Жанр: Электронное издание
Beshanov1
..., численным превосходством
врага. Главный маршал бронетанковых войск Ротмистров сообщает, что "немецко-фашистское
командование сняло некоторые танковые и моторизованные дивизии со Сталинградского
направления и бросило их навстречу нам". Трудно спорить с маршалом и доктором военных
наук, вот только у Паулюса здесь была всего одна танковая и две моторизованные дивизии, и
все они входили в корпус генерала Хубе, который и держал полукруговую оборону на северном
фланге 6-й армии.
По воспоминаниям маршала Москаленко, уже в первые же часы боя он выяснил, что у
противника "...огромное превосходство в силах и средствах, в особенности в артиллерии,
танках и авиации". А как же при таком соотношении сил он собирался его "отсекать" и
"уничтожать"? [534]
Можно задать и такой вопрос: каким образом три немецкие дивизии, полтора месяца не
выходящие из боев, при 200 танках умудрились иметь "огромное превосходство" над
двадцатью свежими советскими дивизиями, поддержанными 500 танками? Не задумываясь над
этим парадоксом, маршал Москаленко объявил, что советское наступление было не просто
успешным, но и является "одной из самых блестящих страниц (!!!) эпопеи города на Волге".
Подводя итоги первого этапа Сталинградской битвы, можно суверенностью сказать, что
советское военное руководство бездарно его проиграло. В течение двух месяцев Паулюс и Гот
вели успешное наступление, имея в своем распоряжении 18 немецких и 4 румынские дивизии, в
том числе 3 танковые и 3 моторизованные. Генералы Гордов и Еременко, Василевский и Жуков
за эти же 2 месяца, заботами товарища Сталина, смогли ввести в сражение в районе
Сталинграда более 60 стрелковых дивизий, 8 танковых корпусов, 12 отдельных танковых
бригад, несколько отдельных танковых батальонов, около 2500 танков! Один только 13-й
танковый корпус за 3 месяца боев четырежды комплектовался до штатной численности,
получил за это время и снова потерял 550 боевых машин.
И вот враг стоит на берегах Волги, а украшенные большими звездами и килограммами
орденов полководцы рассказывают нам сказки о четырех - и шестикратном превосходстве
противника и о том, что
"в ожесточенных боях на подступах к Сталиграду... советские военачальники многое
усвоили в трудной школе современной войны".
С одной стороны, товарищу Сталину можно посочувствовать, с другой - он сам растил
эти кадры.
"Время - кровь"
12 сентября Паулюс и Вейхс прибыли в ставку Гитлера под Винницей. На совещании
фюрер потребовал скорейшего захвата Сталинграда и под занавес заявил: [535]
"Русские на грани истощения своих сил. Сопротивление под Сталинградом следует
оценивать лишь как местного значения. К ответным действиям стратегического характера,
которые могли бы быть для нас опасными, они больше не способны. Кроме того, северный
фланг на Дону получит значительное подкрепление со стороны союзников. При этих
обстоятельствах не вижу серьезной опасности для северного фланга. В остальном надо
заботиться о том, чтобы скорее взять город в свои руки, ане допускать его превращения, во все
пожирающий фокус на длительное время (курсив наш. - Авт.) ".
Командующий 6-й армией попросил дополнительно три дивизии и пообещал управиться
за десять дней.
С военной точки зрения в этом не было никакой необходимости, поскольку основная
стратегическая цель - обеспечение северо-восточного фланга при наступлении на Кавказ -
была достигнута. Немецкие войска вышли к Волге, и она не могла больше использоваться как
водная магистраль, а Сталинград перестал быть узлом коммуникаций. Его промышленные
предприятия частью были эвакуированы, частью разрушены. Овладение самим городом ничего
не меняло.
