Жанр: Электронное издание
ФИЛОСОФИЯ ДУХА
ВВЕДЕНИЕ
377
Познание духа есть самое конкретное и потому самое высокое
и трудное. Познай самого себя - эта абсолютная заповедь ни сама
по себе, ни там, где она была высказана исторически, не имеет
значения только такого самопознания, которое направлялось бы
на отдельные способности,-характер, склонности и слабости индивидуум
а, но она представляет собой познание подлинного в человеке,
подлинного в себе и для себя, - есть познание самой
сущности, как духа. Столь же мало имеет философия духа значение
так называемого знания людей, стремящегося исследовать
в .других людях их особенности, их страсти и слабости - эти,
как их называют, изгибы человеческого сердца - знания, частью
имеющего значение только при предположении всеобщего - человек
а как такового, и тем самым - духа, частью же занимающегося
случайными, незначительными, не подлинными видами существов
ания духовного, т. е. того, что обладает природой духа, но не
проникающего до субстанциального - до самого духа.
Прибавление. Трудность философского познания духа состоит
в том, что при этом мы имеем дело уже не со сравнительно
абстрактной, простой логической идеей, но с самой конкретной,
самой развитой формой, которой идея достигает в своем собственном
осуществлении. И конечный или субъективный дух, - а не
только абсолютный,-должен быть постигнут как осуществление
идеи. Рассмотрение духа только тогда является истинно философским,
когда его понятие познается в его живом развитии и осуществлении,
т. е. именно тогда, когда дух понимается как отражение
вечной идеи. Но познание своего понятия - свойство самой природы
духа. Предъявленное дельфийским Аполлоном к грекам требов
ание самопознания не имеет поэтому смысла заповеди, обращенной
к человеческому духу извне, со стороны силы, ему чуждой;
напротив, побуждающий к самопознанию бог есть не что иное, как
собственный абсолютный закон духа. Всякая деятельность духа
есть поэтому только постижение им самого себя, и цель всякой
истинной науки состоит только в том, что дух во всем, что есть на
небе и на земле, познает самого себя. Чего-либо совсем другого
ФИЛОСОФИЯ ДУХА
ВВЕДЕНИЕ
для духа не существует. Даже человек Востока не растворяется
всецело в предмете своего поклонения; греки же впервые со всей
определенностью постигли как дух то, что они противопоставляли
себе как божественное; но и они ни в философии, ни в религии не
поднялись до познания абсолютной бесконечности духа; отношение
человеческого духа к божеству еще не является поэтому у греков
абсолютно свободным; только христианство учением о воплощении
бога в человеке и о присутствии святого духа в верующей общине
предоставило человеческому сознанию совершенно свободное
отношение к бесконечному и тем самым сделало возможным
понимающее познание духа в его абсолютной бесконечности.
Только такое познание и заслуживает отныне названия философского
рассмотрения. Самопознание в обычном, тривиальном
смысле исследования собственных слабостей и погрешностей индивидуум
а представляет интерес и имеет важность только для
отдельного человека, а не для философии; но даже и в отношении
к отдельному человеку оно имеет тем меньшую ценность, чем менее
вдается в познание всеобщей интеллектуальной и моральной природы
человека и чем более оно, отвлекая свое внимание от обязанностей
человека, т. е. подлинного содержания его воли, вырожд
ается в самодовольное няньчанье индивидуума со своими ему
одному дорогими особенностями.-То же самое справедливо и относительно
так называемого знания людей, направленного равным
образом на своеобразие отдельных духов. Для жизни такое знание
несомненно полезно и нужно, в особенности при дурных политических
обстоятельствах, когда господствуют не право и нравственность,
но упрямство, прихоть и произвол индивидуумов, в
обстановке интриг, когда характеры людей в своих проявлениях
опираются не на существо дела, а держатся только на хитром
использовании своеобразных особенностей других людей и
таким путем хотят достичь своих случайных целей. Но для
(философии это знание людей остается как раз в той степени
безразличным, в какой оно оказывается неспособным подняться
от рассмотрения случайных особенностей людей к поним
анию великих человеческих характеров, в которых подлинная
природа человека проявляется в ничем не искаженной чистоте. -
Это знание людей становится для науки даже вредным, когда
оно - как это имеет место при так называемой прагматической
разработке истории - оказывается не в состоянии понять субст
анциального характера всемирно-исторических индивидуумов и
не видит, что' великое может быть осуществлено только великими
характерами, когда, наконец, оно делает притязающую на глубокомыслие
попытку объяснить из случайных особенностей героев,
из их якобы мелочных намерений, склонностей и страстей велич
айшие события истории; вот метод, при котором руководимая божественным
провидением история низводится до игры бессодержательной
деятельности и случайных обстоятельств.
