Жанр: Электронное издание
Ezerska1
...фицеров и приближенных дворян выехали первыми и далеко
обогнали кортеж с фрейлинами, состоявший из десятка карет и обоза с провизией. И, когда
дамы добрались до охотничьего домика - небольшого дворца на окраине леса - мужчины
уже давно ускакали за егерями, выгонявшими на императора вспугнутого кабана.
Осмотревшись, Наташа вдруг поняла, что они находятся в непосредственной близости от места,
где проходит дорога на запад - на Польшу. Там, на развилке в глубине лесной чащи, Ольга
хотела ждать наследника, если бы Наташе удалось сообщить ему об этом. И Наташа решилась
- она незаметно ушла, воспользовавшись общей суматохой, пока распаковывалась провизия и
придворные располагались по комнатам.
Наташа бежала по лесу, рискуя быть задавленной всадниками, мчавшимися, не разбирая
дороги, в азарте погони, или укушенной собаками, спущенными псарями с поводка. Или, что
еще страшнее - попасться на глаза императору. Но Наташа чувствовала свою вину перед
Ольгой, которая ни в чем не виновата, кроме как в несвоевременной и нежеланной двором
любви к Александру. "Господи, помоги, подскажи дорогу, выведи меня к Александру!" -
только и молила Наташа, и ее мольбы не остались без ответа.
- Натали, что вы здесь делаете? - услышала она совсем рядом испуганный голос
цесаревича. - Как вы меня нашли? Если, конечно, вы искали меня...
- Ваше Высочество! - Наташа говорила прерывисто, задыхаясь от бега. - Возьмите,
она просила передать вам...
- Ольга?! - вскричал Александр, приняв от Наташи знакомый ему крестик, когда-то
украшавший лебединую шею Калиновской. Его подарок, его знак любви и верности своей
возлюбленной. - Ради Бога, что с ней?
- Ольгу повезут по этой дороге с минуты на минуту. Карета проедет мимо этих мест.
Спешите, Ваше Высочество... - торопливо проговорила Наташа. - Вы можете попрощаться с
ней.
- Вы отважная девушка, Натали! - Александр успел поцеловать ей руку. - Я так
заблуждался в вас... Спасибо!
- Спешите, Ваше Высочество, - сказала Наташа, отнимая руку и поворачивая в
обратный путь. - Ольга ждет вас!
А Ольга действительно ждала - она упросила кучера повозиться с подпругой у развилки,
отдала ему дорогой браслет с сапфирами. И кучер тянул время, сколько мог. Но старший
офицер сопровождающей ее охраны, скоро стал заметно нервничать и подгонять его: "Пора,
пора, мы не можем больше ждать!" У Ольги все внутри замерло и окаменело, она откинулась
на подушки в салоне кареты и приготовилась принять свою участь - Наташа не смогла ей
помочь, Александр не приехал проститься. И в этот момент Ольга услышала, как офицер
кричит кому-то:
- Нельзя! Никак нельзя! Не ведено!..
- Пошел прочь! - Ольга узнала голос Александра, и в тот же миг он распахнул дверь
кареты. - Родная моя!
- Сашенька... - Ольга не смогла сдержать слез и раскрыла свои объятия любимому.
Александр быстро поднялся к ней.
Они снова были вместе - в неловкой тесноте дорожной кареты. За задернутыми
шторками бесновался оскорбленный грубостью наследника офицер. Снова были страстные
поцелуи и ласки, но - как будто на выдохе, потому что - в последний раз.
- Пусть хотя бы они будут вместе, - тихо сказала Ольга, увидев на груди Александра
свой крестик рядом с его собственным. - Носи его, пока будешь помнить обо мне...
- Я всегда буду помнить о тебе, - прошептал Александр, вдыхая аромат ее волос.
- Послушай! - Ольга прижала ладони к его лицу. - Я попрошу Иринея позволить мне
вести с тобой переписку. Он добрый человек, он поймет... Сашенька, я буду писать каждый
день, хорошо? А ты отвечай мне. А вдруг мы сможем...
- Оля... - остановил ее Александр. - Отпущенное нам время истекло... Боже.., как же
я люблю тебя!
