Жанр: Электронное издание
Golvas20
...Хорс" держала дежурную "Волгу", потом вспомнил, что он в бегах, и вернулся на
площадь, ища глазами Софью с дочерью. Но тех уже не было видно, уехали. Настроение
слегка упало, однако предаваться унынию было не в характере Тарасовых, и Глеб перевел
мысли на анализ текущей ситуации. Ему предстояло решить множество проблем, главной из
которых была Акулина.
Везти девочку к Сергею и Татьяне в Вологду после всех событий не хотелось,
оставлять ее в Москве было не с кем. Оставались мама в Нижнем Новгороде, родственники
в Ветлуге и дед Евстигней Палыч в деревне Карпунино под Ветлугой. Подъезжая к дому на
частнике, Тарасов решил, что отправит Акулю к деду. Хотя бы до конца лета. Потом можно
было подумать и над дальнейшей судьбой девочки. Мысль оставить ее с Софьей сначала
была робкой и мимолетной, однако вскоре завоевала право на обдумывание, и в глубине
души Глеб понял, что хочет уже сейчас предложить женщине стать его женой...
- В омут с головой, - вслух проговорил он, входя в квартиру.
- Что, папа? - с удивлением посмотрела на него Акулина.
Он закрыл дверь, присел перед дочерью на корточки, заглянул в карие, теплые, с
золотыми звездочками (папина дочка!) глаза:
- Тебе понравилась Оленька?
- Понравилась, - кивнула Акулина.
- А ее мама?
- Очень, - улыбнулась девочка и лука о прищурилась. - А тебе она разве не
понравилась?
Глеб улыбнулся, чувствуя облегчение.
- Очень!
- Тогда пусть живет с нами. Мы с Олей будем вместе в школу ходить, она тоже
перешла в третий класс.
- Значит, ты не против?
- Конечно, нет.
Тарасов подхватил дочь на руки, подкинул, закружил, смеющуюся, но с темными
кругами под глазами, до комнате, поставил на пол и строго сказал:
- А теперь марш в ванную!
Акулина чмокнула отца в щеку и побежала мыться.
Глеб разулся, отметив, что в квартире много пыли, бросил на стол в кухне почту -
сверток газет и журналов, увидел кончик конверта и вытащил из пачки.
Письмо было от деда. Хмыкнув: надо же, совпадение, только что думал о старике, и
на тебе - письмо от него! Глеб вскрыл конверт.
"Здравствуй, внучек, - писал Евстигней Палыч. Извиняй, что тереблю, да вишь ты,
боле обратиться-то и не к кому. Петяня болеет часто, по лечебницам да докторам больше
ошивается, Костик боится всего, племяш Степан уехал куда-то на край света на заработки,
вот и не осталось в деревне родственничков. Одна надежа на тебя. А дело вот в чем".
Далее дед сообщал, что в деревне появились два "молодых быка" - купили хату у
старухи Мотовилихи - и начали. "терроризировать население, предлагать "крышу"
фермерам. У тех же, кто отказывался от "охраны", начинались неприятности.
Фермер Алексей Мазин построил пекарню и снабжал односельчан вкусным хлебом,
да и не только жителей Карпунина, но и других окрестных деревень. Даже в Ветлугу хлеб
возил на продажу. А когда отказался от услуг новоявленных "охранников", у него сгорела
пекарня.
Фермер Трефилов на своем участке в четыреста гектаров начал сеять сначала рожь и
пшеницу, потом перешел на лен, стал снимать по двенадцать центнеров льноволокна с
гектара, продавать районному льнозаводу, затем соединил усилия с двумя другими
хозяевами и построил собственный маленький льнозавод. Маленький, да удаленький -
прибыльный. Который и сгорел после визита к Трефилову "быков".
То же самое произошло и с магазином, который построил Карпунине ТОО
"Верховье" - бывший колхоз"Светлый путь".
"Все знают, - писал далее старик, - что поджоги - это дело рук "быков", а
доказательств нетути. Может, приедешь, окоротишь башибузуков? А так жить было бы
ничего, ожила деревня, молодежь почала оставаться на родной земле, да и приезжают
многие из города. Если не сможешь приехать, хоть письмецо напиши, скучаем мы без тебя и
твоей Кулинки-пружинки. Привет тебе от всех".