378
О пневматологии, или так называемой рациональной психологии
как об абстрактной метафизике рассудка, уже было упомянуто
во введении. Эмпирическая психология имеет своим предметом
конкретный дух, и, с тех пор как после возрождения наук наблюдение
и опыт сделались преимущественным основанием познания
конкретного, она стала разрабатываться по тому же методу, так
что отчасти вышеупомянутая метафизическая сторона осталась
вне этой эмпирической науки и не получила никакого конкретного
определения и содержания, отчасти же сама эмпирическая наука
впала в обыденную рассудочную метафизику в смысле учения
о силах, различных деятельностях и т. п. и совсем изгнала из своей
области спекулятивное рассмотрение. - Поэтому книги Аристотеля
о душе с содержащимися в них исследованиями, касающимися
ее отдельных сторон и состояний, все еще представляют
собой превосходнейшее и даже единственное произведение об этом
предмете, проникнутое спекулятивным интересом. Существенная
цель философии духа может заключаться только в том, чтобы снова
ввести понятие в познание духа и тем самым вновь раскрыть смысл
упомянутых аристотелевских книг о душе.
Прибавление. Совершенно так же, как описанный в предшествующем
метод рассмотрения, направленный на несущественные,
единичные эмпирические явления духа, и так называемая
рациональная психология, или пневматология, в прямую противоположность
эмпирической психологии, занимающаяся только
абстрактно общими определениями, сущностью, якобы не обнаружив
ающейся в явлениях, в-себе-бытием духа, исключается из
спекулятивной психологии, так как эта последняя, с одной стороны,
не может заимствовать свои предметы, как данные из предст
авления, а, с другой, не имеет права определять их и посредством
простых рассудочных категорий, как это делала рациональн
ая психология, поскольку она ставила вопрос о том, есть ли дух
или душа нечто простое, имматериальное, субстанция. При этой
постановке вопроса дух рассматривался как вещь, ибо упомянутые
категории рассматривались при этом согласно всеобщему рассудочному
методу, как неподвижные и устойчивые; однако в такой их
форме категории эти неспособны выразить природу духа; дух
не есть нечто пребывающее в покое, а скорее, наоборот, есть нечто
абсолютно беспокойное, чистая деятельность, отрицание или
идеальность всех устойчивых определений рассудка, - он не есть
нечто абстрактно простое, но в своей простоте нечто в то же время
само от себя отличающееся, - не что-то готовое уже до своего
проявления, не какое-то за горой явлений укрывающееся
существо, но такое, которое обладает подлинной действительностью
только вследствие определенных форм своего необходимого
самообнаружения, - и не только (как полагала та
ФИЛОСОФИЯ ДУХА
ВВЕДЕНИЕ
психология) некоторая душа-вещь, стоящая лишь во внешнем
отношении к телу, но нечто внутренне связанное с телом благод
аря единству понятия.
