Жанр: Электронное издание
Ezerska1
...ься.
- Так уж сразу и горячка, - разулыбался Никита. Ему было приятно, что Аня так
заботится о нем.
- А у нас тут, оказывается, новая сестра милосердия объявилась, - издевательски
произнес Карл Модестович, входя в этот момент на кухню.
- У Никиты рана на руке. Ее надо обработать...
- А между тем, в доме есть человек, который не меньше, а может, даже больше других
нуждается в заботе.
- Неужели с дядюшкой что? - всполошилась Анна.
- С чего ты взяла? - остановил ее управляющий. - Я о том человеке говорю, кто днем
и ночью печется о благе всех работников. А о нем самом, бедном, никто всерьез не
беспокоится.
А ты и подавно.
- Это кто тут у нас бедный? - воинственно спросила Варвара.
- Тебе говорить не разрешали! - прикрикнул на нее Шуллер. - А вот Анна знать и
помнить должна - господин барон не вечен! Он стар. И скоро кто-то другой будет оценивать
ее достоинства.
- Я молюсь, чтобы господин барон прожил еще много лет! - перекрестилась Анна.
- Молись, молись! А я подожду.
Я терпеливый. И дождусь того момента, когда душа барона отойдет к небесам...
- Барина не трожь! - Никита вдруг пошел на управляющего, и Анна с Варварой тут же
повисли у него на руках, сдерживая его благородный порыв.
- Ну-ну! - погрозил ему управляющий. - Ты лучше в дороге свой норов показывай.
Иди коляску готовь, поедешь за доктором Штерном, а ты, Анна, с ним, чтобы чего не
перепутал.
- Чувствую я, что что-то случилось, - прошептала Анна.
- Твое дело не чувствовать, а исполнять! И чтоб по-скорому обратно!
Я на крыльце ждать буду.
- А что доктору-то сказать? - хмуро спросил Никита.
- Нечего ему говорить - звали и все тут!
Управляющий выставил Никиту и Анну из кухни и не упускал их из виду, пока они со
двора не уехали.
Пока он ходил, барону стало лучше.
Иван Иванович уже не хрипел, а дышал, правда, глубоко и еле слышно.
- Как здоровье, Иван Иванович?
Лучше вам? - склонилась над ним Полина.
- Аннушка, это ты? Анна, где Анна?
- За лекарством отправилась.
- Мне не нужно лекарство, я должен... - барон сделал попытку приподняться, но тут же
без сил опустился на думочку, подложенную ему вместо подушки.
- Мне скажите, я все сделаю, - прошептала Полина, вплотную приблизившись к его
лицу.
- Умру я... - слабым голосом проговорил барон. - Там, в сейфе возьми, бумага
свернута, с ленточкой алой.
Анне передай, вольная...
- Вольная?! - понимающе распрямилась Полина. - Сейчас же и посмотрю.
Она быстро прошла в кабинет и бросилась к сейфу. Документ, о котором сказал барон,
оказался на месте.
Полина кинулась на него, точно хищная птица, и хотела изорвать или в камин бросить, но
потом передумала и вернулась в библиотеку.
- Этот? - показала она документ барону.
- Да-да, - одними губами шепнул Корф.
- Не волнуйтесь, барин, уж я передам, точно передам, - Полина припрятала бумагу на
груди и направились к выходу, но барон жестом остановил ее. - Что-то еще забыли, барин?
- Письмо.., письмо хочу написать... срочное...
- Барин, барин, не беспокойтесь вы так! И письмо помогу написать.
А то пока Анна вернется! - Полина засуетилась, побежала в кабинет, принесла оттуда
чернильницу с пером и лист бумаги. - Вы, Иван Иванович, диктуйте, я все, как надо,
напишу, - ласково сказала Полина, устраиваясь поближе к барону, - ничего не пропущу, ни
строчки, ни буковки...
Когда Шуллер вернулся к библиотеке, то столкнулся с закрывавшей дверь Полиной.
- Ну, и как он? Жив?
- Да не просто жив. Вот! Письмо велел написать.
- Завещание? - вздрогнул Шуллер, забирая у нее свежий исписанный лист. - Так,
так... Дорогой Владимир, немедленно прошу тебя оставить все дела и вернуться в поместье...
Больше ничего?
- Ничего, - глядя ему прямо в глаза, сказала Полина.