О себе Евстигней Палыч не написал ни слова, хотя сам тоже, по сути, был фермером -
держал на краю деревни пасеку.
Глеб постоял в задумчивости посреди комнаты, взвесил письмо в руке и сказал вслух:
- Прости, старик, забыл я про вас, действительно. Теперь жди в гости.
Подумал: интересно, с чего это вдруг молодежь в деревне начала оставаться? Стимул
появился? Жизнь кардинально изменилась? Или просто сработала реклама: "Все на
заработки в деревню"? Впрочем, "быки" не зря обосновались в Карпунине, такие чуют
добычу издалека. Фермеры беззащитны, как и все предприниматели, хозяева, начинающие
зарабатывать. Нюх у бандитов хороший, их в деревню не заманишь рекламой типа:
дважды два уже четыре, а будет еще лучше!..
- Папуля, дай полотенце, - донесся из ванной голос Акулины.
Глеб очнулся и поспешил к шкафу за чистым полотенцем.
В десять часов вечера он уложил дочь спать, с наслаждением искупался сам, сварил
кофе и сел на кухню за телефон. Надо было сообщить Сергею о благополучном исходе
операции с освобождением дочери и дать адрес стоянки в Ярославле, где Тарасов оставил
зощенковский "Гольф".
Поговорив с обрадованным до крайней степени Сергеем, Глеб достал хайдер и
вызвал Ухо: "Привет, Александр! Что нового?"
Ответ на экране появился через несколько секунд. Компьютерщик группы, очевидно,
предавался любимому занятию и торчал в Интернете.
"Привет, Старый! Ты живой?"
"Не труп же с тобой разговаривает".
"Нового у нас нет ничего, кроме того, что тебя усиленно ищут по всея Руси. Что
собираешься делать? Да, кстати, нашел в дочку?"
"Нашел, она уже со мной".
"Рад за тебя. Советую вернуться и покаяться, Хохол отходчив. А в Ригу нам все равно
придется ехать".
"Отвезу Акулину в деревню и вернусь".
"Тогда до встречи. Подключайся, если понадобится моя помощь".
"Спасибо, дружище. В таких случаях обычно говорят: хочешь помочь - не мешай.
Всех благ!"
Глеб выключил компьютер, посидел немного, тупо глядя перед собой,
прислушиваясь к ноющим мышцам, и вдруг смертельно захотел спать. Как ему удалось
добраться до кровати, он уже не помнил.
Однако на следующий день уехать в Карпунино они не смогли. Накопившиеся за
месяц хозяйственные проблемы требовали его вмешательства, и Тарасов целый день
мотался по Москве, решая их, ни на мгновение не отпуская от себя Акулину. Которая,
впрочем, с удовольствием следовала за отцом и не жаловалась на скуку и усталость.
Лишь к вечеру Глебу удалось освободиться от забот: он заплатил за квартиру; за свет,
электричество и телефон, побывал в трех магазинах, где купил кое-какие вещи и одежду для
себя и для дочери, пропылесосил квартиру, вымыл полы, протер мебель, постирал белье и
даже сварил обед; в ресторан или кафе идти поостерегся, его могли случайно увидеть
наблюдатели "Хорса", и тогда пришлось бы бежать от ищеек Тихончука, чего делать не
хотелось.
Вечер и ночь Тарасовы провели дома. Глеб постоянно думал о Софье и давно
позвонил бы, если бы не ее оговорка, что ее три дня не будет в Москве.
В четверг, третьего августа, он взял напрокат новенькую "Ладу" пятнадцатой модели
- "Сосну", уложил багаж, усадил Акулину на заднее сиденье и выехал из столицы по
Горьковскому шоссе в сторону Нижнего Новгорода. Ему предстояло преодолеть около
пятисот километров, отделяющих Москву от деревни Карпунино Ветлужского района.
Дорога заняла около семи часов и не запомнилась ничем, кроме жары и пыли.
