Жанр: Электронное издание
Beshanov1
...при этом "царапая пальцами стальные плиты".
Звание Героя Советского Союза Фильченкову, Одинцову, Красносельскому, Цибулько и
Паршину было присвоено почти год спустя - 23 октября 1942 года.
10 ноября немцы завершили окружение Севастополя.
В восточной части Крыма остатки 51-й армии беспорядочно отступали к Керчи.
Извиняюсь, организованно отходили, сдерживая наседающего врага:
"Сохранить боеспособность малочисленных подразделений (106, 157, 276 и 320-й
дивизий), люди в которых были на грани истощения физических и моральных сил, командирам
помогали комиссары, офицеры политотдела, политработники частей. Находясь безотлучно в
ротах и батареях, они личным примером мужества и отваги, правдивым большевистским
словом вселяли в воинов уверенность в конечной победе над врагом" (Гвардейская
Черниговская. М., 1976. С.43).
Но даже с помощью "правдивого большевистского слова" остановить 42-й корпус
противника на ак-монайских позициях не удалось, они были оставлены 6 ноября.
Вышеозначенный источник сообщает, что врагов было очень много - "сильные подвижные
части" и не менее 50 танков. Скоро у Манштейна наберется танковая армия! Тем временем
адмирал Левченко доносил на имя Сталина, что положение исключительно тяжелое: советские
части совершенно деморализованы, небоеспособны и не в состоянии удержать Керченский
полуостров. Большие опасения вызывала возможность потери всей материальной части
артиллерии и техники. Командующий объединенными крымскими войсками просил у
Верховного разрешения приступить к эвакуации войск на Таманский полуостров. [148]
12 ноября в Керчь прибыл маршал Г.И. Кулик с личным поручением вождя: оказать
помощь командованию 51-й армии, не допустить форсирования противником Керченского
пролива и выхода его на Северный Кавказ со стороны Крыма. Изучение обстановки повергло
маршала в шок. На Таманском полуострове не имелось ни одной воинской части, кроме
пограничников, обнаружилось полнейшее отсутствие оборонительных сооружений, за
исключением одиночных стрелковых ячеек, вырытых бойцами горного полка, который был уже
переброшен в Керчь и втянут в бой. Противник в любую минуту мог совершенно безнаказанно
высадить десант.
На другом берегу пролива немецкие части подошли вплотную к Керчи, их артиллерия,
заняв господствующие высоты, обстреливала город и причалы. Командующего крымскими
войсками и штаб 51-й армии Кулик обнаружил в пещере, недалеко от пристани. Выслушав
доклады, маршал понял, что ни Левченко, ни его начальник штаба обстановкой не владеют.
Адмирал, по мнению Кулика, "...представлял из себя раскисшего политрука, много
говорящего, но никто его не слушал". Поездка на передовую оставила удручающее
впечатление. Командиры дивизий докладывали маршалу, что держатся главным образом
благодаря артиллерии, что пехоты мало и та собрана в основном из тыловиков, части
перемешаны, плохо управляемы и отходят при малейшем нажиме противника. Полсотни
немецких автоматчиков заняли старую крепость, разогнав "оборонявший" ее сводный батальон
морской пехоты. Фронт фактически сдерживался двумя полками вновь прибывшей 302-й
стрелковой дивизии.
В это же время на пристанях толпа людей штурмовала все, что могло держаться на воде.
Каждый стремился как можно быстрее попасть на Таманский полуостров, бросая технику и
личное оружие.
Вернувшись в пещеру к Левченко и еще раз оценив с ним соотношение сил и действия
немцев, Кулик пришел к выводу, что больше двух дней армия оборонять город не сможет. [149]
Выход, по его мнению, оставался один: войска организованно перебросить на Таманский
полуостров, спасти вооружение, в первую очередь артиллерию, и технику - около 2000 орудий
и столько же автомобилей. Иначе немцы разобьют остатки армии, которых и без того осталось
11,5 тыс. бойцов, и на плечах отступающих ворвутся в ничем не защищенную Тамань, а оттуда
- на Северный Кавказ.
