Жанр: Электронное издание
Елена Езерская
Любовь и корона
Бедная Настя - 1
"Езерская Е. Бедная Настя Кн. 1 Любовь и корона": Олма-Пресс; М.; 2005
ISBN 5-224-05082-0
Аннотация
История движется вперед, а человеческие чувства не меняются - любовь и ревность,
благородство и зависть, честность и предательство все так же правят бал...
Барон Корф вырастил Анну как родную дочь, он мечтает увидеть ее на сцене
императорского театра. Светский Петербург видит в Анне несомненный талант, ей прочат
большое будущее. Но мало кто знает, что она - крепостная...
Елена ЕЗЕРСКАЯ
ЛЮБОВЬ И КОРОНА
Глава 1
Что позволено Юпитеру?
Зима в Петербурге ужасна, но даже ее свинцовые тучи над головой и пронзительный ветер
с залива ничтожны по сравнению с тяжестью и гнетом белых ночей. Это время, когда исчезают
границы и тени, и больше нет тайн и личной жизни. И невозможно спрятаться и скрыться под
дружеской защитой ночи - все на виду, и все равны под низким, светлым небом держать ответ
за сокровенное...
Александр Николаевич Романов, цесаревич и наследник российского престола, в который
раз с тоской взглянул на белое пятно окна. Он лежал на спине, запрокинув голову, и смотрел в
перевернутый мир.
- Саша, ты весь дрожишь, - донесся до него шепот Ольги - его прекрасной
возлюбленной и фрейлины императрицы.
Ольга обвила руками его голову, утопила его лицо в ароматных нежнейших кружевах
ручной работы, украшавших ее ночное неглиже.
- Оленька, мне страшно, мне все время чудится, что мы не одни. И еще этот свет - он
никогда не кончается, он как будто следит!..
- Саша, милый, здесь нет никого!
Только ты и я. И наша любовь. Ты просто немного устал от обязанностей, которые
государь возложил на тебя...
- Обязанности! Долг! А где же я? Где мои желания, мои чувства? Зачем мне то, что
разлучает нас с тобой? Почему я должен пренебрегать твоей красотой во имя какой-то
абстракции?
Я люблю тебя и хочу быть с тобой!
Александр смутился - кажется, он был слишком резок и напугал Ольгу.
Александр потянулся к ней, поймал ее тонкие пальцы в ладонь и стал осыпать их
нежными поцелуями, медленно поднимаясь от перламутра ногтей все выше и выше по
мраморной коже ее руки.
- Я бы хотела уехать с тобой, - просто сказала Ольга. - В Польшу, в Европу, туда, где
мы сможем жить, не опасаясь за нашу любовь.
- Я не менее тебя же чаю этого, - кивнул Александр, с неохотой отрываясь от своего
сладостного занятия. - Ты знаешь, друг мой, как претит моей душе обещанная мне корона, и
кажется, что она уже сейчас точно обруч сдавливает голову. Мне так трудно отвлечься, и даже
здесь, в твоих покоях, я не чувствую себя совершенно свободным от будущего!
- Ты как будто недоволен мною?..
- Я недоволен лишь тем, что должен расставаться с тобою каждое утро.
И я даже толком не знаю, утро ли это.
Александр уткнулся головой в ее колени. Ольга наклонилась над ним и ласково
пригладила его чуть влажные волосы. Александр вздохнул и затих.
А Ольга заговорила - медленно-медленно, словно загадывала судьбу.
- Мы всегда будем вместе. И никто, и ничто не сумеют разлучить нас.
Мы с тобою друг другу даны Небом, и оно благословит нашу любовь перед Богом и перед
людьми...
