Жанр: Электронное издание
Beshanov1
...и тирольцами, для которых горы были родной стихией. Корпус
имел задачу наступать через Главный Кавказский хребет от дороги на Туапсе до Мамисонского
перевала.
Все его соединения были снабжены специальным горным снаряжением и оружием:
"В экипировку личного состава входили удобная крепкая горная обувь и верхняя одежда,
палатки, спальные мешки, походные спиртовые индивидуальные кухни и примусы, темные
очки. Снаряжение состояло из ледорубов, "кошек", веревок, скальных и ледовых крючьев и
карабинов, горных спасательных средств. Высокогорные части обеспечивались также
специальным высококалорийным питанием".
Кроме того, для действий на горных перевалах в распоряжении Листа находился
румынский кавалерийский корпус генерал-майора Попеску в составе 5,6 и 9-й кавдивйзий. В
Крыму готовилась к форсированию Керченского пролива 3-я румынская горнопехотная
дивизия генерала Фильчинеску.
Наличие в группе "А" большого количества специальных горных войск
свидетельствовало о том, что германское командование придавало большое значение прорыву в
Закавказье через перевалы и заранее готовилось к проведению таких операций с учетом
особенностей войны в горах. [418]
Многие офицеры вышеперечисленных соединений имели солидную горную подготовку и
обладали опытом ведения боев, приобретенным в период действий в горах Норвегии и на
Балканах. Командир "эдельвейсов" генерал Губерт Ланц сам был опытным альпинистом,
прошедшим Альпы, Кавказ и Гималаи. Его дивизия являлась элитным подразделением рейха, а
бойцы перед войной постоянно жили и тренировались в горах Швейцарии и во французских
Альпах. Кроме того, еще в 30-е годы немецкие "туристы" и "спортсмены" облазили вершины и
перевалы Кавказского хребта и провели тщательную разведку его различных районов в целях
детального изучения местности.
... А до войны вот этот склон
Немецкий парень брал с тобою,
Он падал вниз, но был спасен,
А вот сейчас, быть может, он
Свой автомат готовит к бою...
Несколько иначе обстояли дела с горными войсками в великой, могучей и бардачной
Советской стране.
Конечно, горнострелковые части существовали и в Красной Армии. Имелись
горнострелковые дивизии, корпуса и даже армии. В этих войсках в составе полков не было
батальонов, полки делились на роты. Автомобильный транспорт дополнялся вьючным,
например ротами ишаков. Бойцы носили вместо фуражек панамы. Вот, по сути, и все, что
отличало советских "горно-стрелков" от обычных стрелковых соединений. Как и в танковых
войсках или авиации, качеством при создании этих войск пожертвовали ради количества.
Начать с того, что в них не было альпинистов, а бойцы даже не умели ходить на лыжах.
Впрочем, и самих-то лыж у них не было. До войны альпинисты не регистрировались по особой
военно-учетной специальности, поэтому лишь некоторые спортсмены, и то случайно, служили
в горных соединениях. [419] Специальная горная подготовка в этих частях не проводилась. Не
имели они ни специального горного снаряжения, ни обмундирования. Бойцы и командиры
носили сапоги или ботинки с обмотками, обычные брюки, шинели. Эта одежда и обувь мало
годились для действий в условиях высокогорья. Каково в сапогах и шинели заниматься
скалолазанием? Горнострелковые соединения имели на вооружении специальные орудия для
ведения огня в горах, но стрелковое оружие - обычное, с прицелом, рассчитанным для
стрельбы под небольшим углом к горизонту.
Традиционным для нашей армии было отношение к боевой и специальной подготовке,
выглядевшей максимально упрощенно:
"Хотя перед войной в горнострелковых войсках и проводились учения, - писал
известный альпинист, ученый и воин А.М. Гусев, - бойцы тренировались в несложных
предгорных районах и лишь изредка совершали походы через перевалы и на вершины... А ведь
горная подготовка для горнострелковых соединений, по существу, является одним из элементов
боевой подготовки. Она необходима для успешного ведения боя и в предгорьях, и на перевалах,
и на вершинах. Ориентировка, ведение разведки, применение различного рода оружия, сами
правила ведения огня - все это в горах имеет свою специфику. Знание гор позволяет
уменьшить потери от естественных опасностей: мороза, лавин, камнепадов, закрытых трещин.