- Тогда ступай, не медли, - Ольга чувствовала себя опустошенной и одинокой. - Иди,
уходи, умоляю тебя! Быстрее, иначе я не вынесу этого горя!
Александр бросил на нее последний взгляд и выпрыгнул из кареты.
- Трогай! - крикнул он кучеру.
Карета тронулась, увозя Ольгу - увозя любовь, мечты и грезы о простом человеческом
счастье. Александр вздрогнул от боли - он с невероятной силой сжимал в руке висевший на
его шее крестик с рубинами. Капля крови показалась на внутренней стороне ладони. Александр
отрешенно посмотрел, как капля набухла и стекла по запястью. Встряхнув рукой, он вскочил на
лошадь и пришпорил ее, возвращаясь на тропу охоты. Туда, где трубили рога ловчих и загоняли
дикого зверя.
Глава 6
Сговор
Княгиня Мария Алексеевна Долгорукая заметно нервничала. Она ждала назначенной
встречи уже пятнадцать минут лишка, а ждать княгиня не любила. Несмотря на свою
кажущуюся домашность, Мария Алексеевна отличалась нравом властным и характером
жестким. Вряд ли кто-нибудь мог заподозрить в этой приятной женщине еще весьма свежих лет
повадки мегеры, которые она с удовольствием оттачивала на своем супруге и детях.
Мария Алексеевна всегда пребывала в образе дамы, приятной во всех отношениях - ее
фигура даже при грех материнствах оставалась стройной, простое лицо и весь ее облик
удивляли неувядающей привлекательностью, речь отличалась изысканностью, а взгляды
соответствовали ее положению матери семейства и добропорядочной женщины.
Правда, злые языки поговаривали, что князь Петр боялся своей молоденькой жены, как
огня, и она вертела им, как хотела. Будучи человеком романтичным и влюбчивым, Долгорукий
питал слабость ко всем хорошеньким женщинам вне зависимости от их сословия. Князь был
уверен, что женился на ангеле, и лишь спустя некоторое время после свадьбы понял, как
обманула его прелестная внешность юной провинциалки. Мария Алексеевна держала мужа и
весь двор в ежовых рукавицах. Она не только поощряла порки, но и сама любила наказывать
крепостных, раздавая оплеухи дворовым и прислуге. Особо княгиня присматривала за
молодыми крестьянками, всегда подозревая в них опасность для ее союза с Петром
Михайловичем.
Мария Алексеевна особым умом и образованностью никогда не отличалась, но обладала
изрядной житейской хитростью и изворотливостью, что, в сочетании с умением держать и
вести себя достойно, позволило ей снискать славу мудрой и благородной дамы. На самом деле
княгиня была тщеславной и расчетливой, и лишь страшная зависть побуждала ее сдерживать
свою мелочность и скупость ради трат на наряды и развлечения.
Марии Алексеевне требовалось чувствовать себя не хуже других всегда и во всем - пусть
это касалось моды, пышности выезда, образования детям и карьеры супруга.
Неожиданное вдовство придало ей в глазах общества еще больше шарма.
При дворе жалели роскошную красавицу, так трагически и нелепо потерявшую мужа на
охоте. Марии Алексеевне траур оказался к лицу, и ее всегда с удовольствием принимали на
званых вечерах и балах в столице. Княгиня не гнушалась и уездными собраниями, и везде была
в центре внимания и пользовалась популярностью у мужчин. Но любые попытки заново
сосватать ее успеха не имели. Мария Алексеевна хотела распоряжаться своей жизнью и
деньгами, оставленными мужем, сама и только сама. Она любезно принимала ухаживания и
сановных вдовцов, и родовитых юношей, но предпочитала все же флиртовать и бежала
серьезных отношений и предложений.
Ее не привлекала даже возможность удвоить за счет новой женитьбы свое состояние - у
княгини уже выросли дети. Они - и, прежде всего, девочки - должны были стать ее
процентными бумагами, которые могли в самом ближайшем будущем принести солидный
доход. А в том, что сына Андрея ожидает выгодная женитьба, Мария Алексеевна и не
сомневалась - молодой Долгорукий статью вышел в отца, красотой в мать и весьма нравился
женщинам. Княгиня знала, что сын близок с княжной Репниной - не самая плохая партия для
молодого человека: известный род и солидное состояние.