Задача, поставленная Паулюсу, носила, таким образом, тактический характер, но имела
огромное пропагандистское значение:
"До тех пор пока русские сражались западнее Волги, Сталин мог утверждать о
героической обороне своего города. Гитлер не хотел успокаиваться, пока его войска не
захватили последний клочок земли, называвшейся Сталинградом. Политика, пропаганда и
чувства взяли верх над трезвой оценкой полководца".
Правда, высшее германское командование считало, что операция не займет много
времени.
К исходу 12 сентября немецкие войска стояли почти у стен Сталинградского тракторного
завода и в 3-4 км от центра города. Паулюс решил начать штурм Сталинграда с захвата его
северного и центрального районов. Для этого планировалось нанести одновременно 2 мощных
удара и прорваться к Волге. [536] С этой целью сосредоточивались две группировки: одна - в
составе 295, 71, 94-й пехотных и 24-й танковой дивизий - в районе восточнее поселка Гумрак,
другая - из 14-й танковой, 29-й моторизованной и 20-й пехотной румынской дивизий - в
районе Верхней Елъшанки. Задача казалась несложной: пройти с боем 5-10 км и сбросить
русских в реку.
К этому моменту германские войска вышли к Волге в районе Купоросное и полностью
изолировали 62-ю армию. Ее фронт обороны протяженностью 25 км проходил от правого
берега Волги у поселка Рынок, через Орловку, восточнее Городища и Разгуляевки, Садовой,
Купоросной. Максимальное расстояние от берега Волги у Орловки составляло 10 км. На армию
легла вся тяжесть задачи по защите центральной части Сталинграда и заводских районов. 5
сентября от должности был отстранен генерал Лопатин, предложивший отвести войска за
Волгу.
Новым командующим 62-й армией назначили генерала Чуйкова. В подчиненных ему
войсках насчитывалось 12 стрелковых дивизий (33-я и 35-я гвардейские, 87, 98, 112, 131, 196,
229, 244, 315, 399 и 10-я стрелковая дивизия НКВД), 7 стрелковых (10, 38, 42, 115,124, 129,
145-я) и 5 танковых бригад, 20-я истребительная бригада, 12 артиллерийских и минометных
полков. Однако многие дивизии по численности "был и меньше батальона - 250-1000 штыков,
общая численность 35-й гвардейской вместе с приданными подразделениями составляла 664
человека, 23-й танковый корпус имел 40-50 танков, из которых 30% использовались как
неподвижные огневые точки. Более-менее укомплектованными были 10-я дивизия НКВД (7500
человек), да 3 отдельные стрелковые бригады. Всего 62-я армия имела к середине сентября
около 54 тыс. человек, 900 орудий и минометов, 110 танков. Локтевой связи с соседями не
было, фланги армии упирались в Волгу. Немцы прочно удерживали господство в воздухе. [537]
Силы 6- й армии Паулюса в этой полосе советскими источниками оцениваются в 100
тыс. солдат и офицеров, около 2000 орудий и минометов, 500 танков и штурмовых орудий. По
мнению же бывших генералов вермахта:
"Немецкие армии начали эту борьбу настолько ослабленными, что в обычных условиях о
них можно было бы сказать, что они "измотаны боями". Роты редко насчитывали более 60
человек, танковые дивизии - только 60-80 исправных танков. Но и силы 62-й армии русских в
начале сентября были настолько истощены, что во всем районе города не было резервов".
13 сентября немцы начали штурм. Основной удар они наносили в направлении Мамаева
кургана силами 295-й пехотной дивизии и железнодорожного вокзала - 76-я и 71-я дивизии. В
первый день им удалось лишь несколько потеснить советские части. Вечером командующий
фронтом приказал Чуйкову выбить противника с занятых участков и восстановить положение.