Вот уже год ночь за ночью Александр II проводил в ее комнате. Эти посещения, как и сам
роман наследника, ни для кого не были тайной, но их обычность для двора доводила
Александра до исступления. Ему казалось, что он познал блаженство подлинной страсти. И то
небрежение и понимающие улыбки, коими сопровождалось любое появление Ольги в
ассамблеях и на приемах, оскорбляли и бесили наследника. Он всеми силами старался доказать
особенность своих отношений с польской принцессой, и преуспел в этом рвении настолько, что
сам с головой увяз в амурной драме и заставил встревожиться императора. С некоторых пор
Александр стал рассеян, заметно нервен, и обеспокоенный его поведением государь велел с
особым пристрастием следить за каждым шагом наследника.
Александр вообще по натуре был чувствительным. Он, видимо, унаследовал эту
склонность к романтическому от матушки, в православии признанной как Александра
Федоровна, но сохранившей немецкую предрасположенность к мистике и волшебным сказкам.
И поэтому его живой ум, возбужденно отзывавшийся на все возвышенное, так счастливо и
легко воспринял идеалы и настроения придворного наставника наследника - поэта и сибарита
Василия Андреевича Жуковского.
Сам когда-то испытавший на себе немало несправедливостей, Жуковский прекрасно
понимал гнетущую тяжесть долга и необходимости следовать чуждым душе уставам и
уложениям. Причиной тому была двусмысленность его незаконнорожденного происхождения.
Записанный сыном обедневшего дворянина Жуковского, приживала в доме своего
настоящего отца, видного придворного Бунина, Василий не мог на равных общаться со своей
крепостной матерью, хотя всегда любил ее нежно и глубоко. При дворе хорошо знали и другую
личную драму Жуковского, рожденную свойственными времени предрассудками. Его любовь к
сводной племяннице Маше, отвечавшей поэту взаимностью, объявили неблагоразумной и
волею матери девушки разрушили чувство в самом его благородном и пылком расцвете.
Спокойный, порой медлительный, всегда располагающий к себе Жуковский был прямой
противоположностью отца-императора - властного политика, изощренного в лицедействе и
тяготеющего к прусскому военному орднунгу. Поэт, сам плохо переносивший кабалу
распорядка, пришелся по душе первенцу Николая Павловича. Александр обожал праздники и
веселые игры. Он знал наизусть правила проведения парадов и смотров и всем этим страшно
увлекался. Но ровно до тех пор, пока военное дело оставалось игрой, правила и механизм
которой еще хранят аромат новизны для пытливого исследователя. А едва игра превращалась в
реальность, она теряла для наследника свое очарование, и цесаревич начинал тяготиться ею,
как обузой.
Жуковский видел в этой легкомысленности наследника склонность к гуманитарному и
поэтому изначально, принимая должность воспитателя при Александре, оговорил перед
императрицей приоритет наук художественных над военными и техническими. Жуковский
развивал в Александре умение мыслить о чувствах и внушал уважение к незыблемым основам
разумного государства - неприкосновенности личности, порядочности, равенству. С его
легкой руки цесаревич научился ценить поэзию и литературу и сам приобрел известное
изящество слога.
Николаю же все эти тонкости в воспитании наследника престола казались неуместными.
Он требовал от Жуковского уделять больше внимания укреплению в Александре духа
преемственности трона и государственного умонастроения. Николай был и сам прагматичен во
всем - в том числе и в отношениях с женщинами, и настоятельно требовал от наследника
подобной рассудительности и готовности к самопожертвованию чувствами во имя высшего
предназначения - власти и государства.
За два года до этого император отправил обоих - наследника и воспитателя - в
путешествие по России, из которого Александр возвратился в Петербург почти обновленным -
он возмужал и посерьезнел. В его рассуждениях появилась мудрость будущего правителя
нации, и смягченный этими переменами государь снисходительно воспринял даже
заступничество сына за декабристов.
Однако, как показали дальнейшие события, ослабление надзора за наследником оказалось
преждевременным.
