Жанр: Электронное издание
Beshanov1
... Что касается Тимошенко, то сей полководец с 2-классным образованием никогда ни в чем
не сомневался и всегда был готов сражаться до последнего своего солдата. [220]
В канун наступления командующий созвал в Купянске совещание командиров; еще раз
заверив их в слабости противника, он говорил о полном преимуществе своих армий - как в
живой силе, так и в техническом обеспечении. На этом же совещании прозвучали слова:
"Уже одно то, что товарищ Сталин, наш великий друг и учитель, одобрил наступательные
планы фронта, может служить верным залогом в предстоящем успехе нашего наступления!"
Итак, высочайшее одобрение получено - какие могут быть сомнения?
"...во всех частях и подразделениях армий фронта поздно вечером 11 мая были
проведены митинги, партийные и комсомольские собрания, на которых боевые задачи войск
были доведены до сознания каждого бойца. Приказ о переходе к активным боевым действиям
был встречен с большим воодушевлением", - пишет Баграмян.
Предстоящее наступление гордо именовалось "операцией по полному и окончательному
освобождению Украины от немецко-фашистских захватчиков".
"Дух оптимизма... витал на командном пункте фронта", - вспоминает Москаленко.
Наступление войск ударных группировок Юго-Западного фронта началось в 7.30 утра 12
мая, за 6 дней до начала запланированной немцами операции "Фридрихус", после часовой
артиллерийской подготовки.
На северном участке были брошены в бой в первом эшелоне 11 стрелковых дивизий при
поддержке 7 танковых бригад и 20 артиллерийских полков РГК. Буквально сразу выяснилось,
что значительное число огневых точек противника подавить не удалось, кроме того,
"их оказалось намного больше, чем предполагалось, и это была первая неожиданность для
наших войск. [221] В результате стрелковые подразделения и танки первых эшелонов были
встречены плотным огнем".
Легкой победы не получалось, немецкую оборону пришлось прогрызать. Тем не менее к
концу дня фланговые 21-я и 38-я армии прорвали главную полосу и продвинулись на 6-10 км.
Менее успешно наступала "ударная" армия Рябышева, которой удалось вклиниться в оборону
противника лишь на 2 км, при том что здесь на одну наступающую дивизию приходилось 2,5
км фронта прорыва, количество орудий и минометов на 1 км составляло 59,5 единицы, танков
- 12. Окрыленный своим успехом, генерал Москаленко предложил передать подвижную
группу 38-й армии, но штаб фронта решил, что все и так складывается удачно: фланги
Рябышева надежно обеспечены и теперь ему ничто не мешает "переть" прямо на Харьков. Надо
сказать, войскам трех советских армий противостояли в этот день 79-я и 294-я пехотные
дивизии и один пехотный полк 71-й дивизии противника.
Благоприятно складывались дела и у южной ударной группировки. Шесть советских
дивизий при поддержке 200 танков и 14 полков РГК к полудню сломили сопротивление двух
немецких пехотных дивизий и бригады венгров. Во второй половине дня на Красноградском
направлении в прорыв был введен 6-й кавкорпус с приданной ему танковой бригадой. К вечеру
войска Городнянского и Бобкина на 40-километровом участке вклинились в глубь немецкой
обороны на 12-15 км, достигнув второго оборонительного рубежа, созданного на возвышенном
западном берегу реки Орель. Немцы бросили сюда все, что было под рукой, в том числе
трофейные команды и строительные подразделения, а генерал Городнянский начал выдвижение
двух дивизий второго эшелона. Танковые корпуса оставались на месте, хотя находились уже в
35 км от линии фронта.
Продвижению советских войск благоприятствовало практически полное отсутствие у
противника авиации. [222] Основные силы 4-го воздушного флота были задействованы в это
время гораздо южнее, помогая Манштейну громить Крымский фронт. Поэтому советская
авиация работала в условиях чистого неба, обеспечивая прикрытие и поддержку обеих ударных
группировок. Анализируя итоги первого дня боев, Тимошенко и его штаб пришли к выводу, что
в целом наступление развивается по плану.
Генерал Паулюс, оценив обстановку, начал перегруппировку своих сил. На южный
участок он направил один пехотный полк 113-й дивизии, одновременно из Харькова против
38-й армии начали выдвижение 3-я и 23-я танковые дивизии (у Паулюса их оказалось две) и три
полка пехоты. Из Крыма под Харьков началась переброска воздушных эскадр Рихтгофена.