Дочь Соня, правда, еще пока мала, а вот о судьбе старшей дочери Лизаветы Мария
Алексеевна задумалась давно и основательно. Оговоренный еще покойным мужем брак с
сыном соседа их барона Корфа ее не привлекал. Княгиня знала, что Лиза с детства влюблена во
Владимира, но он всегда был каким-то мрачным и неразговорчивым. И Мария Алексеевна
никогда не забывала о том, что несколько лет назад Корфы почти разорились, и лишь
беспроцентный, дружеский заем мужа спас тогда старого барона и его наследника от нищеты.
Как уж Корф потом выкрутился, княгиня не знала, но с тех пор она смотрела на соседей с
опаской - сама она ничего никому занимать не собиралась.
И вот однажды, в связи с ее неусыпными думами о будущем Лизоньки, она с
раздражением вспомнила ту историю с долгом, и ее вдруг осенило. Расписка! Старому Корфу
ее покойный простак-муж в свое время возвратил расписку об уплате долга.
И документ этот, наверняка, барон хранил где-то в своих бумагах. А вот если бы ей
удалось сей документ заполучить!.. Мария Алексеевна подивилась собственной находчивости и
тут же начала наводить мосты к управляющему Корфовским поместьем - Карлу Модестовичу
Шуллеру.
Тот, правда, поначалу принял ее интерес за обычный женский. Он и сам был до баб
охочим и шустрым. А, главное, верил в свою мужскую неотразимость. Худощавый и рыжий он
обладал магической силой воздействия на уездных дам, коих оседлывал не реже, чем хозяйских
крепостных девок.
В женском вопросе Шуллер оказался всеяден, но, как выяснилось, столь же беспринципен
он был и в выборе средств к существованию. Он беззастенчиво обкрадывал старого барона и
равнодушно и легко согласился его продать, когда Долгорукая, по-свойски унизив его мужское
достоинство, запросто объяснила истинную причину своего к нему интереса.
Оправившись от некоторого потрясения, Карл Модестович назвал свою цену. Бумагу, о
которой говорила княгиня, он не раз видел в конторке барона и даже был свидетелем ее
возвращения Корфу после уплаты долга Петру Михайловичу. Достать документ особого труда
не представляло.
Корф - человек доверчивый и во многом наивный, надо только правильно выбрать время
и достать расписку из конторки. Другое дело - деньги. Княгиня торговалась долго и со
знанием дела, но и Шуллер не хотел уступать.
Он мечтал о собственном имении в родной Курляндии и в свою очередь шантажировал
Марию Алексеевну тем, что сообщит, куда следует, о ее коварном замысле. Наконец, они
сошлись на сумме, приемлемой для обоих заговорщиков.
И вот сейчас княгиня томилась в ожидании на глухой лесной дорожке, где ей назначил
встречу соседский управляющий. Мария Алексеевна нервно постукивала холеными пальчиками
по дверце кареты и с тревогой поглядывала в окно. Она была уверена - обманывать Шуллер не
станет, деньги нужны ему, как воздух, но его ведь могли застать на месте преступления, и тогда
- пиши пропало! А княгине так нравилось имение Корфов с его просторным и светлым домом,
утопающим среди старых лип и дубов, с его знаменитым на всю округу театром, коего Корф
был любитель, с его конным манежем для породистого молодняка...
Ей нравилось в имении Корфов все, кроме одного - его владельца.
Конечно, Марии Алексеевне приходила в голову мысль о том, что все это могло стать
Лизанькиным и после замужества с Владимиром, но зачем продавать дочь за имение, когда его
можно получить и так - в уплату долга.
Хотя и несуществующего, но... А пусть кто-нибудь попробует это доказать!
Едва расписка окажется у нее в руках, Корфу не останется ничего другого, кроме как
подчинится. А не захочет по доброй воле - уйдет по суду. Благо, что предводитель уездного
дворянства Забалуев к ней благоволит, да и судья всегда на княгиню посматривает с таким
вожделением и аппетитом, что Мария Алексеевна, даже будучи характера твердого, иной раз
побаивалась столь очевидной плотоядности в его взгляде.
