Жанр: Электронное издание
Beshanov1
...рживая
коридор, немцы по ночам уходили из гизельского мешка. К 11 ноября германские дивизии
отошли к Алагиру, где прочно закрепились.
Так закончилась Нальчикская оборонительная операция. Она имела важное значение для
обороны Кавказа. С разгромом германских войск на подступах к Орджоникидзе провалилась их
последняя попытка прорваться к Грозненскому и Бакинскому нефтяным районам, а также в
Закавказье.
Не сумев лично переломить ситуацию на Кавказе, Гитлер 22 ноября передал
командование группой армий "А" генерал-полковнику Клейсту (1-ю танковую армию принял
генерал кавалерии Эберхард фон Макензен). [463] Это уже не имело никакого значения, после
того как разразилась сталинградская катастрофа.
Одновременно с подготовкой контрнаступления под Сталинградом Ставка ВГК поставила
перед войсками Северной группы Закавказского фронта задачу активными действиями сковать
все силы 1-й немецкой танковой армии, не дать германскому командованию осуществить
широкие переброски войск из группы армий "А" под Сталинград. Штаб Северной группы
войск разработал план нанесения контрударов на Нальчикском и Моздокском направлениях.
На первом контрудар предстояло нанести войскам 9-й армии генерала К.А. Коротеева и
37-й армии генерала Козлова. Им ставились задачи: до 15 ноября выйти на рубеж реки Ардон; к
20 ноября овладеть районом Алагира и 29 ноября выйти на рубеж реки Урух.
Противник имел на этом направлении 23-ю и 13-ю танковые дивизии, в которых
насчитывалось 260 танков.
С утра 13 ноября войска левого фланга армии Коротеева и дивизии Козлова начали
наступление, но в течение десяти суток не сумели прорвать вражескую оборону, а лишь
вклинились на глубину до 10 км, выйдя на восточный берег рек Ардон и Фиаг-Дон.
Основной причиной неудачных действий 9-й и 37-й армий являлась плохая подготовка
контрудара. Не было организовано взаимодействие войск, особенно между пехотой, танками и
авиацией. Командование не сосредоточило необходимые силы и средства на главном
направлении. Так, например, в 9-й армии 3-й стрелковый корпус, действовавший на
направлении главного удара, имел всего две танковые бригады и два артиллерийских полка
усиления, в то время как оперировавший на второстепенном направлении 11-й гвардейский
стрелковый корпус имел две танковые бригады и три артполка. Кроме того, контрудар
проводился одними и теми же войсками, уставшими от длительных боев и перегруппировок.
[464] Часто им приходилось в течение всего дня вести бой, ночью перегруппировываться, а
утром следующего дня снова вступать в бой.
Малоуспешные действия Северной группы войск не могли удовлетворить Ставку. 15
ноября в Москву были вызваны командующий Закавказским фронтом генерал армии И.В.
Тюленев и командующий Северной группой генерал-лейтенант И.И. Масленников. Войскам
Северной группы войск была поставлена задача: прочно прикрывая основные направления на
Грозный и Орджоникидзе, нанести удары на обоих флангах и разгромить моздокскую и
алагирскую группировки противника.
В соответствии с этим планом была произведена новая перегруппировка. К этому времени
из Черноморской группы войск прибыли 11-я и 12-я гвардейские кавалерийские дивизии. Из
них и 63-й кавдивизии был сформирован 5-й гвардейский Донской казачий кавалерийский
корпус под командованием генерал-майора А.Г. Селиванова. Теперь на правом крыле группы
находилось 2 кавалерийских корпуса и 110-я кавдивизия.
Советские контрудары не помешали командованию группы армий "А" высвободить 23-ю
танковую дивизию, которая перебрасывалась в район Котельникова в группу Манштейна,
нацеленную на оказание помощи окруженной группировке Паулюса. На усиление 1-й танковой
армии с Таманского полуострова прибыла 50-я пехотная дивизия, сменившая в районе
Малгобека мотодивизию СС "Викинг".
27 ноября войска левого фланга 9-й армии начали наступление в общем направлении на
Дигору. На рубеже реки Ар дон.они были остановлены дивизией "Викинг". В течение трех
дней советские части пытались прорвать оборону противника, но успеха не имели. 4 декабря
они предприняли новые атаки, но и на этот раз были вынуждены прекратить наступление.
