Жанр: Электронное издание
Ezerska1
...вно, а она
меня отдает ему в жены!
- Что делать? - Соня тоже собиралась разреветься.
- Бежать! Немедленно бежать! Вот что делать!
- Как можно, Лизанька? Что скажут люди?
- Что мне люди?! - всплеснула руками Лиза. - Или бежать... Или с камнем в омут!..
- Лиза, Лиза! Так нельзя, Лиза!..
А Долгорукая тем временем велела гнать карету к лесу. Эту дорогу она знала, и, когда
прямой путь кончился, приказала Дмитрию остановить и побежала по одной ей видимой тропке
куда-то в чащу. Кучер открыто следовать за барыней не решился, но, привязав лошадок к
стволу покрепче, направился тем же путем. Как бы не случилось чего, баба все-таки, хотя и
хозяйка!..
- Как ты посмела притащиться в мой дом со своими грязными картами и заморочить
Елизавете голову?! - срываясь на крик, взвилась Долгорукая, по-вороньему влетев в избушку
Сычихи. - Будущее она знает! Ишь ты, ангел господний выискался!
- Не веришь картам? Твое дело, - равнодушно кивнула Сычиха, даже не привстав со
своего места за столом и головы в ее сторону не повернув. Она раскладывала какой-то
замысловатый пасьянс. - Неволить не стану.
- Зато говорить со мной ты станешь! - Долгорукая всем корпусом навалилась на стол,
сдвинув карточный ряд. - Что ты ей сказала? Говори! Слово в слово! Я мать! Я имею право
знать!
- Что ж это ты так разволновалась?
Или боишься чего? - Сычиха подняла на княгиню взгляд, пронизывающий и глубокий.
- Я? Боюсь? - деланно спокойно рассмеялась та. - Да это ты должна бояться,
голубушка! Это я знаю про тебя такое, о чем ты сама забыть хочешь! Не ответишь мне, твои
тайны всему миру известны будут.
- Я сказала твоей дочери лишь то, что она хотела услышать, - миролюбиво сказала
Сычиха, судя по всему, угрозы не испугавшаяся.
- Что она будет жить долго и счастливо?
- Да, - кивнула Сычиха, снова обращаясь к своим картам. - И что она выйдет замуж за
суженого.
- Это за Владимира Корфа, что ли? - не унималась Долгорукая. - Да кто тебя за язык
тянул? Теперь эта дуреха будет ждать и надеяться!
- Но она, насколько я знаю, помолвлена...
- Заботами моего покойного мужа, - оборвала ее княгиня. - Я своего согласия не
давала, и значит - не бывать этому никогда!
- Почему же тебе этот брак так ненавистен? - Сычиха снова подняла глаза от карт и
посмотрела прямо в лицо Долгорукой.
- Да я Лизавету от нищеты стараюсь уберечь и найти того, кто будет заботиться о ее
благополучии!
- А будет ли она его любить?
- Любить? - Долгорукая рассмеялась почти издевательски. - Я вот по любви вышла, и
что? Все - сама!
Все - на себе! Нет уж, я своих девочек сумею уберечь от этого. Я сумею их защитить!
- Тебе самой защита нужна, - вдруг сказала Сычиха, раскрывая рубашкой вверх карту в
самой вершине разложенного пасьянса. - Я посмотрела по картам и твое будущее. Тебе не о
Лизе, а о себе побеспокоиться надо.
- Ты меня не пугай! - побелела Долгорукая. - Не ведьма ты, не гадалка, а просто
обманщица! И о будущем тебе известно не больше, чем мне!
- Я знаю то, что знаю, - тихо проговорила Сычиха, смешав карты быстрым движением
ладони. - От своего будущего ты пытаешься убежать. Но это бесполезно, тебе ничто не
поможет.
- Значит, по-хорошему говорить со мною не хочешь? - княгиня выпрямилась и метнула
в Сычиху взгляд, полный ненависти и злобы. - Ладно!
Я тебя предупредила. И не верю ни единому твоему слову! Я поставлю для тебя на
усадьбе заслон, а потому - держись-ка ты от нашей семьи подальше, слышишь, подальше!
Но голос Долгорукой почему-то задрожал, сорвался, и она задержала дыхание, чтобы
восстановить равновесие.
