Жанр: Электронное издание
fil_duha
...радное явление,
чем нередко праздные мечтания и столь же ошибочное, сколь
и беспомощное теоретизирование немецких ученых. Полезную
внешнюю классификацию явлений животного магнетизма дал
Клуге. Ван-Герт, человек основательный, богатый мыслями и
весьма сведущий в новейшей философии, описал магнетические
сеансы в форме дневника. Карл Шеллинг, брат философа, также
опубликовал часть своих магнетических опытов. - Сказанного
здесь о литературе, касающейся животного магнетизма, а также
об объеме нашего о нем знания вполне достаточно.
После этих предварительных замечаний мы обратимся теперь
к краткому рассмотрению самих магнетических явлений. Ближай-
шим и самым общим действием, магнетизера является погружение
магнетизируемого лица в состояние свернутой, чуждой всяких
различий природной жизни, т. е. в сон. Наступление последнего
означает начало магнетического состояния. Однако сон при этом
не безусловно необходим; магнетические сеансы могут быть выполнены
и без него. То, что здесь необходимо должно иметь место,
есть лишь процесс превращения ощущающей души во что-то
самостоятельное, отделение ее от опосредствованного, рассудочного
сознания. Второе, что нам предстоит рассмотреть здесь,
касается физиологической стороны или базиса магнетического
состояния. По поводу этого следует сказать, что в упомянутом
состоянии деятельность органов, направленных вовне, переходит
на внутренние органы, что деятельность, проявленная мозгом
в бодрствующем и рассудочном состоянии, во время магнетического
ФИЛОСОФИЯ ДУХА
СУБЪЕКТИВПЫП ДУХ
сомнамбулизма переходит на систему органов воспроизведения,
потому что в этом состоянии сознание низводится до простой, не
различимой в себе природности душевной жизни, - этой простой
природности, этой свернутой в себе жизни, противоречит, однако,
при этом направленная вовне чувствительность, тогда как система
органов воспроизведения, обращенная внутрь, преобладающая в простейших
животных организациях и образующая всякую животность
вообще, напротив, совершенно независима от упомянутой
свернутой в себе душевной жизни. В силу этого основания, следов
ательно, деятельность души во время сомнамбулического магнетизм
а приурочивается к мозгу воспроизводящей системы - именно
к ганглиям, этим многообразно переплетенным нервам нижней
части живота. Что это именно так, ощутил уже ван-Гельмонт,
когда он сделал себе втирание беленною мазью и принял внутрь
сок белены. Согласно его описанию, он испытал такое состояние,
как будто его мыслящее сознание перешло у него из головы в нижнюю
часть живота, именно в желудок, и ему казалось, как будто
его мышление при этом перемещении выиграло в остроте и соединилось
с особенно приятным чувством. Эту концентрацию душевной
жизни в нижней части живота один знаменитый французский
магнетизер рассматривает как находящуюся в зависимости от того
обстоятельства, что во время магнетического сомнамбулизма кровь
в подвздошной области остается весьма жидкой, даже если она
при этом в других частях до крайности сгущена. - Необыкновенное
возбуждение системы воспроизведения, имеющее место
в магнетическом состоянии, обнаруживается, однако, не только
в духовной форме созерцания, но также и в более чувственной
форме полового влечения, проявляющегося с большей или меньшей
живостью, особенно у лиц женского пола.
После этого преимущественно физиологического рассмотрения
животного магнетизма нам предстоит ближе определить, какими
свойствами это состояние обладает в отношении души. Как в рассмотренных
ранее само собой наступающих магнетических состояниях,
так и в намеренно вызванном состоянии животного
магнетизма душа, погруженная в свое внутреннее существо, созерц
ает свой индивидуальный мир не вне себя, но внутри себя самой.
Это погружение души в ее внутреннее существо может, как уже
было замечено, остановиться, так сказать, на полдороге; тогда
не наступает никакого сна. Но дальнейшим моментом является
то, что жизнь, направленная вовне, совершенно прерывается сном.