Наконец-то!.. Мария Алексеевна перевела дух - на тропинку из чащи вышел Шуллер.
Карл Модестович приближался с опаской, не торопясь, и с усердием прижимал к груди левую
руку. Не примял бы и, еще чего доброго, не промочил - мелькнула мысль у Марии
Алексеевны, справедливо заподозрившей, что заветный документ управляющий спрятал на
груди, под камзолом. Так оно и оказалось. Подойдя к карете, Шуллер достал из внутреннего
кармана и протянул княгине свернутую рулоном бумагу. Мария Алексеевна документ взяла и
осторожно развернула - она!
- Дмитрий, - княгиня кивнула кучеру, - отдай господину управляющему, что обещано.
Кучер, доверенный порученец княгини, достал из ящика, упрятанного в козлах,
небольшую шкатулку и принес ее Шуллеру. Тот, взяв шкатулку, поднял крышку и быстро
пересчитал пачки с ассигнациями.
- Еще сто... Еще двести... Еще триста... - Карл Модестович оторвался от счета и с
обидой посмотрел на княгиню. - Но здесь не все, здесь только половина!
- Конечно, половина... - ничуть не смутилась Долгорукая. - Остальное получишь,
когда имение Корфа станет моим. Официально по бумагам.
- Но мы так не договаривались! - растерялся управляющий. - Я выполнил свои
обязательства... Выполнил?
Я требую всю сумму!
- Трогай, Дмитрий... - велела княгиня и еще раз, тоном, не допускающим никаких
возражений, сказала Шулеру:
- Остальное - потом.
- Н-но! Пошли, родимые! - кучер взнуздал лошадок, и карета плавно тронулась с места,
оставив управляющего на дороге - раздосадованного и злого.
Он не мог уже видеть на лице Долгорукой улыбки - довольной, но все же осторожной.
Получить документ - это только начало игры, до успеха еще далеко. И Мария Алексеевна
прекрасно понимала это. Она была уверена - просто так Корф не сдастся, и ей оставалось
уповать на то, что в дело не успеет вмешаться сын барона. Владимир известен своей
горячностью и недобрым нравом.
Карета неожиданно остановилась, и Мария Алексеевна вздрогнула - неужели Шуллер
все-таки устроил ей ловушку, и ее возьмут с поличным? Княгиня засуетилась прятать расписку
в расшитый золотой нитью дамский кошель и почувствовала, как у нее внутри все похолодело.
В этот момент дверь кареты открылась, и перед Долгорукой, склонившись в уважительном
поклоне, появился Андрей Платонович Забалуев.
- Уфф!.. - выдохнула Мария Алексеевна. - Напугали!
- Смею вас уверить, что разбойники в нашем лесу уже давно не водятся, разве что
цыгане, - приторно улыбнулся Забалуев. - А я всего лишь скромный ваш поклонник. Увидел
знакомую карету, княгиня, и не выдержал - решил поприветствовать.
- Буду рада, если вы составите мне компанию, - ответно растаяла Долгорукая. -
Милости прошу, Андрей Платонович. Я недавно о вас думала.
- Вы мне льстите, княгиня, - довольным тоном сказал Забалуев, садясь в карету
напротив нее. - Такая привлекательная женщина - и думает обо мне!
- Да, полно, полно Андрей Платонович, - отмахнулась она от ею елейных слов. - Мне
не до комплиментов сейчас. Мои мысли заняты делами прозаическими. Барон Корф должен
представить доказательства об уплате долга моему покойному мужу. Да все никак не
представит.
- В противном случае вам обязательно должны возместить убытки, - Забалуев с
интересом посмотрел на княгиню.
- Конечно, нелегко будет заставить Корфа признать это, - грустно посетовала Мария
Алексеевна.
- Еще бы, дело непростое, - деловито кивнул Забалуев. - И вам нужна помощь... Вот
если бы ваша очаровательная дочь Елизавета Петровна была бы замужем за человеком,
облеченным властью, я думаю, это дело решилось бы в несколько недель.
- В несколько недель? - у Долгорукой алчно загорелись глаза.
