Жанр: Электронное издание
Tochin06
...вырни его подальше! - крикнул он мальчишке. - Иначе не отстанут!
Вместо этого паренёк коротким движением свернул воронёнку шею. Тот бешено захлопал
крыльями и затих. Только тогда серый комок перьев был брошен обратно в бурьян.
И сразу все кончилось. Мстительностью и злопамятностью вороны не отличались. Призыв
о помощи смолк - и они немедленно стали разлетаться по своим птичьим делам.
- А вы не любите животных, сэр Герасим, - процитировал Кравцов. Возможно, фраза,
сказанная в адрес собственного спасителя, прозвучала излишне резко. (Ну почти спасителя.
Немалые шансы в схватке с пернатыми у Кравцова еще оставались.) Но больно уж легко и
хладнокровно мальчик убил воронёнка.
- Животных я люблю, - возразил паренек. - Самых разных. И слепого щенка, которого
нашел тут на прошлой неделе, люблю. По-моему, он меня тоже. Но эти гадины выклевали ему
глаза. Он никогда меня не увидит. И зовут меня не Герасим, а Даня. А вы писатель Кравцов?
Есть в вашей сторожке аптечка? Кровь вам уже на воротник течёт.
3
Через полчаса они вышли из вагончика. Волосы вокруг ранки на затылке Кравцова были
аккуратно выбриты, а сама она тщательно продезинфицирована и заклеена пластырем. Без
помощи ворошиловского стрелка Дани, на ощупь, он едва ли справился бы так удачно.
Юный друг животных сказал:
- Я заметил - у вас ведь там ружье в чехле стоит?
Кравцов кивнул. Дробовик он привез вчера из города не для охраны Пашкиных плит -
для предстоявшей вечером охоты.
- Пойдемте, покажу местечко, где стоит пострелять, если заваляется пара лишних
патронов, - сказал Даня. - Это рядом. Я туда и шёл, когда вас увидел.
Они обошли дворец, немного спустились по косогору. И Кравцов сам, без пояснений,
понял, что за местечко имел в виду Даня. Это оказались растущие неправильным ромбом
четыре громадные липы, похожие на те, что высились у фасада дворца. Но лишь похожие. Те, в
парке, уже полностью оделись молодой листвой - у этих ветви только-только подернулись
зеленой дымкой. Которая никак не мешала рассмотреть уродливые сооружения, просто-таки
облепившие деревья.
Вообще-то, проводись между птицами архитектурные конкурсы, даже обычное воронье
гнездо - неряшливое бесформенное вооружение из ветвей - не имело бы там никаких
шансов. Но эти...
Перед Кравцовым предстала база атаковавших его воздушных агрессоров. Похоже,
вороны гнездились здесь много десятилетий. Их постройки сливались в огромные темные
комья, под которыми буквально прогибались толстые сучья. Птиц вокруг виднелось множество
- правда, не агрессивных. Пока не агрессивных...
Плохо, что "Графская Славянка" расположена на территории пригородного заказника, где
охота запрещена, подумал Кравцов. В охотничьих хозяйствах в последнее время вновь стали
поощрять активно сдающих вороньи лапки охотников - льготными лицензиями, например.
Чересчур уж расплодились пернатые разбойники - безжалостно уничтожают гнезда других
птиц вместе с яйцами и птенцами, заклевывают зайчат, бельчат, других зверюшек... Здесь же с
летучей чумой никто не борется. А зря.
Даня, впрочем, как раз собирался побороться. Достал из кармана новую пригоршню
шариков.
- Будете?
Кравцов покачал головой:
- По-моему, бесполезно. Здесь их столько...
- Сам знаю, что бесполезно... Но нужно же что-то делать! Спилить бы к чертям эти
липы... Так ведь на другие переселятся. Я в одной книжке читал: мол, надо гнезда вороньи не
разорять - всё равно они новых яиц нанесут; надо, дескать, их яйца - прямо в гнезде -
иголкой проколоть. Тогда ворона будет их до упора насиживать, а новых не снесёт... Хорошо
бы того умника сюда привести и иголку в руки дать. Пусть слазает, попробует. Насмерть ведь
заклюют...
