Жанр: Электронное издание
Ezerska1
...режно взял платок и пригрозил, дыша поручику прямо в лицо:
- Запомни: если ты хоть раз приблизишься ко мне или моей семье, я тебя убью!
Домой Корф и Репнины поехали в экипаже, который ждал Наташу. Уже у самого
особняка их нагнал Александр. Он был на коне и гарцевал уверенно, как настоящий
полководец.
- Господа, - Александр уже отдышался от бешеной скачки наперегонки со временем,
которую ему пришлось устроить ради спасения новых друзей, переполошив и распугав
половину Петербурга. - Новость о вашем помиловании - не единственная. Я должен вам
сообщить, что государь, прощая ваш проступок и даруя свободу, не отказывается от наказания
вообще. И в качестве такового лишает вас воинского чина.
- Что это значит? - заволновалась Наташа.
- Простите, но я взял на себя смелость сам сообщить вам об этом, чтобы хотя бы как-то
уменьшить неприятность этой новости. Но вы...
Вы больше.., не служите в армии, господа...
Глава 5
Любви волшебный сон
Проснувшись, Репнин долго не мог понять, где он. События минувших дней так утомили
его, что сейчас он уже не сознавал - происходило ли все это в действительности, или ему
просто привиделся сон, полный кошмаров и чудовищных наваждений.
Михаил сел на постели и оглянулся.
Он ночевал у Корфов, в одной из гостевых комнат, отведенных вчера Владимиром для
него и Наташи.
Значит, ему ничего не приснилось - дуэль, промозглая камера в крепости, расстрел и
божественное провидение - явление Александра с приказом императора о помиловании.
Щедрая рука монарха, великодушно дарующая жизнь, но отнимающая честь и доброе
имя. Есть ли что-либо ужаснее для дворянина, чем лишение его права служить своему государю
и Отечеству на поле брани?! Репнину как-то сразу стало неуютно - Боже, что скажут
родители?! Наташа грозилась написать им в Италию. Маман последнее время что-то слишком
часто кашляла и жаловалась на грудь, и князь Репнин повез супругу на Капри - излюбленное,
после Ниццы, место для желающих поправить свое здоровье лечебными ароматами бриза и
несравненной теплотой солнечного и вечнозеленого Средиземноморья.
Михаил оделся и вышел в зал.
В доме было тихо, и оттого он казался опустевшим. На Репнина напала меланхолия и
склонность к романтическому. Он открыл крышку рояля, пробежал по клавишам - чуть робко
и тихо, словно опасаясь кого-либо потревожить или разбудить. Но инструмент звучал мягко и
сдержанно, у него был редкий клавесинный звук.
И Михаил сел к роялю. Он заиграл старинный русский романс, и слова вдруг полились из
него сами собой.
Михаил говорил и говорил, уносясь в мечтах так далеко, как рисовало его воображение.
- Здравствуйте, Анна! Несмотря на ваш запрет, пишу вам! Сегодня я уже написал письмо
маме, потом отцу, потом тетушке по поводу ее собачек, губернатору по поводу состояния дорог
и городовому с требованием отменить пьяных на улицах... А теперь хочу задать вам глупый и
вместе с тем жизненно важный для меня вопрос: когда вы вернетесь в Петербург? Я спрашиваю
вас об этом не просто так, я очень хочу увидеть вас... И, честно говоря, даже не подозревал, что
можно столь сильно желать кого-либо просто увидеть!
- Дорогой Миша! - раздался рядом серебристый и такой желанный голос. - Я
перечитала ваше письмо сто раз и сто раз восхитилась вашим эпистолярным талантом! Прежде
всего, передаю привет собачкам тетушки...
- Боже! Это вы! - вскричал Михаил, поспешно и неловко вставая из-за рояля.
В дверях залы он увидел ее - не воображаемую, а настоящую, прелестную, чудную...
Михаил бросился к Анне, потом смутился и отступил за рояль. Он испытывал одновременно и
чувство неловкости, и безмерную радость от этой неожиданной встречи.
Анна ободряюще улыбнулась ему, прошла в комнату и присела на диван.
