Жанр: Электронное издание
Beshanov1
...о, Юхнов. Здесь все
свелось к лобовому прогрызанию подготовленной обороны. В итоге с 8 по 31 января армия
Захаркина продвинулась до Варшавского шоссе северо-восточнее Юхнова на 55-60 км и
вынуждена была остановиться.
50- я армия генерал-лейтенанта И.В. Болдина (154, 217, 258, 290, 340, 413-я стрелковые,
31-я кавалерийская дивизии, 112-я и 32-я танковые бригады) наносила удар на Юхнов с
юго-востока. Наступление развивалось медленно, лишь правый фланг армии успешно
продвигался вперед вдоль южного берега Угры и одновременно с войсками 49-й армии
медленно приближался к Юхнову.
Группа генерала Белова, в которую входили 1-я и 2-я гвардейские, 57 и 75-я
кавалерийские дивизии 1-го гвардейского кавкорпуса, 239-я и 325-я стрелковые дивизии, а
также 5 лыжных батальонов, в начале января быстрее всех выдвинулась к Юхнову и завязала
бои на южных подступах к нему еще до подхода армии Болдина. Об этом критическом для
немецких войск моменте бывший начальник штаба 4-й полевой армии генерал Блюментрит
пишет:
"Намерения русских понятны. Они планировали двойное окружение 4-й армии путем
нанесения ударов на севере и на юге. Их окончательной целью было окружение и уничтожение
этой армии на ее позициях западнее Москвы. Немецкое командование почти не надеялось
избежать окружения и разгрома огромной южной группировки. Русские медленно расширяли
брешь между 2-й танковой и 4-й полевой армиями. [76] У фельдмаршала фон Клюге не было
резервов, чтобы ликвидировать опасность, нависшую над южным флангом. Более того, 4-ю
армию связывала с тылом только одна дорога. Она проходила через Юхнов, Медынь,
Малоярославец и Подольск... Если бы русские, наступая с юга, сумели захватить нашу
единственную жизненную артерию, с 4-й полевой армией было бы покончено... Что-то вроде
чуда произошло на южном фланге 4-й армии. Нам было непонятно, почему русские, несмотря
на их преимущество на этом участке фронта, не перерезали дорогу Юхнов - Малоярославец и
не лишили 4-ю армию ее единственного пути снабжения. По ночам кавалерийский корпус
Белова... продвигался в нашем глубоком тылу по направлению к Юхнову. Этот корпус достиг
жизненно важной для нас коммуникации, но, к счастью, не перерезал ее. Он продолжал
двигаться в западном направлении и скрылся где-то в огромных Богородицких болотах".
Даже по признанию германских генералов, положение под Юхновом складывалось
исключительно удачно для наступавших. Группа Белова, уже достигнувшая Варшавского
шоссе, имела все шансы, повернув на Медынь, окружить и уничтожить во взаимодействии с 43,
49 и 50-й армиями главные сили 4-й полевой армии генерала Людвига Кюблера. В этот момент
Жуков, которому окружения одной армии противника было недостаточно, и сотворил для
немцев "чудо": он приказал Белову наступать на Мосальск, а оттуда - на Вязьму. Овладеть
Юхновом поручалось 50-й армии генерала Болдина.
"Мы с большим огорчением вынуждены были прекратить бой, близившийся к успешному
завершению, и повернуть на Мосальк, - пишет Белов. - По мнению командования Западного
фронта, захват Мосальска должен был развязать нам руки для предстоящего рейда на Вязьму.
Но эта дополнительная операция задержала нас на семь суток. [77] За это время немцы успели
закрыть разрывы в своих боевых порядках... пока части 50-й армии подошли к городу, немцы
успели усилить оборону за счет войск, отступивших от Калуги и Малоярославца. Задачу,
которую в первые дни января наша группа могла решить сравнительно легко и быстро, 50-я
армия выполнить не сумела, так как время было упущено... Возможность окружить и
разгромить 4-ю полевую армию гитлеровцев была потеряна. Избежала окружения и 9-я полевая
армия немцев. Из двух зайцев не удалось убить ни одного".
