Жанр: Электронное издание
Beshanov1
...ть достаточно быстро переброшены
на угрожаемое направление. [576]
Одновременно на своем правом крыле Калининский фронт готовился проводить еще одну
операцию - наступление 3-й ударной армии генерал-майора К.Н. Галицкого на Великие Луки
и Невель с целью перерезать в районе Новосоколышки железную дорогу Ленинград -
Витебск. В перспективе советское командование рассчитывало, ликвидировав великолукский
плацдарм противника, открыть путь в Прибалтику. В 3-ю ударную армию входили 5-й
гвардейский стрелковый корпус генерал-майора А.П. Белобородова, 5 стрелковых дивизий, 5
отдельных танковых, 7 артиллерийских полков и 9 полков гвардейских минометов. В резерве
командарма находился 2-й механизированный корпус, 184-я танковая и 31-я стрелковая
бригада.
Общий замысел сводился к следующему. Главный удар южнее Великих Лук в обход
города с северо-запада наносил 5-й стрелковый корпус - 9-я и 46-я гвардейские, 357-я
стрелковая дивизии. Навстречу Белобородову из района севернее Великих Лук наступала?81-я
стрелковая дивизия полковника Б.С. Маслова. С фронта город охватывала 257-я стрелковая
дивизия полковника А.А. Дьяконова. В полосе прорыва главных сил 5-го стрелкового корпуса
вводился 2-й механизированный корпус под командованием генерала И.П. Корчагина - три
механизированные и две танковые бригады - с задачей овладеть железнодорожным узлом
Новосокольниково. Южнее гвардейцев Белобородова наносили вспомогательные удары 21-я
гвардейская и 28-я стрелковая дивизии 3-й ударной армии и правофланговая 360-я дивизия 4-й
ударной армии. Обеспечение правого фланга ударной группировки возлагалось на 31-ю
стрелковую бригаду, левый фланг прикрывала 184-я танковая бригада.
Жуков план утвердил лично. Это по его "совету" все силы 3-й ударной армии были
выстроены фактически в один эшелон. Генерал Галицкий хотел оставить в резерве 21-ю
гвардейскую дивизию позади своего левого фланга, но представитель Ставки приказал
выдвинуть дивизию в первый эшелон и тем самым "расширить участок прорыва и увеличить
начальную силу удара". [577] Великий полководец Жуков никогда не понимал, зачем нужны
оперативные резервы, у него никто не оставался "без дела". Наступать должны были все -
95608 человек, 743 орудия, 1346 минометов, 46 установок РС, 390 танков. Более 500 орудий
надлежало сопровождать пехоту в боевых порядках.
Противник в полосе предстоящего наступления, не имея достаточно войск, сосредоточил
свои усилия на защите наиболее важных участков. Район Великих Лук обороняли части 83-й
пехотной дивизии генерала Шерера и один охранный батальон. Город был превращен в
мощный, подготовленный к круговой обороне узел сопротивления, насыщенный огневыми
средствами. Многие здания превратили в долговременные огневые точки,
взаимодействовавшие друг с другом и перекрывавшие огнем улицы и перекрестки. Передний
край обороны проходил в 5 км от городских окраин. Южнее, в районе Мартьяново, участок
прикрывался двумя отдельными батальонами. Между этими двумя "группировками" и севернее
Великих Лук имелись лишь небольшие гарнизоны в отдельных населенных пунктах.
В районе Новосокольников располагались резервы: 3-я горнострелковая дивизия и 55-й
полк 6-ствольных минометов. Северо-восточнее Невеля сосредоточивалась 20-я мотодивизия.
Кроме того, в район Опухлики против южного фланга генерала Галицкого подтягивалась 291-я
пехотная дивизия, а в район Насва, к северо-востоку от Великих Лук, с Холмского направления
перебрасывалась 8-я танковая дивизия. Прибывший в Новосокольники из Витебска штаб 59-го
армейского корпуса должен был объединить все эти соединения.