Среднее место между наблюдением, направленным на случай-
ную единичность духа, и пневматологией, занимающейся только
сущностью его, лишенной всякого проявления, занимает эмпирическ
ая психология, ставящая себе целью наблюдение и описание
отдельных способностей духа. Однако и эта последняя не достиг
ает подлинного объединения единичного и всеобщего, не достигает
познания конкретно всеобщей природы, или понятия духа, и
потому равным образом не может претендовать на название подлинно
спекулятивной психологии. Эмпирическая психология приним
ает как дух вообще, так и отдельные способности, на которые
она его разлагает, за данные через представление, не давая при
этом с помощью выведения этих особенностей из понятия духа
доказательства необходимости того, что в духе содержатся как раз
эти, а не другие какие-либо способности. - С этим недостатком
формы по необходимости находится в связи то, что и содержание
лишается всякой духовности. Если в обоих описанных выше способ
ах рассмотрения в одном случае единичное, а в другом общее
принимались за нечто само в себе устойчивое, то для эмпирической
психологии и те обособления, на которые распадается для нее
дух, тоже получают значение чего-то в своей ограниченности окаменелого;
так что-дух превращается в простой агрегат самостоятельных
сил, из которых каждая находится с другой только во
взаимодействии и тем самым во внешнем отношении. Ибо хотя эта
психология и выставляет требование гармонической связи, котор
ая должна быть установлена между различными силами духа, -
лозунг, часто встречающийся в применении к этому предмету, но
столь же неопределенный, как в других случаях совершенство, -
однако им выражается только некоторое долженствующее быть,
а нс изначальное единство духа, и еще менее может быть таким
образом познано, как необходимое и разумное, то обособление,
к которому понятие духа - его в себе сущее единство - продвиг
ается в своем развитии; упомянутая гармоническая связь остается
поэтому пустым представлением, расплывающимся в ничего не
значащих оборотах речи, но не достигающим никакой власти над
силами духа, уже предположенными, как самостоятельные.
379
Осознанное чувство живого единства духа само собой противится
расщеплению его на различные, представляющиеся самостоятельными
в отношении друг к другу способности, силы, или,
что в конце концов сводится к тому же, также представленные
деятельности. Но в еще большей мере нуждаются в понимании
те противоположности, которые тотчас же здесь обнаруживаются:
свободы духа и состояния его детерминированности, далее также
свободного проявления деятельности души в отличие от внешней
для нее телесности и, наконец, внутренней связи того и другого.
В особенности явления животного магнетизма сделали в новей-
шее время субстанциальное единство души и власть ее идеальности
наглядными также и в опыте, вследствие чего были стерты все
твердые различия, устанавливаемые рассудком, и непосредственно
обнаружилась необходимость спекулятивного рассмотрения для
разрешения противоречий.
Прибавление. Все вышеупомянутые, изложенные в обоих предшествующих
параграфах, ограниченные концепции духа были
вытеснены отчасти тем огромным переворотом, который философия
вообще испытала в новое время, а отчасти даже и со стороны эмпирии,
явлениями животного магнетизма, ошеломляюще действующими
на конечное мышление. - Что касается первого, то философия
возвысилась над сделавшимся со времени Вольфа общепринятым
конечным способом рассмотрения только рефлектирующего
мышления, равно как и над фихтевским топтанием на месте в сфере
так называемых фактов сознания, - до постижения духа, как самое
себя знающей действительной идеи, до понятия живого духа,
с необходимостью саморазличающегося и от этих своих различий
возвращающегося к единству с собой; а этим не только были преодолены
господствующие в упомянутых ограниченных концепциях
духа абстракции лишь единичного, лишь частного или лишь общего,
не только они были преодолены и низведены до моментов
понятия, составляющего их истину, но также вместо внешнего
описания найденного готового материала приобрела значение
единственно научного метода строгая форма содержания, которое
с необходимостью развивает само себя. Если в эмпирических наук
ах материал берется извне, как данный опытом, упорядочивается
согласно уже твердо установленному общему правилу и приводится
во внешнюю связь, то спекулятивное мышление, наоборот,
должно раскрыть каждый свой предмет и его развитие с присущей
ему абсолютной необходимостью. Это происходит так, что каждое
частное понятие выводится из самого себя порождающего и осуществляющего
всеобщего понятия, или логической идеи. Философия
должна поэтому понять дух, как необходимое развитие вечной
идеи, а то, что составляет особые части науки о духе, развить чисто
из его понятия. Подобно тому как в отношении живого вообще все
идеальным образом уже содержится в зародыше и порождается
им самим, а не какой-либо внешней силой, так точно и все особые
формы живого духа должны проистекать из его понятия, как из
их зародыша. Наше движимое понятием мышление остается при
этом вполне имманентным предмету, равным образом движимому
понятием; мы как бы присматриваемся к собственному развитию
предмета, не изменяя этого развития вмешательством наших
ФИЛОСОФИЯ ДУХА
ВВЕДЕНИЕ
субъективных представлений и случайно приходящих на ум дог
адок (Еinfalle). Понятие для своего развития не нуждается ни
в каком внешнем стимуле; его собственная, включающая в себя
противоречие между простотой и различением и именно потому беспокойн
ая природа, побуждает его к самоосуществлению, она заст
авляет его развертывать и делать действительным различие,
в нем самом существующее только идеально, т. е. в противоречивой
форме неразличенности; так приводит она к тому, чтобы
посредством снятия его простоты, как некоторого недостатка,
некоторой односторонности, сделать его в действительности
целым, к чему первоначально оно содержит в себе только возможность.