При этом перерыве может прекратиться и протекание магнетических
явлений. Одинаково возможен, однако, также и переход
от магнетического сна к ясновидению. Большинство замагнетизиров
анных лиц бывает погружено в это созерцание, не будучи
в состоянии потом вспомнить о нем. Имеется ли налицо самый
факт ясновидения, часто обнаруживалось только случайно;
главным образом это проявляется в том случае, когда магнетизер
заговаривает с замагнетизированным лицом; без его слов это лицо,
быть может, все время продолжало бы спать. Хотя ответы ясновидящих
производят такое впечатление, будто идут из другого
мира, все же эти индивидуумы могут знать о том, что они
представляют собой в качестве объективного сознания. Но в то
же время о своем рассудочном сознании они часто говорят, как
о каком-то другом лице. Если ясновидение получает более определенное
развитие, то лица, находящиеся в магнетическом состоянии,
оказываются способными давать объяснения как об их
телесном, так и об их внутреннем духовном состоянии. Но их
ощущения в такой же море неясны, как и представления о внешних
вещах слепого, ничего не знающего о различии светлого и темного.
То, что стало предметом ясновидения, часто становится лишь
через несколько дней более ясным, но никогда не становится тем
не менее настолько отчетливым, чтобы не нуждаться в истолков
ании. Последнее, однако; магнетизируемым лицам сплошь и
рядом совершенно не удается или по крайней мере является до
такой степени символичным и причудливым, что в свою очередь
требует истолкования со стороны рассудочного сознания магнетизер
а, так что конечный результат магнетического созерцания
по большей части состоит из многообразного смешения ошибочного
и верного. Но, с другой стороны, нельзя отрицать того, что
иногда ясновидящие оказываются в состоянии указать природу
и течение своей болезни весьма определенно; что они обыкновенно
очень точно знают, когда наступят их пароксизмы и на какой
срок нуждаются они в магнетическом сне, как долго продлится
их лечение и что, наконец, иногда они открывают некоторую,
для рассудочного сознания, быть может, еще неизвестную связь
между целебным средством и страданием, которое можно устр
анить его применением, и тем самым облегчают врачу исцеление,
которое при других условиях является более трудным.
В этом отношении ясновидящих можно сравнить с животными,
так как последних их инстинкт учит тому, что для них является
целебным. Что же касается дальнейшего содержания намеренно
вызванного ясновидения, то едва ли нужно говорить о том, что
в этом последнем, как и в естественном ясновидение душа способна
читать и слышать подложечкой. Только два пункта отметим мы
еще по этому поводу: именно, во-первых, что то, что лежит вне
связи с субстанциальной жизнью магнетизируемого лица, не затр
агивается сомнамбулическим состоянием, что поэтому ясновидение
не простирается, например, на предчувствие выигрышных
л-отерейных билетов и вообще не может быть использовано в корыстных
целях. Совершенно иначе, чем с такими случайными
обстоятельствами, обстоит дело с великими мировыми событиями.
Так, рассказывают, например, что одна сомнамбула накануне
битвы при Ватерлоо в величайшей экзальтации воскликнула:
"Завтра тот, кто причинил нам столько вреда, погибнет или от
6 Гегель, т. III
ФИЛОСОФИЯ ДУХА
СУБЪЕКТИВНЫЙ ДУХ
молнии, или от меча".-Второй пункт, о котором здесь еще следует
упомянуть, состоит в том, что душа в ясновидении ведет совершенно
отрешенную от своего рассудочного сознания жизнь и при
своем пробуждении ясновидящие в первое время ничего не помнят
более о том, что они созерцали в состоянии магнетического сна,
но могут, однако, получать об этом знание некоторым окольным
путем, поскольку видят иногда во сне, что созерцали в магнетическом
состоянии, и потом, бодрствуя, об этом вспоминают.
Кроме того, и намеренно можно до -известной степени вызвать
у них воспоминание о том, что было предметом их созерцания,
и притом ближайшим образом тем способом, что врач дает больным
во время их бодрствования задание прочно удержать в памяти
то, что они ощущают во время их магнетического состояния.