Наличие в машине кондиционера, слегка понизившего в кабине температуру, не защищало
новую "пятнадцатую" от пыли, и у пассажиров постоянно скрипел на зубах песок. Доехав к
вечеру до пункта назначения, уставший Тарасов поклялся никогда больше не брать в прокат
отечественные автомобили, а тем более - покупать их.
Деду Глеба по материнской линии Евстигнею Палычу исполнилось восемьдесят семь
лет, но это был еще крепкий старик с роскошной гривой седых волос и красноватым лицом,
продубленным ветрами, морозами и невзгодами. Жену он похоронил еще двадцать лет назад
и с тех пор жил один, не прибегая к помощи многочисленной родни, сыновей и дочерей, вел
немудреное хозяйство и приглядывал за пасекой, снабжая медом всех родственников. Глеб
любил старика за доброту, широту души, неизменный юморок и готовность помочь в любую
минуту любому человеку. Дед выпивал, готовил свои собственные наливки; н6 Глеб никогда
в жизни не видел его пьяным. Евстигней Палыч знал меру.
На приезд внука с правнучкой он не надеялся, как потом признался сам, и очень
обрадовался, когда увидел входящую в дом Акулину, в которой души не чаял.
- Надолго приехал? - спросил старик после объятий, охов и приговорок, не зная, куда
посадить дорогих гостей. - Баньку истопить?
- Баню топи, - кивнул Тарасов, с удовольствием ступая босыми ногами по
домотканым половикам; в доме было прохладно, несмотря на духоту снаружи, пахло
травами, смолой, еще чем-то неуловимо знакомым и родным, и хотелось броситься на
диван, лечь и просто смотреть в потолок из как бы светящихся изнутри сосновых планок.
- Уеду я, возможно, уже завтра, - добавил Глеб, подходя к старенькому холодильнику
и доставая оттуда бутыль варенца. Налил в кружку, пригубил, почмокал губами.
Старик, не сводя с него умильно-радостных глаз, не выдержал:
- Ну, как?
- Отменный пурген, - похвалил Глеб и выдул полную кружку.
Дед на всю округу славился не только как пасечник, но и как мастер по
приготовлению всяческих настоев, отваров и напитков из вареного меда.
- Пап, я схожу к Насте? - спросила Акулина, имея в виду соседскую девочку, с
которой подружил ась еще три года назад.
- Если она дома, - сказал Тарасов, глянув на Евстигнея Палыча.
- Дома, дома, непоседа, - проворчал старик, - уже сто раз спрашивала, когда Кулинкапружинка
приедет.
- Иди, - разрешил Тарасов, - только от дома далеко не отходите, скоро ужинать
будем.
Акулина умчалась.
- Выросла, - кивнул на дверь старик, светясь от радости, потом засуетился. - Что это я
стою как пень? Пойду накрывать на стол да баню топить. А ты отдыхай покуда, поваляйся
на своем любимом лежаке.
- Погоди, - остановил его Глеб. - Давай рассказывай подробнее, что тут у вас
творится. Я проезжал мимо Мотовилихиной избы, никого не видел. Не уехали ваши "быки"?
- Они в жару из хаты носа не кажут, помрачнел Евстигней Палыч. - Рожи наели -
решетом не прикроешь! Может, и зря я тебе жалился в письме, не справишься ты с ними, уж
больно здоровы, поганцы! К ним недавно участковый приезжал из Ветлуги, так они с ним
пошушукались, он и отстал, больше не появляется. А народ боится, фермеры платить дань
начали, я от Кольки Степашина узнал.
- Понятно, - сказал Глеб. - Ладно, не переживай, разберемся. О своем житье-бытье
расскажи. Как живешь? Не болеешь? Маманя приезжала к тебе?
- Две недели побыла в июле и уехала. Да как я живу? Как и все. Если бы не мед,
давно б коньки отбросил, а так вот еще клыпаю. Коли б ты знал, сколько чиновничьего и
прочего надзирающего люда липнет к меду - ужас! Старик махнул рукой, пригорюнился. -
Только справок для его реализации надо получить десятка два, а еще и других бумаг целую
прорву.