- Однако в своем письме вы не сообщили о вашем счастливом избавлении, - участливо
сказала она.
- Вы знаете, что с нами случилось? - Михаил на мгновение вернулся из царства грез в
реальность недавних событий.
- Князь Долгорукий передал Ивану Ивановичу шкатулку от сына, и он же рассказал об
обстоятельствах дела.
Но, - Анна подняла на Михаила глаза, полные удивления и искренней радости, - как вы
очутились на свободе?
- Поверьте, я бы хотел ответить вам, вы ждете от меня объяснений...
Но мне совсем не хочется говорить о прошедшем. Я желаю лишь писать вам письма,
держать вас за руки, говорить глупости и испытывать одновременно отчаяние и счастье! Я,
наверное, болен? - шутливо спросил Михаил.
- Думаю, мне известна эта тяжелая болезнь! Ее не лечит ни один доктор, - с
притворной обреченностью посетовала Анна.
- Вы ошибаетесь, лечение и доктор известны. И мой целитель - предо мной!
- Отчего вы так решили? - смутилась Анна.
- Потому что мне вдруг стало лучше, - Михаил, наконец, решил изменить диспозицию
и присел на диванчик рядом с ней. - Я вспомнил - государь помиловал меня и Владимира
Корфа, мы свободны! И я точно знаю - почему. Все это время со мною был мой талисман -
ваш платочек.
Вспоминаете? Вы обронили его при нашей первой встрече.
- Вы все время хранили мой платок? - растрогалась Анна.
- Да, и он принес мне удачу! - Михаил порывисто потянулся к Анне и обнял ее.
Анна не сопротивлялась - ее потрясло услышанное. Сколько раз за эти дни воображение
рисовало ей картины ее встречи с Михаилом, но она даже предположить не могла, что
действительность окажется намного прекраснее. Анна запрокинула голову, ожидая
продолжения столь пылкого объятья, но Михаил внезапно почувствовал стеснение и робость -
Анна была так хороша, так доверчива! Мягким, ласковым движением Репнин отстранился от
девушки и уж очень потерянным тоном сказал:
- Кажется, в письме я не дописал вам две строчки...
- И что же это за строчки? - с шутливым соболезнованием спросила Анна, с трудом
очнувшись от флера овладевшего ею чувства.
- В них заключалось жуткое признание - я разбил любимую ночную вазу Владимира!
Только т-с-с! Ему ни слова, - Репнин театрально приложил палец к губам, пытаясь шуткою
разрядить обстановку.
- И как же вы скрыли следы этого ужасного преступления? - подыграла ему Анна.
- У меня есть алиби! Я обнимал самую прекрасную женщину в мире!
- Вазу припомню! - грубовато сказал Корф, входя в залу и переводя недобрый взгляд
на Анну. - А вы здесь каким ветром? С отцом или одна?
- Одна, - Анна как-то сразу поблекла и сжалась. - Приехала на прослушивание к
директору Императорских театров. И случайно встретила...
- А я, тоже, совершенно случайно, услышал обрывок вашего разговора! - раздраженно
бросил Владимир, подойдя ближе. - Кстати, я знаю, какие две строчки на самом деле не
дописал Михаил!
- Володя... - попытался остановить его Репнин.
- О том, что его с позором выгнали из армии!
- Это шутка? - Анна растерянно посмотрела на Михаила.
- Это правда, - кивнул Репнин. - Но этого человека с его тонким слухом постигла та
же участь.
- но не мог же я оставить тебя одного, Миша! - саркастически усмехаясь, сказал Корф.
- Бедный Иван Иванович! Это окончательно разобьет ему сердце, - горестно
прошептала Анна.
- А что с его сердцем? - бравируя, поинтересовался Владимир.
- У дядюшки был сердечный приступ, и он так плох...
- Во-первых, не смей называть отца дядюшкой, - с откровенной злостью прервал ее
Корф. - А, во-вторых, почему ты сразу не сказала?
- Но вы же не дали мне и рта раскрыть...
- Эй, полегче! - вступился Репнин за Анну, которая под страшным взглядом Корфа
напоминала райскую птичку в когтях хищника.
- И вы оставили его одного? Да о чем вы думали? - не мог успокоиться Владимир.