Особенно сложны действия в горах в зимних условиях. Чтобы добиться успеха, необходимо
владеть горными лыжами, уметь ходить на снегоступах. Ни того, ни другого в горных
соединениях не было... Мы, альпинисты, еще до войны не раз обращались в управление
горной, лыжной и физической подготовки Красной Армии с предложением использовать наш
опыт для горной подготовки войск. Но нередко слышали в ответ: "Нам на Эльбрусах не
воевать..."
Воевать в условиях высокогорья в те времена действительно не собирались, советские
горные части готовились летом 1941 года одним броском преодолеть Карпаты, потому и были
сосредоточены перед войной в Молдавии и Украине, потому не нужны им были всякие
альпинистские тонкости.
Лишь в ноябре 1941-го, после оставления советскими войсками Крыма, группу
спортсменов-альпинистов - А.М. Гусев, Э.Л. Бадер, Ю.Н. Губанов, Н.П.Хромов, А.И.
Сидоренко, Б.М. Беркович, А.С. Уваров, В.В. Молоканов - направили в Закавказье для
организации специальной подготовки горнострелковых войск. Начинать им пришлось с
обучения "горнострелков" хождению на лыжах (многие бойцы вообще увидели их впервые) и
стрельбе под большим углом к горизонту, что наставлениями по стрельбе даже не
рассматривалось. Постепенно в войска поступало и горное снаряжение: ледорубы, веревки,
палатки, спальные мешки, горные лыжи и ботинки.
Срочные меры, предпринятые советским командованием, помогли улучшить положение с
подготовкой горнострелковых войск, однако вскоре выяснилось, что проделанная работа по
большей части пропала впустую. С одной стороны, весной 1942 года товарищ Сталин
вознамерился переломить ход войны, а значит, вновь не собирался "воевать на Эльбрусах". С
другой - сказался традиционный советский принцип - незаменимых у нас нет. Если немцы
даже в самые тяжелые моменты старались не вводить элитные егерские части в бои на
равнинах, то у нас они использовались в любой ситуации без учета специализации: можно было
бросать в атаку на танки воздушных десантников без тяжелого вооружения или посылать
горных стрелков в морские десанты. В результате такого отношения даже те немногие
соединения, в которых серьезно проводилась боевая подготовка личного состава к боевым
действиям в горах, лишь частично использовались на высокогорных участках фронта. [421]
Оборона перевалов еще в ноябре 1941 года была возложена на 46-ю армию Закавказского
фронта, которой командовал генерал-майор В.Ф. Сергацков. В июне 1942 года та же армия
получила задачу не допустить выхода противника к Черному морю и в Закавказье через
перевалы. В боевом приказе штаба фронта от 23 июня говорилось:
"Не исключена возможность наступления противника со стороны Северо-Кавказского
фронта через Главный Кавказский хребет по Военно-Осетинской, Военно-Сухумской и другим
дорогам на Кутаиси и на Черноморское побережье".
Полоса обороны армии была весьма протяженной и разнообразной по характеру
местности: начиналась она от побережья Черного моря и тянулась до высокогорных областей.
Но проблема заключалась не в этом, а в том, что имея под рукой Черноморский флот с
линкором, крейсерами и эсминцами против десятка неприятельских катеров, советское
командование больше всего опасалось морских десантов. Поэтому основное внимание
генералов Тюленева и Сергацко-ва было направлено на организацию обороны побережья.
Высокогорные перевалы советское командование считало сами по себе непреодолимой
преградой для противника и подготовке их к обороне не придавало особого значения.
Фактически никакой обороны и не было.
На перевалы заблаговременно не потрудились завезти взрывчатые вещества и материалы
для устройства заграждений, не оборудовались позиции, не заминировали горные проходы и
тропы. Наконец, на перевалах отсутствовали войска. В основном их прикрывали небольшие
силы от роты до батальона, которые к тому же не имели связи со своими штабами. Личный
состав таких отрядов не был подготовлен к действиям в горах, поэтому не мог создать
надежную оборону и предвидеть возможные действия опытного противника. [422] Северные
склоны перевалов не оборонялись, разведка там не производилась. Командиры соединений и
частей редко бывали на перевалах и плохо знали, как организована оборона. Уже после войны
командир 815-го полка майор В.А. Смирнов рассказывал, что, находясь на Марухском
перевале, он ни разу не видел своего комдива. Некоторые перевалы вообще не были заняты
войсками.