13 мая советское наступление продолжалось. На южном участке фронт прорыва был
расширен до 55 км, а глубина достигла 25-50 км. Сопротивление противника здесь стало
заметно ослабевать, создались благоприятные условия для ввода подвижной группы.
Стремительный и мощный удар двух танковых корпусов - около 300 машин - мог оказаться
именно сейчас весьма эффективным. Однако командование ЮЗФ, введенное в заблуждение
данными собственной разведки о сосредоточении в районе Змиева крупной танковой
группировки противника, решило придержать корпуса в рукаве и ввести их в прорыв с выходом
стрелковых дивизий на рубеж реки Берестовая, до которой предстояло еще пройти с боями 15
км.
На севере 28-я армия преодолела главную полосу вражеской обороны и вышла на
подступы к Харькову, на линию высот, обступающих город с востока. Войска Москаленко в
первой половине дня продвинулись еще на 6 км. С этого момента советский "график" начал
ломаться. В 13 часов немцы, сосредоточив в течение ночи и первой половины дня две
подвижные группировки, нанесли удар с двух сторон по стыку 38-й армии с ее правым соседом.
[223] В одну группу вошли 3-я
танковая дивизия и два полка пехоты, вторую составили 23-я танковая дивизия и один
полк пехоты. "Такого сильного удара массы танков с пехотой... ударная группа 38-й армии не
выдержала" и оказалась отброшенной на исходные позиции.
Чтобы вовсе не потерять выгодный плацдарм на западном берегу Северского Донца,
Тимошенко приказал из резерва 28-й армии перебросить к Москаленко 162-ю стрелковую
дивизию и 6-ю гвардейскую танковую бригаду. В итоге "ударная группа" одной только 38-й
армии составила 5 стрелковых дивизий, 4 танковые и 1 мотострелковую бригады, около 200
танков, свыше 500 орудий и минометов, прикрываемых с воздуха 100 самолетами. Поэтому
"несмотря на многократное (?) численное превосходство (?) противника (который наносил
контрудар тремя дивизиями с примерно 300 танками. - Авт.), воины 38-й армии оказали ему
стойкое сопротивление, - сообщает официальная история армии, - и уничтожили за один
день 139 танков".
Прямо с утра 14 мая - так утверждает Баграмян - германская авиация захватила
господство в воздухе, стоило прибыть на театр военных действий 3-й истребительной эскадре.
В дальнейшем немцы довели количество самолетов до 580 (в том числе 180 истребителей, 310
бомбардировщиков, 90 разведчиков).
889 советских самолетов (350 истребителей, 85 штурмовиков, 444 бомбардировщика, 10
разведчиков) ничего не смогли реально противопоставить такому "подавляющему
превосходству" противника.
Армия Москаленко в этот день "прочно закрепилась" и более всего была озабочена
сохранением стыка с соседом, куда продолжали бить две немецкие танковые дивизии. Войска
21-й армии топтались на месте, укладывая солдат в лобовых атаках на укрепленные пункты и
высотки, обороняемые 79-й пехотной дивизией. Дошло до того, что главкому пришлось "не без
назидания" объяснять генералу Гордову, что узлы сопротивления противника не надо брать в
лоб, их необходимо блокировать и обходить, всеми силами форсируя наступление. [224]
Дивизии Рябышева продвинулись еще на 6-8 км и вышли к тыловому рубежу немецкой
обороны, проходившему по рекам Харьков и Муром.
По плану операции наступил момент ввода в прорыв подвижной группы, состоявшей из
3-го кавкорпуса и 38-й стрелковой дивизии. Но из-за плохой организации управления эти
соединения не успели сосредоточиться на исходном рубеже. Штабы соединений и штаб
Тимошенко находились в отдалении от передовой - иногда их разделяли 20-30 км и более,
радиосвязь работала безобразно, позывные частей перепутались,
"и в этой общей сумятице всеобщего воодушевления мало кто догадывался, что
управление войсками уже потеряно".
Тем временем с юга 6-я советская армия вышла на рубеж, отстоящий не более чем на
35-40 км от южных предместий Харькова.
Между тем отсутствие активных действий на других участках фронта и возвращение
Рихтгофена позволило немецкому командованию беспрепятственно перебрасывать к местам
прорыва свои резервы. Командир 6-го кавкорпуса генерал Носков сообщил, что на
Красноградском направлении противник ввел еще один полк, "теперь уже конников
контратаковали два пехотных полка (!)". Интересно, что наши мемуаристы, оперируя с
советской стороны дивизиями, корпусами и сотнями танков, подсчитывают каждый немецкий
полк. Видимо, не зря, если три кавалерийских дивизии и танковая бригада отражают атаки двух
германских пехотных полков.
