Жанр: Электронное издание
Beshanov1
...что на протяжении одного боевого дня наступления атакующая часть
каким-либо образом сменит схему проведения атаки (курсив наш. - Авт.) .
Таким образом, для отражения атак русских нужны крепкие нервы и сознание того, что
наше прекрасное стрелковое оружие в состоянии противостоять массовому наступлению
русских..."
61- я армия, которой командовал талантливый пьяница Маркиан Попов-342, 346, 350,
356, 387-я стрелковые, 91-я и 83-я кавалерийские дивизии, 66-я танковая бригада, 142-й
отдельный танковый батальон, 2 гвардейских минометных дивизиона - находилась в
аналогичном положении. В армии к концу января насчитывалось 42829 солдат и офицеров, 160
полевых и 70 противотанковых орудий, 372 миномета и 25 танков. Войска Попова продолжали
напряженную борьбу с войсками 2-й танковой армии, упорно оборонявшимися в районе Белев,
Волхов. При этом, если в начале 61-я армия наступала на фронте 75 км, то с 13 января перед
ней была поставлена задача закрыть 70-километровый разрыв с Западным фронтом, в состав
которого она передавалась. К концу января правофланговым частям удалось продвинуться в
целом на глубину 55-60 км и охватить фланг болховской немецкой группировки. Сил
продолжать наступление не было, борьба приняла затяжной характер. [90]
К началу февраля наступление в полосах 10-й, 16-й и переданной из состава Брянского
фронта 61-й армий фактически прекратилось.
Абсолютно никакого успеха с 8 января не имели вразнобой наступавшие две другие
армии Брянского фронта - 3-я под командованием генерал-лейтенанта П.И. Батова и 13-я
армия генерал-майора Н.П. Пухова (всего 12 стрелковых и 6 кавалерийских дивизий, 14
лыжных батальонов, одна танковая бригада).
Вяземский узел
Основные события разворачивались на центральном участке Западного фронта.
Здесь 5- я армия генерал-лейтенанта Д.А. Говорова (19, 32, 50, 108, 144, 329, 336-я
стрелковые, 82-я мотострелковая дивизии, 37, 43, 60-я стрелковые, 20-я танковая бригады),
имевшая задачей овладеть Можайском и продвигаться на Гжатск, 9 января своими
левофланговыми соединениями прорвала оборону противника и повела энергичное
наступление вдоль автострады Москва-Минск. 20 января войска Говорова после 3-дневного
штурма заняли Можайск, 22 января 19-я стрелковая дивизия генерал-майора Н.С. Дронова
взяла Уваровку - последний крупный опорный пункт немцев на территории Московской
области. 30 января, продвинувшись на 80 км, 5-я армия уперлась в новый оборонительный
рубеж противника в 18-20 км восточнее Гжатска, который прорвать не смогла, хотя в ее состав
вошла часть сил 16-й армии - 26-я и 354-я стрелковые дивизии и 36-я стрелковая бригада. Но
войска были сильно истощены, в дивизиях оставалось по 2500 человек.
Как раз в это время в 32-ю дивизию вернулся из госпиталя лейтенант И.М. Третьяк:
"Встретили меня радушно, как бывалого фронтовика, но попотчевать особо было нечем.
На паек выдавались сухари, в приварок шла конина. Было холодно и голодно. В таких условиях
какая же поправка после лечения? Вместо того чтобы окрепнуть, организм ослаб. Открылись
раны". [91]
Южнее вела наступление 33-я армия генерал-лейтенанта М.Г. Ефремова. В состав армии
входили 93, 110, 113, 160, 201, 222, 338-я стрелковые и 1-я гвардейская мотострелковая
дивизии. 19 января после 3-дневных упорных боев за город армия освободила Верею. После
этого Ефремов получил приказ повернуть войска на Дубну и нанести удар в направлении
Вязьмы. 24 января головные дивизии, отбивая контратаки противника, вышли к Шанскому
Заводу, а сутки спустя 93-я стрелковая дивизия овладела станцией Угрюмово. 26 января войска
армии форсировали реку Воря. Выход передовых частей армии в этот район означал, что им
удалось с ходу и внезапно для противника глубоко вклиниться в его оборону и овладеть рядом
важных населенных пунктов, открывавших дорогу на Вязьму.