Приняв такое решение, Кулик приказал командующему войсками Крыма немедленно
составить план перехода армии на Таманский полуостров и самому лично возглавить
переправу. На генерала Батова и члена Военного совета Николаева возлагалась организация
обороны Керчи. Начальнику штаба ставилась задача перейти в Тамань и обеспечить прием
войск, а главное - укреплять оборону Таманского полуострова. На подготовку к отходу
маршал дал два дня и 13 ноября, отправив шифрограмму в Ставку, убыл из Керчи.
В ночь с 15 на 16 ноября советские войска эвакуировались на Тамань. Весь Крым, за
исключением Севастопольского оборонительного района (с 19 ноября он перешел в
непосредственное подчинение Ставки ВГК), оказался в руках у немцев. Таким образом, 7
пехотных дивизий Манштейна уничтожили основные силы двух советских армий. Любопытно,
какие выводы для себя как профессионала военного дела сделал генерал Батов? Ведь
поражение - это урок для умного человека.
А вот, пожалуйста, он сам об этом написал:
"Должен, между прочим, заметить, что фашистский солдат в качестве одиночного бойца
слаб. Гитлеровцы были сильны в массе, в строю, а действуя на свой страх и риск, они делались
нерешительными и пугливыми. Эта черта характерна для захватнической армии".
Какое глубокое наблюдение! Вот в чем оказывается дело! Немецким солдатам главное
было от "массы" не отделяться, тогда они сильны и не пугливы, а также способны бить
"батовых" и "петровых", не глядя на их 3-кратное превосходство. Конечно, тут еще и Кузнецов
подгадил, и танков у врага просто "пропасть". [150]
Всего в период первого завоевания Крыма армия Манштейна, по немецким данным, взяла
до 100 тыс. пленных, захватила 750 орудий и 630 минометов, уничтожила 166 танков и 2
бронепоезда. Современные российские источники оценивают советские потери Крымской
оборонительной операции в 63860 человек.
Вице- адмирал Левченко в конце ноября был арестован и на допросах у лубянских
следователей признал себя виновным в том, что
"под влиянием фашистской пропаганды о непобедимости германской армии и мощи ее
техники был настроен пораженчески, поддался панике и, не организовав отпора врагу, вопреки
приказу Ставки Верховного Главнокомандующего Красной Армии, - сдал противнику
значительную часть территории Крыма с городом Керчь".
Заодно дал показания о вредительских действиях Кулика и Кузнецова. 25 января 1942
года Военная коллегия Верховного суда СССР осудила Левченко на 10 лет лишения свободы.
Однако через 6 дней Указом Президиума Верховного Совета судимость с него сняли и
заменили высылкой на фронт с понижением в звании до капитана 1-го ранга.
Менее чем через месяц пошел под суд маршал Кулик. Его обвинили в пораженческом
поведении, неисполнении приказа Ставки, несанкционированном оставлении Керчи и Ростова,
а заодно в пьянстве, развратном образе жизни, злоупотреблении званием Маршала Советского
Союза и расхищении государственной собственности. 16 февраля 1942 года Верховный суд
приговорил лишить Кулика званий Маршала и Героя Советского Союза, а также всех боевых
наград. Три дня спустя постановлением Политбюро он был исключен из состава членов ЦК
ВКП(б) и снят с поста заместителя наркома обороны.