- Иван Иванович настоял, чтобы я отправилась на прослушивание. Но я больше
приехала за тем, чтобы разыскать вас и умолять повиниться перед государем. Вы должны жить,
вы нужны своему отцу, и немедленно - ваше поместье в опасности!
- С чего бы это? - удивился Корф.
- Княгиня Долгорукая затеяла отобрать у вашего отца имение в Двугорском. Она
утверждает, что барон не выплатил покойному князю Долгорукому давний долг.
- Это немыслимо! - вскричал Владимир. - Есть расписка...
- Ее украли. И сегодня у барона Корфа встреча с доверенным лицом княгини
Долгорукой - господином Забалуевым, предводителем местного дворянства...
- Сегодня?! - Владимир усмирил гнев и нахмурился. - Если этот мерзавец Забалуев
поддерживает княгиню, то вполне может статься, что ее дерзкий план удастся. Придется срочно
ехать к отцу!.. Анна, поедете со мной! Прослушивание надо отменить.
- Владимир, - остановил его Репнин. - Не стоит увозить Анну, не дождавшись
прослушивания. Твой отец мечтал об этом дне, так не надрывай ему сердце больше, чем оно
может выдержать. А я, в свою очередь, почту за честь позаботиться об Анне здесь! Так как все
равно живу у тебя...
- Я благодарен тебе за предложение, но боюсь, - в голосе Корфа послышалась
насмешка, - это повредит репутации Анны. Ведь ты - мужчина холостой и нам не
родственник!
- Я постараюсь ничем не навредить ей...
- Не я придумал правила приличия, Миша, - ожесточился Корф.
- Надеюсь, ты не собираешься вызвать меня на дуэль? - невинным тоном спросил
Репнин.
- Пожалуй, один я доберусь до имения быстрее, чем в коляске с Анной, - после
продолжительной паузы сказал побелевший Корф. Он с большим усилием сдержался, чтобы не
сорваться - эта дрянь снова встала между ним и близким ему человеком. Сначала отец, теперь
Репнин! - Хорошо, пусть так и будет, но сначала я все же хотел дать Анне кое-какие
рекомендации. Пройдемте со мной, сударыня!
Владимир решительно вышел из залы, и Анна, бросив умоляющий взгляд на Репнина,
последовала за ним.
- Закройте за собой дверь! - раздраженно прикрикнул Владимир, войдя в кабинет
отца. - И подойдите ближе!
- Благодарю вас за разрешение остаться в Петербурге, - промолвила Анна,
приближаясь по приказу Корфа.
- Вот что... - Владимир схватил Анну за локоть и сильно сжал пальцы, с
удовольствием наблюдая, как по лицу девушки пробежала судорога боли. - Я вас
предупредил! Держитесь от Репнина подальше!
- Вы это уже говорили... - прошептала Анна, пытаясь освободить разом онемевшую
руку.
- Если я только узнаю, что вы перешли границу дозволенного, я выполню свое
обещание. И тогда все узнают, что ты - крепостная!
- Несмотря на обещание, которое вы дали отцу? - слабо сопротивляясь, спросила Анна.
- Я не боюсь гнева отца!
- Господи! - взмолилась Анна. - Да за что же вы меня так ненавидите?!
- Не льстите себе! - рассмеялся Корф. - Я не испытываю к вам ненависти - это
чувство благородное. Мое отношение к вам совершенно нормально, так и должно относиться к
крепостной.
- Но к остальным крепостным вы относитесь лучше, чем ко мне!
- Они знают свое место и выполняют свои обязанности! А ты - с твоим
безукоризненным французским, твоим музицированием, твоим нелепым рвением стать
актрисой - мне противна!
- Дать мне образование было волей вашего батюшки! - в голосе Анны послышались
слезы. - И видеть меня на сцене - тоже его желание. Иван Иванович вырастил меня, как
родную дочь, и я ему бесконечно благодарна...
- Брось! - грубо прервал ее Владимир, отталкивая Анну от себя. - При чем тут
благодарность! Ты просто заигралась в дворянскую жизнь. Все эти платья, украшения, поездки
в Петербург избаловали тебя, и ты забыла, где твое настоящее место, отведенное тебе по
рождению. И уж совсем отвратительно, что ты пытаешься заманить в свои сети Репнина!