Сычиха молча наблюдала за нею и, увидев, что княгиня снова овладела собой, вернулась к
своему занятию - карты замелькали в ее руках. Долгорукая в сердцах выругалась и поспешно
вышла из дома Сычихи.
Всю дорогу обратно она недовольно бормотала вполголоса проклятья Сычихе и
периодически покрикивала на Дмитрия.
Вернувшись в дом, она застала в гостиной Забалуева, как-то уж очень заинтересованно
рассматривающего Татьяну, подносившую ему чай. Долгорукая Татьяну прогнала, напомнив,
что их разговор еще не окончен, и села отдышаться в кресло напротив Забалуева.
- Умаялись, Мария Алексеевна? - участливо поинтересовался Забалуев.
- И то слово - все заботы да заботы, - с натугой улыбнулась Долгорукая. - Итак, на
чем же мы с вами остановились?
- На важном, на самом важном, дорогая Мария Алексеевна, - расшаркался Забалуев. -
Только прежде покаяться перед вами хочу. Сильно я виноват, Мария Алексеевна...
- Меня всего часа не было! - Долгорукая с удивлением посмотрела на него. - Когда
успели и что натворили?
Или за прежние прегрешения ответ решили держать?
- Уж и не знаю, простите ли вы меня, грешного... - Забалуев скромно потупил очи
долу.
- Да не тяните! Не девица, поди!
- О девице речь и пойдет... - Забалуев сделал многозначительную паузу. -
Воспользовавшись отсутствием вашим, я имел смелость дочь вашу, Елизавету Петровну..
- Что? - вскричала Долгорукая.
- Навестить, - заторопился Забалуев. - И сказал ей, что имею ваше разрешение на
брак.
- Да как вы посмели?! - Долгорукая задохнулась от негодования. - Как вам духу
хватило разговаривать с моей дочерью о таком важном деле без моего разрешения?!
- Бес, бес попутал, виноват-с... - Забалуев встал и бросился целовать ручки
Долгорукой.
- Мне, конечно, по душе ваша настойчивость, - смилостивилась княгиня. - Но
самоуправства в своем доме...
- Поспешил, поспешил, Мария Алексеевна, - вовсю каялся Забалуев, - но любовь
разум притупляет, сами знаете. А дочка ваша - цветок красы неописуемой. Тронула она меня,
вот и заспешил! Да и что плохого в нашем браке с Елизаветой? Мы с вами соседи, земли общие
станут. Я богат, она у меня ни в чем нужды знать не будет. А что еще нужно для семейного
счастья?
- Ох, Андрей Платоныч, хитрый вы человек, - уже совсем благодушно разулыбалась
Долгорукая. - Ладно, так и быть, прощу вас, но только ради Лизоньки, чтобы счастлива была.
- Ах, Мария Алексеевна, благодетельница вы моя! - расцвел Забалуев. - Молиться об
вас буду денно и нощно, денно и нощно! Осчастливили до конца жизни!
- Это вы меня осчастливите, если блажь про Владимира Корфа из Лизкиной головы
выбьете, - кивнула ему Долгорукая.
- В толк никак не возьму я, Мария Алексеевна, - с подковыкой спросил Забалуев, -
ведь ваш покойный супруг дружил со старшим Корфом, за что же вы так семейство его
ненавидите?
- На то есть причины... А вам зачем знать? - насторожилась Долгорукая.
- Скоро одной семьей заживем, вот любопытство и разобрало, - как можно более
деликатным тоном пояснил Забалуев. - - А коли одной семьей будем, - жестко сказала
княгиня, - так извольте свое место знать, зятек. Пусть я намного младше вас годами, но все же
теща, и поэтому - кого прикажу ненавидеть, того вы и невзлюбите.
- Повинуюсь! - шутовски поклонился Забалуев. - Корфы отныне - и мои враги.
- Так-то лучше, - Долгорукая благосклонно улыбнулась. - Будете меня слушаться...
- Буду, буду, буду! - поспешно вставил Забалуев и затряс головой, как китайский
болванчик.
- Многое заполучить сможете, Андрей Платонович, - Долгорукая со значением
погрозила ему пальчиком. - А пока давайте назначим дату свадьбы.
- Через три недели от пятницы подходит? - услужливо предложил Забалуев.