В тот момент по настойчивой просьбе, исходившей из Варшавы, императрица приблизила
ко двору Ольгу Калиновскую. Поначалу Николай был этим решением недоволен - бывшее
польское королевство всегда оставалось для него напоминанием о самых неприятных событиях
его царствования. Но советники, и тот же Жуковский, со временем сумели убедить императора,
что жест доброй воли - появление при дворе юной польской принцессы - позволит ему
выглядеть в глазах западных держав человеком, не помнящим зла, и хорошим дипломатом. Но
уже через несколько месяцев Николай пожалел о своем мягкосердечии.
Польская красавица сразу же покорила сердце Александра, и наследник буквально
потерял голову. Он стал заметно манкировать делами государства, его обычная мечтательность
превратилась в рассеянность, и все его мысли крутились только вокруг одной планеты - Ольги
Калиновской. И подобного пренебрежения к своему долгу наследника император вытерпеть не
мог. Николай стал намеренно приближать Александра к решению тех государственных
вопросов, которые обычно обдумывал и решал единолично. За цесаревичем неотступно
следили десятки глаз, и практически каждый шаг сановного сына был известен императору. И
поэтому желание влюбленных уехать и всему вопреки обвенчаться в Европе, высказываемое
ими не раз наедине друг с другом, приводило Николая в крайнее негодование. Он уже с
раздражением подумывал отослать Ольгу обратно, но императрица и Жуковский,
потворствовавшие человеческим слабостям наследника, всячески удерживали Николая от столь
решительного шага, который, как они были уверены, мог привести только к одному - к
катастрофе в душе наследника и, возможно, к окончательному разрыву отношений между
отцом и сыном.
Александр остро чувствовал настроение окружающих, но его тяга к Ольге оказалась
сильнее разумных доводов матери и воспитателя и угроз отца. Ольга затмила весь свет -
Александр всюду видел одну ее. Он задыхался от нежности, чутко улавливая ее щебет в гомоне
светской болтовни фрейлин. Он восторгался ее изяществом и прелестной фигурой. Он
сравнивал с ней каждую даму на балу или официальном приеме и не находил в других
представительницах прекрасного пола очарования и притягательности, хоть сколько-нибудь
сравнимых с тем, что излучала прекрасная полячка.
И с трепетом юноши мучался в ожидании вечера, когда, вырвавшись из дворцовых тенет,
он приходил в комнату Ольги и падал в ее объятия, погружаясь, как в омут, в любовную негу.
Александр и сам был умелым любовником, но Ольга имела над ним власть
необъяснимую, почти колдовскую. Она заставляла его забыться на ложе любви, отрешиться от
сдержанности и благоразумия. И Александр учился у нее всецело отдаваться желанию - его
страсть казалась неутолимой, под стать ее пылкости. И самым страшным был миг расставания
- каждый раз Александр уходил от Ольги, превозмогая великую боль, словно отрывал от
сердца самую большую, свою лучшую часть. И только одно лекарство могло облегчить его
участь - войти вечером в комнату, ставшую приютом их любви, и снова окунуться в мир грез
и неземного блаженства.
Ощутить тепло и истому, в которых растворялось все - суета сует и прочая суета... "И
плыть по воле волн, по воле Рока навстречу райским берегам любви!..".
Александр не успел застегнуть воротник на мундире, как ударили в крепости. Пушечный
выстрел долетел до дворца вязким облаком и переполошил ворон на площади. Густая черная
стая дружно снялась с мостовой и, обкаркав Зимний, устремилась в сторону Невского.
Александр вздрогнул, ногти противно скребнули по гербу на верхней части пуговицы.
Умиротворение и благость сняло как рукой. Цесаревич вздохнул.
Боже, как кратко, как хрупко счастье!
Он боялся оглянуться, но чувствовал, что Ольга там, на постели, тоже замерла в ожидании
неизбежного расставания.
А она так всегда хороша по утру - томная, нежная и еще соблазнительнее, чем ночью!
Александр одернул мундир и бросил взгляд в зеркало на туалетном столике.
Подтянутый и строгий в кителе прусского образца, он даже самому себе показался чужим.