- Уверена, что отношение поручика ко мне - лишь предлог. Ваша ненависть - более
древнего свойства.
И я хочу знать, почему вам доставляет такое удовольствие унижать меня? - отчаяние
придало Анне уверенность в себе, и она смело посмотрела прямо в лицо Владимиру.
- Ты мне - не ровня, и я не обязан любезничать с тобой!
- Я хочу знать, в чем моя вина, - настаивала Анна. - Меня измучил этот вопрос!
Скажите, Владимир, чем я вас обидела? Словом ли, делом, и я попрошу у вас прощения.
- Что мне до твоих извинений! - Корф вдруг почувствовал усталость и
бессмысленность этого разговора. - Ты прекрасно знаешь, за что я тебя ненавижу. У тебя
всегда было все, чего ты совершенно не заслуживала! И поэтому будь счастлива, что ты до сей
поры жила жизнью, которой недостойна.
А теперь уходи, я должен сделать еще несколько распоряжений. И перестань заигрывать с
Мишей! Ты сделаешь его несчастным.
- Это вы несчастны, - твердым тоном сказала Анна. - Ненависть не оставляет в вашей
жизни места для радости. Мне искренне жаль вас, Владимир...
- Подите прочь, - Корф отвернулся к окну.
Он стоял так до тех пор, пока не услышал, как прошелестел, удаляясь, подол ее платья и
захлопнулась дверь в кабинет.
Тем временем, ожидая завершения их разговора, Репнин вышел во двор.
У крыльца конюх Корфов Никита готовил лошадь Владимира к отъезду.
Репнин хотел погладить лошадь, но Никита остановил его:
- Вы, барин, осторожнее, лошадка норовистая. Она только ко мне прислушивается да
Владимира Ивановича боится. А так может и лягнуть.
- Это у нее, судя по всему, семейное, корфовское, - рассмеялся Репнин.
- Не скажите, старый барон - человек деликатный и добрый. Из-за того, думаю, и
сердцем слаб. Хорошо, что хотя бы Анна заботится о хозяине... - Никита осекся и быстро
отвернулся, "вспомнив", что не перепроверил подпругу лошади.
- Хозяине? - не понял Репнин. - Ты, верно, хотел сказать - о своем опекуне?
- Готова уже лошадь-то, - Никита старался не смотреть в глаза Репнину. - Пойду
доложу барину.
- Постой! - догнал Михаил собравшегося уйти конюха. - Что ты имел в виду? Анна -
свободная девушка, а хозяева бывают только у слуг да у крепостных! Ты, верно, оговорился?
- Я хотел сказать, - замялся Никита, - Анна такая добрая, что...
- Что заботится о барине, словно служит ему? - подсказал Репнин.
- Как же верно вы умеете подобрать слова! - расцвел Никита. - И то правда - все для
барина делает. Так заботится о нем, словно не воспитанница, а прислуга. Себя не жалеет.
- Ты хорошо знаешь ее, верно? - не отступал от него Репнин. - Мы с ней едва
знакомы, мне ничего неизвестно о ней, о ее прошлом. Кто были ее родители? В каком родстве
состояли с бароном?
- Про семью Анны ничего сказать не могу. Так что вы уж не обессудьте, барин.
Спросите лучше у Владимира Иваныча. Он вам живо это семейное древо нарисует. Со всеми
веточками да листочками.
- Да-да, ты прав, конечно, - кивнул Репнин.
И право, что это он в самом деле - принялся расспрашивать крепостного, как будто он
Корфам приятель какой или поверенный в делах. Чудно! Совсем ему чувства все затмили.
- Что ж, Мишель, прощаемся! - сказал Корф, спускаясь с крыльца.
Он был во всем цивильном, и кажется, испытывал от этого явную неловкость. Никита
подвел к нему лошадь.
- Будь осторожен, Владимир! - заботливо сказал Репнин, глядя с каким усилием друг
подтянулся, чтобы вскочить в седло. - А то ведь не удержишь раненой рукой поводья.