- Садись, посиди со мной минутку.
Глеб выглянул в окно, увидел две головенки в кустах на соседском подворье,
улыбнулся, подумав, что Акулине здесь будет хорошо. Налил себе и деду варенца, сел на
диван, раскинув руки.
- Как хорошо все-таки, господи! Взять и пере ехать к тебе в деревню, что ли?
Примешь?
- Не шуткуй, - усмехнулся Евстигней Палыч. - Ты человек городской, испорченный
цивилизацией, не выдержишь в деревне долго.
- Это почему же? Корни-то у меня деревенские. Кстати, ты в церковь ходишь?
- Хожу, а что?
- Сходим завтра утром вместе?
- Зачем? Ты же в бога не веруешь.
- Да как тебе сказать? Вера-то, она в душе должна быть, не обязательно ее напоказ
выставлять. Тем более что любовь к богу нередко разрастается до ненависти к людям. Мне
надо будет свечку поставить... за спасение человека...
- А я что ж, пойдем, коли надо. О каком человеке речь?
- О самом дорогом. - Глеб решил не рассказывать старику о происшествии с дочерью
и перевел разговор на другую тему. - Ты о своих медовых проблемах начал, рассказывай
дальше.
- Что-то раньше ты пасекой не интересовался.
- Пасека меня и сейчас мало привлекает, я пчел боюсь, но все же интересно узнать
околомедовые хитрости. Я не понял, о каком чиновничьем люде ты говорил. Какое
отношение он имеет к твоему меду?
- Самое что ни на есть прямое. Весной, к примеру, я, как и каждый пчеловод, должен
принять ветврача для осмотра пасеки. Нужно его привезти, увезти, угостить, само собой,
причем в удобное для него время, дать меду...
- Ну, хорошо, ветврач - святое дело. Кто еще?
- Потом, прежде чем поставить ульи на поле, я еду к главному агроному нашей
агрофирмы, предлагаю свои услуги по опылению для увеличения урожайности. Агроном,
понятное дело, ломается. Обещаю меду. Начинает сдаваться. "Только как на это директор
посмотрит?" Обещаю угостить и директора...
- Оглоеды!
- Во-во, начинаешь соображать. Дальше гружу пчел и везу на выбранный участок. На
каждом посту окрик инспектора: "Стой! Что везешь? Кажи ветеринарное разрешение на
пересечение границы района!" После этого начинают проверять документы на прицеп. А
прицеп у меня особый, самодельный, на десять ульев, регистрации не подлежит. "Где
регистрация, старый хрен?!" Что я ему скажу? Опять выручает банка меда. И таких кочевок
у меня знаешь сколько за сезон набирается? Десять-двенадцать! А в поле? Рэкетиры на
пасеку заезжают, как на склад! Эй, дед, водку, мед, баксы!" Не будешь же воевать?
Димитрий, помнишь хромого в конце улицы? - попробовал пугнуть их ружьишком, да и
получил в ответ пулю в живот, еле оклемался.
- А в милицию не заявляли? - покрутил головой Тарасов.
- Милиция сама не хуже тех рэкетиров. И на рынке то же самое - плати, а то не
продашь ничего! За торговое место - плати, за спецанализы меда - плати, за камеру хранения
- плати... Э, да что там говорить! - Евстигней Палыч снова махнул рукой. - Вот и остается из
каждой фляги половина. Как же тут меду не дорожать, коли пчеловодов повывели почти
всех? Пасек все меньше и меньше, а любителей халявного меда все больше. У нас в районе
лет десять назад их было под полторы тысячи, а ныне и полсотни не наберется.
Старик допил варенец, поднялся и засеменил в сени.
- Потом еще погутарим, займусь делами. Хорошо, что вы сегодня приехали, утром
уже не застали бы, я на пасеку собрался. За харчами приехал да за кое-каким инструментом.
Глеб глотнул вкусного, с хмельком, золотистого напитка, посидел, ни о чем не думая,
вспомнил о Софье и поборол лень, пошел умываться. Баня будет готова не раньше чем через
четыре-пять часов, а ходить потным и грязным не хотелось.