9 января 325-я стрелковая дивизия своими силами овладела Мосальском, выбив
немногочисленный гарнизон противника, а войска Белова, совершив бессмысленный крюк в 60
км, вновь повели наступление на Варшавское шоссе, в районе Людково, Соловьевка, получив
при этом "ободряющую" радиограмму Военного совета фронта:
"Отсутствие горючего, снарядов, продовольствия происходит от вашей беззаботности. Вы
не занимаетесь устройством тыла, ложно думая (?), что эта обязанность лежит на тыле фронта".
Любопытно представляли себе в высоком штабе организацию снабжения как раз
оперативной группы фронта, подчиненной непосредственно Жукову, собранной из различных
соединений и собственных тыловых структур не имеющей. И как генералу Белову при такой
постановке вопроса прокормить 28 тыс. подчиненных и 10 тыс. лошадей?
Германское командование понимало всю важность удержания в своих руках шоссе,
являвшегося "единственной жизненной артерией" 4-й полевой армии, и принимало все меры
для укрепления на подступах к нему системы многочисленных опорных пунктов и узлов
сопротивления. Оборону здесь держали части 19-й танковой, 10-й моторизованной и 216-й
пехотной дивизий. Находящееся позади них шоссе позволяло быстро маневрировать резервами,
германская авиация, как обычно, господствовала в воздухе. [78]
С середины января в течение десяти дней войска группы Белова вели напряженные и
безуспешные бои под Соловьевкой и Трушково, нащупывая слабое место для прорыва на север.
Наконец в ночь на 25 января одному из лыжных батальонов, шедшему через лесополосу,
удалось внезапным ударом захватить участок шоссе. Немедленно Белов подтянул сюда свои
главные силы. К утру 27 января 2-я гвардейская и 75-я кавалерийская дивизии пересекли
Варшавское шоссе. Сутки спустя переход совершили оставшиеся 3 кавдивизии. Вслед за
конниками в прорыв должна была войти стрелковая дивизия, танковая бригада, а также
тыловые подразделения группы. Однако сделать этого не удалось.
Вспоминает П.А. Белов:
"Генерал Захаров (боевой заместитель Жукова, прибывший подгонять Белова. - Авт.)
обещал мне, что прорыв будет расширен и закреплен. У меня не было оснований ставить под
сомнение его обещания. Однако немцы, едва только конница пересекла шоссе, сомкнули за
нами свои фланги. Целую неделю я посылал радиограммы командирам 325-й стрелковой
дивизии и 2-й гвардейской танковой бригады. Ни пехота, ни танки прорваться через шоссе не
сумели. Повторилось почти то же самое, что произошло с войсками Калининской группы...
Моя группа оказалась отрезанной от главных сил".
Генерал Захаров оказался не способен сдержать свое обещание. Да и то сказать, одно дело
махать кулаком перед носом подчиненных, другое - на равных тягаться с Клюге. В результате
из группы Белова через Варшавское шоссе прорвался только 1-й гвардейский кавкорпус (около
7000 человек), без дивизионной и зенитной артиллерии, танков и обозов.
Для содействия войскам Западного фронта в прорыве немецкой обороны было принято
решение высадить юго-западнее Вязьмы воздушный десант в составе двух батальное 201-й
воздушно-десантной бригады и 250-го стрелкового полка. Районом десантирования выбрали
деревню Желанье в 35-40 км за линией фронта. Высадку планировалось провести в несколько
этапов: выброска парашютистов для захвата и удержания посадочной площадки; высадка
стартовой команды и прием посадочного десанта. [79] Операцию обеспечивал 21 транспортный
самолет ПС-84 и несколько бомбардировщиков ТБ-3, выделенные из состава 23-й авиадивизии
для перевозки 45-мм пушек.
