Жанр: Электронное издание
Beshanov1
...ва от 1
февраля 1945 года:
"Я имею доклады... о том, что т. Катуков проявляет полнейшую бездеятельность, армией
не руководит, отсиживается дома с бабой и что сожительствующая с ним девка мешает ему в
работе. (Самому Жукову "походная жена", конечно, не мешает. - Авт.) Требую: немедля
отправить от Катукова женщину... Катукову заняться делом..."
Глядишь, войну бы раньше закончили?
Советское командование вновь было вынуждено принимать "пожарные" меры к
уничтожению прорвавшейся к Волге группировки. Не ожидая полного сосредоточения
резервов, в районе Котлубани создавалась ударная группа. В ее состав вошли 28-й танковый
корпус, 169-я танковая бригада, 35-я, 27-я гвардейские и 298-я стрелковая дивизии. [520] На
подходе были 4-й и 16-й танковые корпуса и стрелковые соединения из резерва Ставки. Эта
группа, возглавляемая заместителем командующего Сталинградским фронтом генерал-майором
К.А. Коваленко, должна была нанести удар на юго-запад, закрыть прорыв у Котлубани и
Большой Россошки и выходом к Дону восстановить положение. Еще одна группа в составе
свежего 2-го и 23-го танковых корпусов под общим командованием начальника
автобронетанковых сил войск фронта генерал-лейтенанта А.Д. Штевнева нацеливалась из
района Орловки в общем направлении на Ерзовку. Корпус генерала Хасина к этому времени
был пополнен техникой, людьми и имел 195 танков Т-34.
Одновременно 62-я армия получила задачу правым флангом нанести удар в Северном
направлении на Вертячий и соединиться там с левым флангом 4-й танковой армии, наносящим
удар в Южном направлении.
Таким образом, бросив в бой 650 танков, планировалось искромсать втянувшуюся в узкий
коридор ударную группировку противника и восстановить фронт по левому берегу Дона.
Танковый корпус Витерсгейма имел в своем составе 16-ю танковую, 3-ю и 60-ю
мотодивизии. Следовавшие за ним пехотные части 8-го корпуса растянулись в образовавшемся
60-километровом коридоре от Вертячего до Волги. Фланги прорыва удерживали заслоны 384-й
и 295-й пехотных дивизий.
Группа генерала Коваленко, не дожидаясь подхода танковых корпусов, перешла в
наступление в 18 часов 23 августа, через 5 часов после получения приказа. Две ее дивизии,
встретив упорное огневое противодействие, продвинуться не смогли. Третья дивизия совместно
с 169-й танковой бригадой, которой командовал полковник А.П. Коденец, разгромила
протвостоящего им противника и соединилась с войсками 62-й армии, отрезав германский
танковый корпус от основных сил. Однако развить успех не удалось, немцы вскоре
восстановили сообщение по коридору. Группа генерала Штевнева перешла в наступление 24
августа. Она продвинулась на 6 км и завязла в немецкой обороне севернее Орловки. [521]
26 августа Коваленко ввел в сражение 4-й и 16-й танковые корпуса, свежие 24, 84, 315-ю
стрелковые дивизии, однако их наступление велось на широком фронте, без ярко выраженного
направления главного удара и оказалось безуспешным.
В последующие дни 2,4,16,23 и 28-й танковые корпуса совместно со стрелковыми
дивизиями почти непрерывно штурмовали вражеские позиции, но полностью изолировать и
разгромить прорвавшуюся группировку не смогли, хотя ширина коридора в районе Котлубань
сократилась до 4 км. Немцы, заняв круговую оборону, стояли насмерть, организовав
эффективную систему огня и на полную мощь задействовав свою авиацию. Немецкие самолеты
методически бомбили и обстреливали советские войска еще на марше, не давая возможности в
течение светлого времени организованно подготовиться и вступить в бой.