- Да, и я даже знаю такого уважаемого человека. Он составил бы отличную партию для
вашей весьма привлекательной дочери. Скажу сразу... - Забалуев выдержал паузу и
самодовольно развалился на сиденье. - Он не красавец и не юнец, но молод душой и телом.
Происхождения благородного, хотя и не княжеских кровей, но весьма и весьма надежен.
- О, моей дочери очень бы повезло, если бы она вышла замуж за такого человека, -
понимающе промолвила сообразительная Долгорукая.
- А я думаю, ему бы повезло не меньше - иметь в женах такую красавицу, как
Елизавета Петровна!..
Княгиня кивнула - Забалуев расцвел. Он восхищался этой женщиной - 6х, умна, ох,
хитра, а богата! Да, впрочем, и сам Забалуев не простачок. Он прекрасно понимал, что
Долгорукая затевает сомнительное дельце, но его собственный авторитет в уезде и состояние
тоже не из родника налиты. Вот уже много лет он официально был вдов и бездетен, а амбиций
и потребностей - на миллион. К Лизе Долгорукой он давненько присматривался - мила,
Простодушна да еще с приданым.
Требовался лишь повод - и вот удача! Княгиня сама подсказала его.
Они поняли друг друга с полуслова - два интригана. И за дорогу успели договориться
обо всем. Княгиня была в прекрасном расположении духа, но вдруг на повороте к усадьбе,
случайно бросив взгляд за окно, она заметила знакомую фигуру. По лесной тропинке быстрым
шагом удалялась от имения Сычиха, местная сумасшедшая - то ли гадалка, то ли повитуха,
одним словом - колдунья! Княгиня даже задохнулась от негодования - негодные девчонки
пустили на двор эту проклятую, эту еретичку! Ходили слухи, что когда-то Сычиха была
монахиней - она ходила с коротко остриженными волосами. Но так же стригли и каторжанок!
Мария Алексеевна уверяла всех, что Сычиха - разбойница, а не знахарка. Она называла ее
убийцей и ведьмой. И кто-то посмел привести эту чернавку в ее дом?!
"Уж я-то знаю, кто это! Уж они у меня поплачут! Не посмотрю, что дочери, - выпорю,
как простых смертных, будут знать, как ересь в дом заводить! Позор-то какой!" - с
негодованием думала Мария Алексеевна, все больше и больше распаляясь от своих мыслей.
Она не сомневалась - опять Лизка на Корфа гадать затевала. А все эта дура дворовая -
Татьяна, так и норовит заморочить голову девочке своими дурацкими сказками и приметами!
- Погоняй, Дмитрий, да поживее! - прикрикнула она на кучера.
Княгиня заторопилась. Мозги надо вправлять вовремя, а то прозеваешь, упустишь - и
вырвется девка из-под материного подола - ищи-свищи потом вчерашний день.
Карета, подняв облако пыли посреди двора, подкатила к крыльцу.
- Пойди-ка сюда, милочка! - крикнула княгиня так некстати попавшейся ей под руку
Татьяне. - Пойди, пойди! Ближе. Кто это здесь недавно был? Я тебя спрашиваю!
- Сычиха... - Татьяна с трудом разлепила губы, окаменев под убийственным взглядом
барыни.
- Знаю, что Сычиха, не слепая еще, видела. - Долгорукая схватила девушку за
подбородок и подняла ее голову. - А как ты посмела ее в дом привезти? Чей приказ
исполняла?
- Никакого приказа не было, - прошептала Татьяна, - для себя приводила.
- Врешь! - княгиня изо всех сил ударила девушку по лицу. - Ах ты дрянь! Врешь!
Лизкин приказ исполняла?
- Нет, для себя приводила, - стояла на своем Татьяна, пытаясь уклониться от
следующего удара.
- Врешь, дрянь! Врешь!.. - Долгорукая была в ярости. - Признавайся!
- Для себя барыня, - твердила Татьяна, - на жениха погадать захотела.
- Будет тебе жених, - кивнула барыня, отталкивая девушку от себя. - Кнут ременный!
В свинарнике сгною, мерзавка! А то, что для Лизки водила, так я сама знаю. Я и ей сейчас
покажу!