Операции войск Западного и Калининского фронтов начались 25 ноября сразу по трем
направлениям. Две армии Западного фронта атаковали восточный фас ржевского выступа
севернее Зубцова, на 40-километровом участке вдоль рек Вазуза и Осуга. [578] Одновременно
22-я и 41-я армии Калининского фронта нанесли встречный удар с западного фаса выступа. А
3-я ударная армия начала наступление против северного крыла группы армий "Центр", пытаясь
с двух сторон охватить Великие Луки.
В ночь перед наступлением погода в полосе 20-й и 31-й армий резко изменилась, повалил
снегопад, затем началась пурга. Артиллеристы не видели целей и вели огонь по площадям, что
резко снизило эффективность артподготовки, и хотя она длилась полтора часа, результаты ее
были незначительны. Это сразу стало ясно, как только в 9.20 в атаку пошла пехота.
Неподавленные огневые точки противника оказали сильное противодействие. 31-й армии
генерал-майора В.С. Поленова прорвать оборону не удалось. Ее 88, 336 и 239-я стрелковые
дивизии, поддержанные 332-й и 145-й танковыми бригадами, ценой больших потерь добились
лишь незначительных успехов. Южнее 20-я армия достигла несколько большего - 247-я
стрелковая дивизия, при поддержке 80-й и 140-й танковых бригад,, форсировала Вазузу и
захватила плацдарм на ее западном берегу. Командарм сразу же бросил в бой свой резерв -
331-ю стрелковую дивизию полковника П.Е. Берестова. Под сильным огнем противника части
20-й армии медленно пробивались вперед, расширяя плацдарм. Однако и здесь не удалось
добиться прорыва.
Тогда Жуков и Конев решили бросить вперед резервы и подвижную группу, не
дожидаясь, пока стрелковые части прогрызут главную полосу. Жуков не был бы Жуковым, если
бы не был готов ради достижения поставленной цели израсходовать последнего имеющегося
под рукой солдата.
На рассвете 26 ноября части второго эшелона - 8-й гвардейский стрелковый, 6-й
танковый и 2-й гвардейский кавалерийский корпуса начали выдвижение на плацдарм. Однако
быстрого массированного удара не получилось. Две сотни танков, 30 тыс. солдат и 10 тыс...
кавалеристов длинными колоннами растянулись по двум узким, затерянным в снегах дорогам,
ведущим через реку на западный берег. [579] В результате подвижные части понесли потери от
огня немецкой артиллерии, еще не вступив в бой. Лишь к середине дня 6-й танковый корпус
(170 танков), которым ввиду болезни генерала Гетмана командовал полковник П.М. Арман,
переправился на плацдарм. Три дивизии кавкорпуса вынуждены были задержаться на
восточном берегу реки до следующего дня.
Танкисты сразу же рванулись вперед. 6-я мотострелковая бригада овладела деревней
Холм-Березуйский и повернула на юг. 22-я танковая к вечеру выбила немецкие гарнизоны из
укрепленных пунктов в Большом и Малом Кропотово, а ее 2-й танковый батальон прорвался
через железную дорогу Ржев - Сычевка к деревне Ложки. 200-я и 100-я танковые бригады
заняли Гриневку и Подосиновку. Этот успех дался нелегко: бригады потеряли до половины
личного состава и танков, много было раненых, требующих эвакуации, следовало также
пополниться горючим и боеприпасами. Корпус перешел к обороне.
В это время немцы перебрасывали к участку прорыва части 27-го армейского корпуса из
района Ржева и 9-ю танковую дивизию со стороны Сычевки.