В ночь на 18 января в район деревни Желанье было выброшено 452 десантника. Вечером
того же дня высадились 65 человек стартовой команды, а в ночь на 19 января - еще 200
парашютистов. В течение всего дня 20 января они готовили посадочную площадку, на которую
в следующие 3 ночи транспортными самолетами был доставлен 250-й стрелковый полк майора
Солдатова. Всего в район Желанье было высажено 1643 человека, переброшено более 100
пулеметов, 90 минометов и "сорокопяток". После высадки оба парашютных батальона под
командованием капитана Суржика 24-27 января захватили деревни Ключи, Петрищево,
Тырновка, в которых, в общем, немцев и не было, после чего соединились с 1-м гвардейским
кавкорпусом.
Ветераны ВДВ считают, что в целом десант свою задачу выполнил: "захватил и
удерживал указанный ему район". Однако у генерала Белова действия парашютистов особых
восторгов не вызвали, поскольку никакой реальной помощи при прорыве через Варшавское
шоссе его группа не получила:
"Мне было известно, что десять суток назад в тылу врага высадился авиадесантный отряд
- два батальона парашютистов, общей численностью более семисот человек. Командовал
отрядом капитан И.А, Суржик. Парашютисты имели приказ наступать на юг, на деревню
Людково, и помочь нашему корпусу прорвать оборону противника. Однако активных действий
отряд не вел и практической помощи нам не оказал... Одна из рот парашютистов достигла
Тырновки, где и остановилась. Проезжая через эту деревню, мы встретились наконец с
десантниками. Я решил сделать в Тырновке привал. За Суржиком были посланы на лыжах
несколько парашютистов, и капитан довольно быстро явился ко мне. [80] На вопросы о том,
почему он держит свои силы далеко от линии фронта, почему не наступал ни на Людково, ни на
Стреленки, Суржик не мог дать вразумительного ответа. У меня сложилось впечатление, что
командир парашютистов - человек чересчур осторожный, не способный действовать
настойчиво и проявлять инициативу".
30 января к кавалеристам присоединился и полк Солдатова. Дальнейший успех группы, по
мнению Жукова, зависел от быстроты ее действий. Поэтому он приказал Белову двигаться
вперед с наличными силами, не ввязываясь в затяжные бои у Варшавского шоссе. Конники
начали форсированный марш-маневр на Вязьму, до которой оставалось пройти около 40 км.
10- я армия (322, 323, 324, 326, 328 и 330-я стрелковые дивизии) под командованием
бывшего начальника Главного разведывательного управления Красной Армии, добросовестно,
в соответствии с указаниями товарища Сталина, прохлопавшего немецкое нападение в 1941
году, генерал-лейтенанта Ф.И. Голикова находилась на заходящем фланге Западного фронта.
Ведя непрерывно бои в течение месяца в условиях зимнего бездорожья, армия наступала
веером по отдельным направлениям. Ее дивизии двигались на запад вдоль дорог, не имея
локтевой связи друг с другом, на интервалах 20-30 км и более. Вины Голикова здесь в общем-то
и нет, поскольку командующий фронтом через голову командарма лично ставил задачи
каждому соединению, жонглируя ими по собственному усмотрению.
Уровень подготовки войск 10-й армии ничем не отличался от уровня других армий, т. е.
был весьма невысок. Начальник политотдела доносил в политуправление фронта: [81]
"...Наибольшее количество преступлений отмечено в частях 385 сд по вине командира
дивизии, преступно руководившего вверенными ему войсками, неспособного организовать
боевые операции не только соединения в целом, но и отдельными частями, благодаря чему не
выполнено ни одного боевого приказа Военного совета армии.
Командир дивизии полковник Савин и военный комиссар Нестерук не организовали
систематической разведки врага, расположения его огневых средств, тщательного изучения
местности и путей подхода к расположению противника, а порой и, своевременно не имея
данных о силах противника, назначали атаки вслепую, от чего части несли большие потери.
В силу отсутствия командирской воли и большевистской настойчивости, в сознание
массы бойцов и командиров не внедрялось высокой политической сознательности, железной
воинской дисциплины, наступательного порыва, бодрости и уверенности в победе над врагом.
В силу этого во время проведения боевых операций отдельные лица начальствующего
состава и бойцов преступно не выполняли приказы, проявляли неорганизованность, трусость и
панику, бросали оружие и бежали с поля боя".