Разгорячившись, Мария Алексеевна стремительно поднялась по ступеням в дом.
- Карету не распрягай! - на ходу приказала она Дмитрию. - Сейчас вот разберусь
здесь, потом снова в лес поедем!
Уже на пороге она спохватилась и обернулась к вышедшему из кареты Забалуеву:
- Вы уж простите меня, Андрей Платонович! Есть дела важные и неотложные. Вы в
гостиную проходите, подождите меня там, Танька вас проведет и обслужит!
Долгорукая еще раз сверкнула на девушку грозным взглядом и скрылась в доме.
Лиза же об опасности и не подозревала. Она была безмерно благодарна Татьяне, что та
набралась смелости и зазвала к ней опальную Сычиху. Колдунья к Лизавете Петровне
благоволила, жалела ее и гадала отменно. Уходя, сказала:
- За вознаграждение - спасибо...
А ты не слушай никого, делай, как я говорила. Будет твой у тебя - никуда не денется!
- Ты все-таки ненормальная, Лиза! - всплеснула руками младшая сестра Соня. - А
если мать узнает - что тогда будет?! И ведь грех это - колдовство!
- Глупая ты, Соня, - мечтательно улыбнулась Лиза. - И никакое это не колдовство.
Это предсказания! А сычихины всегда сбываются, это все знают.
И потом - что такого она сделала?
Сказала, что я выйду замуж за Владимира Корфа?
- Просто ты сама сомневаешься в его любви - вот и понадобились доказательства!
- Он говорил мне в последний раз перед отъездом в Петербург, - воскликнула Лиза, -
что любит меня! Он говорил, что мы поженимся.
- Это было давно! - покачала головой Соня. - Если человек влюблен, он всегда
отыщет лишнюю минутку, секундочку, чтобы повидаться с любимой!
- Сонечка! - взмолилась Лиза. - Зачем ты со мной споришь? Ты же знаешь, что он
сейчас далеко!
- А почему он не пишет тебе? - не отступала сестра.
- Он уже написал, - Лиза взяла со столика книжку стихов и раскрыла ее на первой
странице. - Вот, читай - "Я вас люблю, не оттого что вы прекрасней всех,/что стан ваш негой
дышит./Уста, роскошествует взор, востоком пышет,/что вы поэзия от ног до головы, /я вас
люблю, без страха опасения./Ни неба, ни земли, ни Пензы, не Москвы,/я мог бы вас любить
глухим, лишенным зренья./Я вас люблю, за тем, что это вы".
- Но это писал не он, а Денис Давыдов! - надулась Соня, обидевшись, что ее
принимают за маленькую.
- Владимир говорил, что это стихи о его любви ко мне, и поэтому подарил мне этот
томик!
- Стихи красивые, но ведь матушка против этого брака!
- Если матушка будет против моего брака с Владимиром Корфом... - Лиза задумалась
и выпалила. - Я уйду в монастырь, покончу с собой и больше ни за кого замуж не выйду!
- Выйдешь! Еще как выйдешь! - дверь в комнату с треском распахнулась, и криком
зазвучал с порога голос матери. - А вот о Корфе и думать забудь! Барон Корф не вернул долг
моему мужу, Царство ему небесное, твоему отцу, а по их договору имение Корфа принадлежит
мне! Так что твой разлюбезный Владимир остается ни с чем. А я не выдам свою дочь за
нищего!
- Но ведь есть бумага, подтверждающая выплату долга, - удивилась Лиза.
- Бумага? Нет никакой бумаги! - Долгорукая остановилась и погрозила дочери
кулаком. - В последний раз - говорю - еще раз близ дома эту ведьму увижу!.. А теперь воля
моя такая - в наказание не смей из комнаты выходить вплоть до особого моего на то
разрешения. И слез не потерплю, уговоров слушать не стану! Мое слово крепкое, и перечить не
смей!
- Мария Алексеевна вышла из комнаты дочери так же стремительно, как и вошла, еще
раз демонстративно и со всей силой хлопнув дверью. Сестры вздрогнули. Глаза Сони
наполнились слезами, а Лиза просто окаменела.