Наступление подвижной группы возобновилось 28 ноября, с подходом отставших
соединений. Вместе с 6-м танковым корпусом действала 1-я самокатно-мото-циклетная
бригада. С рубежа 100-й танковой бригады северо-западнее Подосиновки наносил удар также
кавалерийский корпус Крюкова. К исходу дня советские войска продвинулись вперед еще на 20
км. Были разгромлены штабы трех частей из состава 9-й армии, уничтожено 2 артиллерийских
полка противника, захвачены тыловые склады. К исходу дня 22-я и 200-я танковые бригады
совместно с частью сил 6-й мотострелковой бригады перерезали железную дорогу Ржев -
Сычевка и достигли рубежа Соустово, Азарово, Никишино, где были остановлены
подоспевшими немецкими резервами. [580]
Однако сосредоточенные на плацдарме советские стрелковые части так и не вошли в
прорыв. Кроме того, на плацдарм не удалось перебросить достаточное количество артиллерии,
а 9-я танковая дивизия немцев начала контратаки в Северном направлении вдоль Ржевского
шоссе, угрожая отрезать прорвавшиеся части.
Жуков считал, что все еще идет нормально. В ночь на 29 ноября он отдал приказ
стрелковым дивизиям на плацдарме расширять прорыв, танковым и кавалерийским частям
продолжать наступление.на запад. Соединившись с войсками Калининского фронта, они
должны были довершить окружение и разгром противника.
В эту же ночь немцы нанесли удар с двух сторон по флангам и в тыл прорвавшейся
советской группировки. С севера атаковали части 27-го армейского корпуса, с юга - 39-го
танкового. Они закрыли брешь в обороне на участке Ложки, Никишево. В результате
находившиеся западнее железной дороги Ржев - Сычевка ослабленные в боях части 2-го
кавалерийского корпуса, 22-й и 200-й танковых бригад, батальон 6-й мотострелковой бригады,
остатки самокатно-мотоциклетной бригады оказались в окружении.
Калининский фронт, хотя и наступал сразу обоими своими флангами, добился в эти дни
более заметных успехов. 41-я армия, нацеленная на левый фланг ржевской группировки, начала
наступление на город Белый, севернее, вдоль реки Лучеса, наносила удар 22-я армия. Утром 25
ноября ударная группа 41-й армии - 6-й Сибирский добровольческий стрелковый корпус
генерала С.И. Поветкина (в его состав входили 150-я Новосибирская дивизия, 74-я Алтайская,
75-я Омская, 78-я Красноярская и 91-я стрелковые бригады; дивизия имела 13754 человека,
бригады - по 6000 человек) и 1-й механизированный корпус, несмотря на метель и
малопригодную для наступления местность, прорвали оборону противника и начали обход
Белого, стремясь перерезать шоссе на Духовщину. [581]
К вечеру 27 ноября передовые части 65-й и 219-й танковых бригад корпуса Соломатина
достигли дороги Белый - Владимирское, прервав одну из двух важнейших коммуникаций
41-го танкового корпуса генерала Гарпе. В немецкой обороне образовался прорыв шириной 20
км и глубиной 30 км. Однако советская пехота и артиллерия в условиях бездорожья далеко
отстала от танкистов.
К тому же вместо того чтобы двигаться вслед за танками и завершить глубокий охват,
генерал Тарасов бросил 150-ю стрелковую дивизию на север, на штурм Белого. Ее войска не
смогли преодолеть оборону 146-й пехотной дивизии противника, несмотря на то что весь удар
был сосредоточен против одного из ее полков. Даже введение в бой 91-й стрелковой и 19-й
механизированной бригад не смогло изменить положения. А утром 26 ноября к Белому
подошли немецкие резервы - 113-й моторизованный полк 1-й танковой дивизии и фузилерный
полк мотодивизии СС "Великая Германия". Остальная часть 1-й танковой дивизии была
брошена на север - против двух танковых бригад Соломатина, оседлавших шоссе Белый -
Владимирское.
27 ноября генерал Соломатин запросил у командующего 41-й армией резервы - 47-ю и
48-ю танковые бригады. Однако Тарасов и их не направил в прорыв - командарм задумал
новый обходной маневр. 47-я бригада полковника И.Ф. Дремова была направлена
северо-восточнее Белого, чтобы попытаться замкнуть вокруг города кольцо окружения. 29
ноября Дремову удалось обойти город и выйти на шоссе Белый - Владимирское, но дальше он
продвинуться не смог.