"Существовала какая-то беспечность, порожденная, очевидно, неверием в способность
немецких войск сколько-нибудь значительными силами просочиться через высокогорные
перевалы в Закавказье, - писал в своей книге маршал Гречко. - Фронт полностью доверился
армии и выпустил из рук контроль за положением дел на перевалах. Когда 10 августа Ставка
выразила сомнение в достоверности доклада штаба фронта о состоянии обороны на перевалах и
поставила конкретные вопросы, штаб фронта не смог ответить на них, так как не располагал
точными данными, какие перевалы и какими силами прикрыты, какие из них подготовлены к
подрыву.
...Ввиду того что большинство командного состава войск фронта не имело опыта боевых
действий в горах, оборона и система ее огня организовывались, как правило, только
непосредственно на перевале, вместо того чтобы выносить огневые средства на ближние и
дальние подступы к нему (самая подготовленная к действиям в горах 9-я горнострелковая
дивизия защищала в это время берег моря от турецкой границы до Поти; отнюдь не в
высокогорных районах были назначены рубелей и 20-й горной дивизии; зато в Приэльбрусье
отправилась 63-я кавалерийская дивизия! - Авт.) .
Оборона не являлась круговой. Ряд направлений, допускавших подход к перевалам не
только отдельных групп, но и целых подразделений противника, не был обнаружен и никем не
оборонялся. Это явилось следствием того, что детальная рекогносцировка районов,
примыкавших к перевалам, не производилась. [423] (Это у генерала Ланца имелись подробные
карты Кавказа, а для генералов Тюленева и Леселидзе советские спортсмены-альпинисты
рисовали кроки по памяти: "Как ни странно, военные действия в горах показали, что мы как
следует не знали Главного Кавказского хребта. Нам пришлось изучать его по скудным
описаниям и устаревшим, весьма неточным картам". - Авт.) . Более того, на позициях
оставлялось лишь наблюдение, а сами гарнизоны располагались на южных скатах хребта, в
населенных пунктах и кочевьях, удаленных от перевалов иногда на 5-20 км".
* * **
Между тем уже в первых числах августа 49-й горно-пехотный корпус из района
Невинномысска и Черкесска начал движение к перевалам. В горы шли хорошо обученные,
полностью укомплектованные, обеспеченные специальным альпинистским снаряжением
соединения. Путь на перевалы от Санчаро до Эльбруса был, по существу, открытым.
Разделившись на 4 группы, альпийские стрелки 1-й и 4-й горнопехотных дивизий
устремились по долине реки Большая Лаба в направлении перевалов Санчаро и Псеашха, по
долинам рек Марух и Большой Зеленчук - к перевалам Наурский и Марух, а по долине реки
Тиберда - на перевал Ютухорский и Домбай. Еще одна группа "эдельвейсов", составленная из
опытных альпинистов, направлялась по долине реки Кубань к перевалам Нахар, Гондарай,
Морды на Главном Кавказском хребте и далее к Хотю-Тау. Этот путь вел к Эльбрусу и в тыл
советских частей, отходивших вверх по Баксанскому ущелью. Кстати, перевалы Хотю-Тау,
Чипер-Азау в этом горном узле никем не охранялись, на самом Эльбрусе находились лишь
четыре сотрудника метеорологической станции. На Белореченском направлении действовали
части 97-й легкопехотной дивизии.
Нельзя сказать, что продвижение корпуса Конрада было совсем уж беспрепятственным.
[424] По ущельям в сторону хребта отходили разрозненные советские подразделения,
отрезанные в предгорьях от основных сил. Эти части оказывали сопротивление на наиболее
выгодных для обороны участках наседавшим егерям. Отступавшие отряды двигались без карт,
причем мало кто знал горы, немцы же довольно свободно ориентировались на местности.
Как указывает Гусев, многие такие отряды
"постигла печальная участь. Преследуемые врагом, они попадали в боковые ущелья,
заканчивающиеся отвесными скалами, крутыми снежными склонами и нагромождениями
ледников. Тут могли пройти только опытные альпинисты. И люди гибли от лавин, камнепадов,
гибли в бездонных трещинах ледников, гибли от пуль настигших их гитлеровцев. Много лет
прошло с тех пор, но и сейчас еще находят в горах останки бойцов и командиров, пытавшихся
прорваться к своим через суровые заоблачные выси и погибших здесь...".