14 сентября в 3.30 части 62-й армии перешли в контратаку, которая успеха не принесла. К 12
часам немцы сосредоточили 5 дивизий на узком участке фронта и нанесли сильнейший удар. С
воздуха их поддерживали сотни самолетов. Бои разгорелись на улицах города. Этот день стал
одним из наиболее тяжелых для защитников Сталинграда. В описании Чуйкова, повторяющем
неизменные штампы наших мемуаристов, солдаты вермахта выглядели как сборище
опереточных злодеев:
"Несмотря на громадные потери, захватчики лезли напролом. Колонны пехоты на
машинах и танках врывались в город. По-видимому, гитлеровцы считали, что участь его
решена, и каждый из них стремился как можно скорее достичь Волги, центра города и там
поживиться трофеями. Наши бойцы... видели, как пьяные гитлеровцы соскакивали с машин,
играли на губных гармошках и плясали на тротуарах. Фашисты погибали сотнями, но свежие
волны резервов все больше наводняли улицы". [538]
С левого берега Волги обороняющихся поддерживали 250 орудий и тяжелых минометов
фронтовой артиллерийской группы - 6 артиллерийских и минометных полков, артиллерия
2-го танкового корпуса, зенитная артиллерия Сталинградского корпусного района ПВО, 4 полка
реактивной артиллерии. По прорвавшимся в город войскам противника из своих пятидесяти
орудий вели огонь корабли Волжской военной флотилии.
К исходу дня "пьяные гитлеровцы" овладели вокзалом, выбив оттуда трезвых сталинцев,
и заняли Мамаев курган, который господствовал над всем Сталинградом и левым берегом
Волги. Бой шел в 800 м от командного пункта 62-й армии, расположенного в балке реки Царица
у ее устья. Возникла угроза выхода противника к центральной переправе. Войск в центре у
Чуйкова почти не осталось - в районе вокзала оборону держал заградотряд 62-й армии.
Ожесточенные бои развернулись и на левом фланге, в районе пригорода Минина, который
атаковали дивизии Гота.
Положение спасла прибывшая с левобережья в ночь на 15 сентября 13-я гвардейская
стрелковая дивизия генерал-майора А.И. Родимцева, имевшая 10 тыс. бойцов. Она с ходу
вступила в бой и выбила врага из центра города. К полудню 16 сентября ударом 39-го
гвардейского полка немцы были сброшены и с Мамаева кургана. Атака, по описанию
командира 1-го батальона И.И. Исакова, была, можно сказать, психическая:
"Пошли цепью. Наша атака со стороны выглядела ненастоящей. Ей не предшествовали ни
артиллерийская подготовка, ни удар авиации. Не поддерживали нас и танки. Никто не
перебегал, не ложился - бойцы шли и шли... Противник открыл ружейно-пулеметный огонь.
Видно было, как в цепях падали люди. Некоторые поднимались и снова двигались вперед...
Курган перешел в наши руки... Правда, за сравнительно короткое время атаки - а она
продолжалась часа полторадва - мы понесли весьма ощутимые потери. [539] Убитых и
раненых могло быть значительно меньше, если бы нас поддерживала артиллерия. Вооружены
мы были лишь винтовками, автоматами, пулеметами и минометами".
До вечера гвардейцы отбили 12 контратак. Большие потери понесла и 295-я пехотная
дивизия вермахта.
Первые дни обороны были для Чуйкова особенно трудными не только ввиду
превосходства противника, но и из-за отсутствия всякой организации. В то время как
начальники всех степеней, в том числе и командиры отдельных соединений, спешно убыли на
левый берег Волги, Чуйкова за день до вражеского штурма кинули на правый берег принимать
разбитую, разрозненную, незнакомую ему армию на незнакомой позиции и вместе с этой
армией выполнять приказ вождя: "Сталинград не сдавать!".
Хотя в Кремле, также как и в Берлине, мало кто сомневался, что дни Сталинграда
сочтены, для Чуйкова и всех оставшихся в городе войск сталинский приказ означал, что места
за Волгой для них не было. Оставалось драться до последнего человека, выигрывал
драгоценное время, а "время - это кровь", как выразился впоследствии сам Василий
Иванович. В таком духе и была проведена разъяснительная работа с подчиненными.