Вымывшись по пояс, он переоделся в чистую голубую футболку, надел шорты и
вышел на улицу. И первая, кого он увидел у соседней хаты, была Софья!
В цветастом сарафанчике, загорелая, длинноногая, красивая, она шла ему навстречу с
полиэтиленовым пакетом в руке, сопровождаемая дочкой Оленькой, и разговаривала с ней.
Затем увидела застывшего Тарасова и остановилась, изменившись в лице.
- Глеб?!
- Я, - очнулся капитан.
- Как ты меня нашел?!
- Я не искал, - улыбнулся он, делая шаг вперед. - Так получилось.
- Господи! - выдохнула она, роняя пакет. Потом сделала шаг, другой и бросилась в
его объятия. - Господи, как я по тебе соскучилась!
Оленька, выглянувшие из кустов малины Настя и Акулина, соседка Евстигнея
Палыча и он сам от крыльца, глядели на эту встречу с благожелательным любопытством, и
даже природа вокруг, казалось, одобряла происходящее подувшим свежим ветерком.
ЗЕМЛЯ - НЕБО
Адепты НРИ
Если приходилось лететь в командировку за рубеж, Аким Давидович Сосновский
пользовался самолетами ведущих компаний мира, но внутри страны он предпочитал летать
на личном реактивном самолете "Сессна" чешского производства. В пятницу четвертого
августа он как раз и собирался им воспользоваться, чтобы отправиться в приуральский
городок Лысьва - на охоту. Уважаемый бизнесмен и политик имел здесь собственные
охотничьи угодья. Не то чтобы он был заядлым охотником, спящим в обнимку с ружьем,
просто любил пострелять по движущейся живой мишени, пустить в кровь адреналин.
Вылет должен был состояться в три часа пополудни из аэропорта в Жуковском,
однако задерживался. Вместе с Акимом Давидовичем собирался лететь еще один человек,
представитель гильдии магов России Харитон Кобяга, изъявивший желание изучить "законы
единого мироощущения" в российской глубинке, но почему-то опаздывал. Аким Давидович
попытался связаться с ним по радиотелефону, ноне добился успеха. Известный экстрасенс,
психотерапевт и консультант ФАС не отвечал.
Прождав напрасно больше часа, Сосновский сел в самолет, способный нести десять
пассажиров, двух летчиков и стюардессу и оборудованный по последнему слову техники
комфорта, и велел отправляться. С ним вместе летели две молоденькие девочки из числа
начинающих шоу-певиц и восемь телохранителей во главе с бессменным руководителем
собственной службы безопасности Сосновского полковником Иваном Шенгеровичем
Замятиным.
Раздосадованный задержкой и отсутствием собеседника, с которым надо было
позарез обсудить важные концептуальные проблемы, Аким Давидович устроился в
персональном кресле, подогнанном специально по его фигуре, и ослабил узел галстука
стоимостью в тысячу шестьсот шестьдесят долларов. Такого галстука не было ни у одного
высшего должностного лица России: он был сделан из крокодильей кожи особой выделки, и
на нем был выгравир6ван лунный пейзаж, подчеркиваемый светящимися красками.
Впрочем, Сосновский мог себе позволить одеваться и более нестандартно, что он и
делал, имея несколько компьютер-костюмов из особой ткани. Даже направляясь в Лысьву,
то есть к черту на кулички, он надел такой костюм, отливающий бархатной позолотой, с
помощью которого можно было через спутниковые сети выйти в Интернет или в любой
компьютерный банк данных. Клавиатура для такого костюм-компьютера была не нужна, он
имел встроенную диалоговую аудиосистему.
- Чай, - коротко бросил Аким Давидович стюардессе, когда самолет взлетел.
В моменты плохого настроения под руку ему старались не попадаться и отвлекать от
раздумий не решались. Знали это и притихшие певички, проинструктированные Замятиным.
Красивая стюардесса принесла чай. Он был сделан по особому рецепту: полрюмки
рома, полрюмки сухого вина, полрюмки водки, полрюмки текилы, полрюмки джина, сок
лимона и полстакана кока-колы, - и представлял собой коктейль под названием "чай со
льдом по-лонгайлендски". Обычный чай Аким Давидович пил редко.