Мальчик безнадежно махнул рукой и стал натягивать рогатку.
Кравцов поднял голову, ожидая результатов выстрела. Скрипучий голос раздался сзади
неожиданно:
- Охотитесь? Мясом запасаетесь?
Голос был знаком. Дурацкая манера задавать вопросы - тоже. Кравцов обернулся. За их
спинами, опираясь на толстую палку, стоял старик - высокий, крепкий, костистый.
- Птичек божьих убиваете? - снова спросил старик.
- Здравствуйте, Георгий Владимирович, - вежливо приветствовал его Кравцов.
И подумал: Ворон пришёл вступиться за ворон, дурной каламбур какой-то...
Именно такую фамилию - Ворон - носил пришелец, хотя Ленька Кравцов в детстве
много лет думал, что это прозвище, как и у большинства деревенских. Ворон был старинным
приятелем Кравцова-отца. Не то чтобы другом, а... Честно говоря, Кравцов-сын до сих пор не
разобрался в подоплеке тех давних отношений. Дальних родственников у Кравцовых в
Спасовке хватало, но тесных связей отец ни с кем не поддерживал. Зато с Вороном - когда
наезжал в Спасовку - общался часто. В основном по поводу рыбной ловли - старик
досконально знал все водоемы и водоемчики в не слишком богатой рыбой округе; хорошо
изучил, где, когда и чем ловить. Рыбалка с ним всегда бывала успешной - по меркам здешних
мест, понятно. Но попытки Кравцова-отца, страстно увлеченного этим занятием, вытащить
Георгия Владимировича куда-нибудь на дальние и богатые рыбой водоемы - на Ладогу,
Вуоксу или Чудское озеро - успеха не имели. Отчего-то старик не желал покидать Спасовку
даже на два-три дня...
Леньке Кравцову казалось - и тогда и теперь, - что рыбалкой отношения отца с
Вороном не исчерпывались, что было между ними и что-то еще, чего он по малости лет не мог
понять и уразуметь...
Сам Ленька старика не любил. Именно за такую вот манеру неожиданно появляться за
спиной в разгар их мальчишеских игр и задавать такие вот дурацкие вопросы. Потом Ворон (не
слушая ответов или встречных вопросов) изрекал что-нибудь мрачное и малопонятное,
звучавшее не то советом, не то пророчеством, - и уходил, не прощаясь. Впечатление от его
визитов всегда оставалось неприятное - зачастую продолжать игру уже не хотелось.
Как выяснилось, Ворон за пятнадцать лет не забыл Кравцова.
- Смотри, Ленька, - проскрипел он. - Смотри внимательно по сторонам, когда вверх
стрелять будешь. И за спину поглядывай.
Развернулся и пошел вверх по косогору, к дворцу. Манеры старика ничуть не изменились
за прошедшие годы.
Даня, присутствие которого Ворон проигнорировал, сделал вид, что натягивает рогатку,
метясь в спину уходящего. Сказал вполголоса:
- Ворон здешних мест... Ходит, каркает...
Лицо у него стало жёсткое, недоброе. А лексика и манеpa разговора - как Кравцов давно
уже отметил - казались больше подходящими для взрослого человека, чем для мальчишки лет
тринадцати - именно на столько Даня выглядел.
Интересно, что вырастет с годами из этого паренька, недрогнувшей рукой и без тени
жестокости свертывающего головы воронам? - подумал Кравцов, всматриваясь в черты лица
Дани, в глаза редкого синего цвета, контрастирующие с черными волосами. И вдруг увидел -
не глазами, а внутренним писательским взором - его взрослым. Увидел невысокого,
худощавого человека, опасного, как лезвие бритвы; безжалостного, но уверенного в
необходимости и правильности всех своих поступков... Цыц! - прикрикнул Кравцов на своё
писательское воображение. Потом спросил, внутренне сетуя на себя за недогадливость:
- Скажи, пожалуйста, Даня - это сокращение имени Даниил?