- Через... - Долгорукая что-то быстро подсчитала в уме. - Через четыре.
- Как скажете, матушка! - Забалуев снова вскочил и подбежал к приложиться к,
княжьей ручке.
- Да уж, Андрей Платонович, - мечтательно сказала Долгорукая, позволяя ему
обмочить себе запястье, - с моим-то вкусом да с вашими деньгами мы такую свадебку
сыграем!
Здесь слишком не вовремя скрипнула дверь. Долгорукая жестом велела Забалуеву отойти
и внимательно посмотрела в сторону двери в гостиную.
Потом она метнулась к двери и распахнула ее. Рывок Долгорукой был так стремителен,
что Соня, стоявшая согнувшись у замочной скважины, отбежать не успела, и мать застигла ее
на месте преступления. Княгиня ласково, но цепко ухватила дочь за мочку уха и вывела в
коридор.
- Я вот и тебя под замок посажу, - зашипела Мария Алексеевна, - будешь знать, как за
матерью шпионить!..
- Матушка! - Соня изогнулась, пытаясь высвободиться. - Не буду я, больше не буду!
Так хотелось за Лизу порадоваться - повезло ей, замуж выходит!
- Порадоваться - это хорошо! - Долгорукая разжала пальцы, и Соня прытко побежала
от нее прочь по коридору. - Беги-беги, подрастешь скоро - и тебя порадую! А что, Андрей
Платонович, найдем и Соне жениха солидного да богатого?
- Было бы желание, - кивнул подошедший проститься Забалуев, - а жених
подходящий всегда отыщется.
- Вот и славно, - улыбнулась Долгорукая, провожая его.
На обратном пути к ней опять подластилась Соня. Она ждала, пока мать и Забалуев
распрощаются, чтобы сделать еще одну попытку заступиться за сестру.
- Маменька, прошу вас, выпустите Лизу. Я обещаю следить за ней!
- Следить, положим, ты могла бы, а вот ручаться - вряд ли, - с показательной
суровостью сказала Долгорукая. - Пусть этот урок пойдет ей на пользу.
- Маменька, Лиза любит Владимира! Ей нужно время привыкнуть к мысли, что они
никогда не поженятся.
- Вот посидит взаперти и привыкнет, - Долгорукая заботливо поправила ленточки на
косах дочери, аккуратно уложенных вокруг головы.
- Маменька, а можно, я с ней сидеть буду, чтобы успокоить ее? - Соня просительно и
преданно заглянула матери в глаза.
- Хорошо, иди, - смилостивилась та. - Но учти, вздумаешь потакать сестре и ее
глупостям разным, пеняй на себя!
Соня от радости подпрыгнула, быстро поцеловала мать в щечку и бегом устремилась по
коридору к сестре. Она буквально влетела в комнату к Лизе и остолбенела. Посередине
комнаты стоял небольшой сундук для вещей, на постели и на стульях - кругом были
разложены Лизины наряды. А сама она перед зеркалом, прикладывая очередное платье к себе,
решала, что брать с собою в дорогу, а без чего она вполне сумеет обойтись. И по тому, как
сосредоточенно она это делала, Соня поняла, что Лиза настроена решительно и серьезно.
- И как ты побежишь с таким сундуком? Ты его даже по лестнице спустить не
сможешь, - попыталась пошутить Соня.
- Хорошо, оставлю это платье - оно мое самое любимое, - сказала Лиза, словно не
слыша сестру.
- Лиза! Ну, подумай, где ты остановишься? На что будешь жить? А ведь мама уже и день
свадьбы назначила.
- Не знаю... - Лиза горестно всплеснула руками и присела на край кровати, - я ничего
не знаю! Но в этом доме я больше ни минуты не останусь!
- Но куда же ты пойдешь? - Соня подошла к сестре и приласкалась. - Бежать одной
страшно!
- Сонечка, для меня куда страшнее выйти за ненавистного мне человека, - обнимая
сестру, проговорила Лиза. - Тебя еще на свете не было, когда барон и отец договорились о
нашей свадьбе с Владимиром.
- Мама думает о твоей пользе, Забалуев богат...
- Будь прокляты его деньги!
Я выйду замуж только за того, кого люблю!