Генерал- полковник Ф.И. Кузнецов короткое время побыл заместителем Жукова по
Западному фронту, но и на этом посту сумел продемонстрировать свою полную дремучесть в
военном деле. [151] Маршал Рокоссовский вспоминает, как Кузнецов в конце января 1942 года
прибыл испектировать подготовку 16-й армии к штурму Сухиничей:
"Расположившись в одном из домов со своей машинисткой (больше с ним никого не
было), он вызвал меня к себе. Выслушав мой доклад, в повышенном тоне заявил, что наши
мероприятия никуда не годятся. Дескать, вместо того чтобы усиливать равномерно всю
занимаемую нами полосу (мало в Крыму равномерно наусиливал? - Авт.) , мы, стягивая
кСухиничам силы, ослабляем другие участки, давая возможность этим воспользоваться
противнику. С ним я не мог никак согласиться и счел своим долгом доложить о том
командующему фронтом по телеграфу. Тот мое решение одобрил, а Кузнецову приказал
выехать в 61-ю армию...
И там ему тоже все не понравилось. Мероприятия, которые М.М. Попов проводил в
войсках, он забраковал и доложил об этом по телефону Г.К. Жукову. Георгий Константинович
реагировал немедленно: приказал генералу вступить в командование 61-й армией и показать, на
что сам горазд. Как ни пытался тот избежать назначения, ссылаясь, что после его указаний
командарм справится со своими задачами, выправит дело, пришлось самому принять армию и
ответственность за нее. Не прошло и недели, как немцы продвинулись в полосе его армии на 30
километров. М.М. Попов опять вступил в командование армией, а Ф.И. Кузнецов вообще
выбыл из состава Западного фронта".
В конце концов бывшего командующего трех разбитых фронтов назначили на должность
начальника Военной академии Генштаба - делиться опытом "равномерного усиления". Его не
судили, не понижали в звании и не лишали наград. Интересно, за что товарищ Сталин так
любил Федора Исидоровича? [152]
Захватить Севастопольскую военно-морскую базу с ходу не удалось, и немецкие войска
начали более основательно готовиться к штурму, который был назначен на 17 декабря. В нем
должны были участвовать шесть из семи имевшихся в составе 11-й армии пехотных дивизий и
отдельные румынские части, поддержанные тяжелой артиллерией и авиацией. Всего немцы
сосредоточили под Севастополем 645 полевых и 252 противотанковых орудия, 378 минометов,
300 самолетов. Резерв составляли 2 дивизиона штурмовых самоходных орудий и 2 дивизиона
сверхтяжелой артиллерии. Манштейну в первую очередь следовало пресечь морские
сообщения, посредством которых крепость постоянно получала пополнения людьми, техникой
и боеприпасами. Поэтому главный удар должен был наноситься с севера и северо-востока в
направлении бухты Северной. К тому же только на этом направлении немцы могли в полной
мере использовать возможности своей артиллерии.
На севере должен был наступать 54-й армейский корпус в составе 22,132, 50 и 24-й
пехотных дивизий и 6-го румынского моторизованного полка. Сковывающий удар вдоль реки
Черная на Инкерман предстояло наносить 72-й и 150-й пехотным дивизиям и румынской
горной бригаде.
Гарнизон крепости, получивший подкрепления морем, к этому времени состоял из шести
стрелковых дивизий, двух бригад морской пехоты, отдельных полков и батальонов. Буквально
накануне штурма в Севастополь с Кавказа были доставлены 388-я стрелковая дивизия (11 тыс.
солдат и офицеров), маршевые пополнения (7500 бойцов), 221 орудие и миномет, 30 новых
истребителей и штурмовиков. Численность защитников города выросла до 81 тыс. человек, в их
распоряжении имелось 26 танков Т-26 и 90 самолетов. Дополнительную прочность обороне
советских войск придавал огонь орудий береговых батарей и боевых кораблей. [153]
17 декабря в 6.10 немецкие батареи провели огневую подготовку, после которой в атаку
пошла пехота 54-го корпуса. За день его дивизиям удалось продвинуться на 1-4 км, но и потери
оказались велики - 1698 человек. Поддерживавший атаку 22-й дивизии 197-й штурмовой
дивизион потерял 7 из 15 имевшихся самоходных установок. На следующий день бои приняли
еще более ожесточенный характер.