Относительно всех этих событий штаб 46-й армии пребывал в счастливом неведении. 16
августа он доносил во фронт: "Положение частей без изменений". Между тем немцы еще 15-го
числа захватили Клухорский перевал, который должен был оборонять один батальон 815-го
полка 394-й стрелковой дивизии. Фактически на перевале находилась лишь рота, легко
сброшенная "эдельвейсами", две другие роты располагались на южных склонах, а ближайшие
подкрепления - в Сухуми, в 110 км от перевала (из них 80 км горными тропами). Штабу
генерала Сергацкова об этом стало известно только 17 августа. Подобная обстановка сложилась
и на других направлениях, где немцы либо упредили советские части в занятии перевалов, либо
сбили прикрывавшие их мелкие подразделения. На Клухорском и Санчарском направлениях,
пользуясь полной внезапностью, они в короткий срок продвинулись на 10-25 км по южным
склонам, создав угрозу Сухуми и коммуникациям вдоль Черноморского побережья.
Даже 20 августа штаб фронта, не ориентируясь в обстановке, докладывал в Ставку новый
план обороны Черноморского побережья от вражеских десантов. Надо признать, что в Москве
забеспокоились раньше, чем в Тбилиси и Кутаиси. В тот же день генералу Тюленеву указали
обеспокоиться все-таки положением на перевалах и удержанием проходов через хребты:
"Противник стремится вторгнуться в пределы Закавказья и для достижения этой цели не
ограничится действиями крупных сил на основных операционных направлениях.
Враг, имея специально подготовленные горные части, будет использовать для
проникновения в Закавказье каждую дорогу и тропу через Кавказский хребет, действуя как
крупными силами, так и отдельными группами... Глубоко ошибаются те командиры, которые
думают, что Кавказский хребет сам по себе является преградой для противника. Надо крепко
запомнить вам, что непроходимым является только тот рубеж, который умело подготовлен для
обороны и упорно защищается. Все остальные преграды, в том числе и перевалы Кавказского
хребта, если их прочно не оборонять, легкопроходимы, особенно в данное время года.
Исходя из этого, Ставка требует наряду с созданием прочной обороны на основных
операционных направлениях немедленно усилить оборону Главного Кавказского хребта, и
особенно Военно-Грузинской, Военно-Осетинской и Военно-Сухумской дорог, исключив
всякую возможность проникновения противника на этих направлениях".
Бумага, в общем, правильная и чувствуется в ней стиль кремлевского "горца". Но
несколько запоздавшая - перевалы уже сданы.
21 августа отряд альпинистов капитана Грота поднялся на Эльбрус и установил на
вершине флаги с эмблемами 1-й и 4-й горнопехотных дивизий. [426] Само восхождение егерей
никакого военного значения не имело, но завоевание этого горного массива открывало путь на
Ингурскую и Военно-Сухумскую дороги в глубокий тыл советских войск. А каков был
пропагандистский эффект! "Покоренный Эльбрус венчает конец павшего Кавказа!" - писали
берлинские газеты. Капитан Грот был награжден Рыцарским крестом, его подчиненные -
Железными крестами.
План операции "Эдельвейс" близился к завершению; более двух третей территории,
намеченной к захвату, были взяты - почти весь Северный Кавказ, кубанские просторы и
Сальские степи, Майкопский нефтеносный район, перевалы через Главный Кавказский хребет;
на Эльбрусе развевались флаги со свастикой. В это время генерал Роммель бил англичан в
пустынях Северной Африки, а 23 августа танкисты генерала Хубе вышли к Волге.
Гитлер еще не получил нефти, но уже лишил ее Сталина. Практически вся кавказская
нефть шла по Волге. Весной 1942 года в Москву и Центральную Россию были доставлены
огромные количества нефти, равные чуть ли не годовому запасу. В. Карпов вспоминает, в
частности, о множестве огромных "нефтеям", вырытых заключенными вокруг Свердловска; к
ним подводили железнодорожные ветки и прямо из цистерн сливали в эти котлованы нефть.
Однако с началом летней кампании бомбежки волжского пути германской авиацией делали
перевозки по нему все более рискованными. В августе вывоз нефти с Кавказа практически
прекратился, Волга оказалась перерезаной.
Несмотря на это, добыча некоторое время продолжалась. Ввиду нехватки емкостей для
хранения, нефть сливали в лощины гор.
