Жанр: Электронное издание
Beshanov1
...ской части города немцы
перешли в наступление силами пяти дивизий. К полудню из-за обрыва линий связи Чуйков
потерял управление своим левым флангом, посылаемые туда офицеры связи не возвращались.
Сутки спустя 22 сентября 62-я армия была разрублена на две части: на участке буквально
растаявшей дивизии Родимцева (так, от 1-го батальона 42-го гвардейского полка, оборонявшего
вокзал, в живых осталось 6 человек) немцы вышли к центральной переправе севернее реки
Царица. Отсюда они имели возможность просматривать почти весь тыл армии и вести
наступление вдоль берега, отрезая советские части от реки.
Генерал Родимцев вспоминает:
"Боевые действия, развернувшиеся ранним утром 22 сентября на участке дивизии, по
напряженности, ожесточению и потерям превзошли все предыдущие бои, которые пришлось
вести гвардейцам в городе. [548] Среди пламени и дыма, под непрерывным огнем пулеметов,
артиллерии и танков, под бомбовыми ударами авиации неприятеля гвардейцы бились насмерть,
отстаивая каждую улицу, каждый дом. Повсюду то и дело вспыхивали яростные рукопашные
схватки. Это поистине был ад. Я побывал не в одном сражении, но в такой схватке мне
довелось участвовать впервые".
Чтобы восстановить положение, Чуйков на следующий день бросил в контратаку вновь
прибывшую 284-ю дивизию подполковника Н.Ф. Батюка (10 тыс. человек). В ходе 2-дневных
ожесточенных боев было приостановлено наступление противника из района центральной
пристани на север. Но соединиться с 42-й и 92-й стрелковыми бригадами, действовавшими за
рекой Царица, не удалось. Их остатки отступили за Волгу, причем первыми, бросив войска,
бежали с поля боя штабы. Впоследствии командиров и комиссаров обеих бригад трибунал
приговорил к высшей мере наказания.
Развязав себе руки на южном фланге, немцы начали перебрасывать оттуда части к
Мамаеву кургану и севернее.
Для восстановления снабжения "чуйковцев" срочно организовывались новые пристани и
водные коммуникации: первая - в районе Верхняя Ахтуба, вторая - в районе Скурди, третья
- в районе Тумак. Отсюда на кораблях и судах Волжской флотилии и на лодках грузы
переправлялись к пристаням у завода "Красный Октябрь" и у поселка Спартановка. От завода
"Баррикады" на остров Зайцевский был наведен пешеходный мост на железных бочках, а
между островом и левым берегом Волги действовала лодочная переправа. Стрелковые бригады,
оперировавшие у реки Царица, снабжались самостоятельно через остров Голодный. Всего за
время обороны на правый берег было перевезено около 100 тыс. солдат и офицеров, 11429 т
грузов, 1975 ящиков с минами, 404 автомашины и др.
К вечеру 24 сентября бои в центре города стали стихать, первый кризис был 62-й армией
преодолен. [549]
"Начавшийся в середине сентября период боев за Сталинградский промышленный
район, - пишет Ганс Дёрр, - можно назвать позиционной, или "крепостной" войной. Время
для проведения крупных операций миновало, из просторов степей война перешла на
изрезанные оврагами приволжские высоты с перелесками и балками, в фабричный район
Сталинграда, расположенный на неровной, изрытой, пересеченной местности, застроенной
зданиями из железа, бетона и камня. Километр, как мера длины, был заменен метром, карта
генерального штаба - планом города.
За каждый дом, цех, водонапорную башню, железнодорожную насыпь, стену, подвал и,
наконец, за каждую кучу развалин велась ожесточенная борьба, которая не имела себе равных
даже в период первой мировой войны с ее гигантским расходом боеприпасов. Расстояние
между нашими войсками и противником было предельно малым. Несмотря на массированные
действия авиации и артиллерии, выйти из района ближнего боя было невозможно. Русские
превосходили немцев в отношении использования местности и маскировки и были опытнее в
баррикадных боях за отдельные дома; они заняли прочную оборону...Позиционная война
нагрянула неожиданно для немецких войск, потери в людях и технике были несоизмеримы с
успехами, которые исчислялись квадратными метрами захваченной местности (курсив наш. -
Авт. }".