- Ладно, письмо я приберу, а то, не ровен час, еще отправить решишь. Никуда не
отлучайся, а я вернусь - скоро уже доктора должны привезти.
Встретить надо.
Доктор Штерн, конечно, этим срочным вызовом был недоволен. Его приглашала к себе
Мария Алексеевна Долгорукая. Просила стать свидетелем при помолвке своей дочери Лизаветы
и Забалуева, что по местным понятиям - большая честь. И Штерн, разумеется, чувствовал себя
польщенным. Он у многих уездных дворян принят был в доме в качестве семейного доктора, и
поэтому степень доверия в таком деле, как свадьба, поднимала его авторитет в глазах
окружающих еще выше.
Доктор пытался отговориться и обещал, что заедет к Корфам сразу после церемонии, но
Анна умолила его, упросила, и, хотя не могла объяснить причин подобной срочности, что-то
такое трогательное почудилось доктору в ее голосе, и он все-таки сдался. Наскоро собрав
инструменты в небольшой саквояж, он проследовал за Анной.
По дороге доктор пытался расспросить девушку о подробностях их поездки с бароном в
Петербург, но Анна все время сбивалась с рассказа. У нее странно тянуло под ложечкой. Анна
поняла: управляющий что-то скрыл от нее, и это "что-то" могло оказаться ужасным. А она
подчинилась ему и поехала в город, вместо того, чтобы броситься сразу к Ивану Ивановичу..
- Все, приехали, - объявил Никита, подгоняя коляску к крыльцу, где доктора уже ждал
Карл Модестович.
- Спасибо, что приехали, доктор, - рассыпался он в благодарностях.
- Надеюсь, это ненадолго, - кивнул ему Штерн. - Я зван к Долгоруким и обещался
быть к сроку.
- Скажите, где Иван Иванович, я хочу поговорить с ним, - вмешалась Анна.
- Не до тебя барину, потом придешь, - отстранил ее Шуллер. - Ему доктор сейчас
нужнее.
- Вы меня обманули, - догадалась Анна. - Что с ним? Ему плохо?
- Иван Иванович заболел? - удивился доктор.
- Да, такая вот беда на наши головы, - горестно проговорил управляющий, беря
Штерна под локоток. - Совсем плох Иван Иванович, очень плох... Не берег он себя, совсем не
щадил.
- Что же вы сразу-то не сказали, - заспешил доктор.
- Его сиятельство в библиотеке, - Карл Модестович указал доктору дорогу.
- Благодарю вас, я знаю, - Штерн стремительно пошел по коридору.
Анна попыталась пойти следом, но Шуллер ее остановил.
- Куда это ты собралась? Сказал же - не до тебя там! - управляющий грубо схватил
Анну за руку и стал выпроваживать ее на улицу.
- Да скажите же вы, что с ним?!
Что случилось?! Пустите меня! - пыталась вырваться Анна.
- О бароне есть кому позаботиться. А ты ступай займись своими делами.
- Пустите меня к нему!
- Да что же ты такая упрямая! - рассмеялся Шуллер, пытаясь обхватить Анну за
талию. - Но должен признать, что ты краше становишься, когда злишься. Жаль, что я не
барон. А то бы ты сейчас в мою спальню ломилась.
- А ну, не трогайте ее! - Никита бросился на управляющего.
- Ты кто такой, чтобы мне указывать?! Пошел вон отсюда! С тобой мы еще не
закончили!
- Отпустите, говорю! - Никита занес руку над управляющим.
- Ты на кого руку поднял, холоп?!
Анна умоляюще посмотрела на Никиту, и тот отступил.
- Смотри у меня, Никита, - зло сказал Карл Модестович. - Еще раз на меня руку
поднимешь - я ее отрублю!
- Что же это, Никитушка? - заплакала Анна.
Она села на крыльцо, Никита - рядом.
- Ничего, Аннушка, все выяснится, все будет хорошо, - успокаивал он ее.
Вскоре на крыльцо снова вышел доктор Штерн.
- Илья Петрович, - бросилась к нему Анна, - что с ним?
- У барона слабое сердце...
- Но он поправится?!
- Сожалею, - с соболезнованием в голосе сказал Штерн.
- Вы говорите так, будто уже все кончено, но он ведь жив!