- Лиза, а может, все не так уж страшно? Татьяна говорила - стерпится, слюбится.
- Слюбится? - Лиза возмущенно отстранила от себя сестру. - Скажи, ты сама могла
бы поцеловать Забалуева? Обнять его, прижаться к нему?
- Не-ет, - Соню даже затошнило.
- А если бы тебе матушка приказала? - настаивала Лиза.
- Н-не знаю... - совсем растерялась девочка.
- Да я бы первая не допустила, чтобы тебя положили в постель с гадким стариком! -
Лиза порывисто поднялась и отошла к окну.
Пока Лиза молчала. Соня тоже не знала, что говорить - она ничего не понимала в любви.
И что, в самом деле, такого в этом Владимире, который и думать про сестру забыл, а она
убивается, против воли материнской идет? А ведь может выйти замуж - это так красиво!
Платье с кружевом, фата длинная-предлинная, все кругом поют, коронуют, священник в
золотых одеждах и подарков полный дом. А еще - стол юрой да фейерверки! И станет Лиза
сама себе хозяйка, наряжайся, сколько хочешь, за границу езжай - в Париж, в Италию! И
никто уже не погонит спать вечером пораньше и не поставит в угол. И чего она плачет,
странная? А старик... Ну, что старик?
Он и не страшный совсем, в сказках чудища поуродливей...
- Я знаю, что надо сделать! - вдруг радостно воскликнула Лиза и бросилась к столу. -
Я напишу письмо барону Корфу, чтобы он срочно вернулся в имение.
- А если матушка узнает... - испугалась осторожная Соня.
- Ничего она не узнает! Я письмо не подпишу и попрошу барона никому о нем не
рассказывать.
- А как ты передашь письмо? Барон в Петербурге.
- Ты ко мне сейчас Татьяну позови. Она, я знаю, с Никитой, что у Корфов кучером,
знакома. Он и передаст письмо хозяину в Петербург. Никита честный человек, все сделает, как
надо. Беги за Татьяной, да незаметно, чтобы никто ничего не заподозрил.
Сонечка, милая, скорее!
И пока сестра звала Татьяну, Лиза быстро начеркала несколько строчек.
Ее переполняла гордость - как это она сообразила! Конечно, кто же еще может помочь
ей, как не добрейший Иван Иванович!
Старого Корфа, особенно после смерти папеньки, Лиза считала своим отцом. Барон был
всегда к ней искренне расположен. Он казался ей сказочным волшебником - никогда не
оставлял без подарков, находил время, чтобы выслушать, и разговаривал ласково. Иван
Иванович частенько приглашал сестер на представление в свой театр, и там, на сцене, Лиза
видела воочию воплощение своих грез о прекрасной любви. Особенно тронул ее англичанин
Шекспир. Его "Сон в летнюю ночь" завладел ее воображением, и барон даже подарил ей две
тоненькие книжки - текст пьесы на английском и русском языках...
- Никак спрашивали, барышня? - в комнату неслышно вошла Татьяна.
- Танечка! - Лиза бросилась к ней, обняла. - Вот возьми, послужи, милая, отнеси
Никите! Пусть мчится быстрее в Петербург, к хозяину, скажи, что от этого письма и жизнь, и
смерть зависят!
- Хорошо, - кивнула Татьяна. - Сделаю.
- Только пусть все в тайне будет, и Никите накажи - никому ни слова, а, если поймают,
не признаваться ни в чем! Да и сама осторожнее, матушка, видишь, сегодня грозна больно!
- Не переживайте, Елизавета Петровна, - Татьяна быстро спрятала письмо в потайной
карман. - Все получится, как задумали...
Перекрестив Татьяну на дорогу, Лиза бросилась на кровать - силы почти оставили ее.
Никак она не ожидала, что этот день принесет ей такие беды. И боли, подобной нынешней, она
не испытывала со смерти папеньки. А тогда казалось - сердце разорвется, так оно стучало и
рвалось!
Через час Соня зашла к ней и шепотом сообщила, что Татьяна виделась с Никитой, и тот
обещал, как вечером с поля управляющий всех отпустит, тайно гнать лошадей в Петербург.