- Его самого, - подтвердил несносный мальчишка. - Сестра про меня рассказала?
Кравцов кивнул. Хотел спросить, где она, сестра, сейчас - с Аделиной в течение двух
дней после памятного визита в "Орион" Кравцов не встречался. Пару раз попробовал
дозвониться - её мобильник оказался отключен.
Но ничего спрашивать Кравцов не стал. Сначала стоило определиться в своём отношении
к девушке Аде.
...Вернувшись в вагончик, он снова вспомнил про Ворона. И озадачился вопросом:
сколько, интересно, лет старику? Когда-то тот казался старше Кравцова-отца лет на двадцать, а
то и больше. Теперь - если бы отец не умер три года назад - они, скорее всего, выглядели бы
ровесниками...
Хорошо законсервировался старый хрыч. Что бы значило его заявление про стрельбу
вверх и поглядывание по сторонам?
Кравцов был уверен, что слова старика относятся именно к утренней эпопее с воронами.
О предстоявшей вечером охоте на вальдшнепов он как-то не подумал...
Да и откуда Ворон мог о ней знать?
Тяга вальдшнепов - крупных лесных куликов - начинается за полчаса до заката и
завершается с наступлением полной темноты, так что выезжать слишком рано не стоило.
Темнело в конце мая поздно, но Кравцов собрался загодя- и правильно сделал. В
половине восьмого за окном раздался звук двигателя.
Кравцов удивился - "сааб" Пашки подъезжал и отъезжал практически неслышно.
Выглянул в окно и увидел старый "мерседес" салатного цвета. Неужели та самая
"Антилопа-Гну"? Точно, за рулем сидел Козырь в камуфляжном охотничьем костюме.
- Не смог в свое время со старушкой расстаться, - пояснил Паша пару минут спустя,
тронувшись с места. - Поставил здесь, в Спасовке. На всякий случай. Выручить за неё три
года назад можно было гроши, и... Знаешь, первая машина - как первая женщина. Только
первую свою женщину, женившись на другой, в гараже не поселишь...
Пашка улыбнулся и помолчал несколько минут, продолжая улыбаться. Наверное,
вспомнил первую женщину. Кравцов наконец понял, отчего так изменилась улыбка Козыря.
Раньше тот, улыбнувшись, тут же характерным жестом - указательным пальцем у переносицы
- поправлял очки. Похоже, подражал одному из персонажей "Неуловимых мстителей",
культовой кинокартины их детства. Да и очки выглядели точно как в фильме - небольшие
круглые линзы, тонкая проволочная оправа. Близорукость у Пашки была слабая, мог бы и
обойтись без этого оптического прибора, - надевал, пижоня.
Ныне очков он не носил. И глаза не поблескивали характерно, как у людей, вставивших
контактные линзы. Надо думать, сделал операцию по коррекции зрения, или близорукость
прошла сама собой - с годами почти все люди становятся немного дальнозоркими. Кравцов
подумал, что Пашка, расставшись с очками, наверное, ещё долго подносил палец к пустой
переносице... Характерный штрих, неплохо бы куда-нибудь вставить...
Козырь тем временем вернулся к автомобильной теме:
- А с твоей тачкой что? В город небось электричкой мотался?
- Говорят, через несколько дней закончат. Правда, неделю назад говорили то же самое...
- Будешь на ней ездить? Или...
- Не знаю, - сумрачно сказал Кравцов. - Возможно, придется продавать и брать
новую...
Он действительно не знал. Не знал, сможет ли сидеть за рулем машины, в которой
погибла Лариса.
- У меня есть предложение. Бери ключи от гаража и от "Антилопы", пока со своей не
разобрался, а доверенность я на неделе подвезу. Я ею все равно раза три-четыре в год
пользуюсь, чаще на охоту-рыбалку не получается выбраться... А машина, которая не ездит,
куда быстрее портится; езда по гололеду, солью посыпанному, не в счёт, понятно... Помнишь,
как батька твой говорил? - саблей рубиться надо, а то в ножнах заржавеет.
- Вообще-то он это про другую "машинку"...
