Жанр: Электронное издание
Tochin06
...т и не хочет с ним расставаться. И не расстанется. С этой игрушкой никакие голоса не
страшны, отчего-то был уверен Алекс.
Стоит лишь понять, как с ней обращаться - и тогда он сам сможет командовать армией
марионеток, подвешенных на ниточках боли и страха. И власть Первого Парня, которой Алекс
упивался перед дебилами-корешами и дешевыми подстилками, покажется детскими
шуточками. Эвханах.
Но это как раз самое сложное - научиться... Голос тут не помощник... Чудовищное
зрелище останков приятеля-домушника до сих пор стояло перед мысленным взором Алекса. С
ним такого не случится, надеялся он, надетый на шею кулон предохранит или хотя бы
предупредит... Зато вполне может случиться что-нибудь другое... Вполне вероятно, даже более
страшное.
Но есть человек, который знает и поможет. Аделина. Сейчас Алекс не сомневался, что
неспроста обратил еще три года назад на нее внимание, хотя она никоим образом не походила
на грудастеньких и задастеньких мочалок, наиболее его привлекавших. И недаром потратил
время, медленно и осторожно с ней сближаясь, не предпринимая попыток немедленно завалить
в койку...
Всё не зря.
Она знает. Она расскажет. Она объяснит. Потому что теперь Алекс другой. Теперь и его
грудь украшает маленький золотистый пятиугольник... Командовать парадом предстоит,
конечно же, ему, - но Ада будет рядом. Достойная подруга Первого Парня - первого уже
отнюдь не только на деревне...
Тем более что главное препятствие исчезло. Тарзан, не пойми зачем заявившийся в
Спасовку и непонятно чем привлекший Аделину, - мертв. Лежит наверняка в царскосельском
или коммунарском морге, и божедомы кумекают, как бы привести тело, разодранное осколками
гранаты, в пристойный для похорон вид... Алекс уже не мог понять, устроил ли он сюрприз на
"ракетодроме" во исполнение инструкций голоса или же по личной инициативе, которой
незримый хозяин лишь не препятствовал... Бывший хозяин, злорадно подумал Алекс. Эвханах.
(Первая половина жизни Алекса прошла в период медленного, на манер Великой
Китайской стены, возведения коммунизма. Вторая - когда пресловутая стена рассыпалась и
былые святыни втоптали в грязь. Но Александр Шляпников не страдал склонностью к
философским обобщениям и никогда не задумывался, что проще всего управлять рабами,
мнящими себя свободными людьми. Не задумался и теперь.)
Минутная стрелка нестерпимо медленно наматывала круги. Алекс сидел в раскалившейся
на солнце машине и терпеливо ждал возвращения Аделины. Она придет. Она тоже наверняка не
может надолго расстаться с бронзовой штукой. Придет и расскажет всё, что знает. Эвханах.
Но когда он наконец увидел в зеркальце заднего вида приближающуюся Аделину -
вернее, когда понял, с кем она идет, - все планы мгновенно вылетели из головы. Алекс
зарычал - хрипло и яростно, как раненый хищник. Дернул ключ зажигания, чуть не сломав
его. "Волга" с непрогретым движком рванула с места с таким же хриплым рыком...
На бешеной скорости выруливая на проспект Космонавтов, Алекс понял, что убьет
проклятую шлюху. Эвханах.
А еще понял, из кого кроме нее можно выпотрошить - в самом буквальном смысле -
всё, что стоит узнать о бронзовом пятиугольнике. И он выпотрошит. Эвханах.
3
- Не надо никому ничего рассказывать, Леонид Сергеевич, - сказал седой человек на
прощание, когда длинный мешок из плотного пластика загружали в машину.
Ни малейших просительных либо угрожающих ноток в голосе человека не слышалось.
Лишь непоколебимая уверенность, что просьба будет выполнена. В чертах лица седоголового
определенно просматривалось фамильное сходство с покойным Костиком, но спрашивать о
возможном родстве Кравцову не хотелось. Впрочем, он мог и ошибаться.
Небольшая кавалькада - микроавтобус и два джипа - уехала. Кравцов остался один.