Что же говорить об Ольге, в глазах которой - он уловил ее отражение в зеркале - застыло
столько неизбывной тоски и страдания. "Ольга! Ах, Ольга!.. Любовь моя, мука моя крестная,
ангел небесный, богиня ночного огня!.." Александр не додумал строчку - на глаза попался
билет с золочеными вензелями и виньетками, приглашение на бал к графу Потоцкому. Кровь
бросилась ему в голову.
Александр потянулся за билетом - хотел смять, изорвать этот атласный клочок бумаги,
но усилием воли сдержался. Он старался погасить ревность, от которой перехватило горло.
Александр знал, что Потоцкий недавно отстроил новый особняк на набережной Фонтанки и в
ознаменование этого события устраивал бал-маскарад, коих был превеликий мастер и
любитель.
Его балы стали чрезвычайно популярны у светской молодежи, и мысль о том, что Ольга
- украшение этого бала - будет блистать и вальсировать в окружении других мужчин, едва не
вывела наследника из равновесия.
Александр задержал дыхание, глубоко вдохнул и сказал ровным, чужим голосом:
- Ольга, я хочу поговорить с вами...
- С вами? Что это значит, Саша?, Чем я вдруг стала тебе не мила?
- Ты собираешься на маскарад? - смягчился цесаревич - он всегда уступал под этим
взглядом, полным любви и бесконечной преданности.
- Да, я обещала Наташе...
- Опять эта твоя Репнина! Репнины окружают меня повсюду - здесь, в твоей комнате, в
моем кабинете! Ты знаешь, что ее брат приставлен ко мне адъютантом?
- Но Саша, милый... - Ольга плавно соскользнула с постели и подбежала к цесаревичу,
обняла его за плечи. - Наташа не враг нам. Она - единственный мой советчик и помощник. И
брат ее, как я наслышана, весьма порядочный и верный человек. Да и разве бы я посмела
отправиться на бал без подруги, которая будет мне и свидетелем, и защитой!
- Но я бы хотел провести этот вечер с тобой!
- Я боюсь, что император станет гневаться - мы и так слишком много времени
проводим вместе!
- При чем здесь мой отец?
- При всем, Сашенька! Я так боюсь его немилости...
- Я никому не дам тебя в обиду!
Ольга прижалась к нему, и Александр снова почувствовал, что слабеет, а потому спросил
ее холодно, словно продолжая испытывать:
- И ты собираешься танцевать?
- Если ты позволишь....
- Позволю, - его голос дрогнул.
- Мне грустно думать, что мы не сможем танцевать вместе.
- Ольга, Ольга, если бы ты знала, как мне надоело прятаться!.. - Александр тяжело
вздохнул и бережно отстранил Ольгу от себя. - Но я обещаю тебе - когда-нибудь мы будем
танцевать вместе на глазах всего мира!
Оставив Ольгу, Александр решительно вышел из ее комнаты - словно спасался бегством.
На повороте в галерею, ведущую к покоям императрицы, он неожиданно столкнулся с Натальей
Репниной. От резкого движения изящные туфельки девушки разъехались, и Наталья упала
прямо на руки цесаревича.
- Я поймал вас, - насмешливо сообщил Александр, приминая пышные юбки ее платья.
- Ваше высочество, - Наташа ловко вывернулась из объятий наследника и склонилась в
реверансе, - простите меня, я такая неловкая.
- Надеюсь, это у вас не семейное.
Ваш брат - теперь мой адъютант, а я предпочитаю видеть рядом с собой людей
расторопных и умелых.
- Я уверена - вы оцените его по достоинству, Ваше Высочество. Мишель так
взволнован своим новым назначением!
- Уверен, что человека более преданного, чем он, не найти, - кивнул ей Александр. -
Вы, говорят, сегодня вечером будете у Потоцкого на маскараде?
- Непременно - Туда, я полагаю, приглашены все фрейлины императрицы?