4) Что касается, в-четвертых) тесной связи и зависимости
магнетизируемого лица от магнетизера, то, кроме сказанного
в примечании к 406 под номером 6 в отношении телесной стороны
упомянутой связи, здесь следует указать еще на то, что ясновидящее
лицо сначала может слышать только магнетизера, других же индивидуумов
- только при том условии, что они находятся в связи
с магнетизером, причем, однако, иногда оно совершенно утрачив
ает как способность слышать, так и способность видеть; далее,
при этой исключительной жизненной связи магнетизируемого
лица с магнетизером прикосновение к первому третьего лица
может стать для него в высшей степени опасным, вызвать конвульсии
и каталепсию. - Что же касается духовной связи, существующей
между магнетизером и магнетизируемыми лицами,
то мы можем еще упомянуть, что ясновидящие часто благодаря
знанию магнетизера, становящемуся их собственным знанием,
приобретают способность познавать нечто такое, что непосредственно
ими самими внутренне не созерцается; что они поэтому
без собственного прямого ощущения оказываются, например,
в состоянии определить, который час показывают в данный момент
часы, поскольку магнетизер об этом знает. Знание внутренней
общности, о которой здесь идет речь, предохраняет нас от глупого
изумления перед той мудростью, которую иногда бывают способны
показать ясновидящие; очень часто эта мудрость оказывается
принадлежащей, собственно говоря, не магнетизируемым лицам,
но находящемуся с ними во взаимоотношении индивидууму. -
Кроме этой общности знания, в особенности при длительно продолж
ающемся ясновидении, магнетизируемое лицо может вступать
с магнетизером также и в иного рода духовные отношения - отношения,
в которых речь идет о манере себя вести, страсти и характере.
В особенности легко можно возбудить у ясновидящих тщесл
авие, допустив по отношению к ним ошибку, состоящую в том,
что в них создают уверенность, будто их речам придают большую
важность. Тогда-то сомнамбулы становятся одержимыми стремлением
говорить о любом предмете, даже если они и не имеют
на это никаких соответствующих воззрений. В этом случае ясновидение
не приносит никакой пользы; скорее, наоборот, становится
чем-то сомнительным. Поэтому среди магнетизеров часто
поднимался вопрос о том, надо ли развивать и поддерживать ясновидение
в тех случаях, когда оно возникло само собой, а в противоположном
случае, следует ли намеренно его вызывать или, наоборот,
стремиться помешать его возникновению. Как уже было упомянуто,
ясновидение обнаруживается и развивается посредством
многократного спрашивания магнетизируемого лица. Но если
спрашивают о самых разнообразных предметах, то магнетизируемое
лицо может легко рассеяться, потерять в большей или меньшей
мере направление на самого себя и тем самым стать менее способным
как к обозначению своей болезни, так и к указанию средств,
могущих быть против нее примененными, значительно замедляя
тем самым ее излечение. Поэтому при своих вопросах магнетизер
должен с величайшей осмотрительностью избегать возбуждения
тщеславия и рассеяния в магнетизируемом лице. Но в особенности
не должен допускать магнетизер того, чтобы с своей стороны
попасть в отношение зависимости от магнетизируемого.
Этот неблагоприятный оборот прежде, когда магнетизеры больше
напрягали свою собственную силу, встречался чаще, чем с того
времени, как они стали прибегать к помощи baguet (ушата). При
употреблении этого инструмента магнетизер оказывается в меньшей
мере вовлеченным в состояние магнетизируемого лица. .Но
даже и при этом условии все-таки еще очень многое зависит от
степени силы духа, характера и тела магнетизеров. Если эти
последние, - что в особенности случается с не-врачами, - входят
в настроения магнетизируемого лица, то они теряют решимость
противоречить и противодействовать ему, и таким образом
магнетизируемое лицо начинает чувствовать свое сильное
воздействие на магнетизера; вследствие всего этого оно, подобно
избалованному ребенку, отдается всем своим капризам, предается
самым сумасбродным выдумкам, бессознательно дурачит магнетизер
а и тем задерживает свое исцеление. - Однако магнетизируемое
лицо может не только в этом дурном смысле достигнуть
известной независимости, но оно сохраняет, если только оно вообще
обладает нравственным характером, также и в магнетическом
состоянии известную прочность нравственного чувства, при встрече
с которым терпят крушение нечистые намерения, могущие возникнуть
у магнетизера. Так, например, одна замагнетизированн
ая женщина заявила, что не находит нужным повиноваться требов
анию магнетизера раздеться перед ним.