До начала сентября 3 дивизии 14-го танкового корпуса находились в критической
обстановке на берегу Волги, отражая советские атаки, получая снабжение по воздуху и от
небольших групп, пробивавшихся к нему ночью. Генерал Витерсгейм хотел даже оставить свои
позиции, но Паулюс запретил отход. Дискуссия закончилась смещением с должности
засомневавшегося в успехе Витерсгейма; корпус возглавил однорукий "папа Хубе".
Встречные контрудары левофланговых сил армии Крюченкина и правофланговых частей
армии Лопатина с целью выхода на левый берег Дона на участке Песковатка, Вертячий также
не имели успеха. Лишь войскам 63-й и 21-й армий, осуществлявших вспомогательный удар на
правом крыле Сталинградского фронта, в результате упорных боев удалось захватить
юго-западнее Серафимовича плацдарм в 50 км по фронту и до 25 км в глубину.
Об организации боевых действий 4-й танковой армии рассказывает докладная записка
особого отдела:
"В ходе операций, проводимых 4 танковой армией по уничтожению прорвавшегося на
восточный берег р. Дои противника, имеют место серьезные недочеты в руководстве
операциями со стороны командования частей и соединений армии. [522]
Штаб армии частями и соединениями руководит неоперативно; отмечены неоднократные
случаи, когда издаваемые штабом армии приказы в течение одного дня несколько раз
отменяются и заменяются новыми...
Плохо оранизовано взаимодействие между частями и родами войск... Имеются факты
бомбардировки частей своей авиацией...
Штаб армии и действующие части не занимаются постоянной разведкой сил противника,
в результате чего не знают, какие части им" противостоят, каличе-ство частей, не знают, какую
задачу ставит противник, вообще не имеют о противнике никаких сведений.
Характерно заявление по этому поводу командующего 4 танковой армией генерал-майора
Крюченкина: "Черт его знает, что там делает противник, ничего абсолютно неизвестно: какое
положение в "рукаве" прорыва, что делает 62 армия, где находятся наши части в
соприкосновении с противником..."
Части совершенно не уделяют внимания разведке. Например, 24 августа с. г., перед
наступлением, командование 114 Гв.СП выслало разведку всего на 100 м от своего переднего
края.
В 780 СП- взвод пешей разведки, на протяжении с 30.8-42 г. по 5.9-42 г. ни одной боевой
задачи по разведке не выполнил, в полку к разведке не готовятся, задача на разведку до
разведчиков не доводится, не изучаются пути движения разведчиков, в результате разведка не
знает маршрутов и возвращается обратно, не выполнив задачу.
Отмечены случаи потери связи штаба армии с соединениями. Так, 24 августа с. г. армии
была подчинена 35 Гв.СД, с которой штаб армии в течение суток связи не имел и ничего не
знал о ее боевых действиях.
За время боевых действий отмечен целый ряд фактов проявления трусости со стороны
командно-начальствующего, а также рядового состава. [523]
Например:
1) 23 августа с. г. противник под прикрытием авиации прорвал линию обороны 4 и 166
СП, которые в беспорядке стали отходить.
Командир 4 полка майор Яров и военком батальонный комиссар Сергеев, вместо
организации планомерного отхода, бросив полк, бежали с поля боя.
Командир 116 СП майор Козин, военком батальонный комиссар Беликов и нач. штаба
полка капитан Тищенко бежали с поля боя, причем на КП полка оставили сов. секретные
документы и кассу полка.
2) 15- го августа с. г. огневые позиции артполка 22 истребительной бригады подверглись
бомбардировке авиацией противника.
Командир полка майор Чирков и военком Петров, проявив трусость, бежали с поля боя.
Полком никто не руководил...
КрасноармеецIдивизиона АП 78 СД Щербинин в разговоре с бойцами заявил:
"...Немецкая армия сильнее Красной Армии. Немцы скоро нас окружат и уничтожат.