Понятие оказывается независимым от нашего произвола не
только в начале и в ходе своего развития, но также и в его
заключительной стадии. При чисто рассудочном рассмотрении
этот заключительный момент развития является, конечно, более
или менее произвольным; в философской науке, напротив,
понятие само тем полагает своему саморазвитию известную
границу, что дает себе вполне соответствующую своей природе
действительность. Уже на примере живого видим мы это самоограничение
понятия. Зародыш растения - это чувственно наличное
понятие - завершает свое развитие с некоторой равной ему дей-
ствительностью, а именно порождая семя. То же самое справедливо
и относительно духа, и его развитие в этом случае является достигшим
своей цели, если его понятие оказалось полностью осуществленным,
или, что то же самое, если дух достиг полного сознания
своего развития. Это смыкание начала с концом - это прихождение
понятия в процессе своего осуществления к самому себе -
проявляется, однако, в духе в еще более совершенной форме, чем
только в просто живом существе, ибо, в то время, как в этом последнем
порожденное семя не тождественно с тем, что его породило,
в самопознающем духе порожденное есть то же самое, что
и порождающее.
Только в том случае, если мы будем рассматривать дух в изобр
аженном процессе саморазвития его понятия, мы познаем его
в его истинности (ибо истиной и называется как раз согласование
понятия с его действительностью). В своей непосредственности дух
еще не является истинным, он еще не сделал своего понятия предметным
для себя, еще не оформил существующее в нем непосредственным
образом в то, что положено им самим, еще не преобразов
ал своей действительности в действительность, сообразную со
своим понятием. Все развитие духа есть не что иное, как возвышение
самого себя до своей собственной истинности, и так назыв
аемые силы души никакого другого смысла и не имеют, как только
тот, чтобы быть ступенями этого возвышения духа. Благодаря
этому саморазличению, благодаря этому самопреобразованию и
благодаря сведению своих различий к единству своего понятия,
дух только и есть истинное, равно как и нечто живое, органиче^^
систематическое; только через познание этой своей природы
и наука о духе является истинной, живой, органической, систематической
- предикаты, которым нет места ни в рациональной,
ни в эмпирической психологии, ибо первая превращает дух в некоторое,
от своего собственного осуществления оторванное мертвое
существо, вторая же умерщвляет живой дух тем, что разрывает
его на множество самостоятельных сил, не порожденных понятием
и не связанных им воедино.