5) Пятый и последний пункт, который мы должны затронуть
при рассмотрении животного магнетизма, касается собственной
цели магнетического лечения - исцеления. Не подлежит никакому
сомнению, что многие исцеления, имевшие место в прежние
6*
ФИЛОСОФИЯ ДУХА
СУБЪЕКТИВНЫЙ ДУХ
времена и рассматривавшиеся как чудо, должны быть поняты как
действия животного магнетизма. Но нам нет надобности ссылаться
на такие удивительные истории, погруженные в тьму далекого
прошлого, ибо и в новое время людьми, заслуживающими полного
доверия, при помощи магнетического метода лечения были достигнуты
столь многочисленные исцеления, что всякий, кто не предвзято
судит об этом, не будет уже больше сомневаться в факте
целительной силы животного магнетизма. Поэтому теперь речь
может идти уже только о том, чтобы показать тот путь и способ,
какими магнетизм совершает исцеление. По этому поводу мы
можем напомнить о том, что уже и обычное медицинское лечение
состоит в устранении нарушения тождества животной жизни, сост
авляющего самое существо болезни, в восстановлении внутренней
текучести организма. Эта цель при магнетическом способе
лечения достигается тем, что им вызывается или сон и ясновидение,
или только погружение индивидуальной жизни в самое себя,
се возвращение назад к ее простой всеобщности. И, подобно тому
как естественный сон способствует укреплению здоровой жизни,
потому что он возвращает всего человека назад из ослабляющего
расщепления направленной на внешний мир деятельности к субст
анциальной внутренней цельности и гармонии жизни, так и
подобное сну магнетическое состояние, поскольку благодаря ему
раздвоенный в себе организм достигает единства с самим собой,
представляет собой основу для восстановления здоровья. Однако,
с другой стороны, при этом не следует упускать из виду и того,
что упомянутая выше, имеющая место в магнетическом состоянии
концентрация ощущающей жизни с своей стороны может стать
чем-то до такой степени односторонним, что начнет болезненно
укреплять себя наперекор всей остальной органической жизни и
всякому другому сознанию. -В этой возможности заключается сомнительн
ая сторона упомянутого выше намеренного вызывания
этой концентрации. Если раздвоение личности становится слишком
повышенным, то тем самым поступают уже некоторым противореч
ащим цели исцеления способом, так как вызывают разрыв,
больший, чем тот, который имелось в виду устранить магнетическим
лечением. При таком неосторожном обращении с больным возник
ает опасность наступления тяжелых кризисов и страшных судорог,
а также и того, что порождающая эти явления противоположность
не останется только телесной, но на разные лады станет также
противоположностью в самом сомнамбулическом сознании. Наоборот,
если приступать к делу с такой осторожностью, чтобы не
перенапрягать имеющуюся в магнетическом состоянии концентрацию
ощущающей жизни, то в этой концентрации, как уже было
отмечено, можно будет располагать основой для восстановления
здоровья и быть в состоянии довести до конца исцеление тем,
что весь остальной организм, находящийся еще в состоянии разобщения,
но бессильный против своей же концентрированной
жизни, постепенно приводят обратно к этому его субстанциальному
единству, к этой простой гармонии его с самим собой, и тем
самым делают его способным, не нанося ущерба его внутреннему
единству, снова подвергнуться разобщению и противоположности.
ЧУВСТВО САМОГО СЕБЯ
407
aa) Чувствующая целокупность в качестве ийдивидуальности
состоит по существу во внутреннем саморазличении и пробуждении
к перводелению (Urteil) внутри себя, согласно которому она
име.ет особые чувства и в качестве субъекта является в отношении
к ним их определениями. 'Субъект как таковой полагает эти определения
как свои чувства внутри себя. Он погружен в эту особенность
ощущений и в то же время посредством идеальности особенного
он смыкается в этом особенном с самим собой, как с субъективным
единством. Таким образом, он есть чувство самого себя и
в то же время является таковым только в особенном чувстве.