Утром 15 мая Паулюс ввел в бой против 21-й армии 168-ю пехотную дивизию,
переброшенную на автомашинах из Белгорода. На юге после упорных боев немцы отошли на
западный берег реки Берестовой и взорвали мосты. К исходу дня из Полтавы на этот рубеж
прибыла свежая 305-я дивизия. Таким образом, 4 дня войскам генералов 16роднянского и
Бобкина противостояли 3 пехотные дивизии противника. [225]
Два последующих дня бои северной советской группировки носили в основном
оборонительный характер. Немцы оказывали "бешенное сопротивление... предприняв
несколько остервенелых контратак". Еще один штамп: "наши" сражаются героически, "враги"
- остервенело. 17 мая "для отражения продолжающегося натиска на 28-ю армию" генерал
Рябышев был вынужден ввести в сражение основные силы 3-го гвардейского кавалерийского
корпуса. Теперь северная группа израсходовала все свои резервы, и 17 советских дивизий и 8
танковых бригад "героически" сдерживают "остервенелого" врага - пять пехотных и две
танковые дивизии.
На юге возможность ввести в бой подвижную группу появилась только к вечеру 16 мая,
когда 266-я дивизия полковника А.А. Таванцева переправилась через Берестовую и захватила
плацдарм. Но из-за позднего паводка река сильно разлилась, а широкая заболоченная пойма,
вязкие берега и дно делали ее серьезным препятствием для танков. Нужно было
восстанавливать мосты, и генерал Городнянский отложил ввод танковых корпусов до утра. В
это же время группа Бобкина форсировала реку и охватила с трех сторон Красноград. Немцы
тем не менее четырьмя пехотными дивизиями еще удерживали свой последний рубеж.
Наступление левого крыла Юго-Западного фронта действительно поставило войска
Паулюса в тяжелое положение. Но, с другой стороны, немецкое командование, имевшее
достаточные силы для наступления, быстро оценило благоприятные стороны создавшегося
положения. Гальдер убедил Гитлера, что армейская группа Клейста может нанести русским
контрудар и тем самым превратить оборонительное сражение в победу германского оружия.
Фюрер приказал Клейсту выдвинуть свою танковую армию на ударные позиции против
южного фаса барвенковского выступа.
С 13 по 16 мая в полосу действий 57-й и 9-й советских армий были выдвинуты крупные
силы, сведенные на этом участке в два армейских и один моторизованный корпус. [226] 3-й
мотокорпус имел в своем составе 5 дивизий, в том числе 14-ю танковую и 60-ю
моторизованную. Главные силы этого соединения сосредоточились на 20-километровом
участке Петровка, Хромовая Балка. 44-й армейский корпус в составе четырех пехотных и 16-й
танковой дивизии занял позиции в районе Былбасовка, Соболевка. Западнее разместился 52-й
корпус, из двух пехотных дивизий и 500-го штрафного батальона.
Советская разведка проглядела подготовку группы Клейста. О ее существовании, конечно,
знали и даже поднимали вопрос о потенциальной опасности "краматорской группировки
противника", но рассматривали его в чисто умозрительной плоскости. Как свидетельствует
маршал Москаленко, при планировании Харьковской операции армейская группа Клейста по
существу не принималась в расчет,
"с ее стороны, по мнению командования 57-й и 9-й армий, разделяемому штабом фронта и
направления, нельзя было ожидать активных действий в ближайшее время, тем более в
направлении на север".
Соответственно - и не ожидали.
С учетом того, что "нет реальной угрозы" со стороны противника в полосе действий
правого крыла Южного фронта на Барвенковском направлении, войскам Юго-Западного
фронта было приказано 17 мая продолжить наступление на Харьков. На левом ударном крыле
войска 6-й армии ночью восстановили на Берестовой разрушенные мосты, и с утра
командующий начал вводить в действие 21-й и 23-й танковые корпуса. Танки вклинились в
немецкую оборону на 12-15 км и в районе станции Власовка перерезали железную дорогу
Харьков - Краснодар. Группа Бобкина продолжала биться за Красноград, она далеко
оторвалась от тыловых баз и начала ощущать нехватку боеприпасов. Никто еще и не
подозревал, что сражение уже проиграно. [227]
Удар группы Клейста оказался для 9-й армии и командования Южного фронта
совершенно неожиданным, хотя именно отражение этого удара являлось единственной задачей
генералов Малиновского, Харитонова и Подласа. На рассвете 17 мая после полуторачасовой
артподготовки немцы перешли в наступление в полосе 9-й армии на двух направлениях: из
района Петровки - на Барвенково и со стороны Славянска - на Долгенькую. Уже к 8 часам
утра советская "оборона" была прорвана на обоих направлениях на глубину 6-8 км.
