Жанр: Электронное издание
Beshanov1
...обрав все танки, сосредоточить в районе Балковская и подчинить их себе, подвижный
резерв в районе Конюшен на южной окраине Балковская..."
Это в то время, как в 6-й гвардейской танковой бригаде на 19.7.42 года уже не было ни
одного танка.
Вследствие неправильного использования частей танкового корпуса, бригады 6-я
гвардейская, 114-я и 65-я на 10.7.42 года остались без материальной части и при этом потеряли
значительную часть личного состава. [278]
Часть танков была уничтожена противником за время боя, а остальные уничтожены
личным составом из-за отсутствия горючего, технической неисправности и отсутствия
необходимых переправ через реки".
Слабоуправляемым соединениям 28-й армии не удалось организовать оборону на рубеже
Черной Калитвы, и они продолжали отход на юго-восток, увеличивая разрыв с соседней 38-й
армией, дивизии которой по-прежнему были развернуты фронтом на запад. Через эту брешь
противник продолжал движение на юг - из Россоши на Кантемировку и из Ольховатки - на
Каменку. Обеспокоенный поступающими с его правого фланга тревожными сведениями,
генерал Москаленко связался с Тимошенко и поделился с ним своими сомнениями, однако был
обвинен маршалом в "неустойчивости" и получил приказ оставаться на прежних позициях.
Штаб Юго- Западного фронта не ориентировался в изменениях обстановки, медлил и
терял управление войсками. Связи с 28-й армией уже не было. Как описывает эти дни
Москаленко:
"Связь со штабом фронта неоднократно и надолго прерывалась, да и положение войск
последний не знал, а мы, в свою очередь, не располагали точными данными о местонахождении
командного пункта фронта".
Впрочем, относительно места нахождения командного пункта фронта пребывала в
недоумении и Ставка Верховного Главнокомандования, и Генеральный штаб. Начальник штаба
ЮЗФ генерал Бодин переехал на новый КП, размещенный в Калаче, Тимошенко по-прежнему
сидел в Гороховке. Лишь 9 июля по прямому указанию Ставки маршал прибыл на основной КП
и в разговоре со Сталиным признал, что действительно возникла серьезная опасность выхода
ударных группировок Гота и Паулюса в глубокие тылы двух советских фронтов. [279]
Командующий полагал, что за счет собственных возможностей Юго-Западный фронт в
состоянии только временно задержать противника на направлении Кантемировка, Миллерово,
но решительного отпора дать не сумеет, и просил дополнительные войска, особенно авиацию.
Вечером 9 июля генерал Москаленко под угрозой окружения, не имея связи с
вышестоящим командованием, принял самостоятельное решение на отвод дивизий 38-й армии
на восток и развертывание их фронтом на север в районе Кантемировки. Но немцы опережали в
темпе, танки Швеппенбурга уже обходили Кантемировку с востока. К исходу 11 июля
основные силы Юго-Западного фронта, охваченные с северо-востока и востока и атакованные с
запада танковой армией Клейста, оказались вынужденными вести тяжелые бои южнее и
юго-западнее Кантемировки. Сутки спустя 1-я танковая армия Клейста на широком фронте
переправилась через реку Айдар южнее Старобельска и 14 июля приблизилась к Миллерово.
Сюда же выдвигались основные силы 4-й танковой армии. Одновременно 17-я армия своим
северным флангом достигла Ворошиловграда.
В этой обстановке по приказу Ставки 28, 38 и 9-я армии передавались Южному фронту,
которому ставилась задача остановить наступление противника. Однако это распоряжение
осталось на бумаге, поскольку Юго-Западного фронта уже не существовало. Он был расчленен
на отдельные группировки войск, которые самостоятельно пробивались на восток, Тимошенко
не имел с ними связи и ничем не управлял.
Остатки 21-й армии Гордова ушли за Дон. От 40-й армии остался лишь бросивший свои
войска бравый генерал-майор Парсегов; героя финской войны практически сразу зафутболили
на Дальний Восток, подальше от фронта. Обескровленные части 28-й армии выходили к
станицам Казанская и Вешенская, имея в полках по 100 - 150 активных штыков. [280] 9-я
армия генерала Лопатина откатывалась на юг. Войска Москаленко, не имея связи с соседями,
широким фронтом отходили к Катарам. Здесь командарм-38 принял по радио приказ о передаче
своей армии в подчинение Южному фронту, но связи с ним тоже не было, и Москаленко
принял решение выводить дивизии на восток. 16 июля 38-я армия с боями пробилась к Дону в
районе Серафимович.