Севернее 22-я армия в первый день наступления прорвала немецкую оборону на стыке
86-й пехотной дивизии 41-го танкового корпуса и 110-й пехотной дивизии 23-го армейского
корпуса. Впрочем, сплошного фронта на этом направлении не было, основным препятствием
для наступивших поначалу являлся глубокий снежный покров и многочисленные минные поля.
[582] В следующие 2 дня генерал Юшкевич ввел в сражение весь механизированный корпус
Катукова и вытеснил германские войска из долины реки Лучесы. Дальше наступление
застопорилось, поскольку Модель перебросил в полосу 23-го армейского корпуса последний
полк из состава дивизии "Великая Германия". В ответ генерал Юшкевич отправил в бой свои
последние резервы - 114-ю стрелковую бригаду и 39-й танковый полк. Однако и это не
помогло, продвинуться дальше и выйти на шоссе Оленино - Белый советские части не смогли.
Обстановка стала для наших генералов слишком сложной: бездорожье, пурга, отсутствие
информации, опять же - немцы. Танковые бригады растворились в лесах и снегах, управление
по-прежнему оставляло желать лучшего, надежная связь с подразделениями отсутствовала.
Генерал Д.А. Драгунский вспоминает, как получил задание отыскать сгинувший в
стремительном наступлении танковый батальон:
"Оторванный от всего и всех батальон Долгова залег на опушке леса и вот уже третий
день не двигался с места (т. е. никаких задач не выполнял. - Авт.) . Телефонной связи с ротами
(подчиненными. - Авт.) и штабом бригады (начальством. - Авт.) не было. Единственная
радиостанция оказалась запакованной в ящик и спрятанной (!) где-то в обозе. Вдобавок ко
всему я с удивлением узнал, что Долгов страдает радиобоязнью. Он и подчиненным вдолбил,
что противник якобы охотится за каждой рацией и именно по ним ведет артиллерийский
огонь". При этом комбат за трое суток "лежания на опушке" так и не смог выяснить, "какой
противник перед батальном, кто действует справа и слева".
С севера на позиции 23-го армейского корпуса немцев наступала 39-я армия
Калининского фронта, имевшая в своем составе три стрелковые дивизии, четыре стрелковые и
две танковые бригады. Ей противостояли две пехотные - 253-я и 206-я - и 14-я
моторизованная дивизии, усиленные спешно переброшенной сюда парой батальонов из
дивизии "Великая Германия". [583]
Поскольку генерал Зыгин наносил вспомогательный удар, резервов у него не было,
прорвать неприятельскую оборону и выйти на шоссе Оленино - Ржев 39-я армия не смогла. Ее
части продвинулись всего на 5 км, а затем были отброшены на исходные позиции.
Тем временем все вернее вырисовывалось повторение сценария Ржевско-Вяземского
сражения. Непогрешимый Жуков вновь наступал на те же грабли. Интересно, кого он на этот
раз сделает виноватым?
Западнее железной дороги Ржев - Сычевка находились в окружении части подвижной
группы 20-й армии. Были исчерпаны запасы продовольствия, кончались боеприпасы и горючее.
Попытка организовать снабжение по воздуху не удалась. Поэтому на рассвете 30 ноября по
приказу командующего фронтом части 6-го танкового корпуса предприняли попытку
прорваться только в районе Малое Кропоткино. Одновременно войска генерала Кирюхина
наносили встречный удар с востока. Но пробиться к деревне удалось только окруженцам,
наступавшая с востока пехота так и не смогла сделать того же. Немцы тем временем
подтягивали резервы и укрепляли оборону на этом направлении.