408
bb) Вследствие непосредственности, в которой чувство самого
себя еще определено, т. е. вследствие момента телесности, которая
еще нераздельна в нем от духовности, а также вследствие того, что
чувство само есть нечто особенное, и тем самым некоторое частичное
воплощение, - субъект, хотя и развившийся до рассудочного
сознания, все же способен еще к болезни, к той именно, что
он остается замкнутым в некоторой обособленности чувства самого
себя, которую он не в состоянии переработать до идеальности
и преодо^ть ее. Осуществленная самость рассудочного сознания
есть субъект как внутри себя последовательное сознание, упоря.дочив
ающее себя и сохраняющее себя, сообразно своему индивиду
альному положению и связи с внешним миром, который точно
так же внутри себя упорядочен. Оставаясь, однако, скованным
особенной определенностью, это сознание не в состоянии указать
для своего содержания того разумного места и подчинения,
которые присущи ему в индивидуальной системе мира, образуемой
субъектом. Субъект находится, таким образом, в противоречии
со своей, в его сознании систематизированной
целокупностыо, с одной стороны, и, с другой - с особенной
определенностью, не имеющей в этой целокупности текучести,
в нее не включенной и ей не подчиненной, - помешательство.
ФИЛОСОФИЯ ДУХА
СУБЪЕКТИВНЫЙ ДУХ
167
* При рассмотрении помешательства точно так же необходимо
антиципировать развитое рассудочное сознание, субъект которого
есть в то же время природная самость чувства самого себя,
В этом своем определении субъект способен впадать в противоречие
со своей, свободной для себя субъективностью и некоторой особенностью,
которая не становится в этом определении идеальной,
но остается упроченной в чувстве самого себя. Дух свободен и
потому, сам по себе, неспособен к этой болезни. Метафизикой
прежнего времени он рассматривался как душа, как вещь, и он
только как вещь, т. е. как нечто природное и сущее, способен к
помешательству, к некоторой упрочивающейся в нем конечности.
Помешательство есть поэтому болезнь психического существа, нер
аздельного с телесным и духовным; начало его может казаться
исходящим преимущественно от одной или от другой из этих сторон,
также как и исцеление.
Будучи здоровым и здравомыслящим, субъект располагает
наличным сознанием упорядоченной внутренней целокупности
своего индивидуального мира, в системе которого он подчиняет
всякое переживаемое им особенное содержание ощущения, предст
авления, вожделения, склонности и т. д., помещая его в надлеж
ащее место этой системы; субъект - гений, господствующий
над этими особенностями. Различие здесь такое же, как между
бодрствованием и сном; но только в помешательстве сонная греза
возникает в самом бодрствовании, так что принадлежит действительному
чувству самого себя. Заблуждение и ему подобные состояния
представляют собой содержание, последовательно включенное
в эту объективную связь. Причем, однако, в конкретных случаях
бывает трудно сказать, где именно это содержание начинает становиться
безумием. Такая бурная в своих обнаружениях, но по
своему содержанию незначительная страсть ненависти и т.п.-
по сравнению с предполагаемыми в данном лице более высокой
рассудительностью и самообладанием - может показаться выходкой
безумия. Это последнее, однако, содержит в себе по существу
противоречие между телесным, получившим бытие, чувством и
целокупностью опосредствований, составляющих конкретное осозн
ание. Дух, определенный как только сущий, поскольку такое
бытие его имеется в его сознании в нерасчлененном виде, является
больным. - Содержанием, освобождающимся в этой своей
природности, являются себялюбивые определения сердца, тщесл
авие, гордость и другие страсти, - фантазии, надежды, -
любовь и ненависть субъекта. Эти земные силы становятся свободными,
поскольку власть рассудительности и всеобщего, власть
теоретических и моральных принципов уступает силе природного
начала, обыкновенно им подчиненного и ими скрытого; ибо в
себе это зло всегда находится налицо в сердце, потому что последнее
в качестве непосредственного является природным и
эгоистичным. То, что в помешательстве становится господствующим,
есть злой гений человека, проявляющийся притом в противоположности
и в противоречии с лучшей и рассудительной стороной,
которая тоже одновременно существует в человеке, так что
это состояние есть распад и несчастье духа внутри его самого. -
Подлинная психиатрия (раусЫбсЬе ВеЬапсПип^) придерживается
поэтому той точки зрения, что помешательство не есть абстрактн
ая потеря рассудка - ни со стороны интеллекта, ни со стороны
воли и ее вменяемости, - но только помешательство, только
противоречие в еще имеющемся налицо разуме, подобно тому
как физическая болезнь не есть абстрактная, т. е. совершенн
ая, потеря здоровья (такая потеря была бы смертью), но лишь
противоречие в нем. Это гуманное, т. е. столь же благожелательное,
сколь и разумное, обращение с больным {Пинель заслужив
ает величайшей признательности за заслуги, которые он
имел в этом отношении) предполагает, что больной есть разумное
существо, и в этом предположении имеет твердую опору, руководясь
которой можно понять больного именно с этой стороны,
подобно тому как со стороны телесности его можно понять по той
жизненности, которая как таковая еще содержит в себе здоровье.
