Жанр: Электронное издание
Beshanov1
...другой группы фашистских самолетов (с пьяными, надо думать,
пилотами. - Авт.) ... Ценою тяжелых потерь, буквально устилая свой путь трупами и
подбитыми танками, наступающие к полудню смогли форсировать реку Великий Бурлук".
Поэтому войска Москаленко и сам генерал "стояли насмерть" совсем недолго. Уже к
концу дня 38-я армия была расчленена и отброшена со своих позиций, еще сутки спустя ее
части, чтобы избежать окончательного окружения и разгрома, начали переправляться на
восточный берег реки Оскол. Три левофланговые дивизии отступали разрозненно и
неуправляемо, реку им пришлось форсировать в дневное время, под бомбами и вплавь, бросив
всю тяжелую технику и вооружение. За Оскол пришлось отвести к 26 июня и правый фланг 9-й
армии. Правда, захватить плацдарм немцам не удалось: у Тимошенко имелись в резерве еще 3
танковых корпуса.
У Паулюса не получилось организовать "котлы" на правом берегу Оскола, однако его
армия нанесла несомненное поражение войскам двух советских фронтов, существенно
улучшила свое оперативное положение и заняла выгодные позиции для последующих
операций. [249]
Посрамляя гитлеровских стратегов, маршал Москаленко, накопивший "драгоценного
опыта", указывает, что основная цель операции "ФридрихусII" немцами достигнута не была -
они не захватили плацдармы на восточном берегу реки Оскол, "и помешала тому стойкость
советских войск в обороне, перечеркнувшая расчеты немецко-фашистского командования".
Между тем Гальдер 24 июня 1942 года с удовлетворением зафиксировал в
дневнике:"Операция "Фридерикус II " выполнена, цель достигнута". Добившись своих целей в
полосе Юго-Западного фронта, немцы приступили к переброске танковых и моторизованных
дивизий 1-й танковой армии в Донбасс для подготовки наступления на Ростовском
направлении.
Маршалу Москаленко вторит маршал Баграмян: "Попытки врага расчленить и разгромить
наши соединения, форсировать Оскол и захватить плацдармы были сорваны". Вот где
оптимизм, вот где позитивное отношение к жизни! В любой ситуации наши маршалы умели
разглядеть что-то хорошее, в любом хорошем - свои заслуги. Под руководством Тимошенко,
Хрущева, Малиновского, Харитонова Юго-Западный и Южный фронты понесли огромные
потери в людях и технике, но зато войска противника были "обескровлены нами", германское
командование "теряло драгоценное время". По версии Баграмяна, если бы они с Тимошенко не
сдали немцам четверть миллиона своих бойцов, т.о "заправилы вермахта" начали бы летнее
наступление на месяц раньше и дошли бы до Урала.
А вот генерал Мюллер-Гиллебранд утверждает, что "весьма успешные" бои на южном
фланге Восточного фронта побудили германское командование начать наступательные
операции преждевременно, не завершив пополнение частей личным составом. [250]
Обстановка на южном крыле советско-германского фронта коренным образом изменилась
в пользу вермахта. Победы в Крыму и под Харьковом произвели на Гитлера настолько сильное
впечатление, что 28 июня он вызвал к себе Шпеера и потребовал "возобновить в прежнем
объеме производство продукции ширпотреба"!
При чем здесь Баграмян? При том, что товарищ Сталин, в свою очередь, тоже "вычислил"
виноватого.Им оказался генерал Баграмян!
"Товарищ Баграмян, - доводилось в директивном письме Верховного от 26 июня 1942
года, - не удовлетворяет Ставку не только как начальник штаба, призванный укреплять связь и
руководство армиями, но не удовлетворяет Ставку даже и как простой информатор, обязанный
честно и правдиво сообщать в Ставку о положении на фронте. Более того, т. Баграмян оказался
неспособным извлечь уроки из той катастрофы, которая разразилась на Юго-Западном фронте.