При этом заблаговременно город к обороне подготовлен не был: укрепления,
заграждения, огневые точки отсутствовали, наспех сложенные на улицах баррикады выглядели
несерьезно, реальным препятствием для наступающих немцев стали городские развалины. И
чем больше стараниями германской артиллерии и авиации становилось в Сталинграде
развалин, тем больше укрытий находили обороняющиеся.
Склады боеприпасов, медикаментов, продовольствия из города вывезли (!?). По этой
причине уже через сутки боя дивизия Родимцева, потерявшая 30% личного состава, оказалась
без патронов. Боеприпасы и продовольствие теперь приходилось доставлять обратно через
единственную работающую переправу и
только в ночное время! [540] Позаботиться о раненых было некогда и некому,
транспортные средства для их переправки палевый берег не выделялись. Легкораненые бойцы
делал и плоты, грузили на них тяжелораненых и самостоятельно переплывали через Волгу.
Течением плоты относило вниз по реке, где раненые разбредались по селам в поисках помощи.
"Боевые потери, отходы, недостаток боеприпасов и продовольствия, трудности с
пополнением людьми и техникой - все это отрицательно влияло на моральное состояние
войск. У некоторых возникло желание уйти поскорее за Волгу, вырваться из пекла", -
вспоминает Чуйков.
Поэтому отряды НКВД осматривали все отходившие плавсредства и патрулировали
город, задерживая подозрительных лиц. Так, с 13 по 15 сентября заградотрядом особого отдела
армии было задержано 1218 военнослужащих. Достаточно многочисленными были и случаи
перехода на сторону противника.
На двух фронтах Сталинградского направления действовал 41 заградотряд, который с 1
августа по 15 октября задержал 51758 военнослужащих, сбежавших с передовой.
Ожесточение обеих сторон непрерывно росло, сражение принимало невиданный прежде
почти апокалипсический характер. Выжившие единодушно назвали это "сталинградским
адом":
"Гром стрельбы, вой мин, снарядов и бомб, свист пуль и рев двигателей сделались
настолько обычными под Сталинградом и в самом городе, что казалось - иначе и быть не
может. Этот адский гром постоянно давил на уши и пригибал тебя к земле. Но ночью, однако,
все стихало. Передохнуть требовалось и нам, и противнику, подготовиться под покровом
темноты к новым, еще более жестоким баталиям. Ночью на нашей и на вражеской стороне
кормили личный состав, подвозили боеприпасы, оказывали помощь раненым, по возможности
эвакуировали поврежденную технику. [541]
Гитлеровцы были совсем рядом, ведь ничейная полоса ничтожно узка. Слышались стоны
раненых там и тут. Позвякивали лопаты похоронных команд у них и у нас".
Но скоро не станет ни тихих ночей, ни похоронных команд - лишь круглосуточная
беспощадная схватка.
На южной окраине Сталинграда с 17 по 20 сентября шли бои за самое высокое в этой
части города здание элеватора, который защищал батальон гвардейцев 35-й дивизии. Нетолько
элеватор в целом, но и отдельные его этажи и хранилища по нескольку раз переходили из рук в
руки. Полковник Дубянский докладывал по телефону генералу Чуйкову:
"Обстановка изменилась. Раньше мы находились наверху элеватора, а немцы внизу.
Сейчас мы выбили немцев снизу, но зато они проникли наверх, и там, в верхней части
элеватора, идет бой".
Таких упорно оборонявшихся объектов в городе были десятки и сотни; внутри них с
переменным успехом неделями велась борьба за каждую комнату, за каждый выступ, за каждый
марш лестничной клетки. До 27 сентября яростная схватка шла за вокзал. Тринадцать раз он
переходил из рук в руки, каждый его штурм стоил обеим сторонам сотен жизней. Немцы,
понесшие в первых лихих атаках существенные потери, начали менять тактику. Атаки теперь
велись на небольших участках, в пределах одного-двух кварталов, силами полка или батальона
при поддержке 3-5 танков. Улицы и площади стали ареной кровопролитных боев, которые уже
не затихали до конца битвы.