Командование 6-го танкового корпуса приняло решение пробиваться к своим севернее,
через Большое Кропоткино. В ночь на 30 ноября танкисты нанесли неожиданный удар на
северо-восток. Одновременно им навстречу наступала 100-я танковая бригада с пехотой. В этом
бою погибли командиры 200-й танковой и 6-й мотострелковой бригад, однако к утру 1 декабря
окруженные части пробились через заслоны противника. Танковые бригады потеряли большую
часть боевой техники, поэтому 6-й танковый корпус был выведен в тыл на доукомплектование.
20- я кавалерийская дивизия полковника Курсакова пробиться на восток не смогла и
поэтому пошла на запад. После более чем месячного рейда по немецким
тылам около тысячи кавалеристов и присоединившихся к ним партизан вышли в
расположение 22-й армии.[584]
Осложнилось положение и в полосе армии генерала Тарасова. К 41-му корпусу
противника подошли подкрепления - 9-я и 12-я танковые дивизии. 1 декабря мехкорпус
Соломатииа вынужден был прекратить атаки и перейти к обороне. Проанализировав
обстановку, командир советского корпуса пришел к выводу, что над его соединениями нависла
реальная угроза окружения. Он вывел в тыл автотранспорт, оставив в боевых порядках только
танки, тягачи с орудиями, машины с боеприпасами. Меры командования фронтом по усилению
флангов у основания клина запоздали.
К 6 декабря немцы восстановили контроль над дорогой Белый - Владимирское.
Обходившая Белый с северо-востока 47-я танковая бригада полковника Дремова была отрезана,
ей пришлось с боями пробиваться из окружения. 7 декабря с юга перешел в наступление
подошедший из резерва 30-й немецкий танковый корпус - 19-я и 20-я танковые дивизии, а
также 1-я танковая и другие части 41-го корпуса. К исходу дня немцам удалось выйти в тыл
подвижной группе Калининского фронта, окружив юго-восточнее населенных пунктов
Шипарево, Цыцыно, Дубровка части 1-го механизированного и две бригады 6-го стрелкового
корпусов.
Генерал Жуков находился в этот момент на командном пункте 41-й армии в деревне
Клемятин. Получив доклады об обстановке, он приказал окруженным войскам оставаться на
месте. Генералу Соломатину ставилась задача принять под свое командование все части,
оказавшиеся в кольце. На самолетах была организована доставка им боеприпасов и
продовольствия, стягивались резервы для прорыва внешнего фронта окружения. Все эти меры
предпринимались с целью удержать плацдарм, занятый танкистами в глубине вражеской
обороны, чтобы затем продолжить наступление. [585]
Немногим лучше дела обстояли в районе Великих Лук. 24 ноября передовые полки
четырех стрелковых дивизий 3-й ударной армии, действовавший на главном направлении, при
поддержке артиллерии и танков, произвели разведку боем.
Разведка боем - это добывание данных о противнике боевыми действиями специально
выделенных подразделений. Она проводится при подготовке наступления с целью уточнения
начертания переднего края и системы огня противника. Это значит, что рота, батальон или полк
бросались в атаку без надежды на какой-либо успех (для "достоверности" им зачастую ставили
реальную боевую задачу), но за это время разведчики-наблюдатели выявляли и наносили на
карту огневые точки противника, которые необходимо подавить при развертывании
"настоящего" наступления.
Как указывает учебник, разведка боем проводится в случаях, "когда другими способами
получить необходимые сведения о противнике не удается". Как правило, другими способами
"добывать информацию" о противнике не умели: авиация использовалась редко, особенно в
период, когда немцы господствовали в воздухе, и добытые ею данные были недостоверны.
Фронтовая разведка была беспомощна, техническая и радиоразведка находились в зачаточном
состоянии, даже систематическое визуальное наблюдение за противником не велось. Поэтому
любимыми способами ведения разведки в Красной Армии стали добывание "языка" и разведка
боем. Но хорошо информированный пленный - редкость. К тому же трудности контроля:
разведгруппы порой удалялись на 100 метров от переднего края, ночевали в нейтральной
полосе, а поутру возвращались с докладами о трудностях рейда. А на носу очередное
наступление, начальство требует данных о силах немцев, и снова организуется разведка боем. В
основном для таких мероприятий использовались штрафные роты и батальоны - самый
подходящий случай "искупить вину перед Родиной". [586]
Одну из таких разведок описал лейтенант В. Дятлов:
"В десятиминутном огневом налете участвовало два дивизиона нашего полка - и все.