В течение каких-либо трех недель Юго-Западный фронт благодаря его легкомыслию не только
проиграл наполовину выигранную Харьковскую операцию, но успел еще отдать противнику
18-20 дивизий".
Наиболее грамотный из руководителей направления был снят с должности и направлен с
понижением, хорошо - не под трибунал. Тимошенко и Хрущев, конечно, допустили
"ошибки", но Ставку пока "удовлетворяли".
После войны были названы еще одни виновники поражений Красной Армии - бывшие
товарищи по оружию, англо-американские империалисты:
"В результате бездействия союзников (!) - пишет специалист по военной дипломатии
В.Л. Исраэлян, - гитлеровской армии удалось не только избежать катастрофы, но и перейти
весной 1942 года в новое наступление, дойти на юге до берегов Волги".[251]
От Оскола к Дону
Меня можно ругать за начальный период войны. Но 1942 год - это же не начальный
период войны. Начиная от Барвенкова, Харькова, до самой Волги докатился. И никто ничего не
пишет. А они вместе с Тимошенко драпали. Привели одну группу немцев на Волгу, а другую
группу на Кавказ. А им были подчинены Юго-Западный, Южный фронт. Это была достаточная
сила.
Маршал Г. К. Жуков
К середине июня 1942 года германское командование создало предпосылки для большого
наступления на южном крыле Восточного фронта. Армейская группа под командованием
генерал-оберста Максимилиана фон Вейхса в составе 2-й полевой и 4-й танковой немецких
армий, а также 2-й венгерской армии во взаимодействии с 6-й армией Паулюса были нацелены
на осуществление операции "Блау". Ее замысел сводился к нанесению двух ударов по
сходящимся направлениям на Воронеж: одного из района Курска и другого из района
Волчанска на Острогожск. В результате предполагалось окружить и разгромить советские
войска западнее города Старый Оскол, выйти к Дону на участке от Воронежа до Новой
Калитвы, после чего 4-я танковая и 6-я армии должны были повернуть на юг, в сторону
Кантемировки - в тыл главным силам Юго-Западного фронта маршала Тимошенко.
В то же время второй ударной группе (1-я танковая и 17-я полевая армии) из района
Славянска предстояло прорвать советский фронт и ударом на Старо-бельск, Миллерово
завершить окружение войск Юго-Западного и Южного фронтов. [252]
В конечном итоге германское командование рассчитывало окружить основные силы двух
советских фронтов, овладеть правым берегом Дона у излучины, прорваться к Волге,
перехватить эту важную водную артерию в среднем течении и развить наступление на Кавказ.
Для осуществления намеченных целей Германия и ее союзники сосредоточили на южном
крыле Восточного фронта 96 дивизий, в том числе 10 танковых и 8 моторизованных. В их
составе имелось 900 тыс. человек, 1260 танков и штурмовых орудий, более 17 тыс. орудий и
минометов, 1640 боевых самолетов. Из них 15 дивизий находились к Крыму в составе 11-й
армии Манштейна. Резервы группы армий "Юг" составляли две немецкие пехотные дивизии и
шесть дивизий союзников, но последние на фронт еще не прибыли. Воздушное прикрытие
осуществляли 1200 самолетов 4-го воздушного флота под командованием Вольфрама фон
Рихтгофена.