"Это была поистине титаническая борьба человека против человека, - пишет генерал
фон Бутлар, - в которой немецкие гренадеры и саперы, располагавшие всеми современными
боевыми средствами, медленно прокладывали себе в уличных боях путь через город. Такие
крупные заводы, как завод им. Дзержинского, "Красные баррикады" и "Красный Октябрь",
приходилось штурмовать порознь и в течение нескольких дней. Город превратился в море огня,
дыма, пыли и развалин. [542] Он поглощал потоки немецкой и русской крови, постепенно
превращаясь в Верден Второй мировой войны... русские сражались с фанатическим
упорством... Потери с обеих сторон были огромны".
В ночь на 18 сентября командный пункт Чуйкова передислоцировался на берег Волги у
центральной переправы. Для этого пришлось переправиться на восточный берег, подняться
выше по течению реки и вернуться на западный берег. Во время этого переезда НКВД успело
"изъять" заместителя начальника артиллерии армии полковника Белякова "за антисоветскую
агитацию" и "шпионаж" (?).
В районе центральной переправы, как и повсюду в Сталинграде, творился ад. На песчаных
отмелях громоздились станки, моторы и другое заводское оборудование, которое не успели
эвакуировать. У кромки берега стояли полуразбитые баржи. С утра до темноты над Волгой
кружила авиация противника, а ночью открывала огонь артиллерия. Причалы и подходы к ним
круглыми сутками находились под огнем орудий и 6-ствольных минометов. Доставка войск и
грузов для 62-й армии осложнилась до предела. Подразделения, успевавшие за ночь
переправиться, нужно было немедленно развести и поставить на позиции, а грузы раздать
войскам, иначе утром они уничтожались бомбежкой. Днем на берег сползались раненые и
ждали вечера; врачей не было, и люди умирали сотнями без медицинской помощи. Трупы не
убирались, по ним ездили на машинах.
Здесь же, в назидание вновь прибывшим пополнениям, расстреливали шпионов, трусов,
"самострелов" и дезертиров, невзирая названия, вплоть до команда ров и комиссаров полков.
19-20 сентября заградотрядом особого отдела армии было задержано 184 человека, из них 21
расстрелян, 40 арестовано, остальные отправлены на передовую. Всего за сентябрь по
приговорам особых отделов в 62-й армии было расстреляно 195 военнослужащих, а кроме того,
"в отдельных случаях правильно инструктированная агентура сама расправлялась с трусами и
паникерами на месте".
В состав армии влились в эти дни 95-я и 284-я стрелковые дивизии, 137-я танковая и 92-я
бригада морской пехоты. Штабы полностью "израсходованных" полков по очереди отводились
за Волгу, получали пополнение и вновь возвращались на позиции.
По свидетельству маршала Ф.И. Голикова:
"В сентябре новые резервы Ставки стали поступать интенсивно. Бригада за бригадой,
дивизия за дивизией. Всего за сентябрь 62-я армия получила семь свежих полнокровных
дивизий и пять отдельных стрелковых бригад... в течение сентября из состава 62-й армии было
выведено на восстановление девять обескровленных дивизий... Резко возросла оснащенность
армии вооружением".