После непродолжительных боев на рубеже реки Воря 113, 338 и 160-я стрелковые
дивизии в течение 26-28 января продвинулись еще глубже и достигли рубежа Кузнецовка,
Морозово в 30 км юго-восточнее Вязьмы. Противник в излучине Угры стремился задержать их
продвижение, но эти попытки успеха не имели. Вслед за войсками Ефремова в немецкий тыл
прорвалась 329-я стрелковая дивизия из состава 5-й армии.
Генерал Ефремов, опытнейший и образованный военачальник, не умевший, правда, "бить
в морду командиров соединений" и бывший в этом смысле "белой вороной" в Красной Армии,
находился 31 января в районе Износок, где пытался организовать фланговое обеспечение
прорыва. Однако Жукова подобные мелочи не интересовали, он гнал войска вперед безо всяких
изысков.
Полученная командармом телеграмма командующего фронтом была похожа на выговор:
[92]
"Ваша задача под Вязьмой, а не в районе Износки. Оставьте Кондратьева в Износках.
Самому выехать сейчас же вперед".
(Тридцать лет спустя маршал Жуков напишет: "Генерал-лейтенант Михаил Григорьевич
Ефремов решил сам встать во главе ударной группы армии и стремительно двигаться с ними на
Вязьму".)
Оставив армию на начальника штаба, Ефремов лично возглавил 12-тысячную группу из
трех прорвавшихся дивизий. 1 февраля 113-я стрелковая дивизия достигла района Дашковка,
160-я дивизия - района Лядо и 338-я - района Воробьевка. С этого рубежа 2 февраля
группировка 33-й армии начала наступление на Вязьму.
Стремясь побыстрее завершить окружение противника, Ставка ВГК еще 15 января
приняла решение выбросить в тылу неприятеля крупный воздушный десант с задачей оседлать
железную дорогу и автостраду Москва - Минск, не допустить подхода резервов врага с запада
и отход его войск из района Вязьмы. Десантники должны были также содействовать советским
войскам, наступавшим с севера и юго-запада. Это было смелое решение: массовая высадка
воздушного десанта ночью, в зимних условиях являлась уникальным предприятием. Трудности
его осуществления усугублялись еще более скоропалительностью подготовки, бездарностью
планирования и исполнения.
Для проведения операции выделялся 4-й воздушно-десантный корпус (ВДК) под
командованием генерал-лейтенанта А.Ф. Левашова. В состав корпуса входили 8, 9 и 214-я
бригады, насчитывавшие около 10 тыс. парашютистов. Общее руководство десантированием
возлагалось на командующего ВВС Красной Армии генерала П.П. Жигарева (он руководил из
Москвы), а непосредственная подготовка десанта к высадке - на командующего
воздушно-десантными войсками (ВДВ) генерала В.А. Глазунова (разместил свой КП в Калуге).
Начало операции было назначению на 22 января. [93]
На обеспечение выброски выделялась авиационная группа из 39 транспортных самолетов
типа ПС-84 из состава Гражданского воздушного флота (ГВФ) и 22 ТБ-3 из состава ВВС. Такое,
явно недостаточное, количество самолетов могло обеспечить десантирование корпуса не менее
чем за 3-4 суток, да и то при самых благоприятных условиях, если делать по 2-3 вылета за ночь.
Воздушное прикрытие на маршруте и ведение разведки обеспечивала спецгруппа самолетов
Пе-3 из 9-го дальнебомбардировочного авиаполка.