После огня какие-то секунды стояла тишина. Потом выскочил из траншеи на бруствер
командир батальона: "Ребята-а! За Родину! За Сталина! За мной! Ура-а-а!" Штрафники
медленно вылезли из траншеи и, как бы подождав последних, вскинув винтовки наперевес,
побежали... Немцы бросили серию красных ракет в сторону атакующих и сразу же открыли
мощный минометно-артиллерийский огонь. Цепи залегли, залегли и мы - чуть сзади в
продольной борозде. Голову поднять было нельзя. Как засечь и кому засекать в этом аду цели
противника? Его артиллерия била с закрытых позиций и далеко с флангов. Били тяжелые
орудия. Несколько танков стреляли прямой наводкой, их снаряды-болванки с воем проносились
над головой... Штрафники лежали перед немецкой траншеей на открытом поле и в мелком
кустарнике, а немец "молотил" это поле, перепахивая и землю, и кусты, и тела людей...
Отошло нас с батальоном штрафников всего 7 человек, а было всех вместе - 306..."
Как видим, в смысле полученной информации толку немного. Платить же приходилось
дорого. Не только потому, что сам метод малоэффективен. По науке, чтобы скрыть от
противника направление предстоящего удара, разведку боем необходимо проводить на
широком фронте. Это значит, что в таких же безнадежных боях гибли солдаты - на ложных
направлениях, вводя врага в заблуждение.
А вот еще одна разведка боем на Донском фронте в описании М. Абдулина:
"Батальоны штурмовали проволочные заграждения, противопехотную паутину. Чтобы
сдержать натиск нашего полка, немцы были вынуждены открыть огонь изо всех видов огневых
средств, что, собственно, и требовалось нашему командованию, уточняющему детали
контрнаступления. Прорвать оборону противника мы не смогли, но свою боевую задачу
потеряв при этом большую часть личного состава и сократив свой участок переднего края до
фактически одного батальона, мы выполнили. [587] Картину того первого боя сознание смогло
охватить лишь после его окончания, когда в ночь с 13 на 14 ноября в числе немногих
выживших я вышел в боевое охранение к нейтральной полосе.
С вечера моросил мелкий дождь, потом резко подморозило... А потом взошла полная
луна... Это было похоже на многотысячную скульптурную композицию застывших в ледяном
панцире фигур солдат в натуральную величину - лежащих навзничь, сгорбившихся, сидящих,
скрючившихся, со вскинутыми руками - призывающими не ослаблять атаки... Обледенелые
лица с широко открытыми глазами и кричащими ртами... Груды тел на колючей проволоке,
которые придавили ее к земле, приготовив проход к фашистским траншеям..."
Так, "уточняя детали" для командования, в одной атаке, первой и последней, погиб 1034-й
полк 293-й стрелковой дивизии. Заметим, не штрафной батальон, а ускоренный выпуск
курсантов Ташкентского пехотного училища - лучшего применения им не нашлось.
Еще об одном, совершенно оригинальном способе ведения разведки, рассказал генерал
армии Е.Ф. Ивановский:
"Вскоре после гибели А.И. Лизюкова командование корпусом временно принял человек,
которого никто из наших фронтовиков не знал. Стиль его работы с командирами штаба
показался тоже каким-то непривычным. В первой беседе со мной он несколько раз повторил,
что надо будет на направлении предстоящих действий лучше и глубже разведать огневые
средства противника. Каких-либо конкретных указаний не дал, советов не высказал.