Неуспех операции объяснялся неудачным выбором направления главных ударов. [465]
Средства усиления равномерно распределялись между частями, поэтому не было создано
превосходства над противником в силах на главных направлениях. Отрицательно сказывалась
на действиях наших войск и плохая работа разведки. Обычный набор "уважительных причин",
кроме разве "превосходства противника".
Было нарушено взаимодействие между пехотой и танками, особенно между 140-й
танковой бригадой подполковника Н.Т. Петренко и частями 3-го горнострелкового корпуса
полковника Г.Н. Перекрестова. Так, с 26 на 27 ноября части корпуса были сняты с участка
наступления бригады, о чем танкистов даже не поставили в известность.
11 декабря Ставка указала генералу Масленникову:
"Противник уже перебросил из района ваших войск часть своих сил на север и тем
ослабил себя. Судя по ходу операции под Сталинградом, противник будет и впредь
перебрасывать часть своих сил на север. Преднамеренный отход противника на северном
берегу Терека нельзя считать случайностью. Создалась, таким образом, благоприятная
обстановка для наступления всех ваших войск. Ваша задача состоит в том, чтобы не упустить
момента и действовать посмелее".
Обстановка для наступления войск Северной группы действительно была благоприятной.
Положение 6-й немецкой армии под Сталинградом, находившейся в окружении, не только
требовало переброски туда свежих сил, но и подрывало моральный дух немецких солдат и их
союзников, действовавших на Северном Кавказе. 9 декабря командующий группой армий "А"
телеграфировал генералу Макензену:
"Необходимо разъяснить всем командирам, что танковая армия должна во что бы то ни
стало, несмотря на сильное давление неприятеля, удерживать свои позиции... Все теперь
заключается в том, чтобы... стиснув зубы, держаться".
Почти одновременно с контрударами левого крыла Северной группы начались
контрудары советских войск и на ее правом крыле. [466] 30 ноября 4-й гвардейский Кубанский
корпус нанес удар в тыл моздокской группировки противника и к исходу дня 1 декабря вышел
на дорогу Ачикулак - Моздок. Но большего корпусу достигнуть не удалось. До 4 декабря
казаки вели ожесточенные бои с моторизованными подразделениями германского корпуса
особого назначения "Ф". Неудача постигла и Донской казачий корпус. Опасаясь удара по
своему правому флангу, он также вынужден был отступить.
Войска 44-й армии под командованием генерал-майора В.А. Хоменко - 7 стрелковых
дивизий и 9-й стрелковый корпус, усиленные танковыми частями - имели задачу во
взаимодействии с Донским казачьим корпусом 30 ноября нанести удар в направлении
Шефатово - Моздок, разгромить группировку противника и к 12 декабря освободить Моздок.
Наступление развивалось медленными темпами. К исходу дня 3 декабря советские
соединения вышли на рубеж Титаров, Сборный, 2 км восточнее Ищерской. Однако
дальнейшего успеха не имели. Это пороизошло по ряду причин. Конечно, "противник имел
здесь большие силы".
А кроме того, наши войска крайне плохо снабжались боеприпасами. Автотранспорт уже в
первые дни наступления застрял. Водителям приходилось вести машины по песчаному
бездорожью. Ориентиров для движения не было, регулировщики и указатели на путях подвоза
отсутствовали. В результате и эвакуацию раненых надлежащим образом не организовали.
Особенно плохо работали тылы дивизий и полков. Так, 402-я стрелковая дивизия уже на второй
день наступления осталась полностью без продовольствия. Взаимодействие отсутствовало.
Артиллерия отстала от пехоты, танки оперировали без разведки маршрутов, часто отрывались
от пехоты. Горючим и боеприпасами они снабжались плохо. [467] Перед наступлением
тщательная разведка противотанковой обороны врага не производилась, не оказывалась
достаточная поддержка танкистам артиллерией и пехотой. В результате танки зачастую
действовали самостоятельно и несли большие потери.
Поэтому армия генерала Хоменко свою основную задачу по овладению Моздоком не
выполнила. К 25 декабря войска правого фланга 44-й армии продвинулись в Западном
направлении лишь на 10 км.
Введенная из второго эшелона в сражение 58-я армия в полосе между 44-й и 9-й армиями
в наступательных действиях также успеха не имела и до конца месяца вела безрезультатные
бои.