Как уже было замечено, животный магнетизм много способствов
ал тому, чтобы вытеснить неверное, конечное, только рассудочное
постижение духа. В особенности же упомянутое изумительное
явление возымело такое действие в отношении рассмотрения
естественной стороны духа. Если иные состояния и естественные
определения духа, равно как и сознательные его действия, могут
быть, по крайней мере с их внешней стороны, постигнуты рассудком
и этот последний оказывается в состоянии понять как в нем
самом, так и в конечных вещах господствующую внешнюю связь
причины и действия - так называемый естественный ход вещей, -
то тот же рассудок, напротив, оказывается неспособным даже
только поверить в явления животного магнетизма. Ибо по отношению
к этим последним мнение рассудка о безусловно прочной
привязанности духа к месту и времени, равно как и к понятной
для рассудка связи причины и действия, теряет свой смысл, и
в пределах самого чувственного существования обнаруживается
остающееся для рассудка невероятным чудом превосходство духа
над внеположностью и присущими ей внешними связями. Хотя
было бы весьма неразумно искать в явлениях животного магнетизм
а возвышение духа даже над его собственным понимающим
разумом и от этого состояния ожидать более высоких откровений
о природе вечного, чем какие дает философия, - хотя магнетическое
состояние и следует скорее рассматривать как некоторого
рода болезнь и как такой упадок самого духа, который ставит его
ниже уровня обыденного сознания, поскольку именно дух, приведенный
в такое состояние, утрачивает способность к мышлению,
движущемуся в определенных различениях и противопоставляющему
себя природе, - то все же, с другой стороны, наглядно обн
аруживающееся в явлениях этого магнетизма самоосвобождение
духа от границ пространства и времени и от всех конечных связей
есть нечто такое, что имеет с философией некоторое родство. То
обстоятельство, что оно со всей беспощадностью совершившегося
факта противостоит скептицизму рассудка, делает необходимым
дальнейший переход от обыкновенной психологии к понимающему
познанию спекулятивной философии, для каковой одной только
животный магнетизм не представляет собой какого-либо непонятного
чуда.
ФИЛОСОФИЯ ДУХА
ВВЕДЕНИЕ
380
Конкретная природа духа в отношении рассмотрения его влечет
за собой ту своеобразную трудность, что особые ступени и
определения в развитии его понятия не остаются позади его движения
какими-то самостоятельно существующими образованиями,
противостоящими его более глубоким оформлениям (Gestaltungen),
как это имеет место во внешней природе, где материя и движение
обладают свободным существованием в виде солнечной системы
и где определения органов чувств существуют в свою очередь
как свойства тел или даже в еще более свободном виде как элементы
и т. д. Определения и ступени духа, напротив, по самому существу
своему имеют значение только в качестве моментов, состояний и
определений высших ступеней развития. Это происходит оттого,
что в низшем, более абстрактном определении высшее оказывается
уже содержащимся эмпирически, как например, в ощущении все
духовное более высокого порядка уже содержится как содержание
или определение. Поэтому при поверхностном взгляде может показ
аться, что в ощущении, которое представляет собой только абстр
актную форму, упомянутое содержание, т. е. все религиозное,
нравственное и т. д., по существу имеет свое место и даже свой
корень и что определения этого содержания необходимо должны
быть поэтому рассматриваемы как особые виды ощущения. Однако
в то же время при рассмотрении этих низших ступеней является
необходимым, именно для того, чтобы охарактеризовать их в их
эмпирическом существовании, вспомнить о высших ступенях, где
они существуют только как формы, и таким образом предвосхитить
некоторое содержание, которое в развитии раскрывается лишь
позднее (как например, при естественном пробуждении - сознание,
при сумасшествии - рассудок и т. д.).
ПОНЯТИЕ ДУХА
381
Для нас дух имеет своей предпосылкой природу, он является ее
истиной, и тем самым абсолютно первым в отношении ее. В этой
истине природа исчезла, и дух обнаружился в ней как идея, достигш
ая своего для-себя-бытия - как идея, объект которой, так
же как и ее субъект) есть понятие. Это тождество есть абсолютная
отрицательность) ибо в природе понятие обладает своей полной
внешней объективностью, однако это его отчуждение в нем же и
снято, и само оно в этом отчуждении оказывается ставшим тождественным
с самим собой. Тем самым оно есть это тождество только
как возвращение к себе из природы.