Исходным районом для десантирования был выбран аэроузел из трех аэродромов,
находившийся в 30 км от линии фронта в районе Калуги. Аэродромы не были оборудованы
укрытиями для машин и личного состава, не имели зенитных средств и вдобавок были хорошо
известны немцам. Зато небольшое их удаление от линии фронта позволяло транспортной
авиации совершить большее количество самолето-вылетов и обеспечить выброску максимально
возможного числа людей и грузов в течение суток. Для прикрытия района сосредоточения от
авианалетов противника было выделено 19 истребителей 402-го авиаполка, которые выполняли,
кроме этой, и другие задачи в интересах фронта.
Перебазирование частей воздушно-десантного корпуса по железной дороге из
Подмосковья в исходный район началось 17 января и продолжалось девять суток вместо
намеченных двух. По пути "внезапно" выяснилось, что мост через Оку у Алексина взорван
немцами при отступлении и еще не восстановлен. Пришлось производить перегрузку из
эшелона в эшелон через реку по льду. Скрытности сосредоточения войск обеспечить не
удалось, так как никто об этом и не задумывался. Как в пути, так и по прибытии в исходный
район парашютное имущество не маскировалось, личный состав расхаживал в десантных
комбинезонах, штабы частей с удобствами располагались в населенных пунктах, только
недавно освобожденных и наводненных германской агентурой. [94]
Разработанный совместно штабами ВВС и ВДВ план воздушно-десантной операции
определял цели и задачи десанта, состав сил, вопросы оперативного и боевого обеспечения,
однако взаимодействия с войсками фронта, в интересах которого он применялся, даже не
рассматривались. Выброску всего десанта планировалось осуществить в ночное время,
передового отряда - днем. В связи с задержкой сосредоточения в исходный район, операция
была перенесена на 26-27 января.
24 января Жуков приказал генералу Левашову: высадить в течение 26-27 января основные
силы 4-го ВДК и удержать указанный на карте рубеж с целью отрезать противнику отход на
запад. Частью сил корпус должен был занять оборону фронтом на восток на участке от Реброво
до Березников протяженностью около 8 км по линии бывших советских оборонительных
рубежей, построенных в октябре 1941 года. Резерв корпуса намечалось сосредоточить в 6-8 км
западнее указанного рубежа в готовности к действиям как в сторону Вязьмы, так и в
направлении Смоленска. Одному усиленному батальону было приказано занять оборону
фронтом на запад, восточнее Днепра. Особое внимание обращалось на то, что главные усилия
ВДК следует направить на восток с задачей задержать противника, отступавшего из района
Вязьмы. Вопросы взаимодействия с наступавшими войсками Западного фронта, с той же 33-й
армией, как у же говорилось, не рассматривались. Ставя эти задачи, ни Жуков со своим
штабом, ни командование ВВС не могли предоставить Левашову никаких достоверных данных
о наличии противника в районе десантирования, несмотря на то что вокруг Вязьмы активно
действовали партизаны, отряды майора Солдатова и капитана Суржика. Впоследствии
оказалось, что выбранный район насыщен значительным количеством немецких войск и
гарнизонов. Командир корпуса был оптимистично ориентирован штабом фронта в том смысле,
что враг уже разбит, повсеместно отступает и преследуется нашими частями. [95] Поэтому план
десантирования был больше похож на план проведения воздушного парада: самолеты в нем
летали четко по графику, совершая по 5-6 рейсов за ночь, летчики выходили точно на цели,
сроки выполнения задач рассчитывались строго по нормативам. Сложные метеоусловия,
возможный выход из строя и без того немногочисленных транспортных самолетов и их потери,
противодействие со стороны противника - все это в расчетах не учитывалось.
В качестве передового отряда десантировался 2-й парашютно-десантный батальон 8-й
бригады. Его командир, капитан М.Я. Карнаухов, получил задание: десантироваться в районе
деревни Озеречня и обеспечить высадку главных сил корпуса.