Рассказывать кому-либо о находке в подвале "Графской Славянки" он не собирался. Тем более
делать официальные заявления людям в погонах. После недолгого разговора с седоголовым
сомнений не осталось: теперь за убийцу возьмутся всерьез. Не только и не просто отрабатывая
контракт с бизнесменом Ермаковым... Если в схватку с Костиком в развалинах вступил всё же
Сашок, то лучший выход для него - немедленно сдаться властям. Отправят в Саблино, и все
дела...
Но едва ли всё закончится так легко и мирно. Слишком в тугой клубок сплелись в
Спасовке дела минувших дней и странные происшествия дней нынешних.
Сегодня, незадолго до визита Гриши, Кравцов в очередной раз в этом убедился, когда
развернул найденный на верхней полке шкафчика рулон ватмана. Рулон неприметно пылился
там среди кучи бумажного хлама: старых инструкций по технике безопасности и допотопных
платежных ведомостей, пожелтевших бланков наряд-заданий и затрепанных номеров
"Огонька" времен угара перестройки.
Собираясь покинуть вагончик навсегда, Кравцов решил досконально, по листочку,
осмотреть всю коллекцию. Вдруг найдется еще что-либо, оставшееся от Вали Пинегина?
Нашлось.
Похоже, именно к этому документу могла относиться запись па расшифрованной
странице тетради: "Схема пер-ть ". Хотя лист оказался не совсем схемой - точно и подробно
вычерченным планом Спасовки и окрестностей. Изображен был не только каждый дом, но и все
надворные постройки. Судя по тому, что на плане обнаружился и вагончик-сторожка, съёмку
производили недавно. Самое раннее - прошлой осенью. Масштаб Кравцов оценил как сто
метров в одном сантиметре и удивился: где, интересно, Валя смог "пер-тъ " такой точнейший
план? Загадка...
Еще более загадочным казалось изображение, нанесенное явно позже, чем появилось на
свет это чудо топографического искусства. Пять кружков разместились в виде абсолютно
правильного пятиугольника и соединялись по периметру тонкими карандашными линиями. От
каждого угла получившейся фигуры шла линия к шестому, большему кружку, размещенному в
геометрическом центре пятиугольника. Этот кружок захватывал бывший парк, сторожку
Кравцова, малую часть акватории Торпедовского пруда, Спасовскую церковь и край кладбища.
И - руины. Одно крыло графских развалин попало внутрь окружности...
Кравцов попытался определить, на какие объекты попадают вершины пятиугольника. Три
из них лежали в пределах Спасовки - неподалеку от изогнувшегося дугой шоссе. Две - в
стороне от каких-либо построек.
Та-а-ак... Одна точка - озерцо, никаких сомнений. Нежданно-негаданно появившийся
три года назад кастровый водоем. Вторая и третья - участки с жилыми домами. Кравцов
попытался вспомнить, кому они принадлежат. Процессу идентификации помог, как ни странно,
недавний кошмар, в котором Кравцов парил бесплотным духом над затаившейся в ночной
тишине Спасовкой... Примерно таким село и представлялось с высоты птичьего полета.
Объект номер два - дом Шляпниковых. Точно, именно здесь бестолково бродил
обнаженный Алекс... Вернее, Кравцову снилось, - что бродил.
Над третьим кружком пришлось размышлять дольше. Гносеевы? Нет, у них на задах
выкопан прудик, а подобные водоемчики на плане изображены весьма тщательно...
Карпушииы? Не они - нет вплотную примыкающих к дому гаража и хлева... Ворон? Точно,
Ворон! Его халупа...
Однако... Четыре точки вполне соответствовали четырем узловым моментам кошмара...
Неужели Пинегину привиделся точь-в-точь тот же сон?
Зато расположение двух оставшихся углов никаких ассоциаций не вызывало. Один
оказался на пологом склоне долины Славянки - и сколько ни напрягал Кравцов память, ничего
достойного внимания поблизости того кружка он не вспомнил.