На счет опыта немецкий генерал загнул, откуда у Красной Армии мог взяться опыт
баррикадных боев? Мы и окопы-то рыть не умели, и города до этого момента никогда не
обороняли.
Городские постройки дробили боевые порядки наступавших германских дивизий и
направляли их силы вдоль улиц. Советские подразделения удерживали особо прочные здания,
создавали в них опорные пункты с немногочисленными гарнизонами, способными в случае
окружения вести круговую оборону. Во время артиллерийской и авиационной подготовки
противника "чуйковцы" вплотную подбирались к его позициям, сознательно идя на самый
ближний бой. [550] Защитники города первыми в Красной Армии освоили методы
оборонительных действий: научились пропускать над собой немецкие танки - под огонь
противотанковой артиллерии и бронебойщиков, отсекать огнем пехоту, укреплять рубежи,
использовать инженерные заграждения, массово применять снайперов, маскироваться, скрытно
маневрировать и внезапно контратаковать. По наблюдению Исакова:
"Здесь впервые за войну бойцы стали надевать каски: при обстреле кирпичи, падавшие с
верхних этажей, наносили тяжелые увечья, а то и убивали".
Обстановка в Сталинграде сложилась так, что красноармейцы получили своеобразную,
невиданную ранее свободу, оставшись без "видных полководцев", которые укатили за Волгу.
Самым большим начальником был комбат, который сражался и умирал рядом. Были еще
настоящие фронтовые комдивы, которым приходилось ежеминутно самим рисковать жизнью и
принимать самостоятельные решения. Солдатыпонимали обстановку и верили своим
командирам - это очень важно!
Генерал Еременко в обороне Сталинграда, по большому счету, играл роль начальника
тыла, обеспечивавшего снабжение 62-й армии, и делал это хорошо. Сражение вел Чуйков и
"чуйковцы". Командарм, правда, как и большинство сталинских выдвиженцев, по
воспоминаниям генерала Ласкина, был крут, ценил "настоящих вояк" и недолюбливал
"штабных", в отношении своих офицеров "бывал несправедлив". Этот дипломатический язык
переводится просто: Чуйков мог запросто под горячую руку выбить зубы начальнику штаба
какой-нибудь дивизии за не понравившийся ему доклад. И конечно, "он был беспощаден с
паникерами и трусами".
Севернее города Жуков, Гордов, Москаленко, Малиновской бессмысленным
необученным стадом (новобранцы проходили 12-дневную подготовку!) гнали на бойню десятки
тысяч солдат и не продвинулись ни на шаг. [551] В Сталинграде в условиях уличных боев,
ежедневных схваток небольших групп, индивидуальных поединков значение приобрели
индивидуальные качества каждого бойца, его желание выжить и победить. Причем даже в этих
невероятно трудных условиях шансов выжить и смысла было больше, чем в жуковских атаках.
Вот тогда и проявились настоящие природные качества русского солдата, а не только
бесконечная терпеливость и способность "стойко переносить все тяготы и лишения военной
службы".
"Требовалось постоянно придумывать что-то новое, - вспоминает Крылов. - И этим
занимались в армии увлеченно, даже с азартом, множество людей - от старших командиров и
штабистов до рядовых солдат.У людей обострялось чувство личной ответственности за
результат боя, развивалась инициатива, способность дерзать, бойцы научились мыслить
по-командирски (курсив наш. - Авт.) ".
Об этом же пишет полковник Исаков:
"Каждая атака требовала своего решения и мало чем походила на предыдущие.