Передовой батальон высаживался в тыл противника днем 27 января. Даже в дневное
время из-за сильной метели пилоты не смогли правильно определить Озеречню и выбросили
десантников с большой высоты в районе Таборы, на 18 км южнее цели. Парашютистов
разбросало в радиусе 20-25 км от Таборы, в результате некоторые из них попали и в Озеречню,
где оказались немцы. Четыре человека были захвачены в плен и поутру повешены. Сбор
десантников продолжался всю ночь, из 648 человек встретиться в условленном месте удалось
всего 476. Большое количество грузов с боеприпасами, лыжами и продовольствием так и не
было найдено. При этом комбат не мог доложить командованию корпуса о результатах
десантирования, поскольку начальника радиостанции с рацией дальней связи занесло далеко в
сторону от места приземления Карнаухова и штаба передового отряда. Самостоятельно радист
установить связь с "Большой землей" тоже не мог, так как переговорные таблицы находились у
начальника связи батальона. Разыскивали они друг друга еще трое суток. [96]
Капитан Карнаухов принял решение оставить в деревне Таборы небольшую группу,
которой надлежало подготовить площадку и световые сигналы на тот случай, если авиаторы
повторят ошибку. Рано утром 28 января, не дожидаясь полного сбора людей, комбат повел
десантников в район Озеречни, где планировалась высадка главных сил корпуса. К ночи
батальон выбил немцев из деревни. В целом передовой отряд, из-за ошибки летчиков, задачи не
выполнил и своего назначения не оправдал.
Генерал Левашов, не имея связи с передовым отрядом, решил продолжать десантирование
8-й воздушно-десантной бригады в район Озеречни. В ночь на 28 января был выброшен 3-й
батальон этой бригады частью сил в районе Таборы, где десантники Карнаухова выложили
сигналы, а частью - в районе деревни Озеречня. Комбат майор А.Г. Кобец, не дожидаясь
полного сбора батальона, устремился на север, к шоссе и железной дороге Вязьма - Смоленск,
где приступил к диверсионным действиям на этих коммуникациях.
Кроме выброски 3-го батальона в ночь на 28 января, планировалось десантирование
остальных частей 8-й бригады с аэродромов Грабцево и Ржавец. Однако едва наступили
сумерки, противник нанес бомбовый удар по сосредоточению транспортных самолетов и
десантных подразделений на аэродроме Грабцево. В результате была разрушена взлетная
полоса, уничтожены 7 самолетов ТБ-3, один истребитель, склад горючего; несколько самолетов
получили повреждения, понес потери личный состав транспортной авиации и десанта.
С рассветом немцы повторили авианалет. Отвечавшее за противовоздушную оборону
одно звено (!) истребителей 402-го авиаполка не было способно им противостоять.
Десантирование с этого аэродрома пришлось прекратить, а с остальных продолжалось. Все
последующие ночи немецкая авиация бомбила аэродромы, с которых десантировался 4-й ВДК.
Ввиду потери одного аэродрома и транспортных самолетов, сложных метеоусловий и
противодействия противника, красиво вычерченный в штабах график сломался в первый день
операции. [97] В ночь на 29 января были выброшены 540 десантников, 30 января - 120, 31
января - 215... Всего за 6 суток до 2 февраля удалось высадить в тыл противника только 2323
человека из состава 8-й воздушно-десантной бригады, т. е. менее 25% десанта. Дальнейшее
продолжение операции было признано нецелесообразным, корпус возвращался из Калуги в
Подмосковье.
Выброшенные в тылу десантники из-за ошибок пилотов оказались разбросаны на
большом пространстве между Вязьмой и Дорогобужем, иногда в 50-60 км от заданной точки.
Некоторые группы парашютистов попали в районы, занятые противником, и были сразу
уничтожены. В итоге командиру бригады подполковнику А.А. Онуфриеву удалось собрать
только 800 бойцов и командиров. Еще 520 человек попали к партизанам и в расположение
корпуса Белова, они влились в состав бригады позднее, а 1003 десантника (43%!) не нашлись
вовсе.