"Правда, основные нефтеносные районы оставались там в наших руках, - вспоминал
Хрущев, - но они были фактически выведены из строя, оборудование демонтировано,
прекратилась добыча и переработка нефти. [427] Сложились тяжелые условия для
промышленности. Кроме того, мы лишились возможности экономически использовать
территории (вместе с территориями под немцами оказалось более 48 млн человек. - Авт.) ,
которые достались противнику".
Весьма остро щущалась потеря Кубани, одного из богатейших сельскохозяйственных
районов России.
В довершение всего, в августе стало окончательно ясно, что в 1942 году второго фронта в
Европе не будет. 13 августа Сталин вручил британскому премьеру весьма жесткий меморандум,
в котором обвинил правительство Великобритании в том, что оно нанесло "моральный удар
всей советской общественности" и разрушило планы советского командования, построенные из
расчета на "создание на Западе серьезной базы сопротивления немецко-фашистским силам и
облегчения таким образом положения советских войск". Далее утверждалось, что именно
сейчас сложились наиболее благоприятные условия для высадки союзников на континент,
поскольку Красная Армия отвлекла на себя все лучшие силы вермахта. Верховный прямо
признал - Советский Союз стоит на грани поражения, что приведет в первую очередь к
ухудшению положения.
Сталина можно понять: он попал в крайне тяжелую ситуацию и даже, если верить
отдельным свидетельствам, зондировал почву на предмет заключения сепаратного мира с
Германией.
Черчилль 14 августа ответил известной "Памятной запиской", в которой напоминал о
своем меморандуме от 10 июня и указывал:
"...нападение шести или восьми англо-американских дивизий на полуостров Шербур и на
острова Канала было бы рискованной и бесплодной операцией. Немцы располагают на Западе
достаточным количеством войск... По мнению всех британских военно-морских, военных и
воздушных органов, операция могла бы окончиться лишь катастрофой".
Премьера тоже можно понять: в августе 1942 года положение было явно "не таким",
чтобы осуществить высадку в Европе. [428] Черчилль прекрасно осознавал, что на данном
этапе вся тяжесть операции открытия второго фронта легла бы на Англию - американцы
делали обнадеживающие заявления, но на практике ничего не предпринимали и даже не
планировали. Поэтому он отдавал предпочтение другим идеям - плану высадки во
французской Северной Африке или операции "Юпитер" - освобождению Северной Норвегии.
К тому же "на протяжении ряда месяцев 1942 года Черчилль считал СССР союзником,
которого "придется списать в расход", и временами крайне пессимистически оценивал его
шансы выжить... Даже после того как русские отразили первый немецкий натиск на Москву,
Черчилль считал, что быстрое поражение Советского Союза не исключено" (А. Верт). К таким
же выводам в августе пришел комитет начальников штабов, который полагал, что "русские не
способны нанести противнику контрудар такой силы, чтобы помешать немцам осуществить
свои планы". Отсюда следовало учитывать угрозу появления осенью 1942 года германских
дивизий в Северном Иране или Ираке.
В докладе средневосточного комитета обороны сообщалось:
"В наихудшем для нас случае нам следуеет ожидать возникновения угрозы для Северного
Ирана к 15 октября, а если противник изменит свои планы и начнет движение через провинцию
Анатолия, то нам нужно быть готовыми встретить эту опасность в Северной Сирии и в Ираке к
10 сентября.
Если кампания в России обернется для русских плохо, а вы не сможете направить нам
своевременно необходимое количество подкреплений (для отражения новой угрозы
требовалось дополнительно четыре пехотные, одна таковая дивизии и 95 эскадрилий ВВС. -
Авт.) , то мы окажемся перед дилеммой:
а) либо наши войска или возможно большее количество наших баз и сооружений придется
перевести из Египта на северный фланг, чтобы прикрыть иранские нефтепромыслы (а это
означало бы потерю Египта); [429]
б) либо нам нужно будет продолжать нашу нынешнюю политику и идти на риск потери
иранских нефтепромыслов.
У нас нет сил, чтобы оборонять и то, и другое, и если мы попытаемся выполнять обе эти
задачи, то не выполним ни одной".
Какая уж тут высадка в Европе!
"Это были как раз те дни, когда Черчилль... пил гораздо больше, чем можно пить в его
годы, и часто вызывал нашего посла Майского, чтобы спросить его с некоторой ехидцей:
"Когда же дядюшка Джо обратится к Гитлеру с просьбой о заключении мира?"
Это было время пика побед германского оружия. Но это был последний "перевал", взятый
Гитлером. Правда, пока об этом никто и не подозревал.