Последняя вершина фигуры угодила на болотистую пустошь, именуемую пятнадцать лет
назад "леском". Ничем не примечательное место. Кстати, Валю Пинегина (если именно он
изобразил фигуру) данная точка тоже чем-то озадачила - рядом нарисован жирный знак
вопроса. Других поясняющих дело пометок на карте не обнаружилось. Ни единой подписи,
вообще ни единого слова. Лишь топографические значки, отметки высот и т.п.
Визит Гриши и приезд подмоги, вызванной тем после находки трупа, оторвал Кравцова от
изучения загадочного плана. И сейчас, когда "охотники" укатили, он возвращался в сторожку с
неприятным подозрением: план Спасовки за прошедшие полтора часа исчез. Бесследно
испарился, как пинегинская тетрадь.
Обошлось.
Рулон лежал там, где Кравцов его оставил. На всякий случай он срисовал план в блокнот
- достаточно грубо и схематично, но постаравшись как можно точнее изобразить две
последние, оказавшиеся за пределами села вершины фигуры.
Пожалуй, это зацепка. Стоит пройтись по обозначенным точкам. Поговорить с Алексом и
Вороном. Расспросить людей, чьи дома в непосредственной близости от озерца. Поточнее
привязать к местности четвертую и пятую вершину - вдруг да обнаружится что-нибудь
интересное...
Нe менее важным казалось добраться наконец до загадочного Архивариуса - и узнать,
что же такое тот раскопал для Пинегина.
Да и в город стоило смотаться, забрать "Ниву" из ремонта...
Но Кравцов медлил приступать к исполнению созревших планов. Причина была одна:
Наташка. Хоть она и уверяла вчера, что пребывает в полной безопасности, но... Что, если
иллюзия этой безопасности - всего лишь хитрый ход со стороны Сашка? Действующего в
одиночку и не имеющего возможности сторожить заложников? И поэтому предоставившего
Наташе считать, что всё происходит по её воле... А на деле способного в любой момент
вернуться к её убежищу и сотворить всё, что захочет.
При мысли о том, что сделал Сашок с Динамитом здесь, па графских развалинах, Кравцов
передернулся. Представил чересчур ярко и зримо... Опасно иметь развитое воображение. В
каком, интересно, помещении дворца происходила та трагедия? Отчего-то не было сомнений,
что именно в крыле, угодившем в центральную окружность на плане...
Самое гнусное, что ничего предпринять в данном направлении Кравцов не мог. Не умел.
Он умел чинить военную вычислительную технику, а потом жизнь заставила научиться
обезвреживать растяжки и отыскивать в предгорьях позиции снайперов, потом пришел черед
писательского ремесла... Но навыков оперативно-розыскной работы получить ему было
неоткуда. А дилетанты успешно ведут следствие только в штампованных детективных
романчиках...
Оставалось надеяться, что седоголовый зря слов на ветер не бросает. Хотя... Костик тоже
был абсолютно уверен в успехе. Возможно, господину писателю придется-таки осваивать
самоучкой ремесло охотника на людей. В конце концов, и всех остальных навыков и умений у
него когда-то не имелось...
Хоть бы Наташка еще раз позвонила, подумал Кравцов.
И в этот момент - не раньше и не позже - зазвонил телефон.
- Держись, Борька!!! - истошно выкрикнула Женя.
Он бы и рад, но держаться оказалось не за что. Редкие кустики хвоща, за которые хватался
Борюсик, едва-едва держались в топкой почве - и тут же выдергивались, оставаясь в его
руках. Он бился, дергался, разбрасывая в стороны торфяную жижу - и с каждым движением
погружался всё глубже.
Ему стоило бы замереть неподвижно, раскинув руки как можно шире, - тогда процесс
погружения в топь по крайней мере бы замедлился. Но подобные трезвые и логичные мысли в
головы тонущим людям приходят редко.
Даня в панику не впал. Хотя тоже рухнул в сторону от гати, когда разорвался
позаимствованный у Пещерника шнур- веревка, верой и правдой служившая под землей, не
иначе как подгнила или истрепалась... И лопнула при попытке вытащить шедшего первым и
провалившегося Ьорюсика.