37- я армия Козлова должна была совместно с 9-й армией окружить и уничтожить
ардондигорскую группировку противника. Командарм решил двумя отрядами 295-й стрелковой
дивизии и полком 11-й стрелковой дивизии НКВД прикрыть левый фланг армии на рубеже рек
Черек, Черек-Балкарский, а основными силами 295-й, 2-й гвардейской стрелковых дивизий и
кавалерийским полком наступать в трех направлениях с общей задачей отрезать пути отхода
противника из района Ардон, Алагир, Чикола и содействовать развитию успеха наступления
войск 9-й армии.
На основании приказа командующего Северной группой 37-й армии предстояло перейти в
наступление 29 ноября. Но затем начало операции неоднократно переносилось. Это дало
возможность противнику выявить подготовку нашего наступления и усилить свою оборону.
4 декабря войска армии перешли в наступление, но началось оно неодновременно. Так,
295-я стрелковая дивизия атаковала с опозданием на 2 часа. В ходе операции полки потеряли
ориентировку, смешали свои боевые порядки. Встреченные сильным огнем противника, части
295-й дивизии успеха не имели.
В тот же день утром части 2-й гвардейской стрелковой дивизии генерал-майора Ф.В.
Захарова нанесли внезапный удар наХазнидон, Урух. [468] В результате гвардейцы
стремительно овладели этими населенными пунктами, захватив пленных и трофеи. Войска
армии были уже близки к выполнению задачи, но безуспешные действия 9-й армии позволили
противнику перебросить с Ардонского направления дополнительные силы и остановить
продвижение 37-й армии.
23 декабря немцы с целью высвобождения дивизии СС "Викинг" для переброски ее под
Сталинград приступили к отводу своих частей из района Ардон, Алагир, Дигора. Установив
отход противника, войска 37-й армии перешли в преследование. Однако боевое распоряжение
на наступление полки и дивизии получили с большим опозданием, и светлого времени суток на
подготовку уже не осталось. Части не успели произвести разведку местности, организовать
взаимодействие и подготовить технику к бою. Командиры подразделений не получили
конкретных задач и поэтому не сумели довести их до бойцов.
К моменту получения боевого распоряжения 2-я гвардейская стрелковая дивизия уже
начала наступление и успела продвинуться на 15-20 км. Командиру дивизии пришлось в
спешном порядке менять направление. К двум часам дня 24 декабря дивизия заняла новый
исходный район и, абсолютно не подготовив наступления, начала его в 15.00 вместо пяти часов
утра, как было предусмотрено планом. Атаки велись лобовые. Из-за отсутствия разведданных и
сильного тумана огонь артиллерии велся по площадям и был малоэффективным. В результате
дивизия своих задач не выполнила, кроме 351-й стрелковой генерал-майора В.Ф. Сергацкова,
перед которой противник отошел, оставив Алагир и Црау.
Таким образом, активные действия Северной группы войск к концу декабря 1942 года
прекратились. Сокращая фронт обороны, германское командование 23 декабря начало отводить
свои войска из районов Ардона, Алагира и Дигоры на подготовленный оборонительный рубеж
Эльхотово, Чикола. [469]
Эту благоприятную для наступления обстановку командование Северной группы войск не
сумело использовать. Контрудары на Нальчикском направлении не дали желаемых результатов.
Задача по разгрому ардонской и алагирской группировок врага выполнена не была, хотя
наличные силы и средства вполне позволяли это сделать. Немцам удалось вывести из боя 23-ю
танковую дивизию и мотодивизию СС "Викинг" и бросить их в район Котельниково к группе
генерала Манштейна на помощь своей сталинградской группировке.
Маршал Гречко разъяснял, что
"готовя контрудары, штабы не всегда уделяли должное внимание маскировке войск.
Противник часто вскрывал наши намерения и принимал соответствующие меры.
Из- за плохой разведки наши войска часто не знали даже начертания переднего края
обороны противника. Поэтому огонь артиллерии и минометов не всегда был эффективным. Так,
4-5 декабря при контрударе 11-го стрелкового корпуса огонь артиллерии и минометов в период
артиллерийской подготовки был направлен на уничтожение боевого охранения противника, а
при подходе наших войск к истинному переднему краю его обороны они не были поддержаны
артиллерией из-за того, что боеприпасы были уже израсходованы.
Управление войсками со стороны штаба Северной группы и некоторых штабов дивизий
велось иногда на большом удалении от войск. Поэтому штабы наступающих армий порой по
нескольку дней не имели подробных сведений о положении на фронте. Часто о характере
обороны и силах противника командирам дивизий приходилось узнавать уже в ходе боев...