- Я дал ему лекарство, но оно лишь приглушит боль. Простите, моя милая, но еще никто
не придумал лекарства от старости.
- Как вы можете так говорить?! Он должен жить, слышите!
- Конечно, Анна, вы правы - Сдаваться нельзя. И я, безусловно, сделаю все, что смогу.
Но люди бессильны перед временем. Постарайтесь это понять и принять. Я велел Карлу
Модестовичу аккуратно перенести барона в его спальню. А сам, пожалуй, пойду на кухню,
распоряжусь насчет диеты для Ивана Ивановича. Прошу меня извинить!
- Спасибо вам, Илья Петрович!
- А вы ступайте к нему, он сейчас пришел в себя, звал вас, - доктор приподнял край
шляпы и попросил Никиту проводить его на кухню.
Анна побежала к барону.
Полина, стоявшая на пороге комнаты, хотела ей помешать, но Корф увидел свою
любимицу в полуоткрытую дверь и стал звать:
- Анна, Анна, подойди ко мне!
И Полина нехотя пропустила Анну к барону.
- Я рада видеть, что вам лучше, дядюшка! - Анна опустилась на колени перед
кроватью, на которую уложили барона.
- Ты пришла, мне и получше, - старый Корф был бледен, глаза ввалились, говорил он с
трудом. - Что ты так долго не шла?
- Карл Модестович задержал меня.
Сказал, что вам не до меня.
- Обманщик он, хотя и немец...
Я все спрашивал, где ты, и слышал в ответ, что ты занята... Аннушка, я хотел сказать тебе
- вольная...
- Об этом после - главное, чтобы вы были здоровы.
- Я чувствую себя значительно лучше, - через силу улыбнулся барон. - Мне и надо
только глоток бренди - встану на ноги и побегу.
- Вы еще и шутите, Иван Иванович!
- А что мне еще остается? Но ты меня не бросай, Аннушка!
- Я никогда вас не оставлю, - Анна прижалась щекой к руке старого барона, и он
почувствовал, как слеза солено ущипнула кожу.
- Добрая ты моя, - ласково сказал Корф.
За дверью послышались голоса.
- Барин, - в дверь просунулась рыжеватая голова Полины, - прошу прощения, но к
вам пришли! Говорят, по срочному делу.
- Но Ивану Ивановичу плохо! - Анна поднялась и направилась к двери.
В ту же минуту в комнату вошел Андрей Долгорукий.
- Андрей Петрович? Извините нас, но барон болен.
- Иван Иванович, Анна, - с порога поклонился Долгорукий. - Простите мое
вторжение. Я бы никогда не явился к вам столь бесцеремонно... Но я привез из Петербурга
новость, и, хоть она не самая хорошая, я поклялся и должен исполнить свое обещание.
- И ваша новость не может подождать?
- Нет, нет, Аннушка, - барон жестом подозвал Долгорукого к себе. - Раз уж Андрей
спешил из Петербурга, я хочу выслушать его.
Долгорукий приблизился к барону и достал из внутреннего кармана плаща продолговатый
кожаный футляр. Барон узнал его - в нем Владимир хранил свои боевые награды.
- Я обещал передать вам...
- Я знаю, что это, - кивнул барон. - Но, объясните, каким образом награды моего сына
оказались у вас?
- Мне очень жаль, Иван Иванович, но Владимир арестован.
- Этого не может быть! - воскликнула Анна. - Это какая-то глупая ошибка!
- Увы, сударыня... - Долгорукий выдержал паузу, заметив, как побелело лицо
барона. - Он дрался на дуэли. К счастью, никто не пострадал.
- Тогда почему он в тюрьме? - спросил барон.
- Он имел неосторожность вызвать на дуэль престолонаследника Александра.
- Что?! - с тихим криком приподнялся барон. - Он в своем уме?! Вызвать наследника
на дуэль! Какая вопиющая, чудовищная глупость!..
- Дядюшка, я вас умоляю! Вам нельзя волноваться...
- Видите ли, поначалу он его просто не узнал. Дело было на маскараде...
- Не пытайся его оправдать, Андрей! - в голосе барона послышались нотки праведного
гнева. - Он заслуживает тюрьмы!
- Иван Иванович! - попыталась смягчить его Анна. - Вы очень влиятельный человек,
вас уважают при дворе. Чуть поправитесь - сразу же поедете в Петербург! Попросите
аудиенции у Его Величества и уговорите его, чтобы он освободил Владимира!