Некоторое время 8-я воздушно-десантная бригада действовала самостоятельно в тылах
вяземскои группировки противника, а затем присоединилась к кавалеристам Белова.
2 февраля передовые части 33-й армии вышли на юго-восточные подступы к Вязьме и
завязали бои за город, а 1-й гвардейский кавалерийский корпус 3 февраля прорвался к Вязьме с
юга. В 12 км северо-западнее города находился 11-й кавкорпус Соколова. Поскольку к Вязьме
практически одновременно вышли войска двух фронтов, логично было бы объединить их
действия под единым командованием, что однако не было сделано.
В итоге наступление не согласовывалось ни по распределению задач, ни по времени и
месту. Противник, спешно подтянув сюда, кроме пехоты, танки, артиллерию и
бомбардировочную авиацию, удержал в своих руках город. [98] Германское командование,
отдавая себе отчет, чем грозит потеря Вязьмы, в срочном порядке организовывало на ее
подступах оборону, мобилизуя все имевшиеся под рукой силы и средства.
"Несогласованность сроков наступления на Вязьму, - пишет генерал Белов, - не
позволила нам использовать элемент внезапности. Больше того, противник получил
возможность отражать наступление советских войск по частям, то в одном, то в другом месте,
маневрируя своими силами и средствами".
Под Вязьмой завязались ожесточенные бои, в весьма трудных условиях для
выдвинувшихся туда советских войск, не имевших тяжелой артиллерии, танков, авиационного
прикрытия, снабжения. Ценой больших потерь спешенные конники Белова к 6 января овладели
опорными пунктами Стогово и Зубово, но дальше продвинуться не смогли. Не получило
развития наступление войск 33-й армии. Части 11-го кавалерийского корпуса достигли
автострады Вязьма - Смоленск, но воспрепятствовать движению по ней немецких войск им не
удавалось.
Наиболее негативную роль сыграло отсутствие организации и взаимодействия между
нашими частями. С Юго-Восточного направления Вязьму обороняли части 5-й танковой, 10-й
моторизованной и 516-й пехотной дивизий. На этом направлении оперировали 3 дивизии
генерала Ефремова, 5 дивизий Белова, 329-я стрелковая дивизия из армии Говорова, 250-й полк
майора Солдатова, 8-я воздушно-десантная бригада Онуфриева. Все эти соединения и части
выполняли свои персональные задачи и подчинялись своим штабам или непосредственно
штабу фронта. Более того, когда генерал Белов предложил создать под Вязьмой общий фронт с
войсками Ефремова, исходя из того, что "в этом случае мы смогли бы свободнее маневрировать
имевшимися у нас силами. Но и соединиться нам не было разрешено. Штаб фронта дал мне
странное указание: [99] "Локтевая связь с пехотой (имелась в виду 33-я армия) вам не нужна
(!)". 10 февраля немцы контрударами отбросили корпус Белова на 12-15 км от города.
В начале февраля вяземский узел немецкой обороны и коммуникации, связывавшие
Вязьму со Ржевом, Брянском и Смоленском, оказались в центре внимания как советского, так и
германского командования. Ликвидация юхновской группировки и овладение Вязьмой должны
были привести к завершению окружения основных сил группы армий "Центр" и созданию
благоприятных предпосылок для их окончательного разгрома. Для вермахта это означало бы
настоящую катастрофу. Поэтому военные действия в феврале на Западном направлении, и
особенно в районе Вязьмы, приняли чрезвычайно острый характер. Хотя немцам в основном
удалось создать новый фронт, удерживался он из последних сил.