"С середины августа, - пишет Дёрр, - стало ясно, что операции на юге России шли не
по намеченному плану; армия вместо "победного марша" с трудом продвигалась вперед. В
таком положении принято бросать в бой резервы или же менять план операции.Резервов не
было. Следовательно, было необходимо менять план операции (курсив наш. - Авт.) . Он мог
бы, например, заключаться в том, чтобы сосредоточить все силы на одной цели и временно
отказаться от остальных. Решение главного командования могло быть двояким:
а) ради достижения успеха на Кавказе отказаться от Сталинграда и перейти здесь к
обороне...
б) взять Сталинград и отказаться от Кавказа...
Верховный главнокомандующий, однако, не хотел отказываться ни от чего и продолжал
расходовать силы и средства в боях, которые не имели ничего общего с операцией".
Для реализации конечных целей у Рудольфа Конрада просто не имелось достаточных сил.
[430] Он считал, что красные ввели в бой последние резервы, а 46-я армия, командование
которой принял генерал-лейтенант К.Н. Леселидзе, только начала разворачиваться к морю
"задом", а к горам "передом". Против двух горнопехотных дивизий противника Леселидзе
имел 9-ю и 20-ю горнострелковые, 394,242, 351, 267-ю стрелковые, 63-ю кавалерийскую дивизи
и 51-ю стрелковую бригаду. В армию передавались дополнительно 61-я стрелковая дивизия и
несколько других подразделений. Из резерва Ставки для обороны перевалов была направлена
группа альпинистов из состава отдельной мотострелковой бригады особого назначения,
сформированной в войсках НКВД из добровольцев-спортсменов разного профиля. Но это лишь
начало.
23 августа из Москвы в Тбилиси прибыл член Государственного Комитета Обороны Л.П.
Берия, который заменил ряд ответственных работников армейского и фронтового аппарата
Закавказского фронта, в том числе и командующего 46-й армией. Сказать доброе слово о
Лаврентии Павловиче давно стало неприличностью, стиль его работы маршал Гречко назвал
"грубым администрированием", противопоставляя его "кропотливой организаторской работе
штабов фронта и армии". Но кто мог лучше расшевелить это сонное царство под пальмами
Сухуми? И в чем выражалась "кропотливая работа", когда немцы развешивали флаги над
Эльбрусом? Кстати, генерал армии Тюленев после войны так и выразился: "Перевалы
проспали". Судя по дальнейшим действиям командования Закавказского фронта, товарищ
Берия нашел нужные слова, сумел придать смысл "кропотливой работе".
Авиация фронта, наконец, получила задачу вести ежедневную разведку с воздуха всех
перевалов через.Главный Кавказский хребет и дорог, ведущих к ним с севера.
Были приняты меры и по устройству заграждений на важнейших перевальных маршрутах,
выводящих к побережью Черного моря. [431] На Санчарском направлении устанавливались
электрические заграждения. На Военно-Осетинской и Военно-Грузинской дорогах начались
работы по подготовке обрушения скал, разрушению дорог и их затоплению. Все это
усиливалось созданием минных полей. Кроме системы заграждений, вдоль этих дорог
строилась система оборонительных сооружений - узлов обороны, опорных пунктов, дотов и
дзотов, окопов и противотанковых рвов. На основных направлениях и дорогах создавались
комендатуры, имевшие резервы саперных сил, средств и снабженные радиостанциями.
Для противодействия обходам противника формировались специальные отряды силой до
роты с саперным отделением, которые выдвигались на возможные направления обходного
маневра. С этой же целью подрывались тропы, которые не прикрывались войсками. Срочно
создавались отдельные горнострелковые отряды, каждый в составе роты - батальона. Эти,
отряды, куда входили альпинисты-инструкторы (альпинистов теперь искали по всем фронтам),
направлялись на самые труднодоступные участки.
Самое непосредственное участие принял Берия и в ликвидации обанкротившегося штаба
Северо-Кавказского фронта. Очевидец событий Серго Берия пишет:
"Штаб фронта полностью утратил управление войсками и был деморализован. По
согласованию со Ставкой и ГКО отец освободил от должности командующего фронтом Семена
Буденного и члена Военного совета Лазаря Кагановича, еще целый ряд людей, повинных в
развале обороны. Сталин это решение одобрил, потому что сам убедился в неспособности
руководства фронта организовать должный отпор противнику.
Я видел Буде
...Закладка в соц.сетях