Всю вторую половину декабря войска Петрова и Манштейна бились за Севастополь, неся
при этом значительные потери. 20 декабря создалась угроза выхода немецких войск к Северной
бухте. Ставка приняла срочные меры для усиления войск СОР. 21 декабря отряд кораблей
доставил из Новороссийска 79-ю отдельную стрелковую бригаду под командованием
полковника А.С. Потапова и батальон морской пехоты, которые на следующий день
контратаками остановили противника.
22- 24 декабря на транспортах и боевых кораблях из Поти и Туапсе прибыли 345-я
стрелковая дивизия (10 тыс. солдат) и 81-й танковый батальон (26 танков), а 28 декабря-386-я
стрелковая дивизия.
Кстати, хотя состояние румынского флота нисколько не улучшилось, психоз,
диагностированный адмиралом Исаковым, не проходил. Так, начальник штаба 345-й дивизии
И. Хоменко, описывает трудности прорыва конвоя в Севастополь:
"Пришлось учесть, что турки, несмотря на свой нейтралитет, все-таки пустили в Черное
море немецких фашистов (?). Море буквально кишело (!) вражескими подводными лодками и
надводными кораблями и минами", - тут либо у страха глаза велики, либо кто-то из флотских
разыграл сухопутного полковника.
День спустя советские войска, поддержанные огнем прибывших боевых кораблей, в том
числе линейного корабля "Парижская коммуна" (артиллеристы линкора записали на свой счет
19 уничтоженных танков) и крейсера "Молотов", авиацией и танками нанесли контрудар и
отбросили немцев на главном направлении, ликвидировав угрозу прорыва. [154] 30 декабря
командиры дивизий доложили Манштейну, что дальнейшие попытки продолжать наступление
не обещают успеха. Командующий 11-й армией, вынужденный к тому же реагировать на
обозначившуюся угрозу с востока, скрепя сердце отдал приказ об отводе войск на высоты
севернее долины Бельбека, позиции, оставленные 17 декабря.
Еще один штурм потерпел неудачу. За две недели боев 54-й корпус потерял 7669 солдат и
офицеров, из них 1318 убитыми и 255 пропавшими без вести, а также 15 штурмовых
орудийStuGIII. Потери 30-го корпуса генерала фон Зальмута, наносившего вспомогательный
удар, были значительно меньше. Советские потери косвенно оцениваются в 10-15 тыс. человек
и не менее 15 танков.
Керченско-Феодосийская операция
Пока немцы топтались у стен приморской крепости, советская Ставка разработала план
Керченско-Феодосийской операции, являвшейся составной частью общего наступления
Красной Армии в зимней кампании. Целью ее было вновь овладеть Керченским полуостровом
и создать условия для освобождения от противника всего Крыма. Замысел состоял в том, чтобы
силами Закавказского (с 30 декабря Кавказского) фронта, которым командовал
генерал-лейтенант Д.Т. Козлов, при участии кораблей Черноморского флота и Азовской
военной флотилии высадить десанты в район Керчи и в Феодосийский порт, отрезать от
основных сил и уничтожить "керченскую группировку противника". Верховное
Главнокомандование придавало операции большое значение: быстрое освобождение Крыма и
снятие блокады Севастополя должно было значительно улучшить общую обстановку на южном
крыле советско-германского фронта, ликвидировать опасность высадки немцев на Кавказское
побережье. [155]
Главный удар, в районе Феодосии, должна была наносить снятая с иранской границы 44-я
армия генерал-майора А.Н. Первушина, а вспомогательный, в районе Керчи, - знакомая нам
51-я армия, но уже под командованием генерал-лейтенанта В.Н. Львова. Высадку войск
планировалось провести на широком фронте (до 250 км) одновременно в нескольких пунктах,
чтобы лишить противника возможности маневрировать резервами и сковать его на всех
важнейших направлениях. В состав десантов были включены 8 стрелковых дивизий, 2
стрелковые бригады, 2 горнострелковых полка - всего 82500 человек, 43 танка, 198 орудий и
256 минометов. Для их обеспечения привлекалось 78 боевых кораблей и 170 транспортных
судов, а также около 500 самолетов ВВС фронта и 161 самолет Черноморского флота.
