средства угнанную машину, то ездить
стоит неторопливо и аккуратно, соблюдая правила движения. Алекс этим мудрым правилом
пренебрег - но, странное дело, внимание постов ДПС бешено мчащаяся по Киевскому шоссе
"Волга" не привлекла.
Сам же Алекс от лихой езды несколько успокоился и привел мысли в порядок. К месту
встречи с посланцем голоса он подъехал, продумав непритязательный и оттого вполне
надежный план действий.
Пресловутое место было выбрано с умом. Отнюдь не живописный, заросший бурьяном и
чертополохом пустырь неподалеку от Павловской туберкулезной больницы избегали посещать
играющие мальчишки и влюбленные парочки. Даже любители раздавить вдали от чужих глаз
бутылку-другую дешевого пойла сюда заглядывали редко.
Алекса такое безлюдье вполне устраивало. Он подрулил к точке рандеву - старому
раздвоенному тополю, одиноко растущему почти в центре пустыря. Осмотрелся, но никого не
увидел в густеющих сумерках.
Опоздав почти на три часа, Алекс тем не менее был уверен: посланец голоса где-то здесь.
Прячется. Маскируется. Внимательно наблюдает из укрытия.
Или не посланец, но сам автор всего творящегося непотребства. Главный кукловод. Это
оказалось бы идеальным вариантом. Одним ударом объявить шах и мат...
Алекс вышел из машины, не закрыв водительскую дверь. Отходить от нее не стал.
Незачем рисковать. Кто знает, на каком расстоянии бронзовая штуковина перестанет защищать
от любителя врываться в чужие мозги и хвататься за чужие мошонки? Он закурил, стараясь,
чтобы все движения выглядели спокойными и расслабленными. Еще раз пробежался
скучающим взглядом по пустырю.
- Привез? - Голос за спиной раздался неожиданно. Но Алекс заставил себя обернуться
спокойно и неторопливо.
Неподалеку стоял человек в черном ночном камуфляже. Откуда взялся - непопятно.
Разве что подполз, маскируясь прошлогодним бурьяном. Или таился там с самого начала.
В таком появлении приятного мало, но Алекс обрадовался. Наконец-то перед ним
противник не бесплотный, которого можно взять за глотку. Или за иное место. И показать, как
опасно шутить шутки с Первым Парнем...
Алекс неторопливо оглядел пришельца - молодым тот не выглядел: в длинных волосах,
перехваченных шнурком, обильно сквозит седина, лицо изрезано морщинами. Однако фигура
стройная, подтянутая. И суковатая, чуть кривая палка в руках явно не для помощи при ходьбе.
Стоит держаться настороже... И выполнять продуманный план, не пытаясь ускорить дело
какой-либо импровизацией.
- Привёз, - ответил Алекс, закончив осмотр.
Пришелец шагнул вперед - легкой, кошачьей поступью. Скомандовал:
- Выгружай.
К долгим беседам он не был расположен. Заботливо приготовленная история,
объясняющая опоздание, пропадала зря. Но Алекс не расстроился.
- Сам выгружай! - ответил он грубовато, открывая заднюю дверцу "Волги". - И так
чуть без руки не остался из-за этой дуры! Ты посмотри, посмотри - вся в кровище!
И он потряс левой кистью, действительно замотанной в бинт, испятнанный чем-то бурым.
Незнакомец нахмурился.
- На пентагонон что-нибудь попало?
В голосе его, доселе абсолютно бесстрастном, прозвучала нешуточная тревога. Алекс
подавил довольную ухмылку. Случайный выстрел угодил в десятку! А штука, значит,
именуется пентагонон...
- Попало, попало... Сам глянь! Там, на верхней стороне!
Алекс просунулся в переднюю дверь, показал левой рукой на закутанный в мешковину
пентагонон - издалека, опасливо, словно и впрямь боялся к нему прикоснуться. Правая его
рука опустилась совершенно естественным, замотивнрованиым движением. Пальцы коснулись
холодной стали.
Посланец голоса откинул мешковину своей палкой. И - не зря Алекс резал собственный
мизинец! - увидел пятна крови на блестящей бронзовой поверхности. Перегнулся в салон,
рассмотрел внимательно. Вздохнул облегченно.
- Выгружай, - скомандовал, разгибаясь. - Ничего стра...
В этот момент Алекс обрушил ему на затылок монтировку, заботливо обмотанную
тряпками. Раздался негромкий треск.
Ада издала сдавленное бульканье и побежала в сторону ванной. Оттуда донеслись звуки
рвоты.
Кравцов остался на месте. Зрелище, конечно, не для слабонервных, - но после серии
окровавленных находок, начавшейся с головы Чака, впечатлительность господина писателя
значительно огрубела...
Хотя здесь - на месте исчезнувшего пентагоноиа - крови как раз не пролилось. Ни
капли. Что было по меньшей мере странно... Лежавшая на паркете половинка трупа - ноги и
нижняя часть торса - заканчивалась идеальным срезом, напоминающим пособие по анатомии.
Рассеченные сосуды ярко краснели свежен кровью, виднелось содержимое кишечника и
спинномозговая жидкость, - однако ни одна жидкость наружу не изливалась, игнорируя все
законы физики, касающиеся гравитации и сообщающихся емкостей...
Кравцов почувствовал боль в правой кисти и оторвал взгляд от кошмарной находки.
Оказалось, его рука до сих пор судорожно стискивала недавно найденный складной нож - два
лезвия торчали из кулака вверх и вниз, шило высунулось между пальцев, словно жало кусачего
насекомого. Оружие не особо грозное, но ничего иного под рукой не нашлось в тот момент,
когда они с Аделиной поняли: квартира взломана, и взломщик может ещё находиться внутри...