Естественно, в таких своеобразных условиях неизмеримо возросла роль командиров отделений,
командиров взводов и рот. Нередко им приходилось действовать самостоятельно, иногда даже в
отрыве от других подразделений. Поэтому все большее значение приобретали инициатива,
сообразительность и находчивость".
Широкое распространение получило снайперское движение. Такие "знатные стрелки",
как Зайцев, Чехов, Ильин, Пассар, стали в Сталинграде "культовыми фигурами".
Думается, что сержант Я.Ф. Павлов, старший лейтенант И.И. Наумов или командир 3-го
батальона 42-го гвардейского стрелкового полка капитан А.Е. Жуков нанесли войскам Паулюса
куда больший ущерб, чем сановный однофамилец последнего, при гораздо меньших "затратах".
О буквально преображении бойцов в сталинградских условиях вспоминает и Виктор
Некрасов: [552]
"...подкрепления бывали порой просто жалкими. Через реку переправляли - с большим
трудом, - скажем, двадцать новых солдат. Это были либо пожилые люди лет 50-55, либо 18 -
или 19-летние юнцы. Они стояли на берегу, дрожа от холода и страха. Им выдавали теплую
одежду и отправляли на передовую. К тому времени, когда новички туда добирались, немецкие
снаряды успевали уничтожить пятерых или десятерых из двадцати - ведь над Волгой и над
нашими позициями постоянно висели немецкие осветительные ракеты, так что полной темноты
никогда не было. Но что поразительно - те из новобранцев, которые все же добирались до
передовой, очень быстро становились на редкость закаленными солдатами - настоящими
фронтовиками!., битва за Сталинград была торжеством и величайшей славой русской пехоты".
Рождалась тактика ведения современного уличного боя: наряду со взводами и
отделениями появились новые тактические единицы - малые по численности, но мобильные и
мощные штурмовые группы, вооруженные автоматическим оружием, ножами, гранатами,
толовыми зарядами, огнеметами и ампулометами. За ними следовали группы закрепления со
станковыми пулеметами, легкими минометами, минами и противотанковыми ружьями.
"Никаких штатных штурмовых подразделений мы не создавали. Вопрос был поставлен
так: уметь штурмовать должен каждый!" (Справедливости ради уточним: немцы первыми
начали действовать небольшими штурмовыми группами, ведь они же их и придумали еще в
1918 году.)
Недаром два с половиной года спустя, во время штурма Берлина, на острие главного удара
1-го Белорусского фронта находились гвардейцы Чуйкова.
К сожалению, еще через сорок лет, в 1996 году, этот опыт оказался забыт. Полководцы
новой генерации вновь предпочли учиться "методом тыка", оплачивая образование кровью
российского солдата. И некому было, планируя взятие Грозного, заставить маршала Грачева
хотя бы книжку почитать. [553]
С 16 сентября по приказу группы армий "Б" Паулюс стал отвечать за весь ход операций в
Сталинграде. 48-й танковый корпус, входивший в состав танковой армии Гота, был
переподчинен 6-й армии. В район западнее Орловки перебрасывались 24-я танковая дивизия
генерала фон Ленски и снятая с северного участка 389-я пехотная генерала Магнуса. В центр
направлялась из района севернее Городища 295-я пехотная дивизия генерала Кортеса.
Перегруппировка войск производилась с таким расчетом, чтобы основные их усилия
сконцентрировать против центра и северной части города.
С 27 сентября по 4 октября активные боевые действия велись на северных окраинах за
поселки заводов "Красный Октябрь" и "Баррикады", а с 4 октября - за сами эти заводы.
Одновременно немцы вели наступление в центре на Мамаев курган и на крайний правый фланг
62-й армии в районе Орловки.
К вечеру 27 сентября Мамаев курган пал. Крайне трудное положение сложилось в районе
устья реки Царицы, где оборонялись 42-я, 95-я стрелковые бригады и полк 10-й дивизии.