Лиза облегченно вздохнула и, пожелав сестре спокойной ночи, легла спать. Она даже к ужину
не вышла - решила, так ночь быстрее пройдет. Мария Алексеевна звать ее лишний раз не
стала - чудит дочка, ну и пусть чудит. Поблажит и успокоится, а все равно по-моему будет,
по-материнскому велению.
А Лизе снился сон. Она видела себя на балу рука об руку с Владимиром.
Он - такой стройный, при эполетах, танцует легко и изящно. А она - украшение бала, в
роскошном платье, сияющая и счастливая.
- Я люблю вас, Лиза, - нежно говорит он, и его глаза светятся изумительным светом. -
Хотите шампанского после танцев?
- Я никогда не была прежде на балу, не пила шампанского и так скучала по тебе!
- Я тоже! - страстно отвечал Владимир и кружил ее в вальсе, кружил...
Лиза проснулась от зова раннего соловья. Серогрудый певец вздумал разводить коленца
прямо под ее окном.
Лиза встала и, раскрыв створки, села на широкий подоконник, подобрав ноги под себя. А
соловей свистел - трели его были переливистыми и рассыпчатыми. От сложнейших фиоритур
заходилось сердце. Лиза всегда поражалась умению этих внешне неприметных птах так трогать
и смягчать душу.
Она слушала, как самозабвенно и с упоением соловей взбирался все выше и выше на
вокальные высоты, не теряя силы и нежности звука.
Лиза не сомневалась, что любила Владимира Корфа. Она знала его с детства. Они вместе
росли, играли в лапту и серсо, когда отцы их., закадычные приятели, обменивались визитами,
чтобы поговорить о новостях и сыграть пару-другую партий в шахматы. Поначалу Володя
казался Лизе братом.
С ним было весело и просто, и хотя он по-мальчишески любил командовать, Лиза с
удовольствием подчинялась ему - Владимир становился так мил, когда сердился и
капризничал.
Любовь озарила ее спустя много лет, когда Корф-младший приехал домой на летние
каникулы. Он уже учился в Пажеском корпусе и стал так серьезен, так вырос... Владимир
привез с собой несколько книжек - все больше стихи. И Лиза впервые взглянула на него
по-другому. Ее девичье сердце учащенно и сильно забилось.
Лиза начала в присутствии Владимира настолько заметно смущаться и краснеть, что
барон Корф сказал ее отцу - пора уже нам подумать и о будущем наших детей.
Владимир-офицер покорил ее еще больше, и другой судьбы Лиза для себя уже не
представляла. И то, что он тоже относился к ней с трепетным вниманием и нежным чувством,
укрепило ее в мысли, что это - судьба, что он ей предначертан, и однажды воля небес будет
ими исполнена - они станут мужем и женой...
Наступивший день, однако, не принес ей перемен. От Корфов новостей не было. Татьяна
только разводила руками, Соня смотрела на нее жалостливо, а маменька, милостиво
разрешившая выйти к завтраку, снова завела разговор о Забалуеве, как решенный.
И Лиза расплакалась за столом и убежала к себе.
Наконец, она решила, что загадает, и, если примета не сбудется, то ждать она больше не
станет - убежит, куда глаза глядят. И будь что будет!
- Что там? - спросила вошедшая Соня, пытаясь понять, что с таким интересом сестра
рассматривает за окном.
- Подожди, - отмахнулась Лиза. - Сбудется!
- Что сбудется?
- Я загадала, если птица сядет на ветку, значит, Владимир приедет вместе с бароном.
- Глупости, - пробурчала серьезная Соня.
- Если сейчас кот прыгнет на забор, тогда...
- Лиза! Ты ведешь себя, как маленькая! Неужели нету других дел?!
- У меня сейчас одно занятие - ждать барона...
- А сколько придется ждать? - Соня тоже пристроилась рядом с ней у окна и принялась
выглядывать в сад.
- Утром он получит.., нет, уже получил письмо. Теперь он знает, что мать собирается
отобрать у него поместье, и тут же вернется.
- Но у него могут оказаться и дела поважнее, - Соня страсть как любила все подвергать
сомнению и проверять любые тезисы на прочность.
- Что может быть важнее?! - обиделась Лиза. - Он пришлет ко мне Владимира. Я
увижу, что он так же тосковал обо мне, как я о нем! Я расплачусь у него на плече, скажу: "Ты
знаешь, сколько я пережила, пока тебя не было!" А он улыбнется: "Теперь я с тобой, и ничего
не бойся".