Наши командиры о бойцах не заботятся, плохо кормят. Наших командиров нужно
перестрелять, а самим пойти в плен к немцам".
Основная причина неуспеха советских войск была все та же - слабая организация и
неудовлетворительная подготовка. Войска, не закончив сосредоточения, бросались в бой без
разведки местности и противника, при слабом артиллерийском и авиационном обеспечении,
причем авиаторы бомбили без разбора и чужих, и своих, а танкисты зачастую обстреливали
собственную пехоту. Времени для подготовки контрударов, для отработки взаимодействия,
организации управления "не хватало".
Наспех формируемые из различных соединений группы не имели в своем составе
специальных органов управления и служб связи, что означает отсутствие в ходе боя как
первого, так и второго. По свидетельству Чуйкова:
"Связь и на второй год войны была у нас слабым местом. Гитлеровцы во всех звеньях
использовали рации. [524] У нас превалировала проводная связь. Она постоянно выходила из
строя. Приходилось рассылать офицеров, что крайне затрудняло руководство войсками,
разбросанными на степных просторах".
Поэтому сведения об изменении обстановки и принимаемые решения запаздывали.
В штабах по-прежнему "рисовали стрелы", не имея достоверной информации не только о
противнике, но и о своих войсках:
"Приказы со словечком "немедленно" частенько приходили в часть, когда уже были
оставлены поименованные в приказах населенные пункты, а иной раз переставала существовать
как боевая единица и та часть,.которой надлежало выполнить приказ".
Более того, из района Калача 25 августа вполне успешно начала наступать усиленная
танками 71-я немецкая дивизия. А 29-го армия Гота нанесла еще один удар - из района
Абганерово. На этот раз она взломала оборону 64-й армии и к исходу дня вышла к Гавриловке,
т. е. в тыл войскам Шумилова и Лопатина. 62-я и 64-я армии оказались глубоко охвачены
противником с севера и с юга. Командармы Лопатин и Шумилов просили командование фронта
отвести войска из оперативного мешка на заранее подготовленный рубеж обороны, но
Еременко разрешения на это не дал. Он планировал очередной контрудар. Однако наносить его
было нечем, к тому же в советские планы постоянно "вносил коррективы" противник.
29 августа армия Гота, раздавив 126-ю стрелковую дивизию и разгромив ее штаб,
проломила оборону в центре 64-й армии. 30 августа советское командование вынуждено было
принять запоздалое решение об отводе обеих армии на средний оборонительный обвод. Но и
там они не смогли закрепиться и к исходу 2 сентября отошли ко внутреннему обводу.
62- я армия заняла оборону на участке Рынок, Орловка, Гумрак, Песчанка, а 64-я
армия-на участке от Песчанки до Ивановки. На левом фланге находилась 57-я армия,
командование которой принял генерал Толбухин. [525]
Немецкие самолеты днем и ночью бомбили Сталинград и переправы. Зарево пожаров не
угасало. Полыхали нефтехранилища и нефтеналивные суда. Нефть и керосин потоками стекали
в Волгу и горели на ее поверхности. В городе не хватало водьг, не было электричества.
Население укрывалось в оврагах и подвалах. К концу августа в городе числилось свыше 400
тыс. жителей. Но поскольку он был забит беженцами из западных областей, точной цифры
никто не знал. По некоторым данным, она достигала 600 тыс. человек. До 20 августа было
эвакуировано 100 тыс., из них сталинградцев не более 35-40 тыс. человек. Офицеры Генштаба,
изучавшие по заданию Ставки обстановку в Сталинграде, докладывали:
"Город перенаселен. Дошло даже до того, что люди живут под заборами, в садах, на
берегу р. Волги, в лодках и т. д. Эвакуация города проходит слишком медленно из-за
отсутствия достаточного количества средств передвижения и плохой работы эвакобюро... Все
школы и клубы переполнены ранеными. Госпитали продолжают оставаться в городе.