- Какая разница, принцип тот же... Согласен?
Кравцов согласился, хотя излишней нужды в машине не испытывал. Но мало ли что
случится... Ключи и доверенность карман не протрут. Да и "Антилопа", честно говоря, ему
понравилась. Её просторный салон отчего-то напомнил 21-ю "Волгу", на которой ездил
Кравцов-отец лет тридцать назад (малыш Ленька сидел впереди, на "штурманском" месте).
Весьма отдалённо напомнил, конечно.
Но и в той и в другой машине чувствовалась какая-то капитальность, основательность, -
и не было доведенного до абсурда рационализма, просчитанной на компьютере
безлико-идеальной правильности... Эргономики - меньше, индивидуальности - больше. Ход
же машин не стоило и сравнивать. Восемь цилиндров - это все-таки восемь цилиндров, не
важно, что движку двадцать с лишним лет.
"Антилопа" тем временем свернула на одну из улиц поселка Торпедо, граничившего со
Спасовкой. Вернее, не совсем граничившего - разделяла их одноименная поселку фабрика
спортинвентаря. Несмотря на столь близкое соседство, поселок и село относились к разным
субъектам федерации - к Санкт-Петербургу и Ленинградской области соответственно.
Надо сказать, что жизнь в Царскосельском пригородном районе Питера и в Гатчинском
районе Ленобласти различалась - и не в пользу спасовцев. В торпедовские дома горячая и
холодная вода, отопление и газ попадали по трубам. В Спасовке - колодцы и колонки, печи,
приткнувшиеся к домам железные шкафы с газовыми баллонами. У жителей Торпедо стояли
телефоны с городскими семизначными номерами, а в Спасовку приходилось дозваниваться
через межгород.
Естественно, торпедовские и спасовские парни - по крайней мере, во времена юности
Кравцова - не слишком-то ладили. Хотя справедливости ради надо сказать, что с жителями
Антропшино - деревни тоже областной, протянувшейся по противоположному краю долины
Славянки - юные спасовцы враждовали куда более ожесточённо, дело доходило до драк
стенка на стенку. Но корни той вражды уходили во времена, когда и фабрики, и поселка
Торпедо в природе не существовало.
...Улица, по которой они катили, вырвалась из поселка на простор полей, асфальт под
колесами исчез. Километра через полтора Паша свернул на пересекавшую их путь бетонку -
старую, заброшенную, с пробивающейся сквозь трещины бетона зеленью.
- На полигон едем? - только сейчас догадался Кравцов.
- Туда, туда... Не забыл еще дорогу? Военные с того места лет десять как ушли. У меня,
честно говоря, есть по поводу полигона большие планы...
То, что они именовали "полигоном" - огромный кусок пересечённой местности,
обнесённый колючей проволокой с вышками и запретками, со щитами, запрещающими проход
и угрожающими стрельбой на поражение, - был муляжом, фальшивкой. Надо думать, люди в
высоких штабах и с большими звёздами на погонах считали, что потенциальный противник,
увидев на сделанных спутниками снимках взлетно-посадочные полосы с изредка
выкатываемыми на них макетами самолетов, емкости ГСМ, бетонные коробки зданий и
сооружений, - решит, что здесь имеет место база стратегической авиации. И в случае
серьезного конфликта понапрасну истратит пару-тройку боеголовок.
Впрочем, чтобы не впасть в заблуждение, заморским супостатам достаточно было
внедрить своего агента в компанию, к которой принадлежали Кравцов и Пашка. Пацаны не раз
тут бывали и досконально знали, что есть и чего нет на "секретном объекте". Несмотря на
грозные плакаты, пролезали они сквозь пестревший прорехами периметр беспрепятственно -
взвод, имитировавший людское копошение на лжеаэродроме, нес свою службу более чем
небрежно.
- И что же у тебя за планы? - спросил Кравцов. - Насколько я помню, земля там
никудышная, лес тоже - в основном осина, да и не сплошной - островами, рощами.
Совершенно бесперспективное место. Разве что - как мы - весной на вальдшнепов
поохотиться.