Основные силы армейской группы Вейхса, сосредоточенной в районе Щигров, включали
12 пехотных, 4 танковых и 3 моторизованные дивизии. Ударная группировка Паулюса в районе
Волчанска состояла из девяти пехотных, двух танковых и одной мотодивизии. Всего на
Воронежском направлении немцы имели 31 дивизию, около 900 танков. Эти цифры совпадают
почти во всех источниках, но ведут свое происхождение из одного - официальной "Истории
Второй мировой войны". Некоторое недоверие вызывает свойственная ей постоянная путаница
в арифметике. Согласно этой же "Истории", как раз в июне 1942 года 450 танков группы армий
"Юг" штурмуют Севастополь. Тогда путем простого вычитания на все остальные
"мероприятия" остается 810 машин. Если все они находились на Воронежском направлении, то
что осталось на долю танковой армии Клейста, готовившейся ударить на Ворошиловград? [253]
Что касается советских сил, то здесь дело обстоит также запутанно. Раз наших бьют,
значит враг должен обладать подавляющим преимуществом. Поэтому "История Великой
Отечественной войны" сообщает, что на южном крыле в составе Брянского, Юго-Западного и
Южного фронтов к июлю 1942 года насчитывалось 655 тыс. человек, 740 танков, 14200 орудий
и минометов, 1000 боевых самолетов. Далее для непонятливых имеется пояснение:
"Следовательно, общее соотношение сил было не в пользу наших войск. Они по
количеству людей и боевой техники уступали противнику в среднем в полтора раза".
Генерал армии С.М. Штеменко, шагая в ногу с партией, подтверждает эти данные. Однако
маршал А.М. Василевский дает совсем другие цифры - 1715 тыс. человек, 2300 танков, 16500
орудий и минометов, но всего 758 боевых самолетов.
Маршал более правдив. Только Юго-Западный фронт имел в своем составе 5 танковых
корпусов, 3 из которых еще не участвовали в боях, и 13 отдельных танковых бригад. Что
касается Брянского фронта, то он активно укреплялся Ставкой с середины весны. В нем, кроме
пяти общевойсковых армий - 3,13, 48,40 и "кочующей" 61-й (всего 29 стрелковых, 6
кавалерийских дивизий, 11 стрелковых бригад), имелось 2 танковых корпуса и 9 отдельных
танковых бригад. Вдобавок в полосе фронта находился резерв Ставки: 5-я танковая армия
(только в ней - 480 танков) и 17-й танковый корпус. Все вместе это составляло свыше 1500
боевых машин только на Брянском фронте. Эти немалые силы готовились советским
Генштабом для так и не состоявшегося наступления с целью разгрома немецкой группировки в
районе Орла и Курска.
Командовал Брянским фронтом генерал Ф.И. Голиков - разведчик, дипломат,
военачальник, политработник и стукач - кладезь талантов при минимуме образования:
военно-агитаторские курсы и курсы усовершенствования высшего начсостава.
В общей сложности в составе войск Брянского, Юго-Западного и Южного фронтов
насчитывалась 81 стрелковая и 12 кавалерийских дивизий, 38 мотострелковых и стрелковых
бригад, 9 укрепленных районов и 62 танковые бригады.
Что касается авиации, то поддержку с воздуха трех наших фронтов обеспечивали три
воздушные армии - 2, 4 и 8-я. Только в последней в середине июня насчитывалось 9
авиадивизий и 7 отдельных авиаполков, имевших 836 самолетов: 596 боевых, 124
транспортных, 116 вспомогательной авиации (так ведь и у немцев в общем количестве
самолетного парка транспортные, разведывательные и связные машины составляли более 30%).
Эффективность использования советской авиации снижалась из-за недостаточной
сколоченности недавно созданных объединений, отсутствия радиосвязи, плохого
взаимодействия, слабой подготовки летчиков и приверженности довоенным тактическим
взглядам. Вследствие этого в воздушных боях истребители действовали скученно, без
маскировки, не эшелонируясь по высоте, бой на вертикалях вести не умели. Обнаружив
самолеты противника, все одновременно "роем" устремлялись в атаку, не разделяясь на
ударные и резервные группы. При этом ни штурмовики, ни бомбардировщики, ни истребители
не умели поддерживать свои наземные войска непосредственно на поле сражения. Для этого не
было создано ни организационных, ни материально-технических предпосылок.