- А если барон подумает, что письмо - это чья-то глупая шутка, и опоздает?..
- Тогда... - Лиза оглядела комнату. - Тогда я буду готова к решительным действиям.
Я ведь, Сонечка, уже почти собралась.
- Лиза, - Соня с жаром схватила сестру за руку. - Давай попробуем все решить
по-хорошему. Давай поговорим с маменькой. Она поймет!
- Она ничего не поймет! Она помешалась на деньгах, а моя судьба ее не слишком
занимает, - с отчаянием в голосе проговорила Лиза.
- Это я виновата, - Соня затеяла плакать. - Я сказала тебе, что день свадьбы
назначен!..
- Милая, не вини себя, - Лиза ласково погладила сестру по голове. - Ты поступила
правильно. А не то сидела бы я, смотрела в окно, а потом опомниться бы не успела, как
оказалась бы замужем за дряхлым стариком! Брось эти слезы, лучше помоги мне собраться,
немного осталось...
- А далеко ли ты собралась без материнского благословения? - Долгорукая, как всегда,
вошла в комнату дочери без стука и предупреждения.
Она тут же увидела вчерашние Лизины приготовления к побегу и нахмурилась. - И куда
же решила отправиться?
- Куда глаза глядят! - вскричала Лиза.
- Уж не к Корфам ли побежишь? - Долгорукая прошла вперед, оттесняя Лизу к
постели.
- А хоть бы и к Корфам! Они меня замуж за старика не выдают!
- Ах ты, Господи! - завелась Долгорукая. - С тобой забыли посоветоваться! А не
прикажешь ли испрашивать твоего мнения об управлении хозяйством? Что да как сеять, да
когда собирать? Или за кого выдать Соню?
- Соня тоже должна выйти замуж по любви!
- Да откуда ты набралась такой ерунды? Из тех книжек, что тебе Корфы надарили?
- Вы не смеете уничтожать мою жизнь! Не смеете заставлять жить с ненавистным мне
человеком! Если бы отец был жив, он бы не допустил такого позора! - Лиза стояла напротив
матери, словно хотела сразиться с нею.
- Твой отец был наивным и малодушным!..
- Не смейте так говорить о папеньке! - оборвала Лиза княгиню со слезами в голосе. -
Он благословил наш союз с Владимиром! Он верил в нашу любовь и желал нам счастья.
- Счастья?! Да что он понимал в счастье! - надменно рассмеялась Долгорукая.
- Вы просто не любили его!
- Ах, вот оно что! - иронически всплеснула руками княгиня. - Ты, друг мой,
оказывается, лучше меня знаешь, как я жизнь прожила! Но это уже слишком! Хватит! Больше
никаких послаблений! Ты выходишь замуж за Забалуева, и разговор на эту тему последний! А
пока я свой запрет не снимаю - будешь сидеть в комнате до того, как Андрей Платонович
приедет для объявления помолвки. И тебя я, пожалуй, закрою на ключ. Ты, Соня, ступай сейчас
же со мной - пусть эта негодница одна посидит. А к обеду я за ней Татьяну пришлю.
- Не буду я обедать! - крикнула вдогонку уходящей матери Лиза. - Лучше с голода
умру!
- Это уж как сама пожелаешь, - пожала плечами Долгорукая. - А завтра все равно
отец Павел приедет - договор наш с Забалуевым освящать.
Идем, Соня!
Мария Алексеевна взяла Соню за руку и насильно вытолкала ее из комнаты впереди себя,
потом заперла дверь на ключ.
Лиза зарыдала в голос. Разум ее, казалось, помутился - мир искривился и поблек. Все
было безрадостным и угнетающим. Жизнь бесславно закончилась, успев лишь поманить
замечательной сказкой о счастье. И любимый так и не приехал, не ворвался в ее казематы на
белом коне - блестящий гвардейский офицер с золотыми аксельбантами...
Лиза уже исплакала пару-другую платочков, когда в окне появилась русая голова
Татьяны. Верная девушка подставила к окну лестницу.
- Барышня, а барышня! - тихонько позвала она. - Вы бы плакать перестали и меня
послушали.