На подготовку стратегической операции по высадке десанта на занятое противником
побережье - вот она, вершина военно-морского искусства - отводилась одна неделя! Причем
командование ВМФ о принятом Ставкой решении узнало последним. Но нет таких крепостей,
которых не взяли бы большевики!
Начать предполагалось 21 декабря, однако в это время резко ухудшилась обстановка под
Севастополем. По указанию Ставки корабли флота в срочном порядке перебросили в
осажденную крепость 79-ю морскую бригаду и 345-ю стрелковую дивизию, составлявшие по
плану передовой отряд и часть основных сил десанта 44-й армии. Десантную операцию
пришлось отложить. Вместо убывших соединений в феодосийский десант назначили 9-ю и
63-ю горнострелковые дивизии. Менять в таком ответственном и сложном деле морских
пехотинцев на горных стрелков - смелый шаг, но время поджимало, а других частей под рукой
не имелось. [156]
Это решение прибавило головной боли и морскому командованию: вместе с новыми
"пассажирами" им теперь предстояло обеспечить доставку большого количества вьючного
снаряжения и 1,5 тыс. лошадей. (Вообще удивляться тут нечему, у нас всегда вдумчивому
планированию предпочитали пожарные меры, а незаменимых у нас нет. Вот и получалось, что
под Московой и Сталинградом с немецкими танками сражались моряки и парашютисты, в
морской десант шли горные стрелки, кавказские перевалы обороняли пограничники, а из
узбеков формировались лыжные батальоны.)
Одновременно командующий фронтом решил вместо нанесения одновременных ударов
на трех основных направлениях провести операцию в два этапа: 26 декабря Азовской флотилии
предстояло высадить десанты в пяти пунктах на севере, которые должны были вести
наступление в Южном направлении, чтобы соединиться с войсками, высаженными Керченской
ВМБ к югу от Керчи; три дня спустя корабли Новороссийской базы обеспечивали десант в порт
Феодосии. Готовилась также выброска воздушного десанта в районе Владиславовки для
овладения аэродромом, на который можно было бы перебазировать истребительную авиацию.
После захвата плацдармов перед войсками ставилась задача при поддержке флота и авиации
наступать на Ак-Монай.
Вся "керченская группировка" немцев состояла из штаба 42-го армейского корпуса с
подчиненной ему 46-й пехотной дивизией, двух полков полевой артиллерии и пяти зенитных
артдивизионов. Советская разведка "выявила" наличие здесь также двух танковых батальонов
со 118 танками, которые почему-то не понадобились штурмующему Севастополь Манштейну,
но это остается на совести советской разведки. Кроме того, было установлено, что
Феодосийский порт к противодесантной обороне противником не подготовлен, боновые ворота
открыты. [157]
Высадка частей 51-й армии на северо-восточное побережье началасьутром 26 декабря
1941 года. Условия были тяжелыми: на море бушевал шторм, сила ветра достигала 7 баллов, у
берега образовалась кромка льда, препятствовавшая подходу судов; температура воздуха упала
до 10-15 градусов ниже нуля. К тому же ни Черноморский флот, ни Азовская флотилия не
имели специальных средств для выгрузки тяжелой техники и высадки войск на
необорудованное побережье. Для переброски войск использовались малые боевые корабли,
промысловые сейнеры, шаланды и земснаряд. На буксире они тащили рыбацкие лайбы и
несамоходные плавсредства. Во время ночного перехода строй отрядов распался, рвались
тросы, и многие лодки, в которые набивалось до 20 человек, были потеряны. Высадка десанта
началась с опозданием и не во всех намеченных пунктах. Достичь внезапности при этом не
удалось.