Германская авиация разбомбила вспомогательный пункт управления и узел связи армии в
Долгенькой, здесь же проходил "прямой провод" от Малиновского к Подласу - так что и с
57-й армией у штаба фронта связи больше не было. Командарм-9 к полудню перехал на
основной КП в Каменку, но и там враги "оборвали провода", а радиосредств не хватало, и
генерал Харитонов вовсе перебрался на восточный берег Донца. Штаб 9-й армии потерял
управление войсками, а вверенные его заботам части вынуждены были вести бои изолированно,
без взаимодействия между собой и с резервами армии и фронта.
Здесь самое время остановиться и задаться вопросом, а где, собственно, созданная
красными командирами "прочная оборона, развитая в глубину..." и прочая? Ведь совсем рядом
немецкая пехота демонстрирует, что закопавшись хорошенько в землю одной дивизией можно
успешно держать оборону против трех-четырех дивизий противника, и никакими танками эту
пехоту из земли не выкуришь. Конечно, по числу бойцов советская дивизия уступала
германской, но плотность немецкой обороны под Харьковом составляла 20-25 км на дивизию, в
иных местах и поболее. У генерала Харитонова одна дивизия держала в среднем 10 км фронта,
это не считая находившегося у него в тылу кавалерийского корпуса Плиева и трех танковых
бригад. [228]
Все дело в том, что хотя на создание своих оборонительных рубежей противники
потратили одинаковое время, подход у них к этому делу был разным. Развитую во всех
отношениях оборонительную полосу советские войска так и не построили - фактически она
представляла собой систему опорных пунктов и узлов сопротивления, слабо оборудованных в
инженерном отношении. На всем 170-километровом фронте обороны 9-й и 57-й армий было
установлено всего 11 км проволочных заграждений, противотанковые заграждения не
создавались вовсе. Общая глубина этого убожества не превышала 3-4 км. Никаких
промежуточных и тыловых рубежей не существовало.
Но и это не самое главное. Генерал-лейтенант инженерных войск И.П. Галицкий оставил
замечательные воспоминания, в которых вполне справедливо указывал:
"Хорошо известно, что без войск любой подготовленный, самый совершенный
оборонительный рубеж не имеет практической ценности. Это не более, чем местность, изрытая
окопами, противотанковыми рвами, с разбросанными на большом пространстве
оборонительными сооружениями. Лишь с занятием его войсками он превращается в грозную
преграду для врага".
Оборона 9-й советской армии и была этим рубежом "без войск", как, впрочем, и без
окопов и рвов. По инициативе генерала Харитонова, одобренной командующим фронтом, его
войска вовсе не оборонялись, а с 7 по 15 мая проводили свое собственное маленькое
наступление с целью овладеть сильным укрепленным узлом сопротивления в районе Маяков. И
так увлеклись, что к осуществлению этой затеи постепенно были привлечены значительные
силы, в том числе почти все армейские резервы и 5-й кавкорпус, составлявший резерв фронта
(!) - те самые резервы, которые по плану предназначались для ликвидации возможного
прорыва противника на Барвенковском направлении. При этом Тимошенко и Хрущев знали о
самодеятельности своих подчиненных, но не сочли нужным ограничивать инициативу столь
опытных в военном деле товарищей, как Малиновский и Харитонов. [229]
В итоге операция в районе Маяков провалилась, советские соединения понесли большие
потери (численный состав дивизий сократился до 5-7 тыс. человек, по сути, это были уже
разбитые дивизии) и к моменту перехода в наступление группы Клейста занять оборону не
успели.
Пресловутая "активная оборона" на деле вновь обернулась "фиктивной обороной". К 17
часам немцы взяли Барвенково, к вечеру - продвинулись на 20-25 км. Нависла угроза над
тылами 57-й армии и всей ударной группировки Юго-Западного фронта. Командование
Южного фронта, потеряв связь с подчиненными войсками, более или менее разобралось в
обстановке и сообщило ее главкому только к исходу дня. Таким образом, лишь вечером 17 мая
штаб направления получил информацию о мощном ударе противника на южном фасе
барвенковского выступа. К этому времени Клейст своим танковым кулаком не только завершил
прорыв тактической обороны, но и добился успехов оперативного значения.