Светомаскировка плохая..."
Эвакуация мирного населения, дабы избежать распространения паники, запрещалась до
23 августа, когда, наконец, было принято соответствующее постановление.
С 24 августа по 14 сентября за Волгу было вывезено около 300 тыс. человек. Если учесть,
что в это количество входят раненые солдаты, персонал госпиталей, тыловые учреждения,
беженцы из других областей и около 60 тыс. сталиградцев-призывников в возрасте до 50 лет,
которые очень скоро вернутся обратно, то станет ясно - почти половина жителей оставалась в
Сталинграде - женщины, дети, старики, рабочие оборонных предприятий. От бомбардировок
и артобстрелов с августа по октябрь, по неполным данным, погибло почти 43 тыс. человек
гражданского населения, десятки тысяч получили ранения.
Мужское население города в основном было уже на фронте.
"Солдаты сидят в окопах, солдаты читают письма":
"Гор. Сталинград, пос.Ворошилова, Жилстрой № 22, школа ФЗО № 14, Перельман
М.Т.:"...Не знаю, придется ли тебе писать письмо или нет. Положение наше ужасное. Мы
погибаем. Вырваться отсюда нельзя, пути отрезаны. На Волгу немец сбросил мину и 2
пассажирских парохода потоплены, сегодня сгорела баржа с нефтью. В общем, с жизнью надо
распрощаться. Жалко детишек, они веселы и беспечны и совершенно не готовы принять смерть.
Не умрем от бомб, то умрем от мерзких рук местного населения. Они не люди, а звери..."
...Ростовская обл., Дубовский район, Ильинский с/с, к-хоз "Лен.Путь", Лапко Н.Р.:
"...Милый, мне кажется, что приходит конец моей жизни. Я живу в таком месте, что от
врага не убежишь, нет на чем, а от нас он не так далеко. Если не смогу уехать и придет
кровавый палач, то я не останусь на поругание, возьму детей и пойду в реку. Все, что от меня
зависело, я сделала. Районные начальники уже своих жен отправили на машинах. Так было и у
нас, когда мы еще и не думали, то начальство, т. е. верхушки, отправили своих жен не торопясь,
обеспечив продуктами и хорошим транспортом, а нас уговаривали не делать паники, и когда
враг наступал на пятки, то нас всех выпихнули. На переправе скопление народа, а там гад
бомбит. Так точно было в Больше-Каменском районе, начальство отправило свои семьи на
автомашинах, а нам - как пришлось. Так и здесь райработники, т. е. верхушки, жен своих уже
отправили машинами, а нас отправят на быках, да и то, если будет возможность. Мы "догоним"
их..."
...Левая сторона Дона, Степное Поле, Нельга Клавдия Васильевна:
"...11.7.42 г. произошла эвакуация нашего населения, все выехали, начальство - военком
Микульского райвоенкомата выехал за 2 дня до эвакуации. Нам не сообщил ничего, а
оставшийся зам. - интендант тов. Павлов, казак, нагрузил машину - и срываться. [527] Я к
нему обратилась, так он ответил - идите на переправу, там есть лодки и вас перевезут. Я и
мама стали плакать - как же идти без ничего. Он с криком - "Я не потащу вас на своем
горбу", а на машину погрузили ценности военкомата: лампы, ведра, балалайки, гитары, а
ребенка и жену командира оставили на съедение немцам".
А чем озабочено высоколобое начальство? 25 августа на заседании Военного совета
фронта начальник Генерального штаба (!) Василевский и представитель ГКО Маленков с
пристрастием допрашивали секретаря обкома партии А.С. Чуянова, почему в городе перестала
выходить газета "Сталинградская правда". На доклад о том, что здание редакции и типографии
разрушно до основания немецкой авиацией, последовал приказ - восстановить типографскую
базу в течение суток, ибо: "Есть газета - есть партийное руководство в городе, есть Советская
власть".