Так, 1- й отряд Азовской флотилии в назначенный ему пункт-залив Казантип -
добраться не смог и по приказанию командующего флотилией повернул к мысу Зюк, где
высаживал войска 2-й отряд. Из состава 3-го отряда к пункту высадки у мыса Тархан в
назначенное время вышли только один катер-тральщик и земснаряд "Ворошилов",
располагавшие всего двумя шлюпками. Успев свезти на берег лишь 18 человек, земснаряд с
находившимися на нем 450 бойцами был потоплен немецкой авиацией. Подобрав из воды более
200 человек, командир отряда принял решение возвратиться в Темрюк.
Неудача постигла отряд "Б", которому следовало высадить десант на южном побережье
Керченского полуострова, в районе горы Опук. Здесь подвела не только погода, но и
организационные накладки. Выход отряда под командованием контр-адмирала Н.О. Абрамова
из Анапы задержался на сутки, дважды он возвращался назад из-за шторма и "несогласований"
- суда на переходе теряли друг друга. В конце концов отряду назначили новое место высадки
- в Керченском проливе у Камыш-Буруна. [158]
Доставленные к району высадки солдаты прыгали в ледяную воду и брели к берегу, где
окапывались в ожидании следующей волны десанта. Многие, особенно раненые, замерзли, так
как 27 декабря шторм усилился, движение судов по проливу было запрещено и возобновилось
лишь сутки спустя. Несмотря на противодействие со стороны противника, советским войскам
удалось захватить ряд плацдармов по обе стороны Керчи и на северном побережье полуострова.
До 28 декабря на берегу закрепились части 224-й и 302-й стрелковых дивизий и 83-й бригады
морской пехоты, насчитывавшие около 14 тыс. бойцов. Словно в насмешку над этими
невероятными усилиями людей, пролив через 2 дня сковало льдом, и основные силы 51-й
армии переправились в Керчь буквально пешком.
Манштейн, получив доклад о советских десантах, посчитал их вначале отвлекающим
маневром, призванным облегчить положение защитников Севастополя. Он приказал командиру
42-го корпуса генералу Шпонеку сосредоточить все силы 46-й пехотной дивизии и сбросить
русских в море, а для прикрытия Феодосии направить 4-ю горную, 8-ю кавалерийскую
румынские бригады и один немецкий пехотный полк - свои последние резервы. Остальные
силы 11-й армии были втянуты в жестокие бои за Севастополь: казалось, что нужно
предпринять последнее усилие - и крепость падет. Поэтому 28 декабря немцы продолжили
штурм.
В ночь на 29 декабря группа кораблей - 2 легких крейсера и 3 эсминца - под
командованием капитана 1-го ранга Н.Е. Басистого подошла к Феодосии и открыла огонь по
порту изо всех орудий, выпустив по берегу более 2000 артиллерийских снарядов.
Артиллерийский огонь велся по площади и оказался малоффективным. [159] Но он позволил
незамеченными подобраться ко входу в гавань катерам с первой волной десанта. Около 2.30 на
сторожевых катерах и малых тральщиках в порт ворвалась штурмовая группа из 600 морских
пехотинцев под командованием старшего лейтенанта А.Ф. Айдинова. Они овладели
прибрежной полосой и маяком. Все это было полной неожиданностью для праздновавшего
Рождество немецкого гарнизона, который состоял из саперного батальона, одной береговой
батареи, имевшей 4 орудия калибра 105 мм, и противотанкового дивизиона.
В 4.30 в гавань вошли эсминцы и крейсера. Прямо на причалы с боевых кораблей и
транспортных судов началась высадка войск. Немцы сопротивлялись отчаянно. Хотя, по
утверждению адмирала А. Зубкова, вражеские артиллеристы "после рождественской пьянки"
открыли огонь с опозданием, они сумели потопить 4 катера и нанести серьезные повреждения
всем кораблям отряда. Эсминец "Шаумян" потерял грот-мачту, на "Железнякове" разнесло
кают-кампанию, а "Незаможник", стремясь побыстрее выйти из-под обстрела, въехал носом в
стенку, разворотил себе форштевень и вынужден был вернуться в Новороссийск.