- Пустяки! Рана почти зажила, - небрежно отмахнулся Корф.
- Езжай с Богом и не переживай - я позабочусь об Анне.
- Смотри не переусердствуй! И помни - она - не та, за кого себя выдает, - Корф
собрался козырнуть Репнину, но вспомнил, что отныне он штатский, помрачнел и сердито
пришпорил лошадь.
Когда Репнин вернулся в залу, он застал там Анну - бледную и сосредоточенно
изучавшую какую-то книгу.
Михаил присел рядом с ней на диванчик и, взявшись за корешок книги, отвел ее от лица
девушки.
- Вам следует послушать своего друга и держаться от меня подальше, - тихо сказал
Анна.
- Но почему?
- Я прошу вас. Разве этого недостаточно?
- Это не причина, это прихоть ревнивого Корфа. Но мне нет дела до его капризов! Я
пообещал ему обращаться с вами, как с родной сестрой.
И готов приступить к своим обязанностям.
- И к каким же? - сквозь слезы улыбнулась Анна.
- Дергать вас за косу. Пугать дохлой крысой, - шутливо сказал Репнин.
- Вы всегда так обходились со своей сестрой?
- Напротив - это моя сестра так обходилась со мной!
- Не может быть, - покачала головой Анна, пытаясь понять, серьезно ли это он
говорит. - Мне казалось, что княжна Наталья такая милая девушка.
- Да, она милая девушка, но если не помочь ей спрягать французские глаголы, то славная
мадемуазель превращается в сущую бестию! Представьте, она нарочно ломала мои перья,
ставила кляксы в моих тетрадях, выливала чернила в рукомойник... А ее коронным номером
было подсыпать пауков мне в постель!
- Со мной вам нечего бояться - спрягать французские глаголы я умею без чужой
помощи, - Анна вздохнула с облегчением - Репнин не принял на веру предупреждения
Корфа.
Она видела во взгляде Михаила восхищение и обожание, от которых на сердце
становилось легко и свободно.
- Охотно верю, - кивнул Репнин и снова игриво потряс книгу за корешок. - Так что же
вы читаете на сей раз - неужели грамматику?
- Это пьесы господина Шекспира.
Я повторяю для прослушивания сцену из "Ромео и Джульетты". Их первая встреча.
- А вы позволите ассистировать вам? - Репнин сел ближе. - Мне кажется репетировать
без Ромео - сущее наказание. Так с какого места начнем?
Анна подала ему книгу и указала место в тексте.
Репнин начал читать - "Когда рукою недостойной грубо/Я осквернил святой алтарь -
прости./Как два смиренных пилигрима, губы/Лобзаньем смогут след греха смести..." Анна
отвечала по памяти и так проникновенно и страстно, что Михаил невольно перешел границу
между реальностью и игрой. Чувства Анны были так достоверны и трепетны, а страсть - столь
искренней, что Репнин не просто перевоплотился в героя шекспировской пьесы - он стал
Ромео. Он ощущал эту юную горячность в крови и стремился навстречу судьбе, не задумываясь
о последствиях прекрасной, но роковой встречи. И лишь одно желание владело им, когда он
глядел в прелестное лицо своей возлюбленной. "Ромео" переполняла нежность и, получив от
"Джульетты" согласие на поцелуй, Репнин пылко обнял Анну. Она ответила ему, подавшись
вперед и позволяя его губам вкусить доселе запретный плод. Их поцелуй был долгим и совсем
не театральным. И, когда Репнин нашел в себе силы оторваться от Анны, то увидел, что лицо ее
осветилось и стало еще более родным и притягательным.
- Прошу прощенья... - раздался от дверей голос Никиты. - Если не выехать сейчас же,
опоздаем.
- О, Господи! - Анна взглянула на большие напольные часы в зале - их стрелки
приближались к заветному часу. - Как я могла забыть! У меня же прослушивание!
- Я провожу вас, - Репнин смущенно поднялся, стараясь избегать укоряющего взгляда
Никиты. - Сергей Степанович мне дядя, и я смогу убедить его, что вашей вины в опоздании
нет.