- Вы осведомлены гораздо лучше меня, Ваше Высочество. Жаль, что вас там не будет.
- Не стоит сожаления! Меня ждут важные государственные дела. А вам желаю от души
повеселиться.
- Ваше Высочество, - Наташа жестом остановила собравшегося уйти Александра. - В
действительности вы хотели знать, будет ли там Ольга Калиновская?
- С чего вы взяли, что мне это интересно? - слукавил Александр. - Вы знаете, что
высочайшим соизволением мне запрещено видеться с фрейлиной Калиновской в
присутственных местах, и я не должен кого-либо расспрашивать о ней.
- Понимаю, но этот запрет не распространяется на меня, и я вправе говорить о своей
подруге, где угодно и с кем угодно...
- А я не стану вас перебивать.
- Она сегодня будет на балу...
- Одна или с кавалером?
- Она не хочет, чтобы ее сопровождал кто-либо, кроме меня.
- Это похвально, но, полагаю, такой красивой девушке, как Ольга, негоже быть одной...
- Ваше Высочество, - Наташа вдруг уловила в голосе и во взгляде наследника какое-то
решение и испугалась, что угадала его. - Умоляю вас, будьте осторожны!.. "Судьба и будущее
Ольги - в ваших руках!
- В моих руках, быть может, завтра, окажется судьба всего государства российского. Так
что к ответственности мне не привыкать!
Александр церемонно раскланялся с Наташей и прошел по галерее к себе. Цесаревич шел
и улыбался - Репнина подтвердила сказанное Ольгой. Она любила его - он был для нее
единственным! Наташа же еще какое-то время грустно смотрела ему вслед, а потом снова
заторопилась - она спешила к Ольге. До Наташи дошли слухи, что императрица желает видеть
свою молодую фрейлину, и этот вызов казался Репниной недобрым предзнаменованием.
Наташа знала, что императрица столь же пристально, как и государь, следит за развитием
отношений Калиновской с наследником, но свои чувства государыня выражала не так
откровенно и бесцеремонно, как это делал ее державный супруг.
Долгие годы совместной жизни с Николаем научили Александру Федоровну терпению и
рассудительности.
Юная принцесса, воспитанная в духе протестантизма, была потрясена солдатским нравом
своего царственного супруга. И поэтому мигрень и слезы в первые годы их совместной жизни
стали верными спутниками настроения императрицы. Но постепенно Александре Федоровне
удалось укрепить свою волю, а Николай радовался, что сумел обуздать плаксивый характер
сиятельной фройляйн.
"Нервы? - как-то пошутил он в разговоре со своим наместником на Кавказе в ответ на
его жалобы по поводу здоровья своей жены. - У императрицы тоже были нервы. Но я
приказал, чтобы никаких нервов, и их не стало".
Когда Наташа вошла в комнату Ольги, та все еще сидела на пуфе перед туалетным
столиком и то ли с укором, то ли с недоумением рассматривала свое отражение в зеркале
трюмо, медленно водя гребнем по пышным волнистым волосам. Глядя на подругу, Наташа
почувствовала жалость к ее несчастливой любви. Весь этот год она была верной наперсницей
отношений Александра и Ольги. Ольга открывалась ей во всем и советовалась, как с самым
близким человеком.
Ольга впервые жила при дворе столь великой державы и многого не знала. Наталья же
давно пользовалась честью быть фрейлиной императрицы.
Умная, красивая и разносторонне образованная" девушка отличалась на редкость
покладистым нравом и исключительной порядочностью. Она не участвовала в интригах и
покровительствовала Ольге, вынужденной выдерживать осаду колких придворных дам,
откровенно ревновавших счастливую избранницу Александра. Наталья видела, что чувства
обоих влюбленных - искренни и благородны, но, понимая всю безысходность этой страсти,
старалась удержать подругу от соблазна верить в будущее ее отношений с наследником.
- Александр меня так любит, - словно раздумывая, тихо произнесла Ольга, кивнув
вошедшей Репниной, - Он ради меня готов отречься от престола.