Прибавленае. В качестве разъяснения вышеприведенного парагр
афа может служить еще следующее:
Уже в прибавлении к 402 помешательство было понято как
вторая из трех ступеней развития, которые чувствующая душа
проходит в борьбе с непосредственностью своего субстанциального
содержания, чтобы подняться до наличествующей в "я", относящейся
к себе самой простой субъективности и таким образом вполне
овладеть собой и осознать себя. Это наше понимание помешательств
а как некоторой в развитии души с необходимостью выступающей
формы или ступени не следует, разумеется, истолковывать в том
смысле, будто этим мы хотели сказать: каждый дух, каждая
душа должна 'пройти через это 'состояние величайшей внешней
разорванности. Такое утверждение было бы столь же бессмысленным,
как, скажем, допущение: так как в философии права
преступление рассматривается как необходимое явление человеческой
воли, то поэтому и совершение преступления должно
стать неизбежной необходимостью для каждого отдельного человек
а. Преступление и помешательство суть крайности, которые
человеческому духу вообще предстоит преодолеть в ходе своего
развития, но которые, однако, не в каждом человеке проявляются
как крайности, но лишь в форме ограниченностей, ошибок,
глупостец и не имеющей характера преступления вины. Сказ
анного достаточно, чтобы оправдать наше рассмотрение помеш
ательства как некоторой существенной ступени в развитии
души.
Что же касается определения понятия помешательства, то
уже в прибавлении к 405 своеобразие этого состояния - в отличие
от магнетического сомнамбулизма, рассмотренного нами на
ФИЛОСОФИЯ ДУХА
СУБЪЕКТИВНЫЙ ДУХ
первой из трех ступеней развития чувствующей души, - было
охарактеризовано в том смысле, что в помешательстве душевная
сторона в отношении к объективному сознанию выступает не
как только отличное) но как прямо ему противоположное и
потому уже не смешивается более с упомянутым сознанием.
Истинность этого указания мы подтвердим здесь некоторым
дальнейшим разъяснением и тем самым докажем разумную необходимость
продвижения нашего рассмотрения от магнетических
состояний к помешательству. Необходимость же этого перехода
заключается в том, что душа уже в себе есть противоречие, состоящее
в том, что, представляя собой нечто индивидуальное,
единичное, она в то же время все же непосредственно тождественн
а с всеобщей душой природы, с ее субстанцией. Это противоположение,
существующее в противоречащей душе форме тождеств
а, должно быть положено как противоположение, как противоречие.
Это происходит только в помешательстве; ибо только
в этом последнем субъективность души не только отрывается
от своей, в сомнамбулизме еще непосредственно тождественной
с ней, субстанции, но вступает с ней в прямую противоположность,
в полнейшее противоречие с объективным, вследствие чего она становится
чисто формальной, пустой, абстрактной субъективностью,
- и в этой своей односторонности претендует на значение
подлинного единства субъективного и объективного. Существующее
в помешательстве единство и разделение только что назв
анных противоположных сторон является поэтому еще несовершенным.
Своей завершенной формы это единство и это разделение
достигает только в разумном, в действительно объективном сознании.
Если я возвысился до разумного мышления, то я являюсь
предметным уже не только для меня, следовательно, не только
субъективным тождеством субъективного и объективного, нояи
это есть второй момент - уже отделил от себя это тождество,
противопоставил его себе как действительно объективное.
Чтобы достигнуть этого совершенного разделения, чувствующая
душа должна преодолеть свою непосредственность, свою природность,
свою телесность, она должна их идеализировать, усвоить
их себе, превратить их, таким обр
...Закладка в соц.сетях