- Да разве император прислушается ко мне, ведь речь идет о наследнике престола!
- Вы были соратником его брата.
Неужели память об этом не смягчит его сердце?
- Аннушка, - барон снова откинулся на подушку. - Проводи Андрея.
Я хочу подумать - слишком многое случилось сегодня...
Долгорукий еще раз поклонился барону и вместе с Анной вышел в коридор. До крыльца
они разговаривали, не замечая, что за ними следит Полина и запоминает каждое, сказанное ими
слово.
- Я вынужден проститься с вами.
И не корите, что принес дурные вести - я не знаю, что ожидает Владимира, но уверен -
отец имел право знать его судьбу.
- Не вините себя Андрей Петрович. Я рада, что барон узнал об этом именно от вас.
Гораздо хуже, когда такие новости приносит чужой человек.
- Слава Богу, что Иван Иванович не останется наедине с печальными известиями. Ему
очень повезло с воспитанницей. К слову, я слышал ваше выступление на том балу. У вас
потрясающий талант! Помню, один мой друг был просто сражен вами.
- И кто же ваш друг?
- Князь Михаил Репнин...
- Вы, наверное, ошибаетесь, я не могла понравиться князю Репнину.
У него уже есть дама сердца.
- У Михаила? Почему вы так думаете?
- Он хотел написать мне, но так и не сделал этого.
- Михаил не может вам написать.
Его арестовали вместе с Владимиром.
Он был секундантом цесаревича...
- Нет!
- Увы! Сожалею, что расстроил вас.
Прощайте, Анна. И будьте счастливы.
Долгорукий поцеловал Анне руку, которая повисла безжизненно и безвольно, и вскочил в
седло. Анна проводила его невидящим взглядом...
А тем временем Полина, воспользовавшись, что Анна вышла провожать Долгорукого,
вернулась в комнату барона.
- Что ты здесь делаешь? - сурово спросил ее Корф.
- Зашла спросить, не надо ли чего? - Полина сделала вид, что проверяет лекарства на
ночном столике. - Ой, кажется, это награды Владимира Ивановича? Он такой герой! Не
случилось ли чего?
- Случилось. И раз уж ты здесь, помоги мне одеться. Я еду в Петербург.
- Но вы больны!
- Я должен ехать!
- Не надо вам ехать, Иван Иванович, - принялась уговаривать его Полина. - Вы
человек немолодой, не очень здоровый. Ни к чему вам сейчас лишнее волнение. Увидите
Владимира Иваныча в тюрьме, в кандалах, как какого-нибудь преступника - даже подумать
страшно! А уж охранники в тюрьмах - вообще дьявольское отродье! Деньги воруют почем
зря, да и над заключенными, говорят, измываются - дрожь берет. Мало кто такое пережить
может. Большинство с ума сходит. А потом их на каторгу ссылают да вшами и личинками
погаными кормят. До старости, говорят, немногие доживают... Что это вы, барин, никак опять
сердце?
- Дышать не могу.. - захрипел барон. - Сердце... Лекарство! Дай мне лекарство!..
Глава 8
Неравный брак
- Ой, ой, ой, Андрей Платонович, счастлива видеть! Я так готовилась к вашему визиту!
Как вы находите мое новое платье? - спрашивала Лиза намеренно тонким и писклявым
голоском, озвучивая свою любимую фарфоровую куклу Машу, которую по случаю "ее
предстоящей свадьбы" нарядили в лучшее платье.
- Чудесно, чудесно! - восторженно басила по-стариковски Татьяна, играя тряпичным
Петрушкой-уродцем, который, по замыслу обоих восседавших на кровати кукловодов исполнял
роль Забалуева.
- Чудесно то, что вы к нам пожаловали! - кукольная Маша размахивала руками и
прыгала на шелковом покрывале от радости. - Я всю ночь мечтала вновь увидеть блеск ваших
глаз!
- А что если он скажет: "Здравствуйте, Елизавета Петровна, позвольте вашу щечку!" -
Петрушка игриво склонил носатую голову в красном колпаке.
- Целуйте, Андрей Платонович!
Целуйте крепче! - Маша обеими ручками схватила Петрушку за горло и сжала его в
неумеренном порыве.