Прибавление. Уже в прибавлении к 379 понятие духа было
употреблено в том смысле, что он есть сама себя знающая действительн
ая идея. Это понятие, как и все другие свои понятия, философия
должна показать как необходимые, т. е. познать их как результ
ат развития всеобщего понятия, или логической идеи. Однако
духу в этом развитии предшествует не только логическая идея, но
также и внешняя природа. Ибо познание, содержащееся уже в простой
логической идее, есть только мыслимое нами понятие познания,
а не познание, существующее само для себя, не действительный
дух, а всего только возможность его. Действительный дух,
который единственно только в науке о духе составляет наш предмет,
имеет внешнюю природу своим ближайшим предположением,
подобно тому как логическую идею он имеет своим первым предположением.
Поэтому своим конечным результатом философия
природы - а через ее посредство и логика - должна иметь
доказательство необходимости понятия духа. Наука о духе,
с своей стороны, должна показать истинность этого понятия о духе
посредством его развития и осуществления. Поэтому то, что
в начале нашего рассмотрения духа мы высказали о нем только
как некоторого рода заверение, может быть научно доказано
только всей философией в ее целом. Предварительно же мы не можем
здесь сделать ничего другого, как только разъяснить понятие
духа для представления о нем.
Для установления этого понятия необходимо, чтобы мы указ
али ту определенность, благодаря которой идея существует как
дух. Но всякая определенность есть определенность только по
сравнению с другой определенностью; определенности духа вообще
противостоит прежде всего определенность природы; первая
может быть поэтому понята только в связи с последней. В качестве
отличительной определенности понятия духа следует указать на
его идеальность, т. е. снятие инобытия идеи, возвращение и возвращенность
ее к себе, из своего другого, тогда как для логической
идеи, напротив, отличительной чертой является ее непосредственное,
простое внутри-себя-бытие, а для природы - ее вне-себябытие.
Подробное развитие того, что в прибавлении к 379 сказ
ано о логической идее только попутно, далеко выходит здесь за
пределы нашей задачи; более необходимым является в данном
случае разъяснение того, на что было указано как на характерную
черту внешней природы, так как именно к этой последней дух,
как уже было замечено, стоит ближе всего.
Подобно духу и внешняя природа разумна, божественна, предст
авляет собой изображение идеи. Однако в природе идея проявляется
в сфере внеположности, является внешней не только по'
отношению к духу, но - именно потому, что она является внешней
по^отношению к нему, т. е. к той в-себе и для-себя-сущей внутренней
природе его, которая составляет сущность духа, - как раз
поэтому идея является внешней и по отношению к себе самой.
2 Гегель, т. III
ФИЛОСОФИЯ ДУХА
ВВЕДЕНИЕ
Это уже греками высказанное и столь распространенное у них
понятие природы вполне согласуется с тем представлением о ней,
которое общепринято и у нас. Мы знаем, что все относящееся
к природе пространственно и временно - что в природе это вот
существует рядом с вот этим, - это вот следует за вот этим, -
короче говоря, что все естественное внеположено до бесконечности;
далее, что материя, эта всеобщая основа всех существующих
образований природы, не только оказывает нам противодействие,
существует вне нашего духа, но и по отношению к самой себе
является внеположной, распадается на конкретные точки, на матери
альные атомы, из которых она составлена. Различия, в которых
развертывается понятие природы, представляют собой одно
в отношении другого более или менее самостоятельно существующие
образования; правда, вследствие своего первоначального
единства они находятся во взаимоотношении между собой, - так
что ни одно не может быть понято без другого, но это отношение
является для них в большей или меньшей степени внешним. Поэтому
мы с полным правом говорим, что в природе господствует
не свобода, а необходимость, ибо эта последняя, в своем подлинном
значении, есть как раз только внутреннее и, именно потому,
только внешнее отношение самостоятельных друг по отношению
к другу вещей. Так, например, свет и элементы проявляются
как самостоятельные по отношению друг к другу; точно так же
планеты, хотя они и притягиваются солнцем, несмотря на это отношение
к своему центру, кажутся обладающими самостоятельностью
и по отношению к этому своему центру и между собой,
каковое противоречие и выражается в движении планет вокруг
солнца. - Правда, в сфере живого осуществляется более высокая
необходимость, чем та, какая господствует в безжизненной природе.
Уже в растении обнаруживается некоторый центр, простирающийся
на периферию, некая .концентрация р
...Закладка в соц.сетях