Успеху германских ударных групировок способствовало абсолютное господство
люфтваффе в воздухе. Несмотря на то что с советской стороны в сражении были задействованы
силы четырех воздушных армий (2, 4, 5 и 8-й), 29 авиадивизий и 12 отдельных авиаполков,
"сталинские соколы" ничем не смогли помочь своим наземным войскам. Немецкая авиация
концентрировалась на решающих участках фронта и применялась массированно, подвергая
одновременной бомбардировке боевые порядки пехоты, танков, огневые позиции артиллерии,
штабы, узлы и линии связи, дороги, мосты, переправы, расчищая путь своей бронетехни-ке и
мотопехоте. В условиях "чистого неба" группы пикировщиков, сменяя друг друга, висели над
советскими позициями часами. Об этом вспоминают все, без исключения, участники июльских
боев.
"Вражеская авиация господствовала в воздухе. Потери нашего вооружения от ее действий
составляли 50% общих потерь, а потери боеприпасов от бомбежки в несколько раз
превосходили потери от действий артиллерии противника... авиабомбежки, продолжавшиеся
без перерыва пять часов, поколебали стойкость гвардейцев. Некоторые в таком аду становились
невменяемыми, утрачивали способность понимать команды" (К. С. Москаленко).
"Нас непрерывно бомбили с воздуха. Эскадрильи "юнкерсов" приходили и уходили,
сменяя друг друга. Отразить эти налеты, к сожалению, было нечем" (Е.Ф. Ивановский).
"От массированной бомбежки у людей появилось какое-то безразличие к опасности. [281]
Многие просто сидели на бруствере своей ячейки, своего окопа и смотрели на самолеты...
Из-за такого настроения увеличилось число убитых и раненых, в том числе и среди
командиров" (К.И. Провалов).
Наркому обороны пришлось выпустить специальный приказ в котором шла речь о
применении истребительной авиации в первую очередь против бомбардировщиков противника
"для уменьшения их ударной силы", об использовании штурмовиков для ударов по переднему
краю противника, о привлечении истребителей для решения бомбардировочных задач на поле
боя.
"После того как эти документы поступили в войска, - сообщают историографы 8-й
воздушной армии, - было категорически запрещено выпускать в бой самолеты-штурмовики
Ил-2 без бомбовой нагрузки, как это делалось ранее (!) при вылетах на штурмовку..."
Летчикам-истребителям рекомендовалось также брать на подвески бомбы: оказывается, и
устаревший И-153, и новейший Як-7 имели бомбодержатели. Поскольку пользоваться ими
пилоты не умели, пришлось во фронтовых условиях организовывать "практическую отработку
приемов и способов бомбометания".
В качестве мер материального поощрения были установлены денежные премии за каждый
сбитый самолет противника и за боевые вылеты с полной бомбовой нагрузкой. При выдаче
премий каждые 2 вылета с бомбами засчитывались за 3 боевых вылета без бомб.
Отсюда можно понять, почему советские наземные войска так редко видели свою
истребительно-штурмовую авиацию и чем она занималась - в основном штурмовала (без
бомб!) объекты и скопления войск в тылу противника.
Командующий Южным фронтом генерал Малиновский первоначально решил остановить
немецкие войска на рубеже Миллерово, Петропавловск, Черкасское. [282]
Но от этого решения пришлось почти сразу отказаться: более маневренные части
противника опережали в выходе на этот рубеж. Южному фронту пришлось загибать северный
фланг на восток, чтобы не дать врагу охватить этот фланг и прорваться в тыл. Выдвигаемым из
резерва в район Миллерово соединениям 24-й армии пришлось с ходу вступать в бой с
прорвавшимися немецкими танками и мотопехотой. И хотя немцы были поголовью пьяны -
генерал Провалов, командовавший 383-й стрелковой дивизией, сообщает, что "перепившиеся
фашисты шли на позиции... во весь рост, во взводных колоннах, даже не прикрываясь танками"
- остановить их не удавалось.
К этому времени в германской стратегии начали проявляться патологические черты,
вызванные влиянием Гитлера, принявшим на себя многочисленные виды командования.