- Татьяна! Ты! - Лиза бросилась к окну. - Милая, помоги мне выбраться из этой
тюрьмы! Я должна бежать!
Сейчас же, немедленно!
- Вы бы, Лизавета Петровна, не спешили, - успокаивающий тон девушки подействовал
на Лизу благотворно, и она прислушалась к ее словам. - У меня для вас новость хорошая...
Татьяна ненадолго замолчала, прислушиваясь к голосам, доносящимся от дома. Лиза тоже
замерла, опасаясь неловким словом или движением нарушить эту тишину, как будто от нее
зависела и жизнь, и судьба. - - Я узнала от Никиты, конюха Корфов, - наконец, быстро
проговорила Татьяна, - что барон прибыл в свое поместье!
- Свершилось! - воскликнула Лиза и в благодарном молении Небесам сложила
ладони. - Татьяна! Мне нужно срочно увидеться с бароном!
- Но это невозможно, - с сомнением покачала головой девушка. - Барыня вас заперла,
а ключ носит с собою.
- Нет ничего невозможного! - храбро сказала Лиза. - Надо только придумать, как мне
выбраться отсюда...
Глава 7
Беда не приходит одна
Карл Модестович Шуллер спозаранку разыскивал барского конюха Никиту.
Управляющий по обыкновению заглянул для порядка в манеж и, к великому своему
удивлению, не обнаружил в стойле одного из лучших жеребцов.
Он берег его для себя, потому что страсть как любил покрасоваться и вообще уже не раз
думал о том, как рысака у барона увести - то ли хворым объявить, то ли свалить пропажу на
здешних цыган, что табором стояли неподалеку, А пока велел Никите беречь его пуще глаза и
холить, что есть силы. И вот тебе - ни Никиты, ни -Бурого!
Шуллер послал на луга и на водопой - проверить, не там ли оба, но посыльные
вернулись ни с чем. Раздраженный управляющий уже велел объявить конюха в розыск, когда
ему сообщили, что Никита, как ни в чем ни бывало, обмывает в стойле Бурого с прогулки.
Управляющий подозвал к себе дворового Григория. Он был у Шуллера на посылках.
Двухметровый увалень, он отличался покладистым нравом и недалеким умом, хотя был
разговорчив и порой излишне любопытен. Шуллер прикармливал этого вполне добродушного
великана на тот случай, если требовалось кого-нибудь проучить или силой к ногтю привести.
Григорий запросто поднимал двух мужиков и в свалке мог раскидать полдюжины человек. Но
если и бил кого - сам с пьяных глаз или по указу управляющего - то всегда смотрел
несчастному в глаза с состраданием и заботой, словно спрашивая - не сильно примял-то?
Ты уж потерпи, браток...
- Значит так, Григорий, - Шуллер постучал плеткой по сапогу. - Ступай сейчас к
воротам конюшни, а как Никитка из стойла выходить станет - хватай его да скрути
покрепче. - - Никак, парня угробить собрались? - нахмурился Григорий. - За что хоть
суд-то?
- Я еще перед тобой отчет не держал!.. Гулял он всю ночь где-то да еще лучшего рысака
загнал!
- Я к вам, Карл Модестович, со всем уважением. Но и Никиту я хорошо знаю - просто
так не исчез бы.
А вы поговорили бы по душам, узнали, может, стряслось чего. И тогда решили, пороть
или нет.
- Может и тебя заодно выпороть, раз уж ты такой сочувственный? - взъелся
управляющий. - И вообще - что такого может стрястись у крепостного конюха? Какая такая
у него может быть тайная жизнь? Ну? А если у него что и стряслось, о чем я не знаю, то значит,
Никитка скрывает это от меня. Скрывает от своего управляющего. Или ты со мной не согласен?
- Да вроде правы вы, барин, - Григорий в задумчивости почесал горстью в затылке. -
Значит - вязать и пороть?
- Вязать и пороть! Да побыстрее, чтобы опять куда не пропал!
Глядя, как Григорий по-медвежьи косолапит к конюшне, Карл Модестович выругался на
родном наречии и в порыве гнева стегнул плеткой по горшку на скамье близ ворот. И чего,
спрашивается, утварь поперек дороги оставили, разбазаривают добро! Горшок отозвался
звонкой
...Закладка в соц.сетях