- Что же это, Сонечка? - с потерянным видом обратилась она к сестре после минутного
молчания. - Если маман отнимет у Корфов землю, я потеряю все шансы выйти замуж за
Владимира?
- А у тебя были шансы? - снова попыталась образумить ее Соня. - Очнись! Владимир
уже несколько месяцев тебе не пишет. А, может, он увлекся кем-нибудь в Петербурге? Там
столько знатных и красивых девушек.
- Ему нет дела до других девушек, - с надрывом сказала Лиза.
- Нет, это просто удивительно! Ты старше меня и не понимаешь! Тебе будет очень
больно потом...
- Не правда! Всего полгода назад я ездила в Петербург, и Владимир водил меня на бал.
Он смотрел на меня с такой нежностью! И больше никого не замечал. Мне казалось, что кроме
нас на балу, да что там на балу - в целом мире никого нет! Мы с ним одни.
И будем любить друг друга вечно!..
- Какая ты глупая, Лиза! - Соня в раздражении стукнула каблучком по полу, но свою
гневную тираду договорить не успела.
В дверь заискивающе постучали, и следом на пороге Лизиной комнаты появился Забалуев
- с омерзительной улыбочкой на морщинистом лице и жидкими волосенками,
сохранившимися на его голове где-то на уровне ушей и шеи.
- Вечер добрый Елизавета Петровна, - любезно проворковал он.
- Что вам надо здесь? - невежливо удивилась его появлению Лиза.
- Вы не могли бы оставить нас, уважаемая Софья Петровна? - Забалуев выразительно
посмотрел на Соню, та фыркнула и вышла из комнаты. - Вот спасибо!.. Я жаждал видеть вас,
милейшая Елизавета Петровна! Я мчался к вам, как ураган! Мой конь парил над землей - так
сильно было желание увидеть вас!
- Разве в вашем возрасте полезны такие скачки? - с иронией в голосе осведомилась
Лиза.
- Вас беспокоит мое здоровье?! Как мило, мой ангел! Позвольте вашу ручку! - Забалуев
сделал попытку приблизиться к ней.
- Андрей Платонович! - отшатнулась Лиза. - Я не могу принимать такие знаки
внимания в отсутствии матушки!
- Да что вы! - расплылся в умилении Забалуев. - Я и не мыслил вас обидеть! Я
испытываю к вам самые теплые чувства! Уверен, что не сегодня-завтра и вы будете испытывать
такие же чувства ко мне!
- С чего бы это?
- На то есть веская причина! - Забалуев аккуратным жестом провел по лысине на своей
голове. - Нам предстоит обручение!
- Как вы смеете! - в ужасе вскричала Лиза.
- Ваша матушка согласна и желает, чтобы венчание состоялось как можно скорее! -
Забалуев радостно потер чуть вспотевшие руки.
- Она мне ничего не говорила... - промолвила Лиза в растерянности.
- Ничего удивительного, - успокаивающе сказал Забалуев. - Хотела сделать вам
сюрприз. Так на какой день желаете назначить венчание? Ведь к свадьбе надо подготовиться!
- Не будет никакой свадьбы! - вскинулась Лиза.
- Вы напрасно тревожитесь, - самодовольно улыбнулся Забалуев. - Все уже решено.
Свадьба состоится! И моя молодая жена будет послушна мне, ибо я - человек старой закалки.
И вольнодумства не допущу!..
Пригрозив Лизавете и отведя душу, Забалуев церемонно поклонился ей и вышел из
комнаты. Соня вбежала следом - она по своему обыкновению подслушивала за дверью,
приложив ухо к замочной скважине, и едва успела отскочить, заслышав шаркающие в ее
сторону шаги Забалуева.
- Сонечка! Что же это?! - потерянно промолвила Лиза. - Мама хочет обвенчать меня с
Забалуевым. Ей не жаль выдать меня за уродливого и глупого старика?!
- Помнишь, как мы в детстве смеялись над ним? - зачем-то спросила Соня.
От ее нелепого вопроса Лизе стало еще хуже, и она заплакала.
- Вот она - подходящая партия! - рыдала Лиза. - С ним рядом стоять проти
...Закладка в соц.сетях