В первые дни наступления во всех наших полках было много потерь не только от
танковых контратак противника, но и его минных заграждений. Оступая, противник
заминировал дороги, отдельные окопы, тропы, мосты и проходы. [470]
Характерно, что контратаки, количество которых возрастало с нашим продвижением в
глубину обороны противника, осуществлялись чаще всего танковыми подразделениями.
Пехотные подразделения использовались, как правило, для огневого боя и оборудования
позиций на очередных рубежах обороны.
Обычно бой протекал в такой последовательности. Когда наши наступавшие части,
преодолев минные заграждения и артиллерийско-минометный огонь противника,
приближались к очередному его оборонительному рубежу, враг контратаковал танками
наиболее выдвинувшееся наше подразделение, вынуждая его замедлить или даже прекратить
дальнейшее продвижение. С наступлением темноты он отводил основную часть своих сил на
следующий рубеж обороны. На ночь оставалось прикрытие в составе небольших сил
артиллерии, минометов и танков, с саперным и пехотным подразделениями, которые всю ночь
ракетами освещали линию фронта и, как только где-либо замечали движение с нашей стороны,
сосредоточивали туда огонь. С утра следующего дня, подтянув за вечер и ночь свою
артиллерию и минометы, наши войска создавали перевес над силами прикрытия противника и
вынуждали его к отходу. Далее все повторялось сначала. Противник вел подвижную оборону,
наши войска методически разрушали ее, при этом не уничтожали врага на месте, а выталкивали
его на следующий рубеж.
Все эти и многие другие причины приводили к серьезным издержкам в боевых действиях
войск Закавказского фронта. При лучшем руководстве войсками эти действия могли бы дать
более эффективные результаты". [471]
Основные достижения плохо подготовленного наступления сводились к тому, что
"к этому времени (декабрь 1942 года! - Авт.) командование группы, армий, а также
командиры соединений и штабы приобрели большой опыт ведения боя в сложных условиях,
научились более твердо управлять войсками".
Самые густонаселенные, самые плодородные, самые экономически развитые районы
собственной страны советские полководцы превратили в грандиозный полигон и учились,
учились, учились. Под Москвой - воевать в тяжелых зимних условиях, под Харьковом - в
тяжелых весенних условиях, под Ржевом - наступать лётом, на Кавказе - в горах...
Оборона Кавказа осуществлялась во взаимосвязи со Сталинградской битвой, оказавшей
огромное влияние на дальнейшее развитие событий на этом театре военных действий. Осенью
1942 года, как пишет в своей книге "Стратегия непрямых действий" Б. Лидцел Гарт,
"внимание и усилия немцев все более сосредоточивались на Сталинградском направлении
в ущерб действиям по захвату кавказских нефтяных источников; 1-я танковая армия,
действовавшая на Кавказе, постепенно была ослаблена из-за переброски войск под Сталинград.
Пополнение этой армии другими соединениями и частями вместо выбывших на
Сталинградский фронт не производилось".
Крах армии Паулюса окончательно похоронил план "Эдельвейс" и все надежды Гитлера.
В течение своего летнего и осеннего наступления на Кавказ войска группы армий "А", по
советским оценкам, потеряли более 100 тыс. человек.
Потери Красной Армии в битве за Кавказ на 31 декабря 1942 года оцениваются в 373911
человек, 990 танков, 5049 орудий и минометов, 644 боевых самолета.
В сложившейся ситуации германским войскам ничего не оставалось, как спешно оставить
Кавказ. "Оптимизм" потерпевших поражение немецких генералов по этому поводу забавно
перекликается с рассуждениями Баграмяна и Москаленко по поводу проигранной советскими
войсками Воронежско-Ворошиловградской операции: [472]
"Оценивая сегодня события того времени, можно прийти к тому выводу, что
невозможность продолжения наступления войск группы армий "А" была, вероятно, и для нее, и
для ее командования просто счастьем... Не подлежит сомнению, что если бы ее войска и
преодолели горный хребет и даже вышли бы к южной границе Советского Союза, то после
катастрофы в верхнем течении Дона и под Сталинградом они просто не сумели бы пробиться из
Закавказья назад и соединиться с главными силами немцев".
Вынужденный отдать приказ об отходе группы армий "А" с Кавказа, Гитлер тем самым
признал всю бесперспективность дальнейшей борьбы за достижение поставленных целей.