Непогрешимый фюрер решил, что главные силы Тимошенко отходят на юг, чтобы спастись от
германских "клещей" за Доном, и решил устроить им гигантский "котел" севернее Ростова. С
этой целью 13 июля он приказал обеим танковым армиям ускоренным маршем двигаться по
обоим берегам на юг к устью реки Северский Донец и поворотом на запад вдоль Дона отрезать
русских от переправ, а затем уничтожить противника совместно с 17-й армией.
При этом 4-й танковой армии, за неделю до этого форсировавшей Северский Донец в
направлении на северо-восток, пришлось переправляться обратно. Все это стоило драгоценного
летнего времени. Возражавший против скоропалительного изменения планов командующий
группы армий "Б" генерал фельдмаршал Бок был смещен со своего поста, его место занял
генерал Вейхс.
Таким образом, наступление танковых и моторизованных дивизий на Сталинград
откладывалось, на восток вниз по течению Дона продолжала продвигаться только 6-я полевая
армия. [283] По мнению немецких генералов, это была крупная ошибка верховного
командования:
"Никогда до этого и после этого обстановка не была такой благоприятной для
наступления на Сталинград. Этот шанс был потерян ради проведения "битвы в котле", хотя
окружать тогда, собственно говоря, было некого".
Таким образом, когда германские войска достигли среднего течения Дона, их танковые
армии повернули со Сталинградского направления на Ростовское с целью окружения войск
Южного фронта в районе севернее и северо-западнее Ростова. К исходу 15 июля немцам
удалось прорвать советскую оборону между Доном и Северским Донцом в полосе до 170 км и
выйти в большую излучину.
15 июля Ставка приказала отвести войска Южного фронта за Дон в его нижнем течении и
во взаимодействии с 51-й армией Северо-Кавказского фронта организовать прочную оборону
по южному берегу реки от Верхнекурмоярской до Багаевской. Одновременно войска 28-й, 38-й
и вновь сформированной 57-й армий передавались в состав созданного 12 июля
Сталинградского фронта, командовать которым назначили маршала Тимошенко.
К исходу 19 июля главные силы Южного фронта отошли на рубеж Синегорский, Зверево,
Дьяково.
20 июля 1-я танковая армия, с боями форсировав Северский Донец, нанесла удар из
района юго-восточнее Каменск-Шахтинский на Новочеркасск. Через сутки из района севернее
Таганрога в наступление перешел 57-й танковый корпус генерала Кирхнера. 23 июля
соединения Клейста ворвались в Ростов, но "котел" не получился. Войска Малиновского
отступили - бежали на левый берег Дона ("Часть войск Южного фронта; идя за паникерами,
оставила Ростов и Новочеркасск без серьезного сопротивления и без приказа Москвы, покрыв
свои знамена позором"), а немцы захватили на этом берегу ряд плацдармов. Армия Гота на
Ростов не поворачивала, а осталась на плацдармах, занятых на южном берегу Дона у
Константиновской и Николаевской. [284]
28 июля Южный фронт был расформирован.
В результате разгрома Юго-Западного и Южного фронтов к середине июля
стратегический рубеж советских войск на юге оказался прорванным на глубину 150-400 км, что
позволяло противнику развернуть наступление в большой излучине Дона на Сталинград.
Немцам удалось захватить Донбасс, Ростов и овладеть рядом плацдармов на левом берегу Дона.
Советские войска избежали окружений, подобных киевскому или харьковскому, но понесли
тяжелые потери: 568347 бойцов и офицеров (почти по 3 дивизии ежесуточно), в том числе
около 80 тыс. пленными, 2436 танков, 13716 орудий и минометов, 783 боевых самолета, почти
полмиллиона единиц стрелкового оружия. Потери вермахта за месяц боев на всем Восточном
фронте составили 91400 человек, из них убитыми и пропавшими без вести - чуть более 19 тыс.
Главная причина летней катастрофы 1942 года все та же - самоуверенность советских
"опытных и прозорливых" генералов и неумение воевать ни "на земле", ни "в небесах", ни "на
море". "Гитлеровские генштабисты" в очередной раз переиграли сталинских, а "опытный"
Паулюс разбил "неопытных" Тимошенко, Москаленко и Рябышева. Сталин однажды сказал,
что немецкая стратегия "дефективна, так как она, как правило, недооценивает сил и
возможностей противника и переоценивает свои силы".
Верховный как в зеркало смотрелся.