- Вот именно! - воодушевился Пашка. - Именно охота! Ты знаешь, что перед Первой
мировой войной министерство императорского двора положило глаз на "Графскую Славянку"?
Я ещё не рассказывал? Тогда слушай.
Краем уха пацан-Ленька слышал об этом в детстве - старики говорили, что одно время
владел графским дворцом последний император. Но никаких подробностей Кравцов не знал.
По словам Козыря, к началу двадцатого века заповедник Гатчинской императорской
охоты, несмотря на тщательную охрану, количеством дичи несколько истощился - и бывшее
владение графини Самойловой решили приспособить под "охотничий домик" для семейства
Романовых, поближе к более богатым зверьём и птицей угодьям, на которых ныне находится
как раз полигон. Полностью задуманную реконструкцию "Графской Славянки" (вернее,
"Царской Славянки" - переименовали в середине XIX века, когда графиня продала имение "в
казну") так и не закончили. Даже большой пруд в графском парке ( прозванный позднее
Торпедовским), выкопанный в форме вензеля "S", - не успели переделать на "R" - помешали
Первая мировая и революция... Так что писатель Кравцов обитает сейчас не где-нибудь, а
почти в императорской резиденции, - последний самодержец хоть и не был, подобно иным
монархам, в охоту влюблен самозабвенно, однако несколько раз новоприобретенную
недвижимость посещал, причем вместе с семейством.
И если уж возрождать руины, то именно в этом - охотничьем - качестве.
- Понятно... - протянул Кравцов. - Неплохо задумано. До сих пор валютные
охотничьи туры организовывали в глубинке, у чёрта на куличках, а тут можно включить в
программу той же турпоездки и красоты императорских загородных резиденций... Сегодня
какой-нибудь новозеландец осматривает, разинув рот, фонтаны Петродворца; назавтра палит на
бывшем полигоне по жуткому русскому медведю, которого только что, за кустами, выпустили
из клетки; послезавтра любуется Павловским дворцом-музеем. Поздравляю, неплохо
придумано. Особенно если учесть, что стрелки из туристов обычно хреновые, а медведи -
звери живучие...
- Ничего ты не понял, - сухо сказал Козырь. - И, по-моему, просто пересказал одну
дебильную комедию. Не по твоему сценарию снимали? У меня план другой. Те туристы, что
шляются с видеокамерами по Петродворцу и тащатся от Монплезира и "Самсона, склоняющего
льва к оральному сексу", - дешёвки. А в Европе есть очень богатые люди. Я вовсе не
собираюсь устраивать здесь отель туркласса с большой проходимостью. Нет, тут будет всё как
полтора века назад. И гостей дворец сможет принять человек пять-семь, как при графине
Самойловой. Не считая их обслуги, разумеется. Но это будут очень богатые гости.
- Где же ты найдешь таких? - скептически спросил Кравцов. - Это какой-нибудь
клерк из Брюсселя, просматривая рекламы перед отпуском, увидит, что тур в Питер куда
дешевле, чем в Венецию, - и прилетит. С представителями высшего света такой номер не
катит.
- Для того мои английские партнеры и существуют, - не смутился Козырь. - Ты в
курсе, что не так давно их парламент запретил на территории Британских островов
традиционную охоту - скачку за лисицей? Ты вообще представляешь, что это такое?
Кравцов кивнул. Развлечение действительно самое великосветское. На иные проводимые
в Англии подобные охоты не мог стать пропуском банковский счет с цепочкой нулей любой
длины. Требовалась не менее длинная родословная.
- В континентальной Европе, - продолжил Козырь, - им проводить такие развлечения
тоже ни за что не позволят, по крайней мере в Западной и Центральной. Там скученность и
плотность населения большая, а для этой охоты нужен простор - скачка тянется не одну милю.
У нас есть все шансы перехватить дело. Какой-нибудь наш председатель бывшего колхоза, а
ныне товарищества пайщиков, - рад будет, когда по его полям пронесется свора псов и
кавалькада всадников, - если получит в виде возмещения пачку долларов. Плюс традиционная
русская псовая охота - тоже развлечение для высших классов. И о медвежьей охоте, что бы ты
ни говорил, можно подумать. Даже о соколиной, чёрт возьми!