Понеся большие потери, испытывая острый недостаток в боеприпасах и продовольствии,
потеряв управление, они не выдержали натиска противника и разрозненными группами стали
переправляться на левый берег Волги.
К 30 сентября встречными ударами Паулюсу удалось ликвидировать орловский выступ.
62- я армия отвечала контратаками вновь прибывших 39-й гвардейской, 193-й и 308-й
стрелковых дивизий. Чуйкову регулярно подвозили подкрепления, но они стремительно таяли.
193-я дивизия генерала Ф.Н. Смехотворова за шесть дней боев потеряла 4/5 своего состава, от
13-й и 35-й гвардейских, 10-й дивизии НКВД, провоевавших в городе две недели, остались
только штабы. Численность большинства немецких дивизий упала до уровня полка. [554]
28 сентября Ставка образовала новый фронт - Донской. В его состав вошли почти все
армии Сталинградского фронта, кроме 62-й. Фронт занимал рубеж по реке Дон от Павловска до
Качалинской и далее до Ерзовки на Волге. Командующим был назначен генерал К.К.
Рокоссовский; генерал Гордов отправился принимать 33-ю армию, фронтами он больше не
командовал. Тогда же из состава Юго-Восточного фронта, войска которого сражались в городе
и южнее, был образован Сталинградский фронт под командованием генерала А.И. Еременко.
Каждый фронт подчинялся непосредственно Ставке.
В первые дни октября армия Чуйкова оборонялась на фронте протяженностью 25 км и
глубиной от 200 м до 2,5 км. На этой узкой прибрежной полосе, целиком простреливаемой
противником, передвижение частей и подразделений могло осуществляться лишь ночью.
Маневр из глубины был практически невозможен из-за отсутствия постоянных переправ через
Волгу. Когда немцы заняли районы города к югу от реки Царица до Купоросное, севернее
вышли на вершину Мамаева кургана, они стали просматривать и простреливать всю
территорию, удерживаемую защитниками Сталинграда, а также переправы через Волгу. В
"чертовых куполах" - водонапорных баках на вершине кургана - надолго поселились
немецкие наблюдатели и корректировщики артиллерийского огня.
С этого момента направлением главного удара стал район тракторного завода. С севера и
северо-запада его обороняла группа полковника С.Ф. Горохова в составе 124-й, 149-й
стрелковой бригад и полка 10-й дивизии. С запада подступы к заводу защищала 112-я
стрелковая дивизия. В районе поселка Баррикады держалась 308-я стрелковая дивизия
полковника Л.Н. Гуртьева. 193-я стрелковая сражалась за поселок Красный Октябрь. 39-я
гвардейская дивизия под командованием генерал-майора С.С. Гурьева продолжала отбивать
атаки противника на завод "Красный Октябрь". Ожесточение борьбы нарастало. Паулюс
наращивал силы в этом районе. [555] Чуйков 5 октября бросил к тракторному свежие
пополнения - 37-ю гвардейскую дивизию генерал-майора В.Е Желудева и 84-ю танковую
бригаду (49 танков) полковника Д.Н. Белова. С левого берега непрерывно вели огонь орудия
фронтовой артиллерийской группы, на отдельных участках обороны 62-й армии плотность
артиллерии была доведена до 110 стволов на километр фронта.
Войска Чуйкова продолжали удерживать рубеж: рынок - поселок тракторного завода -
заводы "Баррикады" и "Красный Октябрь" - северо-восточные склоны Мамаева кургана -
вокзал. Потери 6-й армии принимали катастрофические размеры: в 94-й пехотной дивизии
осталось 535 человек, 76-я дивизия была выбита практически полностью. Немцы увязли в
тяжелых боях на улицах Сталинграда и прилегающих к нему районах. К исходу первой декады
октября их атаки стали ослабевать.