Сразу же после получения тревожных сообщений маршал Тимошенко известил Ставку
Верховного Главнокомандования и попросил укрепить Южный фронт резервами. Москва
выделила одну стрелковую дивизию и две танковые бригады и разрешила перебросить еще
одну дивизию с Ворошиловградского направления, но прибыть в район боевых действий они
могли не ранее 20-21 мая. Правда Тимошенко, по словам маршала Г.К. Жукова, не сообщил о
том, что создалась реальная угроза окружения его армий. И вообще "Военный совет
Юго-Западного направления большого беспокойства не проявил...". Сложившаяся ситуация
требовала срочно сворачивать наступательную операцию Юго-Западного фронта и совместно с
Южным фронтом заняться ликвидацией прорыва немецкой группировки. [230] Но штаб
направления не имел реального представления об обстановке, не смог правильно оценить силы
и намерения противника, наступавшего в полосе 9-й армии
Исполнявший обязанности начальника Генерального штаба генерал А.А. Василевский
внес в Ставку предложение о немедленном прекращении наступления. Верховный после
телефонных переговоров с Военным советом Юго-Западного направления, заявившем о
намерении продолжать успешно начатую операцию и одновременно принять меры по
отражению краматорской группировки противника, отклонил предложение Генштаба.
В итоге Тимошенко подчинил Южному фронту 2-й кавалерийский корпус полковника
Г.А. Ковалева и приказал генералу Малиновскому силами двух кавкорпусов, двух стрелковых
дивизий и трех танковых бригад 57-й и 9-й армий нанести контрудар по прорвавшемуся
противнику и восстановить положение. Одновременно из резерва главкома выдвигалась 343-я
стрелковая дивизия и 92-й тяжелый танковый батальон с задачей занять оборону на южных
подступах к Изюму. Остальным войскам Юго-Западного фронтабыло приказано продолжать
наступление на Харьков.
18 мая кризис в полосе 9-й армии продолжал обостряться. Приказ Тимошенко о нанесении
контрудара войска Южного фронта выполнить не смогли. Ко времени его получения корпус
генерала Плиева уже полностью втянулся в оборонительные бои и не имел возможности
сосредоточить силы на одном направлении, корпус Ковалева был отброшен 60-й мотодивизией,
штаб генерала Харитонова полностью потерял управление своими дивизиями, а штаб
Малиновского не имел связи ни с Харитоновым, ни с кавкорпусами. Немцы с утра нарастили
удар из Барвенково, сломили сопротивление 5-го кавкорпуса и 51-й стрелковой дивизии и уже к
10 часам овладели Каменкой и южной частью Изюма. Разбитые части 9-й армии начали
разрозненно отходить на рубеж Северского Донца, а танки Клейста стали продвигаться на запад
вдоль правого берега реки. [231]
В Москве Василевский снова предложил остановить Харьковскую операцию и повернуть
ударную группировку на юг для отпора врагу. И вновь это предложение было отклонено после
того, как Сталин переговорил с Тимошенко. Много лет спустя в известном докладе наXXсъезде
партии Хрущев утверждал, что именно Сталин упорно отказывался дать разрешение войскам
Юго-Западного фронта выйти из-под удара и перейти к обороне.
А пока и Хрущев, и Тимошенко бодро рапортовали, что отвлекать основные силы б-й
армии и группы Бобкина для отражения удара Клейста нет никакой необходимости. Во всяком
случае, в боевом донесении командования Юго-Западного фронта, подписанном Тимошенко,
Хрущевым и Баграмяном, ни слова ни сказано о необходимости прекратить наступление на
Харьков. Войска южной ударной группировки, по выражению Москаленко, "сами лезли в
мешок, в пасть к врагу".
Только во второй половине дня 19 мая Тимошенко принял запоздалое решение
приостановить наступление 6-й армии, закрепиться на достигнутых рубежах, вывести из боя
основную группировку войск и концентрическим ударом 6, 57, 9-й армий разгромить
прорвавшегося в их тылы противника.
Вновь созданной армейской группе, в которую включалась и группа Бобкина, под
командованием генерал-лейтенанта Ф.Я. Костенко в составе пяти стрелковых дивизий, 6-го
кавалерийского корпуса и трех танковых бригад была поставлена задача прочной обороной
достигнутых рубежей обеспечить с запада наступление войск 57-й и 6-й армий.