В принципе ему было отчего прийти в раздражение и без художеств мага, частенько
позволяющего себе опаздывать на совещания и манкировать обязанностями консультанта.
Только что пришло сообщение из Ярославля об уничтожении отрядом ЧК "финансовобоевой
единицы", то есть группировки, похищающей людей по заказу руководителей НРИ,
и это была уже третья успешная операция "чекистов", закончившаяся ликвидацией бандитов
и освобождением пленников. Мало того, на сей раз были освобождены дети,
предназначенные для особой цели - калибровки "живого пси-локатора", роль которого
должен был сыграть один из храмов БЕСа.
Аким Давидович скрипнул зубами. Деятельность особых групп спецназа,
подчиняющихся непосредственно президенту, - ЧК и "Хорс", - не только действовала на
нервы, но срывала подготовку эксперимента глобального зомбирования населения России, и
теневые лидеры Запада уже высказали Сосновскому свои претензии по этому поводу. За
президента надо было браться всерьез, выводить из игры, пока его не прибрали к рукам
вербовщики Катарсиса.
Аким Давидович отхлебнул "чаю" и снова скрипнул зубами.
Несмотря на оптимистические доклады НРИ лидерам мировой СССР, он понимал,
что инициативой постепенно овладевает Катарсис, "виртуальная организация
сопротивления русского пространства", и бороться с ней было все труднее и труднее.
Волхвы, руководящие Катарсисом и его "боевыми силами" - Сопротивлением, начинали
выходить из тысячелетнего забвения и выращивать свой порядок, отвечающий их понятиям
Высшей Справедливости.
Сосновский скрипнул зубами в третий раз. Неслышно возник у кресла Замятин.
- Слушаю, Аким Давидович.
- Садись, - кивнул на кресло рядом Вождь НРИ. Полковник сел.
- Докладывай. Причины наших провалов. Почему мы прокалываемся, теряем темпы?
- Потому что концепция наших противников сильнее, -ответил Замятин. - Они
привлекают к реализации своих идей умных людей, причем добровольцев, понимающих
ситуацию, мы же опираемся на зомби.
Аким Давидович с удивлением посмотрел на руководителя секьюрити. Таких
откровений он от него не ждал.
- Но ведь зомбированными людьми управлять легче! Стадо всегда подчинял ось
только кнуту и прянику.
- Ситуация изменилась. Мы командуем быдлом, но думающие люди нам
неподвластны.
- Да и черт с ними! Есть разные методы управления, для того мы и создаем
психотронную систему, чтобы управлять всеми, в том числе и думающими. А ты что же,
сомневаешься в нашей победе?
- Мои мысли не мешают мне работать, - уклончиво ответил Замятин.
- А ты от нас не сбежишь, полковник?
-Нет.
- Почему?
- Власть. - Замятин растянул бледные губы в кривоватой улыбке. - Власть -
единственный наркотик, который напрямую не приводит к физиологическим изменениям в
организме человека.
- Любопытная философия. Ты надеешься на изменение масштаба власти?
- Когда вы станете президентом, я останусь начальником охраны, этого вполне
достаточно.
Аким Давидович окинул взглядом одутловатое, с мелкими чертами, невыразительное
лицо полковника, пожевал губами и допил "чай". Подозвал стюардессу:
- Подавайте обед. Продолжай, - кивнул он Замятину. - Спецназ президента действует
успешнее наших парней потому, что сформирован из самых классных специалистов своего
дела. У нас таких нет даже в ФАС.
- А "тающие"?
- Мы так и не научились сохранять кондиции "тающих" длительное время. Спустя
два-три месяца после программирования у них начинается процесс фрустрации,
заканчивающийся обычно через полгода полной деградацией.
- Ты хочешь сказать, что мы не сможем создать спецкоманду соответствующего
уровня?
- В принципе, можем, и я этим занимаюсь, но проще переподчинить уже созданные
команды - те же ЧК и "Хорс".
- Каким образом?- заинтересовался Сосновский.