Командующий 4-й немецкой армией 31 января доносил, что его
"соединения перенапряжены и душевно истощены. У солдат и офицеров отмечаются
нервные припадки. В батальонах осталось примерно по 2 офицера, 12 унтер-офицеров, 60
солдат, по 5 пулеметов и 2 тяжелых пулемета. Пополнение недостаточно обучено, маршевые
батальоны должной помощи не оказывают. Врачи отмечают у солдат как общее явление
повышенную нервозность и апатию".
К счастью для оборонявшихся немецких войск, в это время иссякли силы и у русских.
Назначенный 1 февраля главкомом вновь созданного Западного направления генерал армии
Жуков был вынужден выбивать у Ставки каждый пулемет буквально поштучно. Не хватало
снарядов и мин, были израсходованы все материальные резервы. Реактивная артиллерия в связи
с отсутствием боеприпасов была вообще снята с фронта. При таком положении войска,
конечно, не обладали большой ударной силой. [100]
Тем временем германское командование спешно перебрасывало на помощь фон Клюге
дивизии из Западной Европы. В середине января на Смоленское направление прибыли 4
дивизии из Франции. На наиболее опасные участки выдвигались подразделения и части,
высвобождавшиеся в результате внутренних перегруппировок, а также с других районов
фронта. Считая, что Кюблер не справляется с кризисом, Гитлер назначил новым командующим
4-й армией генерала Хейнрици.
Перегруппировав войска и используя подкрепления, немцы активизировали свои
действия. 2-3 февраля силами 20-й танковой дивизии и пехотного полка СС они нанесли
сильные контрудары в районе Захарово с севера и с юга, перерезали сообщения прорвавшихся к
Вязьме советских войск и закрыли 8-километровый прорыв в своей обороне. 33-я армия
оказалась в двух разобщенных группировках: 3 стрелковые дивизии под общим руководством
генерала Ефремова и небольшой оперативной группы - под Вязьмой, основная группировка во
главе с беспробудно пившим начальником штаба армии генерал-майором А.К. Кондратьевым
- на рубеже Износки и севернее.
"Вначале этому событию командование армии и фронта не придало особого значения,
рассчитывая, что положение будет быстро восстановлено. В район Захарово была брошена
небольшая группа, около 2000 пехотинцев с несколькими танками под командованием
генерал-майора В.А. Ревякина. Однако противник успел закрепиться, и выбить его этими
силами не удалось" (Разгром немецко-фашистских войск под Москвой. М., 1964. С.348-349).
В самый канун немецкого наступления в прорыв вошла полнокровная 9-я гвардейская
стрелковая дивизия, предназначенная для усиления ударной группировки Ефремова. Комдиву
генералу А.П. Белобородову сразу же "стало ясно, что фашистские войска перешли к
решительным действиям с целью "подрубить" основание прорыва ударной группы 33-й армии
и окружить ее". [101] Однако в тот же день по приказу Жукова дивизия была передана в состав
армии Голубева и получила приказ выйти из прорыва и взять деревню Захарово, штурмом
которой гвардейцы занимались до 13 февраля.
Оставшиеся под командованием самодура-алкоголика генерала Кондратьева дивизии 33-й
армии вообще были не способны выполнять какие-либо задачи в силу полной дезорганизации
управления. Одну за другой строчили члены Военного совета армии и даже начальник
Политуправления фронта самые негативные характеристики на начальника штаба:
"Кондратьев продолжает пьянствовать. Сегодня напился до того, что работать был не в
состоянии...
...Кондратьев совершенно разложился. Человека, которому можно было бы поручить
руководство штабом, сейчас нет...
...6 марта 1942 года он в пьяном виде подписал явно невыполнимый боевой приказ. В
результате части понесли ненужные потери... О пьянстве и безделье Кондратьева знают все в
штабе и частях, в силу чего авторитета Кондратьев никакого не имеет".
Именно на этого человека Жуков возложил обязанности обеспечить тылы ефремовской
группы.