Маршал Рокоссовский единственный, кто прямо, безо всяких оговорок указал на
безграмотность, продемонстрированную советским командованием при проведении
Воронежско-Ворошиловградской оборонительной операции:
"Повторилась ошибка начального периода войны, когда издавались не соответствующие
обстановке директивы, что было только на руку врагу. [285] Поспешно выдвигаемые ему
навстречу войска, не успев сосредоточиться, с ходу неорганизованно вступали в(...Делалосъ все
не так, как обучали пас военному делу в училищах, академиях, на военных играх и маневрах,
вразрез с тем, что было приобретено опытом двух предыдущих войн (курсив наш. - Авт.).
В данном случае не требовалось "соломоново решение". Противник известен, сражение
нами проиграно (это тоже было известно) - требовалось только реально подсчитать: когда и
где смогут быть сосредоточены силы, способные остановить врага и нанести ему контрудар. В
данной конкретной обстановке ближе, чем на реке Дон, сделать это мы не успевали. Само по
себе напрашивалось естественное решение: потерпевшим поражение войскам отходить,
тормозя противника применением подвижной обороны. А затем организованно встретить его
свежими силами, выдвигаемыми из резерва Ставки, на рубеже реки Дон...
Заместителям Верховного Главнокомандующего и начальнику Генерального штаба в этот
ответственный момент следовало находиться именно в Ставке, у руля управления всеми
Вооруженными Силами, где вырабатывались основные решения на действия войск, а не
отрываться от своих прямых обязанностей выездами в войска".
Радует лишь оптимизм Москаленко:
"Да, многому научились мы в ходе майских и июньских боев в 1942 году. Стали глубже
видеть и предугадывать замыслы противника, лучше планировать и управлять боевыми
действиями".
Да неужели? Ну наконец-то!
Противник тоже отметил некоторое повышение квалификации советских командиров -
русские научились отступать, пленных и брошенной техники было неожиданно мало. Но
постоянное отступление, оставление все новых территорий, непрерывные успехи вермахта
деморализовали войска. [286]
"Армии отступали, - писал Василий Гроссман. - Угрюмы были лица людей. Пыль
покрывала их одежду, оружие, пыль ложилась на дула орудий, на брезент, покрывавший ящики
со штабными документами, на черные лакированные крышки штабных пишущих машинок, на
беспорядочно наваленные на подводы чемоданы, мешки, подводы. Серая сухая пыль проникала
в ноздри и глотку. Губы сохли от нее и покрывались трещинами. Эта пыль проникала в
людские души и сердца, она делала глаза людей беспокойными, она переливалась в артериях и
венах, и кровь бойцов становилась от нее серой. То была страшная пыль - пыль отступления.
Она разъедала веру, она гасила жар сердца, она мутно вставала перед глазами наводчика и
стрелка. Бывали минуты, когда люди забывали о долге, о своей силе, о своем грозном оружии, и
мутное чувство овладевало ими. Немецкие танки, гудя, двигались по дорогам. День и ночь
висели над донскими переправами немецкие пикировщики, со свистом проносились над
обозами "мессеры". Дым, огонь, пыль, смертная духота..."
Особые отделы фиксировали рост "антисоветских, пораженческих и изменнических
высказываний" военнослужащих:
"...Командир 214 артполка 38 СД подполковник Гурылев среди ряда командиров
заявил:"...Нужно срывать знаки различия при отходе, чтобы не застрелили. В этой войне
погибнешь ни за что. Где наша авиация? В газетах пишут о нашей авиации - все это брехня.
Немецкая авиация хорошая, а у нас гробы. Я несколько раз был свидетелем, как только наши
самолеты поднимутся, так их сейчас же подбивают и они горят..."
И далее: "...Скоро будет заключен мир с Германией, ибо с ней борьба бессмысленна, да
нам и воевать нечем, под большим шумом мы готовились к весеннему наступлению, а когда
соприкоснулись с противником, то он нас разбил. У немцев техника, а у нас еще больше
крови..." [287]
... Командир взвода 1055 СП, 297 СД Кутек, во время налета немецкой авиации, среди
подчиненных говорил: "...Они летают, зная хорошо, что наших самолетов не будет, а если они
и появятся в воздухе, то это будет безрезультатно. Немецкие самолеты наших не боятся и
немедленно их уничтожают. Поэтому наши самолеты не поднимаются со своих аэродромов..."
На замечание одного красноармейца, что наши войска уже подготовлены и нанесут
фашистам решительный удар, Кутек продолжал: "...Довольно, уже наударяли и доказали свою
храбрость. Два выстрела дадут, а потом немец как начнет давать, что и места не находят.
Операции наши, как правило, все проваливаются..."