Как и в других родах войск, слабым местом являлась организация связи и управления:
"Связь с аэродромами, наземными войсками и их командными пунктами осуществлялась
в основном только путем выкладыва-ния на земле специальных хорошо заметных сигнальных
полотнищ, зажиганием в определенном порядке костров, нанесением опознавательных знаков
на подвижных объектах. Летчики эволюциями самолетов или пуском ракет разного цвета
подтверждали прием поданных им сигналов и действовали в соответствии с ними". [255]
Непосредственное участие в сражении с советской стороны приняли 74 стрелковые
дивизии, 6 танковых корпусов, 37 танковых бригад, 6 укрепрайонов и Донской отряд Азовской
военной флотилии общей численностью 1310 тыс. человек. Это цифры на начало так
называемой Воронежско-Ворошиловградской оборонительной операции, не учитывающие
введенные позднее резервы Ставки.
Таким образом, ни по одному из показателей наступающая сторона не имела сколь-либо
значительного количественного превосходства над обороняющейся, а по танкам уступала
вдвое.
За 9 дней до германского наступления в расположении советских войск, потеряв в
темноте ориентировку, приземлился штабной самолет. В нем находился офицер оперативного
отдела 23-й танковой дивизии майор Рейхель, а при нем - ценнейшие документы по операции
"Блау". Гитлер, узнав о происшедшем, пришел в бешенство. Он потребовал, чтобы командира
дивизии генерала фон Бойнебурга, командира 40-го танкового корпуса генерала Штумме и его
начальника штаба судил военный трибунал и настаивал на расстреле. Однако Сталин этим
сведениям не поверил, посчитав их дезинформацией, а командование вермахта не стало
изменять план наступления: перегруппировка войск отсрочила бы удар еще на несколько
недель. [256]
Официальная советская пропаганда, подводя итоги первого года войны, 22 июня через
рупоры Совинформбюро объявила:
"К весенне-летней кампании немецкое командование подновило, конечно, свою армию,
влило в армию некоторое количество людских и материальных резервов. Но для этого
гитлеровским заправилам пришлось взять под метелку все остатки людей, способных держать в
руках оружие, в том числе ограниченно годных, имеющих крупные физические недостатки. В
течение зимы гитлеровское командование неоднократно обещало немецкому населению весной
начать "решающее" наступление против Красной Армии. Весна прошла, но никакого
решающего наступления немецкой армии не состоялось... Немецкая армия 1942 года, это не та
армия, которая была в начале войны. Отборные немецкие войска в своей основной массе
перебиты. Кадровый офицерский состав частью истреблен Красной Армией, частью
разложился в результате грабежей и насилий над гражданским населением оккупированных
районов. Младший командный состав, как правило, перебит и теперь производится в массовом
порядке из необученных солдат.Ныне немецкая армия не в состоянии совершать
наступательных операций в масштабах, подобно прошлогодним (курсив наш. - Авт.) ".
В качестве подтверждения этих теоретических посылок приводились фантастические
цифры германских потерь: 10 млн человек, из них не менее 3,5 млн. убитыми (на самом деле
немцы столько не потеряли за всю Вторую мировую войну на всех фронтах вместе взятых; на
20 июня 1942 года потери на Восточном фронте составили 1,3 млн человек, из них примерно
332 тыс. убитыми и пропавшими без вести), 24 тыс. танков (германская промышленность еще
не произвела и половину этой цифры), 20 тыс. самолетов. Советские потери исчислялись в 4,5
млн бойцов и командиров (разветолько пленными), 15 тыс. танков (на самом деле вдвое
больше), 9 тыс. самолетов (фактически же по 22 тыс. ежегодно).[257]
Воронежско-Ворошиловградская операция
Рано утром 28 июня началось германское летнее наступление. В этот день группа Вейхса
нанесла удар в стык 13-й и 40-й армий Брянского фронта. Главный удар наносила 4-я танковая
армия генерал-полковника Германа Гота южнее железной дороги Курск - Воронеж с задачей
выйти к Дону. Южнее войска 2-й венгерской армии под командованием генерал-полковника
Яны рвались к Старому Осколу. Севернее наступал 55-й армейский корпус.