А откуда могли взяться у бойцов необходимые навыки, если даже стрельбу из винтовки
освоили далеко не все. Вот донесение о том, как проводилась боевая подготовка в 325-й
стрелковой дивизии:
"...В процессе учебы имели место недостатки. Иногда командиры учат тому, чего нет по
расписанию, а именно: регулирование строевого шага, повороты на месте, а не тому, с чем
придется столкнуться на войне. Части соединения ускоренную программу прошли не
полностью, качество подготовки низкое. Требуется доработка... Отсутствие учебного и боевого
оружия, боеприпасов не позволяет изучать материальную часть, не дает возможности
подготовить личный состав для боя... Из имущества связи и артиллерии ничего не имеется...
Занятия личный состав проводит с применением самодельного деревянного оружия (!)". [82]
Пройдя "ускоренную программу" и не усвоив даже ее, но с "отрегулированным"
строевым шагом, дивизии меняли деревянное оружие на боевое и отправлялись на фронт - "на
доработку". По свидетельству генерала М.И. Казакова основным и единственным критерием,
определяющим боеспособность соединений, многие советские военачальники считали
укомплектованность их личным составом: чем больше народу - тем мощнее дивизия, тем
более значительные задачи перед ней можно ставить. Такой вот детерминизм.
О порядке в танковых войсках дает представление приказ командующего Западным
фронтом, озаглавленный "О боевом использовании и сбережении танков":
"Войска фронта несут большие и неоправданные потери. Причины огромных потерь
танков заключаются в том, что танки бросаются в бой без предварительной и тщательной
подготовки, увязки взаимодействия на местности с артиллерией, пехотой и авиацией по
халатности и легкомысленности танкистов и общевойсковых командиров. Задачи ставятся
письменно - в хате и только на карте. Время на подготовку бригад не отводится.
Перегруппировки осуществляются днем, под ударами авиации и огня артиллерии противника.
Командиры танковых частей вводят бригады в бой без соответствующей технической
подготовки, без разведки местности, без подготовки эвакосредств, пытаются решать боевые
задачи одними танками, без пехоты. Слабо организуется обеспечение саперами, пехотой и
артиллерийской поддержкой.
Сами танкисты, получив задачу, решают ее без надлежащего искусства, прямолинейно и,
чаще всего, лобовой атакой. Танкисты не изучают скрытых подступов к противнику и мертвых
пространств, а в результате этой безответственности несут большие потери. В некоторых
случаях отмечается вредительское отношение танкистов к материальной части (ломают
машины перед передним краем, затягивают ремонт)".
Отличились и артиллеристы-новаторы Западного фронта, догадавшиеся использовать
орудия особой мощности для борьбы с танками противника! Ставке пришлось отправлять в
войска главного артиллериста страны генерала Н.Н. Воронова, чтобы разобраться - куда же
уходит прорва дорогостоящих снарядов:
"Огромные орудия применялись для борьбы с танками противника, дорогие снаряды
тратились попусту... Я побывал на батареях и убедился, что в неправильном использовании
мощной артиллерии повинны общевойсковые и артиллерийские начальники".
Такие армии, в силу необходимости, можно было бросить на чашу весов в критический
момент, когда стоял вопрос о спасении Москвы, но окончательно разгромить "гитлеровских
мерзавцев" в 1942 году они, как оказалось, были не способны. Может быть, были приняты
кардинальные меры к улучшению качества подготовки новых формирований? А зачем, если
проще - увеличить их количество? Необученных, часто и невооруженных новобранцев
бросали в бой без колебаний всю войну.
Немцы не могли позволить себе подобной роскоши. На первое место в вермахте ставилась
профессиональная подготовка пополнений и вновь сформированных дивизий, после чего -
требование Гитлера - их можно было привлекать к участию в операциях, но таким образом,
чтобы они "привыкали к борьбе с противником". Сталин предпочитал экстенсивный способ
ведения войны: забрасывать врага трупами красноармейцев.