Сталинградские университеты
...Что греха таить - в сорок втором мы еще не умели воевать и управлять войсками так,
как научились потом.
Маршал Н. И. Крылов
Начало оборонительного периода Сталинградской битвы принято отсчитывать с 17 июля
1942 года, когда передовые части 6-й немецкой армии генерала Паулюса вошли в
соприкосновение с войсками 62-й армии генерал-майора В.Я. Колпакчи на рубеже реки Чир.
Советскому командованию к середине июля наконец-то стало ясно, что противник не
собирается поворачивать свои силы на север и северо-восток, а стремится прорваться к Волге в
районе Сталинграда, захватить этот важный стратегический пункт и крупнейший про
мышленный район и перерезать коммуникации, связывающие центр страны с Кавказом.
Разбитые и отступающие войска Юго-Западного и Южного фронтов были не в состоянии
остановить врага. [473]
На Сталинградское направление Ставка выдвинула из своего резерва 62, 63 и 64-ю армии.
Они вошли в Сталинградский фронт, созданный 12 июля на базе управления ЮЗФ. В состав
фронта вошли также 21-я общевойсковая и 8-я воздушная армии. Командующим фронтом
утвердили Тимошенко, членом Военного совета - Хрущева, начальником штаба - Бодина.
Сюда же влились вышедшие из окружения части 28-й и 38-й армий. В оперативное подчинения
фронта была передана Волжская военная флотилия.
Всего к 20 июля Сталинградский фронт располагал 38 стрелковыми и тремя
кавалерийскими дивизиями, восемью стрелковыми бригадами. Из них 18 дивизий были
свежими и полностью укомплектованными личным составом и артиллерией (в трех новых
армиях имелось 3710 орудий и минометов), шесть дивизий насчитывали от 2500 до 4000
человек, а 14, прошедших путь от Донца и Оскола, - от 300 до 1000 человек и были
совершенно небоеспособными.
В составе Сталинградского фронта действовали также 13, 22, 23 и 28-й танковые корпуса,
3-й кавалерийский корпус, 14 отдельных танковых бригад и 9 отдельных танковых батальонов.
В 8- й воздушной армии имелось 454 самолета. Кроме того, здесь действовало 210
бомбардировщиков дальней авиации и 60 истребителей 102-й авиадивизии ПВО. С 20 июля по
17 августа прибыло еще 23 авиаполка общей численностью около 450 самолетов.
Таким образом, к началу оборонительной операции в распоряжении Тимошенко
находилось 540 тыс. человек, свыше 1000 танков, 734 самолета. Кроме того, в резерв штаба
фронта в это же время передавались еще 8 стрелковых дивизий, переброшенных с Дальнего
Востока, и вновь сформированная 57-я армия под командованием генерал-майора Д.Н.
Никишева. 22 июля было принято решение о создании в составе фронта 1-й и 4-й танковой
армий смешанного состава на базе управлений и тылов 38-й и 28-й армий, четырех танковых
корпусов и прибывших стрелковых соединений. [474]
Можно сделать вывод о том, что никакого количественного превосходства и в данном
случае наступавшая сторона не имела. А главное, как указывал А. Самсонов в своей брошюре,
посвященной 10-летию Сталинградской битвы:
"Верховный Главнокомандующий Советскими Вооруженными Силами товарищ Сталин с
прозорливостью великого полководца своевременно разгадал планы немецко-фашистского
командования. И.В. Сталин противопоставил авантюристическим замыслам врага свой
стратегический план разгрома немецко-фашистских войск под Сталинградом, разработанный с
учетом реальных возможностей и конкретных условий обстановки. В основе этого гениального
плана лежала идея активной обороны с последующим переходом в контрнаступление. Для
практического осуществления сталинского плана необходимо было в затяжных
оборонительных боях обескровить противника и любой ценой удержать Сталинград, чтобы
создать благоприятные условия для перехода к успешному контрнаступлению".
В 1941 году Сталин заманил вермахт под Москву и там "загубил" лучшие его войска, в
1942 году столь же гениально Верховный заманивал немцев к Волге. Так что все идет по плану
- быть и товарищу Самсонову академиком.
Перед Сталинградским фронтом стояла задача, обороняясь в полосе шириной 520 км - от
Павловска по левому берегу Дона до Клетской и далее на юг через Суровикино к
Верхне-Курмоярской - остановить дальнейшее продвижение противника. На подступах к
Сталинграду возобновилось начатое осенью 1941 года и заброшенное было после зимних побед
Красной Армии строительство оборонительных рубежей. Руками 225 тыс. сталинградцев
сооружались 4 оборонительных обвода: внешний, средний, внутренний и городской.