Упавший навзничь Даня почувствовал, как подается под его весом тонкое переплетение
корней. Мигом проступившая вода захолодила тело. Он замер. Паутина корней подалась еще
немного, но выдержала. Аккуратно, медленно Даня перекатился на более твердое место,
нащупал жерди гати, поднялся на колени, затем на ноги.
Лишь потом посмотрел на Борьку. Тот погрузился уже по плечи. Женька, попытавшаяся
броситься ему на помощь, через шаг увязла по бедра.
- Замри! - страшным голосом гаркнул Даня.
Он не конкретизировал, к кому обращается, - и послушались оба. Хорошо знали Даню и
верили: поможет и вытащит.
Начал он с Женьки, та стояла к нему гораздо ближе. Сложил вдвое, потом вчетверо
оставшийся в руке обрывок веревки - и достаточно легко вытянул на гать девчонку, весящую
чуть ли не вдвое меньше Борюсика. А тот тем временем погрузился еще на пару-тройку
сантиметров.
Длины оставшейся веревки не хватало, чтобы добросить её до тонущего. Да и никакой
гарантии, что снова не лопнет. Самому лезть в топь - завязнешь точно так же. Досок
прихватить с собой их троица не озаботилась.
Метрах в трех от того места, где торчала из болота Борькина голова, росла на кочке
березка - хилая, дистрофичная, не пойми как и за что цепляющаяся корнями. Если согнуть
тонкий стволик, то Борюсик сможет уцепиться за ветви. Но добраться до деревца та еще
проблема...
Даня стер пот со лба, оставив полосу грязи. Негромко сказал Женьке:
- Стой тут. Что бы ни случилось - с гати ни ногой. Поняла? ЧТО БЫ НИ СЛУЧИЛОСЬ!
Потом крикнул с напускной веселостью в голосе:
- Не дрейфь, толстяк! Сейчас вытащим! Хоть и нелегкая это работа - Борова тащить из
болота!
Борька ничего не ответил. Дышал тяжело, загнанно. Но дергаться больше не пытался. И то
ладно.
Даня вздохнул и сделал осторожный шаг с гати. Тонкий ковер растений заходил ходуном,
прогнулся, но выдержал. Второй шажок - и Данька почувствовал, как корни расступаются,
нога уходит всё глубже...
Он торопливо опустился на четвереньки, выдернул увязшую конечность. Дальше пополз
по-пластунски, стараясь опираться на болото как можно большей площадью тела. Трясина
колыхалась мягко и упруго, как водяной матрас. Словно укачивала, убаюкивала: приляг,
отдохни, не дергайся, что ко мне попало - то моё...
Данька полз упрямо. И, ему чудилось, бесконечно долго. Пару раз приподнимал голову,
смотрел на березку: вновь, как ночью на озере, подумал, что сбился с правильного направления,
что давно уже пора бы добраться до дерева...
Борьку - лежа - он видеть не мог. Но когда до кочки оставалась пара метров, прозвучал
отчаянный крик Женьки:
- Данька, быстрее!
Он стиснул зубы и постарался ускорить движение. Трясина заколыхалась сильнее,
опаснее. Пара отчаянных усилий - и он выбрался на кочку. Здесь оказалось потверже, можно
было стоять. Даня навалился на упругий, податливый стволик.
- Хватайся!
Над болотом виднелось задранное к небу лицо Борюсика - жижа дошла до его ушей.
Казалось, помощь запоздала. Казалось, еще секунда - и топь сомкнётся над жертвой, выпустив
наружу пузырями лишь воздух из лёгких...
Однако едва согнувшаяся березка коснулась кроной болотного хвоща, из-под поверхности
взметнулись две перемазанных руки и вцепились в ветви. Кочка-островок заходила ходуном.
Борюсик медленно, по сантиметру, стал выбираться...
...Потом они простирнули одежду в небольшом торфяном карьерчике - аккуратно, у
самой поверхности, чтобы не взбаламутить топкое дно. Прижавшись, сидели тесной кучкой у
чадящего костерка - сырые ветви горели неохотно, с шипением и треском.
- Неужто Гном тут все в одиночку отгрохал? - с сомнением говорил Даня. - Целый
лабиринт ведь из гатей фальшивых. И в самые топкие места ведут...