И, хотя они действительно выехали тотчас, с дорогой им не повезло. После весеннего
паводка, который в том году выдался поздним и бурным, мостовые в столице местами
настолько пришли в негодность, что их усердно принялись менять. И предсказать, на каком
именно участке в этот день станут перекладывать булыжник, было невозможно. И поэтому
карета, управляемая Никитой, несколько раз упиралась в развороченную мостовую, отчего
приходилось искать объезды и снова гнать лошадей.
Анна уже не обращала внимания на тряску - она лишь сожалела, что не умеет летать. А
так бы расправила крылья и - полетела, и никаких тебе улиц и городовых. Репнин тоже
нервничал, он видел, как Анна ломает тонкие пальцы в кружевных перчатках, и корил себя за
неосмотрительность. Он понимал, что увлекся, и что это может стать причиной, способной
расстроить лучшие мечты Анны, лишить ее смысла жизни. Но - что сделано, то сделано, и в
глубине души Репнин был счастлив, что получил возможность этой краткой и эфемерной
близости с той, что покорила его сердце. А прослушивание... Да плевать на это прослушивание
- сорвется это, будет следующее!
Любовь эгоистична - вдруг вспомнил Репнин высказывание кого-то из классиков, и ему
стало неловко. Он принялся успокаивать встревоженную Анну, но она, по-видимому, плохо
слушала его - все ее мысли и все существо были устремлены куда-то вперед, и все просила
кучера:
- Погоняй, Никитушка, милый, поспешай, друг мой!
Но они все-таки опоздали. В кабинете Оболенского в Дирекции они застали только его
помощника - немолодого мужчину в пенсне, озабоченно корпевшего над какими-то бумагами.
- Господин директор ждал вас, сколько мог, - покачал он головой в ответ на
подписанное Оболенским письмо, которое ему протянула Анна. - Его ожидали в другом
месте, и Сергей Степанович не мог задерживаться в Дирекции долее.
- А где мы могли бы его найти? - пытался исправить положение Репнин.
- Сожалею, но господин директор не давал мне распоряжений информировать кого бы то
ни было о его разъездах, - чиновник поднялся из-за стола, давая понять, что этим заявлением
его помощь и ограничится. - Прошу извинить меня, но у меня работа.
- Я князь Михаил Репнин, племянник Сергея Степановича, и я прошу вас немедленно
сообщить мне, где я могу найти сейчас же господина директора!
- Простите, Бога ради, я не знал, - засуетился чиновник. - Но я действительно не могу
сказать вам, где он - я просто не в курсе его перемещений.
- Очень жаль! - огорчился Репнин. Его "козырь" не сработал - скорее всего, дядя не
хотел, чтобы ему мешали. - Что ж, я постараюсь застать его дома.
- Как вам будет угодно, - чиновник раболепно поклонился Репнину и чуть заметно
Анне - девушка, конечно, весьма собою недурна, но таких ему довелось в этом кабинете
повидать немало.
- Я думаю, мне удастся уговорить дядю устроить вам прослушивание в другой день, -
ободряюще сказал Репнин Анне, когда они вышли из дирекции. - Вы не можете из-за меня
потерять свой шанс стать звездой Императорского театра!
- Жизнь научила меня быть терпеливой, - сдержанно сказала Анна, хотя еле
сдерживала слезы из-за этого нежданного поворота судьбы.
А может, это плата за нечаянную и неравную любовь? И сбывается проклятье Владимира
Корфа? Анна вздохнула.
- Я виноват, я причинил вам боль... - проговорил Репнин.
- Нет-нет, пожалуй, все даже к лучшему, - успокоила его Анна. - Я сейчас не могу
сосредоточиться на выступлении. Только и думаю - как там Иван Иванович? Когда я уезжала,
он чувствовал себя неважно. Я, как можно скорее, отправлюсь обратно в поместье.
- Так скоро? - воскликнул Репнин, подавая ей руку - они садились в карету.
- У меня дурные предчувствия, - тихо отозвалась Анна.
- Уверен, это только настроение! - сказал Репнин, усаживаясь в карету напротив нее. -
Все образуется и разъяснится.