В эти же дни в штаб Паулюса прибыл генерал-майор Леннинг; назначенный комендантом
Сталинграда.
1 сентября правый фланг 6-й немецкой армии соединился с левым флангом 4-й танковой
армии в районе Старый Рогачик. С этого времени главные силы Паулюса и Гота были нацелены
в основном на центральную часть города, вдоль железных дорог Калач - Сталинград и
Сталинград - Котельниково. Утром 3 сентября немцы повели наступление по всему фронту. К
полудню на левом фланге 64-й армии им удалось переправиться через реку Червленую и
прорвать оборону у поселков Цыбино и Нариман. На участке 62-й армии, преодолев советские
по зиции на реке Россошка, противник вышел на линию разъезда Басаргино. Советские войска с
тяжелыми боями отходили на последние позиции, к Сталинграду. Армии понесли большие
потери, в некоторых дивизиях оставалось по 500-1000 человек, в десяти танковых бригадах,
действовавших в полосе 62-й и 64-й армий, имелось всего 146 танков. [528]
3- 4 сентября руководство фронта и многочисленные московские контролеры тихо и
незаметно переправились на восточный берег Волги, даже не поставив об этом в известность
городской комитет обороны. Самым большим воинским начальником в Сталинграде остался
комендант гарнизона полковник А.А. Сараев.
Как вспоминает Чуянов:
"Утром 5 сентября позвонил Н.С. Хрущев. Глухим, вкрадчивым голосом он сообщил, что
Военный совет и штаб фронта передислоцировались за Волгу в район хутора Ямы
Краснослободского района.
- Когда это произошло?-спросил я, недоумевая.
- Вы можете стать хорошей добычей для фашистов, если промедлите,-сказал Хрущев,
оставив мой вопрос без ответа. - Не задерживайтесь, переходите на свой запасной командный
пункт.
- Это приказ или пожелание?-снова спросил я.
- Рекомендация, но вы не подумайте, пожалуйста, что мы бросаем вас в городе и сами
"утекаем" за Волгу...
И мне стало ясно, что он сделал этот звонок для страховки, поставив меня перед
совершившимся фактом, дескать, смотри, я тебя предупредил".
"Чтобы ослабить нажим врага" на Сталинград, Ставкой спешно готовился новый
контрудар. Для его организации из Москвы прибыл назначенный 26 августа на должность
заместителя Верховного Главнокомандующего генерал армии Жуков. Этот контрудар, по
мнению маршала Москаленко, "являлся в те дни жизненной необходимостью. Следовательно,
нужно было нанести его хотя бы теми силами, которые имелись по рукой".
Под рукой у Жукова и Еременко кое-что было.
К этому времени севернее города сосредоточивались три армии: 24-я армия
генерал-майора Д.Т. Козлова, в составе пяти стрелковых дивизий и одной танковой бригады;
66-я армия под командованием генерал-лейтенанта Р.Я. Малиновского - шесть стрелковых
дивизий и четыре танковые бригады; заканчивалась перегруппировка и укомплектование 1-й
гвардейской армии, теперь в ней имелось восемь стрелковых дивизий. [529] В состав
Сталинградского фронта включалась вновь созданная 16-я воздушная армия генерал-майора
С.И. Руденко. Кроме упомянутых сил, к операции привлекались левофланговые части 4-й
танковой армии. Всей авиации - более 900 самолетов - предписывалось прикрыть
группировки войск фронта и ударами по живой силе и боевой технике врага обеспечить
наступление войск.
Поскольку Сталин торопил, а войска Козлова и Малиновского могли занять исходный
рубеж не ранее 5 сентября, было принято волевое решение начать наступление силами 1-й
гвардейской армии. Подготовка этой операции страдала все теми же, ставшими хроническими,
недостатками. Так, решение о нанесении удара правым флангом Сталинградского фронта, если
верить Жукову, было принято не позднее 27 августа, а приказ о передислокации в район Лозное
генерал Москаленко получил только 30 августа. Боевую задачу до него довел лично Жуков 1
сентября, а приступить к "уничтожению" противника предписывалось с утра следующего дня.