- Гном мог, он такой... - подтвердил Борюсик. В голосе звучала нешуточная ненависть.
Услышал бы Гном его слова - наверняка принял бы решение организовать Боре
учебно-познавательную экскурсию на Кошачий остров, до которого троица столь безуспешно
пыталась добраться.
- Похоже, до зимы нечего и соваться, - констатировал Даня. - Если, конечно, у тебя
знакомых вертолетчиков нет. А то березка так удачно может и не подвернуться.
Но его приятель был настроен решительно и непримиримо. Память вновь и вновь
возвращала Борюсика к происшествию на скотном выгоне. Такое не прощается и не
забывается... Откладывать месть до зимы Боря не собирался. И почему-то считал: стоит ему
попасть на недоступный островок, одинокие походы Гнома на который он осторожно, издалека
проследил, - и возможностей отомстить появится предостаточно.
- Может, с другой стороны попробуем? - предложил он. - С озерца?
Даня покачал головой:
- Да какое там озерцо... Ты сам же видел - лужа топкая. Воды с ладонь, а ниже дно
жидкое, палка на всю длину уходит. Ни вплавь, ни на плоту не подберешься.
- С Пещерником надо потолковать, - предложил Борюсик. - Он точно что-нибудь
придумает...
Женька в их дискуссии участия не принимала. Ей отчего-то расхотелось на загадочный
островок...
О том, что они не дошли всего каких-то пару сотен метров до самого центра кружка,
отмеченного знаком вопроса на плане, попавшем в руки писателя Кравцова, никто из троих,
естественно, не догадывался.
...Отогревшись и кое-как подсушив одежду, через час они ушли с "болотца". И совсем
ненамного разминулись с Гномом - тот шагал в своп владения в самом радужном настроении,
его не могла испортить даже тяжесть досок и реек, изрядную связку которых он тащил на
плече.
Гном остановился, связка плюхнулась в грязь, смолк насвистываемый бодрый мотивчик.
Он долго рассматривал следы на топи - его ловушки сработали почти все, но неведомые
пришельцы оказались близки к успеху. Опасно близки.
Затем Гном прошел к ещё дымящемуся поблизости кострищу. По дороге осмотрел
лужицу, где Даня с друзьями устроили постирушку. Оценил следы босых ног, вернее размер
следов, и понял: взрослые мужчины сюда не приходили... И тут же подумал про Борова с его
намеками. Неужто жиртрест не внял предупреждению?
У костра нашлась интересная вещица, не иначе как позабытая кем-то из незваных гостей.
Темный, с прожилками камешек - гладкий окатыш с отверстием посередине. Куриный бог. В
отверстие была продернута веревочка.
Гном долго вспоминал, у кого на шее видел этот амулетик. И вспомнил-таки. Нехорошо
осклабился. Так стремишься па остров, детка? Ладно, попадешь...
Звонила не Наташа. Звонила Ада, о которой Кравцов несколько позабыл за всеми
перипетиями минувших суток. Услышав её голос, господин писатель, честно говоря, собирался
быстренько узнать, всё ли у девушки в порядке, - и освободить телефон. Почему-то казалось,
что Наташа именно сейчас должна позвонить снова...
Разговор действительно длился недолго, меньше минуты. По его окончании Кравцов
собрался почти мгновенно, как будто старался уложиться в жесткий армейский норматив. Запер
сторожку, чуть не бегом пересек парк... Голосовать долго не пришлось, хотя здесь, по
областной второстепенной трассе, машины ездили реже, чем в городе, И пассажиров
подсаживали реже. Но случается порой, что энергетика голосующего пассажира через взмах
руки как-то передается катящему мимо водителю - и нога того почти машинально давит на
тормоз...
...Аделина уже ждала его - сидела в одиночестве на скамейке в чахлом скверике у
проспекта Славы. Сидела давно. Молодые люди, любящие подсаживаться к одиноким
девушкам, отчего-то обходили скамейку далеко стороной, словно нечто в позе или взгляде Ады
отталкивало их.