- А вас не стошнит, Лизавета Петровна? - прохрипел Петрушка, отчаянно вертя задом и
пытаясь вырваться из цепких объятий дорогой невестушки.
- Еще как стошнит! Но победа не дается без жертв! - Маша весело захлопала в
растопыренные ладошки. Голова Петрушки поникла, нос провалился до талии. И вдруг кукла
заговорила уже другим, нормальным, Лизиным голосом. - Скоро приедет Владимир и спасет
меня от этого кошмара. А пока буду притворяться страстно влюбленной.
- А я бы не смогла притворяться, - в тон ей ответила враз посерьезневшая Татьяна. -
Побоялась бы.
- Я боюсь только одного - вдруг Соня не выдержит и расскажет маменьке про мое
письмо Ивану Ивановичу!
- Соня любит тебя!
- Соня еще маленькая, она и маму любит, я же вижу, как она разрывается на части! -
горестно вздохнула Лиза и вдруг, лукаво посмотрев на Татьяну, добавила:
- А знаешь, Забалуев ночью кладет в стакан с коньяком вставную челюсть!
- А куда же он на ночь кладет свою ногу? - поддержала игру Татьяна.
- А ногу... - задумалась Лиза.
- А ногу он кладет в чан с квашеной капустой, - с самым серьезным видом сообщила
Татьяна. - Чтобы не скрипела!
- Что здесь за веселье?! - прервала их Долгорукая, по обыкновению широким жестом
распахнув дверь в комнату дочери, и в просвет ловко прошмыгнула юркая Соня. - Довольно
вам бездельничать! У тебя, Татьяна, что - дел мало? Ступай на двор или по дому посмотри,
что запустила.
А ты, Лизушка, - хватит лясы точить, садись вышивать наволочки для свадебного белья.
Сундук с приданым стоит, а в нем только твои наряды.
И не ленись - надеюсь, это отвлечет тебя, чтобы мысли крамольные про Владимира
Корфа в голову не лезли!
Да старайся так, чтобы Андрей Платонович оценил, какая ты у меня мастерица. И ведь
полдня прошло, а ты еще ни одного стежка не сделала!
О чем думаешь?
- Меня, маменька, как-то не вдохновляет голова, предназначенная для этой подушки!
- Это, милая моя, не тебе решать!
И за упрямство я велю вынести сундук с твоими красивыми платьями.
А наволочку, будь добра, вышей до вечера, порадуй своего жениха прилежностью! И
чтобы из комнаты - ни ногой!
Объявив о своем решении, Долгорукая вышла, вытолкав впереди себя вяло
сопротивляющуюся Татьяну. Эта дружба Марии Алексеевне никогда не нравилась. Дворовая
девка должна знать свое место, а Татьяна больше времени проводила в комнатах ее дочерей,
чем на поле или на кухне. Те и играли с ней, и секретничали, и на Святки гадали. Лиза от
широты души обучила Татьяну читать и на фортепьянах отстукивать что-нибудь незатейливое.
А Соню княгиня как-то застала за уроком живописи, который ее младшая дочь давала своей
крепостной приятельнице. С тех пор Долгорукая сама следила за тем, чтобы ее девочки
педагогикой впредь не занимались, а Татьяну собственноручно отхлестала по щекам, чтобы не
возгордилась от доброты ее дочерей. Татьяна урок поняла и старалась слишком часто княгине в
комнатах девочек не попадаться, но события последних дней снова сблизили Лизу и Соню с
ней. Долгорукую это беспокоило - ее дочери были откровеннее и ближе с крепостной, чем с
родной матерью.
Княгиня велела Татьяне взять со двора двух мужиков покрупнее и вынести из Лизиной
комнаты сундук с платьями старшей дочки. Татьяна кивнула и побежала исполнять.
А Соня, наконец, решилась высунуться из своего убежища. Опасаясь гнева матушки, она
всегда пряталась за шелковой ширмой, стоявшей у кровати сестры.
- Ненавижу это занятие! - воскликнула Лиза, отбрасывая в сторону шитье, едва княгиня
закрыла за собой дверь. - Соня, прошу, придумай что-нибудь!
- Грех это - против воли маменьки...
- Грех - жить с ненавистным человеком и ненавидеть его всю жизнь!
И барон Корф все молчит...