Дефицит времени, отсутствие развединформации, средств усиления, зениток, взаимодействия с
авиацией никого не смущали. Только отсутствие горючего заставило отложить начало
операции на сутки.
В подчинение Москаленко передавались изрядно потрепанные войска из
расформированной группы генерала Коваленко, в том числе 4-й и 16-й танковые корпуса. Из
последних удалось укомплектовать лишь две полнокровные танковые бригады. Кроме того, в
состав армии вошел 7-й танковый корпус генерала Ротмистрова, имевший 191 танк. Корпус
совершил 200-километровый марш от станции Серебряково и сосредоточился северо-западнее
Сталинграда 2 сентября, т. е. в бой фактически вводился с ходу, даже не зная, где находится
передний край, не говоря уже о расположении противотанковых средств неприятеля. [530] В
общем, армия к наступлению была не готова, но "жестокая действительность, диктовала, каки
не раз прежде (курсив наш. - Авт.), неизбежную необходимость идти на врага теми силами,
какие имелись в данный момент".
3 сентября 1-я гвардейская перешла в наступление. Она начала его без достаточной
артиллерийской и авиационной подготовки и поддержки, не успев подтянуть к исходным
позициям всех своих сил. Паулюс, в отличие от Жукова и Гордова, обладал всей полнотой
информации и заблаговременно укреплял свой левый фланг, создавая здесь мощную огневую
систему и эшелонированную оборону. Германское командование отслеживало сосредоточение
советских войск, знало не только о направлении планируемых ударов, но и о времени их
начала.
Перед самым началом советской атаки немцы нанести артиллерийский удар по
сосредоточившимся на рубежах атаки дивизиям, причинив им большой урон, а с переходом
русских в наступление бросили против них авиацию. В результате, продвинувшись на 5-6 км,
армия Москаленко был а остановлена противни ком. На следующий день советские войска,
введя в бой второй эшелон, продолжали атаковать на тех же направлениях и с тем же
результатом. Снова в момент начала атаки заговорила германская артиллерия и полтора часа
гвоздила рубежи сосредоточения, и вновь в воздухе господствовала германская авиация.
Директивой от 3 сентября Ставка потребовала от Жукова решительных действий:
"Положение со Сталинградом ухудшилось. Противник находится в трех верстах от
Сталинграда. Сталинград могут взять сегодня или завтра, если Северная группа войска не
окажет немедленной помощи. Потребуйте от командующих войсками, стоящих к северу и
северо-западу от Сталинграда, немедленно ударить по противнику и прийти на помощь к
сталинградцам... Промедление теперь равносильно преступлению". [531]
5 сентября Жуков ввел в бой 24-ю и 66-ю армии - справа и слева от 1-й гвардейской.
Цель: мощным фланговым ударом разгромить продвинувшуюся к Волге вражескую
группировку, соединиться с войсками 62-й армии и восстановить общую с Юго-Восточным
фронтом линию обороны. Выполнить эти задачи не удалось. Войска вступали в сражение прямо
с 50-километрового марша, разведка не выявила группировку и огневую систему противника,
артиллерия не смогла ее подавить, поэтому сбить немцев с позиций не получилось. Например,
командир 221-й стрелковой дивизии не только не имел информации о местонахождении и силах
противника, но даже не знал, к какой армии относится его дивизия.
За день сражения советские части продвинулись всего лишь на 2-4 км, 24-я армия
вернулась на исходные позициии. Германская авиация господствовала в воздухе днем,
советская работала в основном по ночам. Еще десять дней четыре советские армии топтались
на месте, обильно орошая землю кровью своих солдат. Потери были огромны, результаты -
мизерны. Так, в 7-м танковом корпусе Ротмистрова в строю осталось 15 боевых машин; корпус
пришлось вывести в тыл на доукоплектование.