Но Кравцов подошел и сел. Некоторое время они просидели молча, не зная, как начать
разговор. Вернее, как продолжить начатый по телефону...
Потом Ада сказала:
- Мне надо очень многое рассказать тебе... История длинная и запутанная, даже не знаю,
с чего начать...
- Подожди, - остановил её Кравцов. - Сначала объясни свои слова о том, что ты
"персонаж моей книги". Я, знаешь ли, чуть не свихнулся, когда пришел к такому же выводу.
Она вздохнула. И, глядя ему прямо в глаза, начала объяснять.
Большой Бабах.
Торпедовский пруд. Август 1983 года
Рассказ записан по памяти Кравцовым Л. С. ("Тарзаном") со слов случайно встреченного
у Спасовского магазина Тюлькина В.Н. ("Тюльки"). Приводится в сокращении. Строй речи
рассказчика по возможности сохранен.
...Нет, Тарзан, ничего чтоб такого про развалины не припомнить как-то... Разве что... да
нет, ты про Гуньку-то Федосеева и братана его сам всё знаешь. А больше ничего...
Но поблизости было раз дело... На пруду, на Торпедовском. Черепа помнишь? Да нет,
другого Черепа, того, что в старом школьном саду велосипед на костре взорвал... В бега
подался, говоришь?.. Ну да, так тогда и посчитали все...
В общем, с Черепом там, у пруда, случилась история нехорошая... Паскудная, прям те
скажу, история... Да нет, не помню я подробностей - чай, двадцать лет скоро тому стукнет...
Нет, Тарзан, спешу, извиняй, - суббота, баню топить надо, да и Зинка у меня та еще стерва,
сразу начнет... Ну разве что по полста, перед банькой... нет-нет! "Столичной" не бери,
палёная... Ты вон ту нам, Анчута, дай - с синей наклейкой. Да нет, литруху давай, из мелкой
пить - только рот пачкать. Пару стакашков разовых, и на зубок чего кинуть заверни...
Нет, здесь не стоит. Во-о-он туда пройдем, на пригорок, на солнышко, а то живо набегут,
на хвост сядут...
Ну ладно, со свиданьицем! Ы-э-э-эх! После первой не закусываем...
Да, так вот, Гошка Череп... Случилось там такое дело... Знаешь, накапай-ка по второй
сразу, чтоб уж не отвлекаться после от истории... Э-э, чтой-то обижаешь себя... Печень
бережешь? Здоровеньким помереть собрался? Ну, дело твое... Ы-э-э-эх! Хороша... А
килечка-то дерьмо, пересолена у Анчутки килечка... Во, потеплело, теперь и закурить можно...
Ты вот мне что скажи, Тарзан, как городской, значит, житель...
А-а, с Черепом-то что... Ну-у, с Черепом вот что вышло... Как бы сказать попроще... Ну,
ты пока по третьей налей, а я с мыслями соберусь...
(Примечание Кравцова: до сути своей истории Тюлька добрался, только опустошив почти
единолично около трех четвертей бутылки. А перед тем всеми силами старался увести разговор
в сторону. Но поведанный в конце концов сюжет, по-моему, стоил потраченного на общение с
Тюлькой времени. Дальнейшая его речь очищена от предложений присоединиться к распитию,
обсценной лексики и бессодержательных междометий, вставляемых к концу рассказа все чаще
и чаще.)
...Череп точный был маньяк - сам, наверно, помнишь. Тока у нормальных-то маньяков
одна мания в мозгах сидит, а у этого сразу две - внахлест, вперемежку. Хлебом не корми, дай
чего взорвать, - это, значит, первый сдвиг по фазе. А второй - сам не свой Череп был до
рыбалки. Другие-то пацаны тоже с удочкой посидеть на пруду любили, бредешок потаскать по
Славянке, но этот... А-а, и ты помнишь, как он все по прудам шлялся?., Ну вот. Но сам знаешь,
что у нас шкеты удочками ловят - карасят с мизинец. А Черепок был... Как же называется-то
это... А-а, во: мак-си-ма-лист. Точно. Ему сразу и много хотелось. Все бомбы изобретал - чтоб
рыбу глушить, значит. Только ничего не получалось поначалу, это те не раму велосипедную
порохом копаным набить да в костер засунуть. Вода-то, она мокрая...