Первая неделя боев показала советскому командованию, что в городе обороняющиеся
войска могут наносить значительно большие потери противнику, чем контрудары войск,
наступающих по открытой степной местности. Тем не менее для оказания помощи
сталинградцам Ставка решила нанести новый контрудар с севера и восстановить единый фронт
с 62-й армией. Для его организации в помощь Гордову вновь прибыл генерал Жуков. Новое
наступление планировалось провести силами 1-й гвардейской и 24-й армий, но на другом
участке - южнее станции Котлубань. 1-я гвардейская фактически формировалась заново:
передав свою полосу соседям, штаб Москаленко передислоцировался в стык 4-й танковой и
24-й армий, где получил в свое подчинение 8 новых дивизий, сосредоточенных на
12-километровом фронте. Армия была усилена артиллерией РГК: 4, 7 и 16-м танковыми
корпусами, пополнившими свою материальную часть; тремя отдельными танковыми бригадами
и имела задачу нанести удар из района Котлубани в общем направлении на Гумрак, уничтожить
противостоящего противника и соединиться с войсками Чуйкова. [544]
В первом эшелоне с задачей непосредственной поддержки пехоты наступали 3, 12 и 143-я
танковые бригады, а также соединения 7-го танкового корпуса Ротмистрова. 4-й и 16-й
танковые корпуса составляли подвижную группу армии, имея задачей развить успех первого
эшелона. При этом 16-й корпус генерала А.Г. Маслова должен был вводиться вслед за 4-м
корпусом, которым командовал генерал А.Г. Кравченко.
Противник южнее Котлубани располагал удобными для обороны позициями и к тому же
успел их сильно укрепить. Передний край обороны проходил по гребням господствующих
высот. Ими прикрывались огневые позиции артиллерии и все передвижения в глубине
обороны. Окружающая местность с этих высот просматривалась на многие километры.
Оборону здесь держали немецкие 60-я, 3-я моторизованные и 79-я пехотная дивизии.
Советским войскам вновь предстояла лобовая атака по голой степи.
Наступление началось утром 18 сентября. Но сначала, как и в начале сентября, первой
заговорила германская артиллерия, открыв огонь по местам сосредоточения советских войск -
немцы были готовы к встрече. Затем полуторачасовую артподготовку провела армия
Москаленко, и советские танковые бригады атаковали передний край обороны противника.
Преодолевая упорное сопротивление, они продвинулись на 1-1,5 км и сумели подняться на
гребени высот. Но взломать оборону на всю ее глубину не удалось.
Чтобы нарастить силу удара, в 14 часов командарм ввел в сражение 4-й танковый корпус
и две дивизии второго эшелона. Однако они запоздали с выходом на "Большой гребень". В 18
часов немецкая пехота, усиленная 50 танками, предприняла контратаку и сбросила с высот
поредевшие и не закрепившиеся части 308-й и 316-й стрелковых дивизий. К этому времени
советские танки были выбиты, артиллерия сопровождения отстала еще утром, штабы потеряли
управление. [545]
Дневник капитана Лорингофена:
"Русские атаковали с холма, наши же части находились на склоне. Два дня они следовали
одним и тем же маршрутом. Прекрасные цели! Тогда мы сожгли не меньше сотни танков".
В течение следующих четырех дней советские дивизии беспрерывно гнались на штурм
высот, но снова овладеть гребнем не удалось. 23 сентября в наступление перешел 16-й
танковый корпус. Однако и его соединения не смогли достичь цели, атакуя противника в лоб на
тех же участках и направлениях, где в продолжение нескольких дней пытались прорвать
оборону 4-й и 7-й корпуса.
В эти дни Рокоссовский находился на КП рядом с Хордовым, наблюдая работу
командующего фронтом, и
"убедился, что он отличался большой горячностью и стремился нагнать побольше страха
на подчиненных. Это явствовало из телефонных переговоров, которые Гордов вел с
командармами... Не случайно командный состав фронта, о чем мне впоследствии довелось
слышать, окрестил его управление "матерным".
К концу месяца наступление выдохлось. Войска понесли большие потери, но прорвать
оборону противника нигде не смогли. Неунывающий Москаленко сообщает, что и на этот раз
он кого-то "сковал" и сильно "обескровил".