- Он сам тебе об этом сказал? - с сомнением спросила Наташа, подходя ближе и
пытаясь поймать в зеркале отраженный взгляд подруги.
Но Ольга ускользала, погруженная в свои мысли и еще не остывшая от ночи любви.
- Нет, так прямо не сказал, но все возможно. А почему он должен стать императором?
Почему он не может отправиться со мной в Польшу и жить там? Его дядя, великий князь
Константин, так и сделал, когда полюбил.
- Ольга! - всплеснула руками всегда эмоциональная Наташа. - Ты грезишь наяву.
Наследник престола неволен свободно уехать и жить по своему разумению. Поверь, это
опасные мечты.
- Но я люблю его!
- Если ты хочешь любви, то, смею думать, Александр - не единственно возможный
кандидат для воплощения твоих желаний...
- Нет! Он единственный, так же, как я единственная для него! И я не могу
довольствоваться редкими моментами, которые удается украсть у судьбы.
- Мне вполне понятны твои чувства, - примирительно сказала Наташа. - Даже
больше, чем ты себе представляешь. Но, если ты все же решишься упорствовать и далее, тебя
ожидают страдания. Прислушайся к голосу разума - у вас с Александром не может быть
будущего...
В дверь невежливо постучали, и в то же мгновение в комнату вошла камер-фрейлина
императрицы. Не давая девушкам опомниться и не отвечая на приветственный реверанс, она
сказала весьма требовательным тоном, пристально и небрежно разглядывая полуодетую Ольгу:
- Ее Императорское Величество Александра Федоровна желает видеть вас...
Прежде чем побеседовать с Ольгой, императрица попробовала поговорить с мужем.
Николай работал в своем кабинете. Перед ним на столе лежали наброски новой военной формы,
и Николай даже не поднял голову, когда адъютант доложил ему о приходе императрицы.
Александра Федоровна жестом дала понять офицеру - "Оставьте нас!" - и подошла к мужу.
- Я хотела говорить с вами...
- Не сейчас, mein herz... Я занят! - Николай говорил резко, он не любил, когда ему
мешали. - Я должен просмотреть все эскизы, пока не появился ваш нерадивый сын. Я велел
разыскать его и сообщить о моем приглашении...
- Вы говорите об Александре? - в голосе мужа императрице почудилась недобрая
ирония. Александра Федоровна насторожилась - обычно подобные интонации
предшествовали буре, последствия которой бывали непредсказуемы и чреваты жестокими
решениями.
- Разумеется, - Николай наконец поднял голову и пристально посмотрел на
императрицу. - Вы слишком избаловали его, мадам! Все эти чувства сделали его изрядно
впечатлительным, а новое увлечение - так и просто безрассудным! Ведь это ваша
кандидатка!..
- Мне кажется, вы заблуждаетесь насчет Ольги...
- Вероятно, но я уж точно не заблуждаюсь в отношении Александра.
Он любезничает с этой полячкой, забыв обо всем на свете. Он упрям и упорен, а главное,
делает все это мне назло. Он ведет себя, как вздорный мальчишка, а не как наследник
Российского престола.
- Но, быть упрямым в его возрасте - не порок.
- Это не только упрямство! Это непокорность, неповиновение отцу и императору!
- Не горячитесь, Ваше Величество.
Вспомните - еще не так давно он был без ума от графини Ростовой. И мы должны быть
благодарны Ольге за то, что она вовремя отвлекла Александра.
Я думаю, что и это увлечение столь же несерьезно.
- Когда Александр явится сообщить нам о своем намерении жениться на Калиновской,
будет поздно оценивать достоинства и недостатки этой связи! - парировал Николай,
откидываясь на спинку стула.
Он выглядел раздраженным - жене все-таки удалось оторвать его от дела и втянуть в
нелепый разговор о том, что не давало ни малейшего повода для обсуждения. Затянувшийся
роман наследника с фрейлиной - это плохо! Это мешает ему, императору, и угрожает
безопасности государства! И когда только женщины научатся мыслить масштабно!