Ушлые немецкие генералы применили еще вот какую "хитрость" - они непрерывно вели
разведку, точно прогнозировали направление и силу жуковских ударов, принимали адекватные
меры:
"Так как немецко-фащистскому командованию... стали известны силы атакующих и
места нанесения ударов, то на соответствующих направленияоно заблаговременно создало
опорные пункты (курсив наш. - Авт.) . Туда же были нацелены действия всей вражеской
авиации, подтянуты резервы пехоты, танков, артиллерии, минометов".
Вот так, генералу Москаленко дали всего 3 дня на перегруппировку армии и подготовку к
наступлению, а противник уже "заблаговременно создал опорные пункты".
Как отмечал маршал Рокоссовский:
"В последующие дни в наступавших армиях были уплотнены боевые порядки дивизий
первого эшелона, сужены полосы наступления, произведено с помощью топографов
ориентирование на местности и организовано взаимодействие и управление. [532] Однако
командующий фронтом и командующие армиями, видоизменяя задачи, направления ударов и
состав соединений, наступательные действия проводили по прежней схеме. В результате войска
в течение 12 сутокупрямо, прямолинейно и неумело направлялись для ударов в лоб, вели бои в
неизменной группировке" (курсив наш. - Авт.) .
Германская пехота оборонялась умело, используя особенности местности, свои и
советские оборонительные сооружения, средства заграждения и подбитые танки в качестве
бронированных огневых точек.
12 сентября "непобедимый" Жуков доложил Сталину, что ничего у него не вышло:
"Москва, тов. Сталину.
...2. Начатое наступление 1, 24 и 66-й армий мы не прекращаем и проводим его
настойчиво. В проводимом наступлении, как об этом мы вам доносили, участвуют все
наличные силы и средства.
Соединение со сталинградцами не удалось осуществить потому, что мы оказались слабее
противника в артиллерийском и авиационном отношении. Наша 1-я гв. армия, начавшая
наступление первой, не имела ни одного артиллерийского полка усиления, ни одного полка
НТО, ни ПВО.
Обстановка под Сталинградом заставила нас ввести в дело 24-ю и 66-ю армии 5.9, не
ожидая их полного сосредоточения и подхода артиллерии усиления...
Такое вступление в бой армий по частям и без средств усиления не дало нам возможности
прорвать оборону противника и соединиться со сталинградцами, но зато наш быстрый удар
заставил противника повернуть от Сталинграда его главные силы против нашей группировки,
чем облегчилось положение Сталинграда, который без этого удара был бы взят противником"
Особый отдел Сталинградского фронта в этот день тоже отправил в сто лицу свое
донесение. В нем сообщалось
"В последние 3 дня, несмотря на издание штабом фронта ряда приказов о наступлении,
прорыве линии обороны противника и соединении обеих группировок, руководящие работники
штаба не верят в реальность своих же приказов и считают, что войска при теперешнем их
состоянии не смогут прорвать оборону противника.
Так, заместитель начальника оперативного отдела штаба фронта подполковник Крамар
заявил: "Я не верю в реальность приказа".
В дивизиях 1-й Гвардейской армии насчитываются большие потери".
"Облегчив положение", Жуков укатил обратно в Москву. Между тем Паулюс не только
успешно отбивал натиск четырех советских армий на своем левом фланге, но на следующий
день после жуковского доклада начал штурм Сталинграда.
Тяжелые бои на участке Самофаловка, Ерзовка продолжались до конца октября. Наши
войска атаковали непрерывно, но единственное, чего им удалось добиться, - это вынудить
Паулюса повернуть фронтом на север часть своих сил.
Свою неудачу наши полководцы объяснили, как водится
...Закладка в соц.сетях