Младший сержант роты ПТР 293 СД Багатиков Иван Матвеевич... в беседе с бойцами о
действиях наших частей в районе Лозовой заявил: "...70 тысяч бойцов и командиров, о которых
идет речь в газете, не пропали без вести, а перешли к противнику. Я тоже возьму автомат,
перестреляю командиров и с автоматом перейду к немцам..."
...Красноармеец 1059 СП Пилипчук в присутствии ряда красноармейцев заявил:
"...Видно по ходу войны, что Красной Армии не победить немецкой армии и немец с Украины
никуда не уйдет. Счастливый тот, кто остался в тылу у немцев, живет себе припеваючи и
работает дома..."
...Красноармеейц 349 СД Макагонов красноармейцам своего подразделения говорил:
"...Если бы всем повернуть оружие против комиссаров и командиров, то войне через десять
минут был бы конец и вновь бы восстановилось единоличное хозяйство и было бы продуктов
вдоволь..."
...Командир 855 СП, 278 СД майор Федоров среди командного состава полка высказался
о том, что Тимошенко плохой вояка и он гробит армию.
Начальник штаба артиллерии 76 СД капитан Свечкин в беседе с работниками штаба
заявил: "...Нас предали. Пять армий бросили немцу на съедение. Кто-то выслуживается перед
Гитлером. Фронт открыт и положение безнадежное..." [288]
Обстановка ухудшается с каждым днем и сталинский "барометр" показывает "бурю". 23
июля Верховный пишет письмо Черчиллю:
"Исходя из создавшегося положения на советско-германском фронте, я должен заявить
самым категорическим образом, что Советское правительство не может примириться с
откладыванием организации второго фронта в Европе на 1943 год".
Но Англии не под силу в одиночку осуществить высадку в Европе, Соединенные Штаты
едва начали преодолевать кризис на Тихоокеанском театре военных действий и пока не
способны оказать достаточно эффективную помощь своим союзникам. Да и Гитлер под
воздействием июньских англо-американо-советских заявлений, с одной стороны, и
"грандиозных" военных успехов на Востоке - с другой, предпринял определенные шаги. Еще
9 июля он издал приказ, в котором говорилось:
"Быстрые и громадные успехи на Востоке могут поставить Англию перед альтернативой:
или немедленно предпринять крупную десантную операцию для открытия второго фронта, или
потерять Советскую Россию как политический и военный фактор. Поэтому с большой
вероятностью следует считаться с тем, что вскоре состоится высадка противника в зоне
командования Запада".
Этим приказом предписывалось убытие моторизованной дивизии СО "Адольф Гитлер" из
состава 1-й танковой армии и мотодивизии СС "Рейх" из группы армий "Центр" на Запад.
Далее, командованию армии резерва надлежало немедленно укомплектовать 3 пехотные
дивизии и перебросить на Запад как можно скорее, что возможно было сделать лишь в ущерб
посылке пополнений на Восток. Еще две пехотные дивизии были изъяты из группы армий "А"
во второй половине июля. [289] На побережье Атлантики и Средиземного моря
разворачивались примерно 200 новых артиллерийских батарей береговой обороны и 25
крепостных батальонов. Наконец, ВВС должны были немедленно перебросить с Востока на
Запад две авиагруппы бомбардировочной авиации.
Александр Верт об этих днях пишет:
"Что произошло в Ростове? Как в печати, так и в частных беседах по этому поводу
делалось много туманных намеков. Все они сводились к тому, что некоторые соединения
Красной Армии впали в панику и бежали от бешеного натиска немцев... Из сообщений печати
явствовало, что никакого приказа об оставлении города войскам не давалось. Многие генералы
и офицеры были понижены в должности и звании. По всей стране пронеслось требование:
"Возьмите себя в руки!", и это требование нашло громкий отклик в печати. В последовавшие
затем дни все больше и больше писалось о введении "железной дисциплины"; вина за падение
Ростова открыто возлагалась на "трусов и паникеров", не выполнивших свой долг по обороне
города.