- Вы полагаете, что Саша видит в ней свою будущую жену? Вы шутите? - не сдавалась
Александра.
- Отнюдь нет! И боюсь, Александр тоже. Я уже говорил ему, что Ольга недостойна быть
рядом с будущим императором. И, знаете, что он мне ответил? "Это я недостоин ее". Каково, а?
- Может быть, мне следует поговорить с ним прежде вас, мой друг?
- Нет, разговоры здесь впустую.
Нужно действовать, и немедленно!
- А мне позволено будет узнать, что вы намерены предпринять?
- Я выбрал к нему адъютанта, поручика Репнина. Я думаю поручить ему присматривать
за ним.
- Вы считаете, что это удачная мысль? Не стоит обходиться с наследником, как с
ребенком.
- А между тем, именно он ведет себя, как дитя!
- Но он еще ни разу не ослушивался вас напрямую, - сдержанно напомнила мужу
императрица. - л Поверьте, нам стоит показать Александру, что мы доверяем ему. Ведь если
вы не доверяете ему в выборе спутницы жизни, то как доверите престол?
- Александру еще далеко до короны. Ему еще многому необходимо научиться. И,
прежде всего, держать свои чувства в узде! Не поддаваться страстям и капризам!
- Вспомните себя в его годы! Разве страсть не захватывала вас всецело?
- Моей единственной страстью были и остаетесь вы, Шарлотта.
- Единственной, Нике? - Александра слегка улыбнулась.
Любовные интриги императора уже давно стали ее хронической головной и сердечной
болью, но она научилась и это терпеть, потому что знала - увлечения временны, а она -
Императрица, мать его детей и наследников!
- Оставьте, Шарлотта! Речь сейчас о другом. Александру нужно властвовать собой. Он
будущий император!
А император должен быть безупречен...
- Рискую огорчить вас, Ваше Величество, но вы и сами далеко не безупречны, - храбро
сказала императрица.
- Вот как? - Николай с интересом взглянул на супругу - что-то она сегодня не в меру
настойчива. - И в чем вы видите мои недостатки?
- Я вижу мужчину с добрым сердцем и храброго духом, мужчину, которого я люблю,
однако, вы мните себя образцом безупречности. И именно в этот момент чаще всего вы и
совершаете ошибки.
- Но, Шарлотта, когда я совершал ошибки?
- Вы совершаете их, как любой человек. Как я, как Александр. Безупречен один Господь!
- Стало быть, вы считаете, что я...
- В мире мало людей, столь близких к совершенству, как вы, - Александра не хотела
дать мужу ни малейшей возможности опомниться и перейти в наступление, - я люблю вас
всем сердцем, и благодарна судьбе за то, что я - ваша жена.
- И мои дети когда-то тоже благодарили судьбу и Бога за то, что я их отец, а теперь...
- Они по-прежнему верны вам и любят вас, но Александр вырос и изменился, как и его
отец. Кажется, в юности вы также были своенравны.
- Очевидно, вы правы, однако я не понимаю, почему он все время спорит со мной!
- Вы слишком строги с ним, поэтому он и бунтует. Будьте с ним терпеливы, и тогда,
возможно, он снова станет смотреть на вас как на Бога.
- А вы.., вы по-прежнему будете считать, что я не безупречен? - Николай поднялся
из-за стола и подошел к императрице.
Он взял ее руку в свою и церемонно поцеловал.
- Я по-прежнему буду любить вас, мой друг. Как и ваш сын любит вас, - Александра
снова вздохнула - Николай не умел быть нежным, он боялся чувств, как опасной заразы. - Я
думаю, что, в конце концов, он послушается, и Калиновская исчезнет из его жизни, как сон -
страшный для нас, счастливый и краткий - для Александра. Я уверена в этом...
...Закладка в соц.сетях