Он действительно там находился. Наполовину...
Зачем же спрятали верхнюю часть туловища? - подумал Кравцов. Едва ли кто-то ушел
отсюда с этаким свертком под мышкой... И чем разделали беднягу? Меч Сашка работает не так
чисто, судя по отрубленной собачьей голове. А здесь, полное впечатление, поработал какой-то
медицинский микротом чудовищных размеров, причем способный делать идеальные срезы
даже костной ткани... Бред. Не бывает...
Но сам понимал - бывает. И не такое случается с затеявшими игры с пентагононом. И с
живущими в самом центре его проекции на карту Спасовки...
...Когда вернулась Ада - бледная, избегающая смотреть на останки, - Кравцов успел
понять, что обыскивать закоулки квартиры в поисках верхней половины торса бессмысленно.
Что непонятный процесс, убивший неведомым способом неизвестного человека, продолжается
.
- Надо позвонить, вызвать милицию... - тихо сказала Ада. - Не знаю, что мы им
можем сказать...
- Не стоит никого вызывать, - мрачно откликнулся Кравцов. - Оштрафуют за
телефонные шутки. Посмотри внимательно - он стал короче . Когда ты уходила - срез
оставлял над ремнем полосу ткани, уцелевшую от рубашки. Теперь её нет, да и ремень почти
исчез... Милиция ничего не найдет. Это, похоже, не труп. Имитация, какой-то осязаемый
морок... И развеивается таким вот интересным способом...
Он сам так не думал - хотел лишь успокоить Аду. Но она не поверила. И не нуждалась в
таких успокоениях.
- Это труп, Кравцов, - сказала она с обреченной уверенностью. - И я боюсь - не
последний.
Алекс не хотел убивать немногословного посланца голоса. Собирался оглушить, связать, а
затем сделать несколько более разговорчивым.
Не сложилось...
Нет, удар не стал смертельным. Но и не оглушил противника. Монтировка вообще
угодила не по черепу - по палке, которую каким-то чудом умудрился подставить под удар
седой человек.
- Эвханах! - завопил раздосадованный Алекс. И тут же повторил удар.
Вновь на пути его орудия оказалась сучковатая палка. Незнакомец отскочил назад,
нехорошо улыбнулся, и только сейчас его лицо показалось Алексу смутно знакомым.
Но рыться в воспоминаниях было некогда. Потому что палка в руках посланца
разделилась. Большая её часть осталась в левой руке, а из меньшей виднелась теперь полоса
тусклой стали.
Сабля, понял Алекс. Неожиданно оказавшееся в руках противника холодное оружие его
не испугало. Он имел богатейший опыт беспощадных драк с использованием любых
подвернувшихся под руку предметов. И был уверен, что разделает под орех придурка,
спутавшего жизнь с ролевой игрой. Сначала переломит блудливую ручонку, чтоб не хваталась
за железки всякие, а уж потом... С воплем "Эвханах!" он ринулся вперед.
Алекс не испугался.
Зато Сашок неожиданно оказался в состоянии, близком к панике.
Он не сомневался, что быстро и без проблем разберется с Алексом-Соплей, невесть что о
себе возомнившем (своего визави Сашок узнал сразу). Но всё складывалось не так просто.
Умения, достигнутые за три года упорных тренировок под руководством голоса, куда-то
подевались. Отточенные движения совершались с трудом, натужно, и получались неловкими и
замедленными. Катана оказывалась в нужных местах с запозданием. Сашок отходил под
бешеным натиском Алекса, огибая машину и с трудом успевая парировать град ударов. Меч
налился свинцовой неподъемной тяжестью - контратаковать Сашок не пытался.
Он предал меня! - мелькнула мысль.
Точно. Голос использовал его и выбросил. Нашел себе новую креатуру - Алекса-Соплю.
Все планы покатились к чертям - придется драться за спасение собственной жизни.
И он дрался. Пытался вытащить из памяти забытые приемы - неуклюжие и наивные,
изученные давным-давно по старым книгам, без помощи голоса. Получалось плохо. Рука
упорно не желала слушаться мозга, а меч - руки.
Сашок начал отступать по пустырю, выбирая момент, когда можно будет удариться в
бегство, не рискуя получить удар в затылок. Алекс его преследовал, позабыв в пылу схватки о
споем нежелании удаляться от пентагонона.
А потом всё кончилось. Быстро и неожиданно.
Монтировка упала на землю. Алекс скорчился, согнулся, вцепившись руками в пах.
Сашок почувствовал, как в движения вернулась привычная легкость, и тут же, не раздумывая,
рубанул противника по затылку.
Алекс рухнул лицом в траву. Ноги судорожно дернулись и замерли. Вокруг головы
набухало темное пятно.
Сашок несколько раз взмахнул катаной - она запорхала в воздухе стремительно, почти
невидимо. Удовлетворенно кивнул и направился к машине, не оглядываясь на труп.
Они ехали последней электричкой - точь-в-точь как Гном три дня назад. И точно так же
вагон был пуст. Оно и к лучшему - разговор, что вели Ада и Кравцов, для посторонних ушей
никак не предназначался.
- Ты уверен, что нам стоит его искать? Я устала жить рядом с этим ! И так радовалась,
что всё закончилось...
- Не закончилось ничего, - жестко сказал Кравцов. - И поводов для радости мало.
Если бы мы вдруг выкопали на морковной
...Поділитися у соцмережах