Тогда Череп наш на карбид перешел, а бомбы из бутылок стал ладить. Из-за того и я с ним
в этом деле сошелся - отец со стройки карбид приносил, ну а я подворовывал помаленьку для
Черепа... А бутылки вместе в пруду взрывали.
Тока дело опять не заладилось. Ну, хлопнет на дне еле слышно. Ну, всплывет пузырище
газа вонючего, водоросли перебаламутятся, в воде гадость белесая какая-то облаком встанет...
- и всё. Иногда рыбешка-другая вверх брюхом перевернется - тьфу, удочкой и то больше
поймаешь...
Вот Череп и предлагает: давай, мол, Тюлька, Большой Бабах устроим - так шарахнем,
чтоб вся рыба разом всплыла... Да нет, не бутыль здоровенную взорвать решил - у него
задумка круче была. Огнетушитель! Прикинь?! У обычного кислотного ОХП корпус десять
атмосфер держит: если отверстия заклепать да карбида внутрь замастрячить - шарахнет так,
что мама не горюй. Не хуже снаряда пушечного.
Ну, охэпэшку-то быстро надыбали - в школе со стены сняли, вынесли незаметно, дерьмо
жидкое изнутри слили, - и корпус пустой в гараже у Черепа припрятали...
С остальным дольше канителиться пришлось. Карбида-то мне у батяни много зараз не
отсыпать было, живо бы просек и задницу намусульманил... Три месяца заряд копили... А
сколько зарядить - чтоб разнесло корпус с гарантией, - мы и сами не знали. В бутылки-то на
глазок засыпали... Хотели посчитать, какой нужен заряд-то - взяли учебник химии, формулы
нашли, киломоли всякие с киломухами, закон гея Люсака приплели из физики... Тока цифры
дурные какие-то получались - не сильны мы оба в науках оказались. Хрен с ним, решили без
всякой арифметики сыпать - сколько влезет. Чтоб с запасом, значит.
Вот... Долго готовились, месяца два, - едва к августу и управились. Тут ведь не только ж
бомба потребовалась. Мы так прикинули, что уж центнера два-три рыбы из Торпедовского
пруда всплывет точно - здоровый прудище-то, не лужа какая-нибудь на "болотце"...
Не вплавь же ту рыбу собирать? Да и тащить до дому изрядно...
В общем, снарядились капитально. Плотик сладили - настил треугольный из досочек, по
углам три камеры пришпандорили мотоциклетных - небольшая штука получилась, легкая, но
человека с запасом выдерживала... Весло выстрогали - на Торпедовском шестом до дна не
больно-то достанешь. Ну сачок опять же приготовили, мешков побольше под рыбу. Фонарь
мощный - взрывать-то ночью глубокой собрались, чтоб не помешал никто.
Вот...
Короче говоря, той ночью, после полуночи, Череп мне тихонько в окошечко:
тук-тук-тук... Я одетый уже, наготове. Причиндалы в сарае тоже все приготовлены. Загрузили
всё добро на тележку большую четырехколесную - ну и покатили в гору, к пруду
Торпедовскому. Чапаем - а над головой ни облачка, звезд на небе - как прыщей на роже у
Васьки-Шитика, помнишь такого? Красивая ночь, в общем. Но - неприятная какая-то. Темно
- редко-редко где огонек в окне горит. И тихо - разве что собака какая брехнет раз-другой и
смолкнет.
Но мы ничего, бодримся, хотя менжа и пробивает - за задницу на таком деле прихватят,
мало не покажется... Но друг перед другом хорохоримся, виду не подаем...
Дошли до пруда, в общем. Сгрузились, бомбу в последний раз проверили. Все вроде в
порядке. Заряжать стали. Залили баллон водой до половины, карбид аккуратненько внутри
сверху подвесили, под крышку, в сеточке тюлевой - чтоб раньше времени не зашипело, а
только когда в воде перевернется...
И осторожно в сторонку отставили - не
...Поділитися у соцмережах