Бросив на 45-километровом участке фронта против трех советских стрелковых дивизий
три танковые (24, 9 и 11-я), три пехотные и одну мотодивизию, "ограниченно годные" немцы
легко прорвали их оборону и, вклинившись на 10-15 км, вышли к реке Тим, южнее города
Ливны. На следующий день они, несмотря на свои "крупные физические недостатки", углубили
прорыв до 35-40 км. При том что, по утверждению генерала М.И. Казакова:
"Из захваченной нами директивы командира 40-го танкового корпуса немцев мы узнали,
чтсгпротивник намеревается начать наступление... Штаб фронта, армейские штабы и войска
готовились к этому. Тщательно отрабатывали взаимодействие,особенно на стыке 13-й и 40-й
армий (курсив наш. - Авт.) .
Командарм-40 М.А. Парсегов - человек увлекающийся, у него порой не хватало
терпения на детальный анализ обстановки. Мне и сейчас помнится один его разговор с
командующим фронтом.
- Как оцениваете свою оборону?-спросил Ф.И. Голиков.
- Мышь не проскочит,-уверенно ответил командарм".
"Отработав взаимодействие", штаб Брянского фронта спокойно продолжил подготовку...
к наступлению. Поэтому и оборона советских войск снова была
"активной": даже первый оборонительный рубеж не успели оборудовать полностью,
второй полосы, как правило, не было вовсе (генерал Горбатов о сложившемся положении
писал: [258] "Оборону... нельзя назвать плохо организованной, вернее будет сказать, что
никакой организации нет, нет и обороны"). Артиллерия и резервы равномерно распределялись
по всему фронту. Отражать возможное наступление противника предполагалось контрударами
танковых соединений. Поскольку считалось, что немцы, как и в 1941 году, будут наносить удар
в направлении Мценск, Тула, то наиболее сильная группировка танков - 5-я танковая армия
находилась на правом фланге фронта и готовилась к нанесению контрудара по единственному
варианту - на Чернь. Возможность наступления противника на Курско-Воронежском
направлении всерьез не принималась.
Тот же Казаков сообщает, что ночь на 28 июня он провел за разработкой плана Орловской
наступательной операции: "Мы настолько вжились в этот план, что порою представляли себе
различные его варианты как реальные события".
А утром развернулись действительно реальные события.
"Увлекающийся" генерал Парсегов со штабом находился в глубоком тылу в районе
Быково и особого беспокойства не проявлял. Ни он, ни его заместители не разу не побывали в
своих стрелковых дивизиях, которые вели тяжелый бой. Даже прибывшим из резерва фронта
двум танковым бригадам командарм не поставил задачи лично, а сделал это через офицеров
связи. На следующий день немецкие танки приехали в Быково. Парсегов окончательно потерял
связь с войсками и поспешно укатил в Касторное. Так, "возглавляя" дивизии Гота, генерал
довольно быстро оказался в Воронеже. Управление дивизиями 40-й армии пришлось взять на
себя непосредственно штабу Брянского фронта. [259]
Первые успехи генерала Вейхса хотя и осложнили обстановку на левом крыле Брянского
фронта, но еще не представляли особой угрозы. Для ликвидации прорвавшейся группировки
4-й танковой армии генералу Голикову в ночь на 29 июня были переданы 4-й и 24-й танковые
корпуса Юго-Западного фронта и 17-й танковый корпус из резерва Ставки. К участку прорыва
направлялись также резервы Брянского фронта - 1-й и 16-й танковые корпуса, 115-я и 116-я
танковые бригады. Эти силы насчитывали в своем составе свыше 1000 боевых машин и,
конечно, при правильном их использовании могли коренным образом изменить обстановку.