Армии Городнянского в составе пяти стрелковых дивизий, двух танковых корпусов и 37-й
отдельной танковой бригады надлежало, прикрывшись рекой Северский Донец с севера,
главные силы скрытно развернуть к утру 21 мая на рубеже Большая Андреевка, Петровское и
нанести удар в общем направлении на восток. [232]
57- я армия получила задачу, прикрываясь частью сил с запада, тремя стрелковыми
дивизиями, одной танковой бригадой и 2-м кавалерийским корпусом ударить по флангу
прорвавшейся группировки противника в обход Барвенкова с юга.
9- й армии предписывалось, сдерживая противника на рубеже реки Северский Донец,
наступать основными силами из района Студенки на запад. Кроме того, навстречу войскам,
выходящим из окружения, предстояло нанести удар группе, которую возглавил заместитель
командующего 38-й армией генерал-майор ГИ. Шерстюк. В составе одной стрелковой дивизии
и трех танковых бригад она должна была наступать с востока в направлении Чепель,
Лозовенька, а четыре левофланговые дивизии генерала Москаленко-нанести удар на Змиев. В
общем, наступают абсолютно все!
"Ничего не скажешь, - пишет маршал Москаленко, - замысел был смелый, и
представлялся он авторам простым и реальным. На деле все обстояло не так просто. Прежде
всего необходимо было в ограниченное время произвести перегруппировку больших масс
войск, разбросанных на большом пространстве. А мы... тогда еще не умели делать это
должным образом".
Довольно странно звучат такие по-детски непосредственные объяснения своих военных
неудач. Тот же Москаленко учился военному делу более двадцати лет, дослужился до генерала,
участвовал в Финской кампании, в Отечественной войне - с первого дня на фронте (а год
здесь засчитывается за три), командовал полком, бригадой, корпусом. И вот выясняется, что
"еще не умеет" и "не хватает опыта". Генерал Паулюс, напротив, - штабист, никогда ничем не
командовавший (короткое время "руководил" экспериментальным моторизованным
батальоном), назначение в 6-ю армию получил 18 января 1942 года - и все умеет делать
"должным образом". [233]
Сколько же надо учиться нашим полководцам? Может, сначала лучше получить
образование, а потом уж браться командовать армиями и фронтами? Немцы-то, оказывается,
все это время "...бешено рвались вперед. А мы словно рассчитывали, что они останутся на уже
занятых ими позициях на период перегруппировки наших войск". Выполнять распоряжения
главкома начали в ночь на 20-е, да и то лишь те, до кого оно дошло.
Клейст между тем продолжал "резать" основание барвенковского выступа. 21 мая,
измотав и обескровив северную советскую группировку, Паулюс перебросил 3-ю и 23-ю
танковые дивизии на северный фас. На следующий день они форсировали Северский Донец и
начали движение к югу. 22 мая германские ударные группы соединились в 10 км южнее
Балаклей, перерезав последние коммуникации, связывавшие войска 6-й и 57-й армий с тылом.
Капкан захлопнулся, в окружении оказалось более четверти миллиона советских солдат и
офицеров.
Поскольку на действия наших частей и соединений отрицательно влияло отсутствие
единого командования, маршал Тимошенко принял решение войска 6-й, 57-й армий и
армейской группы Бобкина свести воедино под единым командованием генерала Костенко.
Главной задачей этой южной группы войск, как ее назвали, было ударом на Савинцы прорвать
кольцо окружения и выйти на левый берег Северского Донца. Одновременно с этим войска
левого крыла 38-й армии, усиленные сводным танковым корпусом - это прибыли свежие
бригады из резерва Ставки, получили приказ наступать навстречу частям, прорывающимся из
окружения.
В ночь на 24 мая спешно производилась перегруппировка и сосредоточение войск. Но
утром немцы опять нас опередили, возобновив наступление на широком фронте, стремясь
расширить пробитый коридор и расчленить окруженную группировку на отдельные,
изолированные друг от друга части. [234] Попытка деблокировать их извне силами 38-й армии
также не удалась. До 29 мая советские соединения вели борьбу в окружении при полном
господстве противника в воздухе, нехватке горючего, боеприпасов и продовольствия. Лишь
небольшим группам удалось просочиться на восточный берег Донца - из окружения вышли
всего около 22 тыс. че
...Закладка в соц.сетях