- Он приезжал к нам, - спокойно сказала Соня. - Недавно. У них с маменькой был
шумный разговор, а потом Иван Иванович уехал.
- Как же так?! - вскочила Лиза. - Мне ведь нужно обязательно его увидеть! Он
вернулся один, без Владимира?
- Владимира Ивановича я не видела...
- Соня, я должна срочно повстречаться с бароном и поговорить с ним!
Мне надо выбраться из моего заключения!
- Тебе не удастся выйти из дома незамеченной.
- Нет, я выберусь из этого каземата! Я во что бы то ни стало найду выход! - Лиза
покрутилась волчком, вновь окидывая взглядом комнату. - Окно! Можно бежать через окно:
- Высоко, - покачала головой Соня. - Ты разобьешься!
- А если сделать лестницу из простыней?
- Да где же ты возьмешь столько простыней? Сундук с приданым, и тот, ты же слышала,
маменька велела вынести.
- Сундук? - Лиза с интересом посмотрела в дальний угол комнаты. - Кажется, у меня
есть идея...
- Ой, Лиза, что ты задумала?! - всплеснула руками Соня.
- Можно, барышня? - Татьяна бочком втиснулась в комнату. - Я людей привела,
чтобы сундук вынести.
- Зайди-ка сюда, Танечка, - поманила ее Лиза.
- А ругать меня не станут?
- Кто? Маменька давно ушла, а у меня к тебе дело. Иди сюда да дверь поплотнее
прикрой. Вот что мы сделаем, - начала Лиза, посадив девушек на кровать, объяснять им свой
план, как учительница на уроке. - Мы сейчас мои платья да белье из сундука за ширму
перепрячем, а я сяду в сундук.
Ты, Татьяна, проследишь, чтобы его вынесли подальше, откуда мне можно незаметно
убежать из дома. А ты, Сонечка, будешь прикрывать меня, пока я к Корфам сбегаю и вернусь.
Надо, чтобы маменька подольше не заходила в мою комнату.
- А как же наволочка? - испуганно спросила Соня.
- Я вышью, это нетрудно, - предложила Татьяна.
Она была известная мастерица и рукодельница.
- Страшно! - Соня вжала голову в плечи.
- Соня, - Лиза опустилась перед сестрой на колени, - мне так нужна твоя помощь! Ты
должна мне помочь!
Представь: у Андрея Платоновича есть младший брат, еще уродливее, чем он сам. И
матушка заставит тебя выйти за него замуж! Что тогда?!
Соня, подумав, кивнула, и девушки тут же принялись исполнять задуманное.
Когда Лиза уже сидела в сундуке, Татьяна велела мужикам вынести сундук в коридор. И
вовремя - Долгорукая была тут как тут.
- Ты все еще здесь? - она метнула гневный взгляд на Татьяну. - А Лизавета где?
- Лизавета Петровна вышивает наволочку. Она поклялась ни с кем не говорить, пока не
закончит.
- А я знала, что моя дочь умница! - обрадовалась Долгорукая и повернулась к
мужикам. - Ну, что встали? Выносите!
Дворовые покряхтели, подняли сундук и понесли его в кладовую. Татьяна и Соня пошли
следом.
- Господи, благослови ее! - горячо шептала Татьяна.
- Поверить не могу, что это мы сделали! Я чуть от страха не умерла! - так же тихо
вторила ей Соня.
- В сундуке сидеть страшнее! Молодец, Лиза, ничего не боится!
- А что если маменька раскроет наш заговор? И зачем я это сделала?!
- Да вы это сделали потому, что верите в настоящую любовь! Как и я, как и Лизавета
Петровна.
- В любовь-то я верю, - грустно покачала головой Соня, - а вот во Владимира Корфа
- нет! Вдруг он ее больше не любит? Что, если она гонится за мечтой? Этим бегством она
окажется обесчещена!
Когда мужики поставили сундук, куда им указали, и ушли, Татьяна попросила Соню
постоять на страже и помогла Лизе выбраться. Лиза откашлялась - в сундуке было душно и
сильно пахло лавандой. Потом она благодарно обняла Татьяну и потихоньку вышла из
кладовой. Никем незамеченная, Лиза добежала до сада и скрылась за деревьями.
Татьяна перекрестила ее и вернулась к Соне.
- Никого, - шепнула Соня.
- Хорошо, - кивнула ей Татьяна. - А теперь пошли матушку вашу отвлекать.