В превращенном в руины городе оставалось более 200 тыс. жителей. В захваченных
районах немцы организовали две комендатуры и приступили к массовому выселению
гражданских лиц из Сталинграда в Калач, Гумрак и станицу Нижне-Чирскую. Около 60 тыс., по
советским данным, были вывезены на принудительные работы в рейх и на Украину, более 3
тыс. расстреляны и казнены. Примерно 12-15 тыс. человек остались на оккупированной
территории для обслуживания нужд германской армии.
Кроме того, тысячи женщин и детей прятались в развалинах домов, подвалах, в системе
канализации, в пещерах, выкопанных на волжских склонах (в подвалах знаменитого "дома
Павлова" проживало около 35 местных жителей, которые помогали гарнизону "рыть ходы
сообщения, а иногда брали в руки автомат или винтовку"). Добыть еду и питьевую воду было
практически невозможно. По ночам дети, ставшие основными кормильцами, пробирались к
реке за водой или к сожженным зернохранилищам, где можно было разжиться обгоревшим
зерном. [556] Многие из них стали жертвами немецких часовых или советских снайперов.
"Основной пищей ограбленного до предела населения в этот период было мясо и кожа
убитых и павших животных, - говорится в докладной записке на имя Л. Берии, - что привело
к массовым смертным случаям, заболеваниям и опуханию на почве голода и истощения".
Люди, естественно, погибали и умирали сотнями. Поразительно другое - около 8 тыс.
выживших после пяти месяцев Сталинградской битвы.
14 октября 1942 года Гитлер отдал приказ своим войскам о переходе к Стратегической
обороне на всем советско-германском фронте, кроме Сталинградского направления, а также в
районах Нальчика и Туапсе. Тем самым фюрер признал крах всех своих стратегических планов.
Война была уже проиграна, и с военной точки зрения было неважно, кому достануться
развалины города на Волге. Но это был город, названный именем Сталина, и взятие его стало
первостепенной задачей вермахта.
В середине октября Паулюс готовился к решающему штурму. Он сосредоточил в районе
заводов на 5-километровом участке три пехотные и две танковые дивизий, здесь он решил
нанести новый удар. Со всех концов фронта, с флангов стягивались подкрепления, инженерные
и противотанковые части. Из Германии по воздуху прибыли 5 саперных батальонов. Перед
фронтом 62-й армии пополнялись и готовились к боям 8 немецких дивизий, насчитывавших 90
тыс. солдат и офицеров, при 2300 орудиях и 300 танках. 14-я танковая и 29-я моторизованная
дивизии выводились в резерв. Штурм должен был поддерживать 8-й авиакорпус в полном
составе.
Чуйков имел в это время 55 тыс. человек, 1400 орудий и минометов, 80 танков. 8-я
воздушная армия насчитывала 188 исправных боевых самолетов.
Наступали дни небывалых даже для Сталинграда по жестокости боев.
В 8 утра 14 октября, после мощных налетов германской авиации и артподготовки,
которые длились два с половиной часа, перешли в наступление наземные войска, их основные
силы - три пехотные и две танковые дивизии - рвались к Волге на 4-километровом участке
между Сталинградским тракторным заводом и "Баррикадами", стремясь расчленить 62-ю
армию и уничтожить ее. В воздухе не было ни одного советского самолета. Чуйков сумел
дозвониться до командующего 8-й воздушной армией и
"попросил немного угомонить фашистских стервятников. Генерал Хрюкин сказал
откровенно, что сейчас помочь нечем. Противник плотно блокировал аэродромы армии.
Пробиться нашей авиации к Сталинграду пока невозможно... В тот день мы не видели солнца".
Буквально все пишут о беспомощности советской авиации, а между тем на
Сталинградском направлении было задействовано 36 авиационных дивизий!
Главный удар пришелся по 112-й, 308-й стрелковым и 37-й гвардейской дивизиям. К 16
часам эти формирования, расчлененные и обойденные танками противника, вели бои в
окружении.