Осуществление контрмер осложнялось рас-средоточенностью корпусов, необеспеченностью их
горючим и неумением воевать. Генерал Казаков так и пишет:
"Истинные же причины неудачи, на мой взгляд, были в другом: в неумении".
Ставка ВГК рекомендовала Голикову сосредоточить усилия танковых корпусов для
разгрома группировки противника, прорвавшейся в район Горшечное. 4-й и 24-й танковые
корпуса должны были нанести удар из района Старого Оскола на север, а 17-й танковый корпус
- из района Касторное в Южном направлении. Все три корпуса объединили в оперативную
группу под командованием генерал-лейтенанта Я.Н. Федоренко, начальника Главного
автобронетанкового управления, специально прибывшего на фронт для оказания помощи в
организации боевых действий танковых соединений. Для удара по левому флангу и тылу
наступавшей немецкой группировки нацеливались 1-й и 16-й танковые корпуса. Таким
образом, Брянский фронт располагал достаточными силами для того, чтобы не только
остановить группу Вейхса, но и разгромить ее основные силы.
Зная таланты своих военачальников, Сталин 30 июня лично проинструктировал Голикова:
"Запомните хорошенько. У вас теперь на фронте более 1000 танков, а у противника нет и
500 танков. [260]
Это первое, и второе: на фронте действия трех танковых дивизий противника у вас
собралось более 500 танков, а у противника 300-350 танков самое большое.
Все теперь зависит от вашего умения использовать свои силы и управлять ими
по-человечески. Поняли?"
Нет, не поняли! Командованию фронта не удалось организовать своевременного и
массированного удара по флангам немецкой группировки. Все делалось в лучших традициях
лета 1941 года: корпуса вступали в сражение разновременно и по частям, без взаимодействия с
артиллерией и авиацией, без разведки и связи, при этом использовались они не столько для
решения активных задач по уничтожению противника, сколько для затыкания брешей в
обороне общевойсковых армий.
29 июня 16-й танковый корпус генерал-майора М.И. Павелкина завязал упорные бои с
целью ликвидации плацдарма противника на левом берегу реки Кшень в районе Волово. На
другой день, 30 июня, перешел в наступление из района южнее Ливны вдоль левого берега реки
Кшень 1-й танковый корпус генерал-майора М.Е. Катукова. В междуречье Кшени и Олыма
развернулись ожесточенные бои. Катукову удалось продвинуться на юг всего на 5 км, затем он
был остановлен немецкой артиллерией и ударами авиации и занял оброну на стыке 13-й и 40-й
армий. Бригады Павелкина противник обошел с юга и отрезал от тыловых коммуникаций; за 3
дня боев 16-й танковый корпус потерял более сотни боевых машин, а 109-я танковая бригада
оказалась окруженной противником.
Бывший командир этой бригады генерал-полковник В.С. Архипов вспоминал, что бои на
реке Кшень запомнились
"особенно крепко из-за многочисленных неиспользованных нами возможностей( курсив
наш. - Авт.) ... Вместо того чтобы сбить противника с плацдарма ударом танкового кулака,
мы пытались столкнуть его пальцем. В первый день бросили против двадцати немецких танков
и двух батальонов автоматчиков, овладевших Новым Поселком, примерно столько же стрелков,
но вдвое меньше танков. [261] На второй день - 20 наших танков против 40-50 фашистских и
так далее. Противник, наращивая свои силы, опережал нас, и если в первый день боя за
плацдарм мы имели общее превосходство в танках, но не использовали его в атаках, то к
четвертому дню это превосходство перешло уже к противнику. Вот что значит применение
танков с оглядкой, с дроблением танковых бригад и батальонов для "закрытия брешей".