Кравцов хотел возразить, что пять или семь гостей графского дворца излишне длинной
кавалькады не составят, гонка за лисицей собирает общество куда более многолюдное. Но не
стал - в конце концов, Питер под боком, и все его интуристовские структуры к Пашиным
услугам...
К тому же они приехали.
Бетонку перекрывали железные ворота, неимоверно ржавые. Судя по виду, протаранить
их было проще, чем провернуть намертво схватившиеся петли... Козырь подтвердил
подозрение Кравцова:
- Выходим. Дальше пешком...
Они вышли из машины, собрали ружья - штучной работы бюксфлинт Паши и
непритязательный "Иж-18" Кравцова. При виде его Козырь осуждающе покачал головой:
- Сказал бы, что с таким пойдёшь - я прихватил бы для тебя что-нибудь получше.
Шестнадцатый калибр, один ствол - фу.
- Профессионалы-охотники в Сибири, - парировал Кравцов, - считают двустволки
12-го калибра забавой городских дилетантов, не умеющих толком стрелять. Сами же
пользуются 28-м, а то и 32-м [Калибр охотничьих ружей исчисляется не в миллиметрах или
дюймах, но по числу круглых пуль данного калибра, которые можно отлить из одного
английского фунта свинца. Соответственно чем цифра калибра больше - тем меньше
диаметр дула ружья. ]. А ружей у меня четыре штуки, и есть не хуже твоего. Просто подумал:
сезон закрыт, налетим вдруг на егерей, конфискуют, - не так жалко.
- Думаешь, я тебя браконьерствовать позвал? Вот ещё!
Пашка достал из бардачка машины несколько распечатанных на принтере листков бумаги
с печатями.
- Это выданное моей конторе разрешение от областного Охоткомитета на... - Козырь
зачитал по бумаге: - На "проведение исследования возможности создания охотничьего
хозяйства" на полигоне. Где оно тут... Вот, пункт четвёртый: "...в том числе контрольного
отстрела дичи в сроки, не предусмотренные правилами охоты". А это - договора, поручающие
означенный отстрел Кравцову Л.С. и Ермакову П.Ф. С) том, что контрольно отстрелянную дичь
нельзя жарить, - ни слова. Теперь твоя совесть чиста? Тогда пошли стрелять.
И они пошли.
...Первый вальдшнеп появился, когда солнце только коснулось вершин деревьев. Летел
вдоль поросшей мелколесьем просеки, тихонько посвистывая. Как говорят охотники: "цвикал "
- призывал самку. Летел низко, медленно, Кравцов хорошо мог рассмотреть его.
И - залюбовался.
Кулик был красив - пестрое оперение казалось красным в лучах заходящего солнца,
головка с очень длинным клювом поворачивалась вправо-влево: не откликнется ли подруга на
негромкий призыв?
Кравцов не выстрелил: Даже не поднял ружьё. Вальдшнеп протянул дальше - вправо от
Кравцова, туда, где шагах в тридцати стоял Пашка-Козырь. Там грохнул выстрел, за ним
второй. Неудачные - судя по тому, как ругался Пашка.
- Ты что, уснул, Кравцов?! - кричал он сквозь кусты. - Почему без выстрела дичь
пропускаешь?! Я ведь не жду оттуда, твой сектор!
- Прости! - крикнул в ответ Кравцов. - Больно уж красивый! Пусть живёт - на
племя!
- Кончай гринписовские штучки! Я Наташке дичь обещал! Она на завтра шикарный
ужин планирует!
На этом попреки прекратились - Козырь боялся распугать других вальдшнепов.
Кравцов внял дружеской критике - и занял позицию, всерьез готовый к стрельбе. Стоял
он так, что от подлетающих слева птиц его прикрывало деревце, невысокое, но достаточно
густое, - а летящие справа все равно будут напуганы выстрелами Паши...