- Поехали, что ли, барин? - спросил Никита и, получив утвердительный кивок Репнина,
слегка взнуздал лошадей.
Те очнулись и тронулись. На этот раз ехали не спеша по обводной дороге вдоль каналов.
- Мне хочется кое в чем признаться вам, - нарушил молчание Репнин. - Когда мы
опаздывали с вами на прослушивание и ехали по этой ужасной дороге, помните? Я подумал: не
знаю, чем закончится этот день, но он безусловно - самый счастливый в моей жизни.
- Я бы хотела ответить вам с той же определенностью, - промолвила Анна, - но,
кажется, я слишком устала. Все эти переживания последних дней...
- Обещаю вам добиться для вас новой встречи с дядюшкой! - горячо сказал Репнин.
- Благодарю вас... - кивнула Анна.
- Можно ли мне навестить вас в Двугорском? - с волнением в голосе спросил Репнин.
- Я еще никуда не уехала! - улыбнулась Анна.
- А я уже скучаю, - тоном провинившегося мальчика проговорил Репнин. - И мне не
терпится загладить свою вину перед вами!
- Но вы ни в чем не виноваты передо мной!
- Из-за меня вы опоздали на прослушивание, - настаивал Репнин.
- Я тоже не безгрешна - я сама слишком увлеклась нашей репетицией...
- Так вы не жалеете? - с надеждой в голосе воскликнул Репнин.
- Я сожалею лишь о том, что это было так кратко, так мимолетно! - не поднимая глаз,
призналась Анна.
- Для вас я готов на все - даже остановить ход времени! - Репнин взял руку Анны в
свою и осторожно прикоснулся к ней губами.
Утром он снова пытался понять - существовал ли тот сладостный сон, в котором он
целовал Анну и она отвечала ему взаимностью? Вчера, вернувшись от Оболенского, он
проводил девушку до дверей ее комнаты и попрощался с той нежностью, которая говорила сама
за себя. Он боялся более потревожить ее, он ее боготворил.
И сейчас только и думал о том, как пройдет их сегодняшняя встреча.
Заслышав звуки рояля, доносившиеся из гостиной, Михаил быстро оделся и стремительно
вышел в залу.
За роялем сидела его сестра и наигрывала столь любимый им романс "Сей поцелуй,
дарованный тобой..."
- Наташа?! - удивился Репнин. - А где Анна?
- Это и есть твое "доброе утро"? - не очень вежливо спросила сестра.
- Прости, - смутился Репнин. - Я еще не совсем пришел в себя...
- Да, потрясение, судя по всему, было серьезным, - Наташа бросила играть и встала
из-за рояля. - Мне сказали, что ты в доме один.
- Я упустил ее, - горестно сказал Репнин.
- А может быть, это она сбежала от тебя? - усмехнулась Наташа.
- Это жестоко!
- А насколько, по-твоему, я должна быть любезна с тем, кто стал виновником моего
отлучения от двора?!
- Что это значит?
- Его Величество решил, что своим участием в этой дуэли вы, Михаил Александрович,
опозорили фамилию Репниных. Нас больше не желают видеть при дворе.
- Но это несправедливо! - заволновался Репнин. - Я, безусловно, виновен - не смог
отговорить Александра от этой дуэли, не доложил императору. Но это были мои ошибки! Ты
тут ни при чем!
- Тебе следует сказать это Его Величеству, - с иронией в голосе произнесла Наташа.
- А знаешь что? - волшебный флер сняло, как рукой. - Пожалуй, я так и сделаю!
- Миша, нет! Я пошутила... - только и могла сказать Наташа, едва поспевая за братом,
решительно выбежавшим из гостиной.
Во дворце Репнин не стал дожидаться, пока о его просьбе доложат Николаю, и, отстранив
адъютанта, ворвался в кабинет императора, который в это время беседовал с императрицей.
- Ваше Величество, извольте принять меня, и немедленно!
- Вы слишком самонадеянны, - раздраженно сказал Николай и сделал жест,
недвусмысленно приказывавший ему убраться с глаз долой.
- Я не уйду, Ваше Величество, пока вы не соблаговолите выслушать ме
...Закладка в соц.сетях