В крейсер "Красный Крым", стоявший на рейде, попали 8 снарядов и 3 мины. Дважды
снаряды поразили тральщик "Щит". Крейсер "Красный Кавказ" более двух часов швартовался
у внешней стороны мола: мешал сильный отжимной ветер, а наличия в составе передового
отряда хотя бы одного буксира не предусмотрели. За это время корабль получил 17 попаданий
снарядов и мин и, не закончив выгрузку артиллерии и автомашин, вынужден был отойти на
рейд. Его командир позднее докладывал, что "крейсер подавлял вражеские батареи, бил прямой
наводкой по бронепоезду (?), по танкам (?). При этом досталось и ему самому". Кто был пьян, а
кто трезв?
Тем не менее, к 11.30 на берегу оказалось более 5000 бойцов штурмовых отрядов при 20
орудиях и минометах. [160] За 3 последующих дня флот перебросил в Феодосию личный состав
трех стрелковых дивизий: 23 тыс. солдат и офицеров, 151 орудие и миномет, 34 танка, 326
автомашин и тягачей, 1550 лошадей, более 1000 тонн боеприпасов и других грузов. Выбив к
исходу 29 января немцев из города (заодно прикончили 160 раненых в госпитале, многих
просто выбросили из окон на мороз){3}и отбросив две подошедшие румынские бригады, части
44-й армии начали развивать наступление в Северном направлении.
На следующий день 51-я армия освободила Керчь и двинулась на запад. Вернее сказать,
советские разведчики проникли в город и выяснили, что он оставлен противником. Генерал
Шпонек, опасаясь быть отрезанным, несмотря на категорический приказ штаба армии держать
оборону, велел своим войскам очистить Керченский полуостров.
Отход 46- й дивизии больше походил на бегство, ее части, бросив большую часть
артиллерии и боевой техники, форсированным маршем отступили на Ак-Монайский перешеек
(за самовольный отход граф Шпонек был предан суду военного трибунала и позднее
расстрелян, а личный состав 46-й пехотной Гитлер запретил представлять к каким бы то ни
было наградам).
В результате немецкая армия оказалась в критической ситуации. Как признавал
Манштейн:
"Если бы противник использовал выгоду создавшегося положения и быстро стал бы
преследовать 46 пд (пехотная дивизия. - Авт.) от Керчи, а также ударил решительно вслед
отходившим от Феодосии румынам, то создалась бы обстановка, безнадежная не только для
этого вновь возникшего участка... Решалась бы судьба всей 11-й армии. Более решительный
противник мог бы стремительным прорывом на Джанкой парализовать все снабжение армии...
[161] Но противник не сумел использовать благоприятный момент. Либо командование
противника не поняло своих преимуществ в этой обстановке, либо оно не решилось немедленно
их использовать".
Между тем на переброску немецких войск от Севастополя ко вновь возникшему фронту
требовалось не менее двух недель.
Наступавшая через Керчь 51-я армия вела преследование очень вяло, а войска Первушина,
к удивлению Манштейна, от Феодосии основными силами двинулись не на запад, а на восток,
навстречу 51-й армии.
"Противник явно видел перед собой только свою тактическую цель - уничтожение
наших сил на Керченском полуострове - и совершенно упустил из виду оперативную цель -
пересечение основной жизненной артерии 11-й армии".
Это позволило немцам создать из измотанной 46-й дивизии, одного свежего пехотного
полка и румынских частей непрочный фронт прикрытия протяженностью в 32 км на рубеже
отроги Яйлы - побережье Сиваша западнее Ак-Монай. На укрепление румынских частей были
посланы все
...Закладка в соц.сетях