"Сведения от войск поступали противоречивые, - вспоминает Чуйков. - Уточнять их
становилось все труднее и труднее. Командные и наблюдательные пункты полков и дивизий
разбивались снарядами и бомбами. Многие командиры погибли. На командном пункте армии
погибло 30 человек. Охрана штаба армии не успевала откапывать людей из разбитых
блиндажей..."
Начальник штаба армии генерал Крылов считал, что "таким тяжелым положение армии не
было никогда", она была очень близка к полному уничтожению.
15 октября немцам удалось овладеть тракторным заводом и прорваться к Волге, разрубив
62-ю армию пополам. Советские соединения, действовавшие севернее завода, оказались
отрезанными от основных сил. Они объединились в группу, насчитывавшую около 7000
бойцов, под командованием полковника С.Ф. Горохова. Заняв круговую оборону в районе
Рынок, Спартановка, группа, снабжаемая боеприпасами по воздуху, отбивала атаки противника
до конца битвы. [558]
О себе Чуйков неоднократно и скромно повторяет, что у него никогда, даже в самой
тяжелой ситуации, не возникало мысли о переправе на левый берег Волги:
"Я лично не думал об отходе на противоположный берег, считал невозможным даже
отход на один из островов... Однажды К.А. Гуров сказал мне, что у него в запасе несколько
лодок для Военного совета армии. Я ему ответил, что это меня не касается, на левый берег я не
попаду, если буду в полном сознании".
Этой версии придерживается и Крылов:
"...вопрос о перенесении командного пункта той ночью и, не возникал... Вопрос о
перенесении командного пункта по-прежнему не поднимался... Ясным оставалось одно:
отходить нельзя и некуда".
Но лавры сталинградских героев многим не давали покоя. А полководцы наши ревнивы к
славе, аки женщины. Поэтому маршал Москаленко с сочувствием (вот, мол, как Чуйкову было
трудно), ссылаясь на архивы Министерства обороны СССР, привел в мемуарах "переписку"
командарма-62 со штабом фронта:
"Военному совету фронта.
14.10.42 г. 21.40. Армия разрезана на две части. Штаб армии находится 800 м от
противника. Управление идет только по радио через радиоузел на левом берегу реки. Телефон
все время рвется.
Прошу разрешить перейти на запасной КП на левом берегу сегодня, ночью, иначе
управлятъ невозможно (курсив наш. - Авт.) . Чуйков, Гуров, Лебедев, Крылов". Резолюция
начальника штаба фронта:
"Опер. отд.
Ком. фронта приказал КП 62А оставаться на западном (правом) берегу р. Волги.
Захаров". [559]
"Т. т. Еременко, Хрущеву.
15.10.1942.
Противник, введя новые силы пехоты и танков, наступает на северную группу Горохова.
Одновременно развивает удар на юг, подошел Минусинск.
37 и 95 сд, всего 200 человек, не могут задержать противника, двигающегося на юг и
выходящего на КП штама и тылы 308 сд.
Положение осложнилось. Оставаться дальше на КП невозможно.Разрешите переход КП
на левый берег, другого места нет (курсив наш. - Авт.) .
Чуйков, Гуров, Крылов".
Резолюция командующего фронтом:
"Т. Чуйкову.
Оставаться КП в Сталинграде. Принять меры переправы в ночь с 15 на 16 138-й сд на
правый берег р. Волги.
Еременко".
Так что были, были моменты, когда и у золотозубого командарма в белых перчатках
возникало порой желание "вырваться из пекла". Интересно, что запись Крылова "отходить
нельзя и некуда" относится к 16 октября и совпадает с резолюцией командующего фронтом.