Общая полоса наступления 10-й армии, имевшая в середине декабря ширину 25 км, в
январе достигла 150 км на пространстве между Юхновом и Брянским фронтом. Танков и
тяжелой артиллерии у Голикова не было. Правда, и немцы на рубеже от Кирова до Мосалька
могли наскрести не более трех расчетных дивизий, включая тыловые, запасные и полицейские
батальоны. [84]
К 11 января войска Голикова, окружив гарнизон врага в Сухиничах., освободили города
Мосальк, Людиново, Киров и вышли на подступы к Жиздре, Зикеево. Части 326-й стрелковой
дивизии полковника Немудрова захватили станцию Барятинскую, где обнаружился настоящий
клад: огромные запасы советских артиллерийских и стрелковых боеприпасов, которые немцы
не успели взорвать. Как вспоминает маршал Голиков:
"В последующем из этого склада в течение нескольких месяцев снабжались войска не
только нашей армии, но и соседних".
Однако в районе Занозная, где находился крупный аэродром противника, советские
войска натолкнулись на ожесточенное сопротивление. Атаковавшие на этом направлении 330-я
и 326-я дивизии понесли большие потери, особенно от воздействия вражеской авиации, и
исчерпали свои наступательные возможности. В полках осталось по 250-300 штыков. Дивизия
Немудрова за период с 9 по 19 января потеряла убитыми и ранеными 2562 человека.
Тем временем германское командование создало в районе Брянска группировку из частей
4-й и 18-й танковых, 339, 211 и 208-й пехотных дивизий. Начиная с 12 января прибывшая из
Франции 208-я дивизия при поддержке танков приступила к "прощупыванию" левого фланга
10-й армии, контратакуя из района Зикеево в направлении на Сухиничи. Авиация люфтваффе
бомбила и обстреливала боевые порядки советских войск, а окруженный в Сухиничах немецкий
гарнизон - два батальона 216-й пехотной, один батальон 403-й охранной, один батальон 56-й
пехотной дивизий, маршевый и строительный батальоны под общим командованием
генерал-майора фон Гильза - начал активную разведку на нескольких участках, отыскивая
слабые места в непрочном кольце, созданном 324-й стрелковой дивизией генерал-майора Н.И.
Кирюхина. Было очевидно, что немцы, учитывая глубокий выход армии Голикова к западу, ее
растянутое по фронту положение, а также слабо прикрытый уступ между флангами Западного и
Брянского фронтов, готовят контрудар под основание советского клина наступления. [85]
Отсутствие локтевой связи между этими двумя фронтами беспокоило и Ставку ВГК. По ее
распоряжению 61-я армия Брянского фронта, которой командовал генерал-лейтенант М.М.
Попов, с 13 января передавалась в подчинение Жукова. Однако задача армии по уничтожению
белевско-болховской группировки противника не была изменена, между ней и левым крылом
Западного фронта по-прежнему оставался 70-километровый разрыв.
С середины января на левом фланге 10-й армии развернулись напряженные бои. Нанося
сосредоточенный удар вдоль железной дороги Зикеево - Сухиничи, противник оттеснил
растянутые по фронту части 322-й стрелковой дивизии, в которой насчитывалось не более 4500
человек, к северо-востоку и стал продвигаться вперед.
19 января немцы возвратили Людиново, выбив из города 323-ю стрелковую дивизию.
Таким образом, за одну неделю обстановка на левом фланге армии сильно осложнилась. За 8
дней, используя фланговое поло жение и промежутки в расположении советскимх войск,
германский "кулак" продвинулся вперед на 40-45 км. Дивизии Голикова, попавшие под
фланговый уцар, вынуждены были приостановить наступление, отойти к северу от Людиново, к
северо-западу и северо-востоку от Жиздры и перейти к обороне.
Из- за неполных и противоречивых данных, поставляемых разведкой, штаб армии
некоторое время не мог разобраться в обстановке и, надеясь справиться с ситуацией
самостоятельно, особо тревожных донесений в штаб фронта не предоставлял. Генерал Голиков
принял решение окружить и уничтожить противника.