Формировались отряды народного ополчения, истребительные батальоны и группы
противовоздушной обороны. [475]
Непосредственно в большой излучине занимали оборону 62-я и 64-я армии, имея десять
стрелковых дивизий, две морские стрелковые и три танковые бригады, восемь курсантских
полков, шесть отдельных танковых батальнов - 160 тыс. человек, 2200 орудий и минометов,
около 400 танков. Передовые отряды были выброшены на рубеж рек Чир и Цымла, основные
силы размещались на правом берегу Дона по линии Клетская, Суровикино,
Верхне-Курмоярская.
Что касается оценки противника, то, стремясь одновременно продемонстрировать и
советскую мощь, и "могутность" противника, наши исторические корифеи, жилины и
самсоновы, совсем запутались. Фундаментальный труд "История Второй мировой войны)" на с.
155 пятого тома сообщает:
"Немецко- фашистское командование настолько было уверено в быстром и легком
захвате Сталинграда, что сочло даже возможным взять из наступавшей на Сталинградском
направлении 6-й армии несколько соединений и передать их в состав армий, действовавших на
других направлениях и вывести в резерв. В итоге состав этой армиик 17 июля сократился по
сравнению с началом месяца с 20 до 13 дивизий. Из подвижных, соединений в ней осталась
только одна моторизованная дивизия (курсив наш.-Авт.) ".
Ровно через 3 страницы коллектив авторов ошарашивает совершенно другими данными:
"К 17 июля на Сталинградском направлении наступало 14(?) дивизий 6-й немецкой армии,
в которых насчитывалось около 2 70 тыс. человек, 3 тыс. орудий и минометов (калибром
75мм и крупнее) и около 500 танков (курсив наш. - Авт. }".
Непонятно, это в "только одной мотодивизии" - 500 танков? Ну и конечно, здесь же весь
4-й воздушный флот - "всего до 1200 самолетов", и снова "немецко-фашистские войска
превосходили советские..." во столько-то раз.
Так вот, если быть совсем точным, к 17 июля на Сталинградском направлении наступали
3 пехотные дивизии 8-го армейского корпуса генерала Гейтца. [476]
19 июля германские войска смяли советские заслоны и начали втягиваться в большую
излучину Дона, Паулюс рассчитывал дойти до Сталинграда и захватить город с ходу к 25 июля.
"Для немцев вопрос занятия Сталинграда и выхода к Волге казался решенным. Срок
определялся просто: надо было только разделить длину оставшегося пути на среднюю
величину суточного продвижения. Произведя эту нехитрую выкладку, Гитлер объявил миру
день занятия Сталинграда".
Между Доном и Волгой
С интересом приглядывался к обстановке прибывший на фронт заместитель
командующего 64-й армией генерал В.И. Чуйков. До 1942 года он находился в Китае в
советниках у Чан Кайши, по сталинскому выражению, "дергал за хвост японского тигра руками
китайских товарищей". На этой новой для него войне генерал был еще новичком и поэтому
старательно вспоминал, чему его учили в Военной академии:
"По всем нашим уставам и наставлениям, обороняющийся должен прежде всего оценить
противника и местность, на которой он решает принять бой или сражение, и разместить свои
силы в наивыгоднейшем положении. Для обороняющихся местность всегда должна быть
союзником, она должна ему дать тактические выгоды для контратак, для использования всех
огневых средств, для маскировки.
В то же время местность должна по возможности затормозить движение и маневр
наступающего, а при инженерном обеспечении - сделать ее недоступной для танков, чтобы
наступающий не имел скрытых подступов и как можно дольше находился под огнем
обороняющегося".
В общем, в теории Чуйков все очень верно излагает. [477] Но то ли он учился в какой-то
другой академии, чем его начальники, то ли он про все эти тонкости уже после войны разузнал,
однако
"оборонительная линия для 62-й армии выбиралась без учета этих требований. Мы не
успели использовать естественные преграды - реки, речушки и овраги, которые можно было
легко усилить инженерными сооружениями и сделать их труднодоступными для
наступающего; позиции были размещены в голой степи, открыты для наблюдения и просмотра
их как с земли, так и с воздуха. Много получилось разрывов между обороняющимися
по
...Закладка в соц.сетях