1- я гвардейская армия была расформирована, а то, что от нее осталось, передали в 24-ю
армию. Потерявший за 3 месяца 3 комплекта боевой техники генерал Ротмистров "глубоко
задумался" о том, что
"пора нам, прежде всего старшим командирам,научиться воевать грамотно, со знанием
дела... Малоуспешное проведение... контрударапри наличии большой массы танков
свидетельствовало о слабом умении применять крупные танковые соединения (курсив наш. -
Авт.) ...
...даже имея данные о противнике, основные потери мы несли не во время прорыва
переднего края вражеской обороны, а при бое в ее глубине, когда нарушалось взаимодействие
танков с артиллерией и пехотой и отсутствовала авиационная поддержка. [546] Беда здесь
состояла прежде всего в том, что наши артиллеристы из-за неудовлетворительно налаженной
разведки или недостатка тяжелых пушек в период короткой огневой подготовки атаки
полностью не подавляли противотанковые средства гитлеровцев. Не оказывали в этом им
помощи и авиаторы. Прорвав вражескую оборону, танки сразу же наталкивались на мощный
огонь артиллерии и танков противника из глубины его обороны (а вот немецкие танки, судя по
ходу военных действий в 1942 году, легко прорывали нашу оборону и ни на что не
наталкивались. - Авт.) , при этом оставались в одиночестве, поскольку гитлеровцы отсекали
нашу пехоту пулеметным и минометным огнем, прижимали ее к земле непрерывной
бомбежкой.
Но надо признать, что в отсутствии надежной артиллерийской поддержки была доля вины
и танкистов. Готовясь к бою, они ("они" - это как раз сам Ротмистров. - Авт.) лишь
информировали артиллеристов о своих задачах, а не согласовывали взаимодействие по
рубежам, пристрелянным артиллерией, не устанавливали сигналов вызова артиллерийского
огня (!), не поддерживали постоянной связи с командными и наблюдательными пунктами
артиллеристов".
Поразительно: генерал уже год воюет, до этого 2 года преподавал тактику бронетанковых
войск, защитил диссертацию и стал доцентом, участвовал в финской войне, в создании первых
механизированных корпусов и вот, наконец, "задумался". Полагаю, не в последнюю очередь
Ротмистрова заставил задуматься доклад комиссара госбезопасности Абакумова в ГКО и
Генштаб, в котором прямо указывалось, что в больших потерях 7-го танкового корпуса виноват
его командир.
Командование 62-й армии также получило приказ: одновременно с войсками
Сталинградского фронта нанести удар в направлении на северо-западную окраину города и
уничтожить противника в этом районе. Начатое Чуйковым 19 сентября наступление вылилось в
3-дневные встречные бои в районе Мамаева кургана и поселка Рынок. Эти контратаки не дали
никаких результатов и поглотили все и без того мизерные резервы армии. [547]
Кстати, маршал Крылов, не давая никакой оценки действиям Малиновского, отмечает, что
сточки зрения осажденных:
"Предположение, что действия советских войск севернее города вынудят противника
оттягивать какие-то силы из-под Сталинграда (а в штабе фронта одно время почему-то были
уверены, что это уже происходит. - Авт.) , в тот раз, к сожалению, не оправдалось... Наша
армия получила лишь небольшую передышку на несколько часов от бомбежек с воздуха, да и
то не полную: фашистские самолеты не исчезали совсем, их только поубавилось. А натиск
наземных сил противника не ослабевал. Скоро стало ясно, что онникуда не переносил ни одной
действовавшей перед фронтом 62-й армии пехотной или танковой части (курсив наш. - Авт.)
".
То есть с оперативно-тактической точки зрения результатом наступления 1-й гвардейской
армии был нуль. Не вызывает сомнений и ответ на вопрос: кто кого обескровил?
21 сентября на фронте от Мамаева кургана до зацарицын
...Закладка в соц.сетях