И вместе они вернулись в дом.
Соня прямиком направилась в гостиную и сразу же припала к маменьке.
- Не заболела ли? - с подозрением спросила ее княгиня.
- Я рада за Лизу, маменька - хорошо, что она вас послушалась!
- Что-то я давно не видела тебя за мольбертом, Сонюшка, - быстро перевела тему
разговора Долгорукая. - Ты часом не забросила занятия рисованием?
- Не забросила. Учитель меня хвалит, говорит, что я делаю успехи.
- Успехи - это хорошо! А, может, стоит нанять нового учителя - посерьезней? Или нет
- может, лучше поехать тебе поучиться в Италию?
- Маменька, я даже не мечтаю об этом!
- А ты будь посмелее - хочешь в Италию?
- Очень хочу!
- Ах ты, моя дорогая! - Долгорукая приподняла голову Сони за подбородок. - Я
похлопочу о твоей поездке, а ты сделай доброе дело для меня - присмотри за сестрицей. С кем
она говорит, о чем думает, какие планы строит.
- Маменька! - вскричала Соня. - Вы просите меня шпионить за Лизой?!
- Да ты только представь себе, - гипнотизировала ее взглядом княгиня. - Отправим
тебя в лучший пансион, возьмешь с собой кого-нибудь из прислуги... Ну, дружок, так что там
Лиза затевает? Какие у нее дела с Корфами? Расскажи мне.
- Я, право, не знаю, маменька...
- А вот я знаю, что кто-то из нашего дома письмо доносное барону отправил,
предупредить его хотел. Кто бы это мог быть, по-твоему? - Долгорукая не дала Соне
ответить. - Знаешь, почему я хочу отправить тебя в Италию учиться живописи?
- Вы говорили прежде, что я талантлива...
- Конечно, дорогая моя, но это не все... - княгиня сделала многозначительную
паузу. - Открою тебе секрет - на днях мне привиделся удивительный сон. Будто бы ты
путешествуешь по Италии и встречаешь там молодого графа. Он красив, умен, богат - не то,
что этот нищий Корф...
А главное - влюбляется в тебя без памяти! И живете вы с ним в великолепном палаццо!
- Вам так и приснилось?
- Чистая правда! - Долгорукая увидела, что Сонечка разомлела, и глаза девочки
наполнились слезами счастья. - Расскажи мне, милая, расскажи...
- Маменька! - разрыдалась Соня. - После того, как вы заперли Лизу и велели ей
вышивать наволочку, она...
- Барыня, - в гостиную вбежала Татьяна. - Андрей Платоныч приехали. Просят
принять его!
Соня словно очнулась и странным, потусторонним взглядом обратилась в сторону
вошедшей Татьяны. Долгорукая нахмурилась - ей почти удалось одурманить свою
простодушную малышку. Но ничего не поделаешь, хоть и некстати явился Забалуев, гость он
по важности первый, а значит - дорогой.
- После продолжим, Сонечка, - княгиня нехотя поднялась с дивана. - Надо хорошо
принять дорогого гостя.
Татьяна, проси Андрея Платоновича, да шампанского принеси. А Лизе скажи - пусть
тотчас спускается!..
- Маменька, - тихо спросила Соня, - можно, я за Лизой пойду?
- Умница ты моя, - расцвела Долгорукая. - Иди, иди, конечно.
Выйдя из гостиной вместе с Татьяной, Соня сразу ухватилась за рукав ее платья.
- Танечка, мне страшно! Почему Лиза так долго не возвращается?
- Путь-то не близкий, хотя через лес дорога короче кажется.
- Думаешь, барон согласится послать за Владимиром? Сладится все у них?
- Дай-то Бог!
- Господи, скорее бы она уже вернулась... - взмолилась Соня. - У меня уже голова
кружится от волнения.
Сонечка побежала наверх охранять комнату сестры, а Татьяна позвала Забалуева пройти в
гостиную.
- Ах, Андрей Платонович! - Долгорукая протянула Забалуеву руку для поцелуя. -
Каким вы сегодня франтом смотритесь!
- Не каждый день помолвка, дорогая Мария Алексеевна! - Забалуев церемонно
приложился к ее бархатистой коже. - Что Лиза? Готова?
- Не совсем, но вы
...Закладка в соц.сетях