В этот день командный пункт 62-й армии посетил генерал Еременко. В связи с этим
маршал Василевский рассказал Симонову следующую историю:
"По словам моего собеседника, Еременко, в частности, в тяжелые для Сталинграда дни,
когда у Чуйкова все висело на волоске и когда Сталин потребовал через Василевского, чтобы
Еременко выехал туда, на правый берег Волги, к Чуйкову и помог ему, - именно такое
выражение употребил Василевский и, очевидно, это было выражение Сталина, - Еременко два
дня откручивался от этого и поехал только на третий день... Он умел выкручиваться и вместе с
тем имел большие способности к подхалимажу. Вылезать наружу из блиндажа или подземелья
он не любил". [560]
Косвенным подтверждением служит рассказ Крылова об этом историческом посещении
командующего фронтом:
"Андрея Ивановича Еременко я не видел с тех пор, как два месяца назад представлялся
ему, прилетев в Сталинград с Кавказа. Командующий фронтом и теперь держался без особой
официальности, но был хмурым. Оно и понятно: прибыл в армию, которая за последние дни -
в тяжелейших, неравных боях, но все-таки потеряла важные для фронта позиции... Однако о
тракторном Еременко не спросил.
- Пришел поглядеть, как вы тут живы,-сказал он, входя в штольню. И добавил с
прямотой и откровенностью, немного меня удивившими: - Товарищ Сталин приказал самому
у вас побывать и доложить, что здесь творится".
Надо сказать, что в течение короткого срока, командуя Брянским фронтом и 4-й ударной
армией, генерал Еременко получил два тяжелых болезненных ранения, руководство обороной
Сталинграда он принял будучи еще на костылях - поневоле оценишь удобства блиндажа. При
всем том Сталин высоко оценивал действия Еременко на подступах к Сталинграду, называя его
"генералом обороны".
После захвата Сталинградского тракторного завода немцы поставили цель разгромить
основные силы 62-й армии. 16 октября они повернули свой ударный кулак на юг и повели
наступление вдоль берега Волги. К этому времени соединения Чуйкова очень ослабли. В
некоторых дивизиях, например в 37-й гвардейской, 95-й и других, оставалось всего по
несколько десятков бойцов, от оборонявшего завод "Баррикады" рабочего отряда - 5 человек,
112-я стрелковая дивизия насчитывала 598 человек. Собственные резервы армия израсходовала,
ее необходимо было усилить. 17 октября в состав армии прибыла 138-я дивизия полковника
И.И. Людникова. [561] Ее переправили на правый берег корабли Волжской флотилии. Части
дивизии с ходу вступили в бой. С 18 октября таран Паулюса стал заметно терять свою силу.
Эти бои описал и историограф 14-й танковой дивизии Р. Грамс:
"Это была жуткая, изнуряющая борьба на земле и под землей, в развалинах и подвалах, в
канавах большого города, в его индустриальных кварталах... Танки карабкались через горы
мусора и обломки, скрежеща, пробираясь через чудовищно разрушенные заводские цеха,
стреляя с ближних дистанций вдоль заваленных улиц и тесных заводских дворов. Иной
бронированный колосс вдруг сотрясался и разваливался на части под грохот детонирующей
вражеской мины. Но это все можно было вынести.
Дальше же был глубокий, как бездонное ущелье, круто обрывающийся к реке волжский
берег, здесь разгорались самые ожесточенные схватки... А на противоположном низменном
лесистом берегу реки нельзя было увидеть врага, но он был там, он вел оттуда артиллерийский
огонь, и каждую ночь сотни его лодок перевозили подкрепления через широкий поток в руины
Сталинграда, и все начиналось сначала: ураганный огонь, пикирующие бомбардировщики, дым
и чад, часами заслоняющие солнце. Но положение почти не изменялось, а боеспособность
наших войсктаяла, как масло на солнце".
Ожесточенное сопротивление 62-й армии истощало противника физически и морально,
сковывая маневр его резервов и облегчая тем самым условия для действий советских войск
северо-западнее и южнее Сталинграда.
Чтобы облегчить положение 62-й армии, 19 октября из района севернее города перешли в
наступление войска Донского фронта. Правда, сначала генералу Рокоссовскому
...Закладка в соц.сетях