- Спецназовцы обеих групп привыкли подчиняться своим командирам, а их мы как
раз и сможем закодировать. - Замятин помолчал. - Или купить.
Сосновский улыбнулся.
- А не зря я тебя из зоны вытащил, качественно мыслишь. Установил, кто командует
отрядами президента?
- Пока нет, у нас нет доступа к секретным серверам президентской службы
безопасности. Попросите Кобягу, он поможет.
Аким Давидович нахмурился, недовольно буркнул:
- Этот гребаный экстрасенс зарвался. Иногда мне кажется, что он или работает еще
на кого-то, или готовитсобственную революцию.
- Конунги такого уровня работают в основном на себя, - безразличным тоном сказал
полковник. - Я думаю, их лучше не злить. Работают с нами - и то хорошо.
- С чего это ты стал его защищать?
- Я защищаю не его, а вас. Помните, как первый Директор Проекта Бессараб
попытался запрограммировать с помощью "лунного света" одного из грэев? Что из этого
вышло?
- Не пугай, - отмахнулся Аким Давидович, с проснувшимся вожделением глянув на
голые ноги стюардессы, которая принесла ему обед. - Бессараб не рассчитал своих сил, и у
него не было такой аппаратуры и таких идей, как идея использовать группы людей в
качестве живых пси-усилителей и пси-радаров. - Сосновский опрокинул в рот рюмку водки
и принялся за еду. - Кстати, как идет подготовка к эксперименту в Вологде?
- Настоятель БЕСа уже закончил формирование массы усилителя, доведя
численность молодых и здоровых послушников до необходимого количества в сто человек,
и готов к демонстрации.
- Нам придется провести эксперимент без калибровки усилителя. Ждать, пока
оставшиеся на свободе охотники за живым "расходным материалом" добудут необходимое
количество детей, нецелесообразно.
- Включение такого солидного эгрегора без настройки опасно.
- Для кого?
- Прежде всего для послушников храма.
- Наберем новых в случае чего. Ничего с ними не сделается. Ты лучше давай
побыстрее формируй триангулы . Как продвигается дело?
- Есть определенные сдвиги. К концу августа у нас будет пять триангул и женская
монада. Женский батальон Российского Легиона был расформирован, но я нашел концы и
теперь собираю баб-профессионалок по всей стране.
- Молодец, так и до генерала дорастешь, - пошутил Аким Давидович, не заметив
сверкнувший в глазах собеседника огонь. - Ладно, потом о делах поговорим, пригласи ко
мне девочек.
Замятин освободил кресло, направляясь к щебечущим красавицам, Ждущим, когда их
господин обратит на них внимание, и в это время тихо зашипел воротник костюма
Сосновского - это сработала система вызова абонента личной компьютерной сети. Аким
Давидович сунул руку во внутренний карман пиджака, включая аудио-диалог с
компьютером.
- Прошу прощения, Вождь, - прошелестел голос диалог-системы, слышимый только
Сосновскому. - Я не смог вовремя предупредить о моем опоздании.
- Харитон? - осведомился Аким Давидович, жестом останавливая подходивших к
нему певичек. - В чем дело?
- У меня появилось более важное дело, - ответил конунг, - но я к вам вскоре
присоединюсь. Хочу предупредить: президент принял решение убрать вас. Задание на
разработку плана операции получили и командир "Хорса", и начальник ЧК. Чей план будет
лучше, тот и получит карт-бланш на ликвидацию. Я вам потом сообщу, кто именно. А пока
будьте осторожны, Вождь. В ваших руках судьба НРИ, мы хотели бы и дальше видеть в вас
союзника по общему делу смены общественных систем, поэтому не делайте ошибок.
- О каких ошибках речь? - высокомерно поинтересовался Сосновский.
- Вы только что говорили со своим цербером о Катарсисе...
- Откуда вы знаете?
- Колдун я или не колдун? - Послышался смешок. - Короче, эта система вам не по
зубам. Занимайтесь своим делом, Катарсис оставьте нам, иначе волхвы нанесут такой удар -
костей не соберете!
- Я всегда отвечаю ударом на удар!
- Некому будет
...Закладка в соц.сетях