Перед вечером выехали мы на рекогносцировку местности. Командир долго разглядывал
передний край в свой большой трофейный бинокль и вдруг ставит мне такую задачу:
- Мы будем вести наблюдение вон оттуда,... - он кивнул на высокую скирду
соломы. - А вы, Ивановский, возьмите "виллис" и поезжайте по полю. [588] Противник
откроет по вам огонь, мы и засечем кое-что.
- Ничего себе задание... - подумал я изумленно. - Что-то вроде движущейся мишени
для немецких огневиков.
Мрачновато бросил положенное "есть" и сел в приземистую юркую машину.
Комкор с помощниками взобрался на скирду. Я повел "виллис" вдоль переднего края,
прикрываясь кустами лишь кое-где, - ехал почти на виду у гитлеровцев. Те сейчас же
заметили, открыли огонь из разных видов оружия, но почему-то не по мне, а по... скирде.
Около нее ложились мины, ее секли пулеметные очереди. Как ориентировались немцы, не
знаю. Может быть, обнаружили большое начальство на скирде по сверканию в лучах солнца
нарядного бинокля. Вижу, скатываются все со скирды кубарем один за другим, машут и кричат
мне:
- Давай скорее машину сюда, эвакуироваться надо!
- Лучше вы ко мне... - показываю им жестами. - Здесь хоть ничего не рвется".
Вывод: разведка боем в советском исполнении - очковтирательство с целью "засечь
кое-что" и доложить вышестоящему начальству. Максимум - она позволяла уточнить
начертание переднего края. Конечно - это большое дело, если нередко наступления затевались
даже без этих подробностей. Но вскрыть систему хорошо оборудованной обороны противника,
когда огневые средства имеют по 3-5 сменных позиций, а также эшелонированы в глубину,
такими методами невозможно.
И на этот раз разведка боем не принесла ожидаемых результатов: подразделения едва
приблизились к переднему краю немецкой обороны и залегли, огневые точки были выявлены
далеко не полностью, артиллеристы соответственно не получили нужных данных, а значит,
достаточно эффективно подавить огневую систему противника перед наступлением не могли.
[589]
С утра 25 ноября генерал Галицкий двинул в бой основные силы. Части 5-го гвардейского
стрелкового корпуса, наносившие главный удар, сразу же встретили сильное огневое
противодействие противника. Броска вперед не получилось, за первые сутки корпус
продвинулся на отдельных направлениях до 2-3 км. Но, благодаря подавляющему
превосходству ("война" идет с одной немецкой пехотной дивизией и отдельными
гарнизонами), советское наступление хоть и медленно, но развивалось. К утру 28 ноября 357-я
стрелковая дивизия полковника А.Л. Кроника выбила немцев из деревни Мордовище и
перерезала железную дорогу Великие Луки - Новосокольники. Вечером того же дня
гвардейцы Белобородова встретились с передовыми частями 381-й стрелковой дивизии,
замкнув кольцо окружения вокруг великолукского гарнизона - около 7 тыс. человек. Генерал
Шерер успел покинуть город.
46- я гвардейская стрелковая дивизия к этому времени вышла к станции Чернозем и
заняла ее. 21-я гвардейская дивизия генерала Д.В. Михайлова за 4 дня боев продвинулась лишь
на 4-5 км, а 28-я стрелковая дивизия генерала С.А. Князькова занималась штурмом высот в
районе деревни Полибино и отбивала у Сеньково психические атаки "пьяных эсэсовцев" (кто
же в психическую трезвым пойдет?) из подоспевшего 10-го полка 1-й пехотной бригады СС.
Для развития наступления на главном направлении командарм решил ввести в прорыв
18-ю механизированную бригаду из 2-го мехкорпуса. Она должна была в ночь на 28 ноября
сосредоточиться в 15 км юго-западнее Великих Лук и направить усиленный передовой отряд
для захвата Новосокольников. Севернее полковник Маслов, также в соответствии с указаниями
Галиц-кого, направил один полк своей 381-й дивизии
...Закладка в соц.сетях