Маршал бронетанковых войск М.Е. Катуков приводит другой способ применения танков
- "без оглядки":
"Поставил я командиру задачу, и он отправился выполнять ее. Часа через два-три
начальник оперативного отдела Никитин передал донесение с левого фланга:
- Танковая бригада, понеся большие потери, вышла из боя. Командир отправлен в тыл. У
него тяжелое нервное потрясение.
Что же произошло?
...Ведь обычно как действовали видавшие виды танкисты при выполнении такой задачи?
Готовясь к атаке, они прежде всего высылали вперед боевую разведку, с тем чтобы она вызвала
огонь на себя. Командиры танковых экипажей и подразделений в это время располагались в
укрытиях, наблюдательных пунктах и засекали обнаружившие себя огневые средства врага. А
потом подавалась команда "По машинам", и танковые экипажи устремлялись вперед, зная
точно, какие цели им предстоит подавить огнем, уничтожить, смять гусеницами. Понятно,
предврительная разведка не обеспечивала обнаружения всех целей, но все же значительно
облегчала борьбу с огневыми средствами противника.
А в тот день в Придонье командир бригады без всякой разведки вывел танковые
батальоны на большой голый бугор и открыл огонь по предполагаемым (!) позициям
гитлеровцев. Бесспорно, он надеялся сокрушить вражескую оборону (?), открыть дорогу танкам
и пехоте. [262] Но получилось все иначе. Немецкая артиллерия, хорошо замаскированная в
ржаных хлебах и других укрытиях, осталась неуязвимой, а танки на голом бугре стали хорошей
мишенью..."
Командир танковой бригады - это генеральская должность, и получал ее офицер в
звании не ниже подполковника. Я понимаю, что военному, который не имеет представления о
разведке, боевых порядках, использовании рельефа, маскировке, можно дать генеральские
погоны. Но доверить такому человеку бригаду танков? Поневоле вспомнишь американское: "У
нас дурак не может быть начальником, это экономически нецелесообразно". Во сколько
обошелся Красной Армии только один комбриг, угробивший в течение пары часов полсотни
танков? Добавим сюда средства, затраченные на его содержание в течение двадцати лет службы
и на лечение "нервного потрясения". Хотя упоминание о "видавших виды танкистах" наводит
на мысль, что и другие комбриги учились воевать точно таким же образом, только нервы у них
были покрепче.
Во второй половине 30 июня началось крупное танковое сражение и на левом фланге 40-й
армии, между дивизиями германского 48-го танкового корпуса и танковыми корпусами
оперативной группы Федоренко. 4-й танковый корпус генерал-майора В.А. Мишулина, перейдя
в наступление из района Старого Оскола, к исходу дня достиг Горшечного, разгромив здесь
передовые части противника. 17-й корпус генерал-майора Н.В. Фекленко нанес удар силами
одной бригады из района Орехова также на Горшечное. Остальные соединения и части корпуса
еще выдвигались в исходный район для наступления. 24-й танковый корпус генерала В.М.
Баданова вместо перехода в наступление совместно с бригадами Мишулина получил задачу
оборонять район Старого Оскола и не допустить прорыва противника на юг. [263]
Контрудар 4-го и 17-го танковых корпусов пришелся не по флангам и тылу 48-го
танкового корпуса противника, а по его разведывательным и передовым частям. Это поставило
советские корпуса, которые вышли в район Горшечное, в трудное положение, так как они сами
оказались под угрозой окружения. 1 июля противник, обходя главными силами Горшечное с
севера и юга, к исходу дня вышел на рубеж Орехово, Ясенки, Богородицкое. В районе
Горшечное оказались в окружении 102-я бригада 4-го танкового корпуса и главные силы
корпуса Мишулина. Танкисты дрались в кольце еще двое суток, отрезанные от тылов
противником и в условиях полного господства его авиации. В ночь на 3 июля остатки бригад
прорвались на восток.
Как видим, генерал Голиков и его шта
...Закладка в соц.сетях