На радиограммы оказавшегося в окружении Ефремова, требовавшего быстрее
восстановить коммуникации и усилить ударную группировку, Жуков отвечал железобетонно:
"Меньше истерики. Держите себя более спокойно" или "Вам не дано право вступать в
полемику с Военным советом фронта и наводить критику...", но никакой реальной помощи
оказать не смог. Все попытки 43-й армии восстановить связь с ефремовцами не увенчались
успехом. К началу марта ценой больших потерь войскам Голубева удалось лишь слегка
потеснить противника и выйти к реке Воря. [102]
5 февраля 9-я армия Моделя неожиданно нанесла сильный удар по 29-й армии
Калининского фронта со стороны Ржева и одновременно встречный удар из района Оленино. В
результате к 1 7 февраля армия Швецова была отрезана от 39-й и оказалась в полной изоляции.
Положение советских войск на Западном направлении в феврале резко ухудшилось.
Ослабленные длительными боями, они утратили свои наступательные возможности. Поэтому
Ставка выделила генералу Коневу из своего резерва гвардейский стрелковый корпус, 7
стрелковых дивизий и 4 авиаполка, а для Жукова - гвардейский стрелковый корпус, 3
стрелковые дивизии, 4-й воздушно-десантный корпус, 200 танков и 60 тыс. бойцов маршевого
пополнения.
Директивой от 16 февраля Ставка потребовала от главнокомандования Западного
направления мобилизовать все силы Калининского и Западного фронтов для завершения
разгрома группы армий "Центр". Перед войсками ставилась задача уничтожить группировку
противника, действовавшую в районе Ржев, Вязьма, Юхнов, и к 5 марта выйти на рубеж
Оленино, река Днепр, Ельня и далее по реке Десна до Снопоти. Одновременно армии левого
крыла Западного фронта должны были ликвидировать вражескую группировку в районе
Волхов, Жиздра, Брянск и освободить город Брянск.
Руководствуясь этими указаниями, Жуков решил сначала силами 22, 30 и 39-й армий
Калининского фронта и 43, 49 и 50-й армий Западного фронта нанести поражение оленинской и
юхновской группировкам противника, а затем объединенным ударом обоих фронтов завершить
разгром главных неприятельских сил в районе Ржева и Вязьмы. 16-я и 61-я армии получили
задачу наступать на Брянском направлении. Последующие события показали, что войскам были
поставлены чрезмерно сложные задачи. [103]
Новое наступление Калининского фронта не принесло успеха, деблокировать войска
генерала Швецова не удалось; им пришлось с тяжелыми боями и большими потерями
прорываться на соединение с 39-й армией. Для оказания помощи окруженным Конев принял
решение десантировать в удерживаемый ими район Мончалово, Окороково 4-й
парашютно-десантный батальон 204-й воздушно-десантной бригады под командованием
старшего лейтенанта П.А. Белоцерковского - более 400 человек.
Десантирование производилось в ночь на 17 февраля одиночными самолетами в
несколько заходов с высоты 300 м. Во время выброски парашютистов и грузов самолеты ТБ-3
летали по кругу над площадкой приземления. Немцы стреляли по ним из винтовок и пулеметов,
так как радиус района боевых действий 29-й армии сократился к этому времени до 4 км.
Несмотря на это, ни летчики, ни десантники в воздухе потерь не имели. Всего в заданный район
было переброшено 312 человек, привезено обратно 75 человек и 38 парашютистов ошибочно
высадили под Старицей. В расположение войск Швецова собралось лишь 166 человек. Чем они
могли помочь командарму, неясно.
28 февраля остатки 29-й армии в количестве 6000 человек вырвались из кольца к своим.
По немецким данным, в плен попали 4888 бойцов и командиров, еще 26647 человек погибли на
поле боя. Таким образом, первую половину тех клещей, что должны были сжать основные силы
группы армий "Центр", немцы отсекли уже в феврале.
Попытки Конева в марте и апреле продолжать наступление и вып
...Закладка в соц.сетях