Охота на тяге такова, что все время приходится смотреть вверх - порой вальдшнепы
появляются неожиданно, без предупреждающего цвиканья. И предмет, видневшийся сквозь
листву деревца-укрытия, Кравцов не увидел. Не взглянул в ту сторону почти до самого конца
охоты.
Предмет, прикреплённый к коре на уровне его глаз, был невелик. И для леса казался
совершенно чужим и инородным.
Именно чуждость и зацепила взгляд, когда Кравцов уже закончил стрельбу и перестал
вглядываться в наливающееся темнотой небо. Краски дня погасли, но темнеющий на стволе
нарост показался слишком правильной формы.
Протянув руку сквозь ветви, он вытащил воткнутый в ствол нож - небольшой, складной,
с несколькими лезвиями. Хмыкнув, Кравцов сунул находку в карман. Всё равно нет шансов, что
бывший владелец безделушки вспомнит, где её утратил. Осин на полигоне много...
Тяга оказалась не особенно обильная, но трёх вальдшнепов они всё-таки добыли - Паша
двух, Кравцов одного.
На обратном пути - ехали уже в темноте, с включенными фарами - Козырь говорил, как
тут всё переменится, когда он получит полигон в долгосрочную аренду: появятся фазаны,
другая специально выращенная в питомниках дичь, - но с фазанов и прочих пернатых как-то
незаметно свернул на излюбленную тему: скачку за лисицей богатых английских лордов.
Кравцов не выдержал:
- Извини, Паша, но у меня назрел нескромный вопрос: каким образом владелец
нескольких предприятий по производству стройматериалов - то есть ты - завел знакомства в
высшем британском свете?
Козырь чуть смутился.
- Идея не только моя. Был у меня знакомый... паренёк на редкость хваткий. В двадцать
семь лет стал вице-директором здешнего филиала "Бритиш интерконсалтинг" - а это, я тебе
скажу, должность ... Хотя сам тоже из деревни, откуда-то с Севера. Вот у него завязки с
англичанами имелись на самых разных уровнях...
- Был? Он что, умер от профессиональной бизнесменской болезни - от передозировки
свинца, осложненной контрольным выстрелом?
- Да нет... Там что-то странное вышло. Родом он из старообрядческой семьи, хоть сам
неверующий, и... Не знаю: может, гены взыграли, может, перетрудился и умом поехал... В
общем, плюнул на карьеру, на всё остальное, - и уехал на Север. Живет полным отшельником
в какой-то вымершей деревушке. Совсем один, лишь с женой и приемным ребенком. Подвёл он
меня крепко, проект завис на несколько месяцев. Но сейчас дело пошло на лад. Вот-вот будут
подписаны бумаги о передаче "Графской Славянки" англо-русскому СП. А то ведь сам знаешь
наши власти - как собака на сене. Сами за шестьдесят лет не восстановили и другим не дают...
Кравцов молчал, задумавшись. Что-то в последних словах Козыря было не так. Что-то не
стыковалось с ранее сказанными... Но что? Он не мог понять и злился - и на себя, и на Пашку,
облагодетельствовавшего здешним курортом. И на все непонятности минувших нескольких
дней.
Пашка не замечал его настроения и рассказывал о практикуемой среди
коллег-бизнесменов охоте, от которой его с души воротит. Кравцов почти не слушал. И только
когда Козырь свернул на новорусскую коллективную рыбалку, на которую как-то чёрт дернул
его поехать (море спиртного, взвод блядей, из всех снастей - ящик динамита) - тогда
Кравцов перебил:
- Подожди, Паша, потом опять забуду. Ты ведь мне так и не рассказал про Динамита.
Как он погиб?
- Точно, ты ведь и не знаешь... Это через два года после твоего отъезда стряслось...
(В восемьдесят восьмом году Кравцов-отец получил повышение - был переведён в
аппарат Минспецмонтажстроя. Последующие пять лет семья провела в Москве.)
- Там история долгая и мрачная, - сказал Козырь. - А мы уже подъезжаем... Завтра
расскажу, не забуду. Только прошу - при Наташке ни слова. Её та трагед
...Поділитися у соцмережах