Во всем этом "ростовском деле" есть некоторые озадачивающие стороны. С военной
точки зрения чрезвычайно сомнительно, чтобы в создавшейся в июле 1942 года обстановке
можно было оборонять город более или менее длительное время. Говорили даже, что всякая
попытка сделать из Ростова второй "Севастополь" могла кончиться лишь окружением, а это
повлекло бы за собой напрасную гибель многих тысяч очень нужных людей. Как бы то ни
было, но оставление Ростова без приказадало толчок для проведения широкой психологической,
а также организационной кампании... Именно после падения Ростова командование Красной
Армии приняло решительные меры к пресечению дальнейших случаев беспорядочного
отступления (курсив наш. - Авт.) ". [290]
Как отмечалось в официальном издании "Великая Отечественная война Советского
Союза", неудачи в Крыму, в районе Харькова, под Воронежем и в Донбассе отрицательно
повлияли на боеспособность наших войск. Появились факты трусости, паникерства, нарушения
дисциплины и воинского порядка. Это вызвало большую тревогу и партии, и правительства.
Обеспокоенное правительство 28 июля 1942 года издало знаменитый приказ наркома
обороны № 227.
"Ни шагу назад!"
Этот приказ, с одной стороны, упоминается во всех работах, посвященных событиям 1942
года, в мемуарах всех генералов и не генералов, в том числе и немецких, как знаковое событие,
как документ, сыгравший выдающуюся роль в организации отпора германскому нашествию.
"... приказ № 227 чрезвычайно благотворно повлиял на боеспособность войск. Каждый
глубоко проникся мыслью о необходимости стоять насмерть в бою и делал для победы все, что
мог" (генерал армии С.М. Штеменко).
"Приказ № 227 - один из самых сильных документов военных лет по глубине
патриотического содержания, по степени эмоциональной напряженности... Я, как и многие
другие генералы, видел некоторую резкость оценок приказа, но их оправдывало очень суровое
и тревожное время. В приказе нас прежде всего привлекало его социальное и нравственное"На Западном фронте без перемен..."
Откровенно говоря, такие операции, так сказать, местного значения, проводимые
оторванно от общих, на отдельных армейских участках, никогда себя не оправдывали и влекли
за собой значительные потери.
Маршал К. К. Рокоссовский
На протяжении всего 1942 года командующий Западным стратегическим направлением,
по совместительству командующий Западным фронтом, а затем заместитель Верховного
Главнокомандующего генерал армии Жуков, "великий и ужасный", кровопролитно и
безуспешно бился с группой армий "Центр", пытаясь в первую очередь ликвидировать
Ржевско-Вяземский плацдарм. Войска Западного фронта, пока им командовал Жуков, никогда
не стояли в обороне. Они непрерывно атаковали противника. Этакий был полигон для обучения
полководца.
Своих потерь Георгий Победоносец (он любил, когда его так называли) никогда не
считал, а немцам действительно приходилось туго. Почти все пополнения Гитлер бросил на юг.
На долю фельдмаршала Клюге выпадали лишь крохи, которые не могли восполнить потери в
людях и технике. Численность пехоты в его дивизиях была сокращена с девяти батальонов до
шести.[300] Почти не поступали танки, сокращения коснулись и других родов войск.
Четырем армиям группы "Центр", имевшим в своем составе на 1 июля 1942 года около 70
дивизий, противостояли 20 армий Калининского, Западного и правого крыла Брянского
фронтов - 140 дивизий. Кроме того, на Московском направлении были сосредоточены все
стратегические резервы Ставки.
Частные операции
Начнем с того, что понятия "частная операция" в военной науке нет.
В соответствии ней, с военной наукой, операция - это совокупность согласованных и
взаимосвязанных по цели, задачам, месту и времени сражений, боев, ударов и маневров
разнородных войск, проводимых одновременно и последовательно по единому замыслу и плану
для решения задач на театре военных действий, стратегическом или оперативном направлении
в установленный период времени.
По характеру боевых действий различают оборонительные и наступательные операции.
Наступательная операция, в зависимости от масштаба, бывает:
стратегическая - для достижения стратегических целей;
фронтовая - проводится войсками фронта по единому плану и замыслу в целях
разгрома противостоящих группировок противника и овладения территорией на одном
стратегическом или нескольких оперативных направлениях);
армейская - проводится одной армией в целях разгрома противостоящей группировки
противника и овладения районами, имеющими оперативное значение; как правило,
осуществляется в рамках фронтовой операции, во взаимодействии с другими армиями, силами
и средствами фронта. [301]
Советские военачальники изобрели еще одну разновидность-частная операция. Это такая
фронтовая или армейская наступательная операция Красной Армии, которая закончилась
полным провалом. То есть цели в начале операции ставились в соответствии с наукой -
разгромить и захватить, и задействовались соот
...Закладка в соц.сетях