Вопрос об организации обороны даже не ставился. Во-первых, его войска обороняться не
умели, во-вторых, учитывался моральный фактор: "Как отзовется на настроении наших людей,
в том числе на командо-политическом составе, внезапный переход к обороне?..." [86]
Организация правильной обороны в то время была для наших генералов малоизвестной наукой
и считалась признаком проявления трусости:
"Надо было наступать, всемерно борясь за боевую инициативу и навязывая
наступающему врагу свою волю. Не менее важным это было и с точки зрения сохранения
должного морального состояния личного состава, включая командиров".
К 22 января Голиков закончил перегруппировку своих войск. Против немецкого острия
выдвинулись 328-я стрелковая, прибывшие из резерва 12-51 гвардейская дивизия и 146-я
танковая бригада, имевшая 14 легких танков. На флангах наступавшей германской группировки
сосредоточились 323-я и 322-я стрелковые дивизии. 23 января войска 10-й армии начали
"навязывать свою волю": с фронта перешли в наступление 328-я стрелковая и 12-я гвардейская
дивизий, одновременно были нанесены фланговые удары. Однако немцы, "не боявшиеся" рыть
окопы на каждом занятом рубеже, всюду упорно удерживал и позиции, отбивали советские
атаки, сохраняя "должное моральное состояние", и неуклонно продвигались вперед.
Сухиническая группировка фон Гильза численностью около 8000 человек начала прорыв из
города. После жестоких боев к исходу 27 января 18-я танковая и 216-я пехотная немецкие
дивизии соединились в районе Николаево.
С 28 января в районе Сухиничей была создана новая 16-я армия во главе с прибывшим
сюда с правого крыла фронта генералом Рокоссовским. В ее состав вошли 5 стрелковых
дивизий и танковая бригада, переданные от Голикова, 11-я гвардейская стрелковая дивизия и 2
лыжных батальона. 10-я армия, которую возглавил генерал-лейтенант В.С. Попов, с
оставшимися у нее двумя дивизиями и новой 385-й стрелковой продолжала удерживать
занимаемые рубежи к северо-западу от правого фланга 16-й армии.
Дальнейшие боевые действия на Жиздринском направлении вели войска Рокоссовского,
которые 29 января заняли Сухиничи (немцы, деблокировав гарнизон, оставили город без боя),
после чего получили от командования Западного фронта задачу: [87]"...наступательными
действиями продолжать изматывать противника (курсив наш. -Авт.) , лишая его
возможности прочно закрепиться и накапливать силы".
Что это означает, знал только гениальный Жуков. Генерал Рокоссовский, по собственному
признанию, не понимал: "Одно дело изматывать врага оборонительными действиями,
добиваясь выравнивания сил... Но можно ли "изматывать и ослаблять" наступательными
действиями при явном соотношении сил не в нашу пользу, да еще суровой зимой?" Ответ
маршала на этот вопрос был изъят из его мемуаров и опубликован лишь в 1990 году:
"Наступательными действиями мы изматывали свои войска во много раз больше, чем
вражеские. Это изматыва-ние было выгодно противнику, а не нам (курсив наш. - Авт.) .
Наши силы были уже исчерпаны до предела. Командование фронта не могло не знать этого, а
раз так, то оно не имело права требовать от войск того, чего они выполнить не могли.
Получалось, что Ставка и Генеральный штаб не хотели видеть настоящего положения дел, а
командование фронтов, зная хорошо состояние войск, не желало доказывать несостоятельность
наступательных мероприятий. Механически отписываясь директивами, явно невыполнимыми,
оно перекладывало ответственность на командование армий... Обстоятельный доклад об этом,
подкрепленный подсчетами и выводами, был представлен командующему фронтом. Как и
следовало ожидать от Г.К. Жукова, ответ он дал короткий и в резком тоне. Его реакция
исключала надежду на то, что там, наверху (фронт, Ставка) поймут, может быть, что наступила
пора подумать и о накапливании сил для летней кампании, а не доводить войска, как говорится,
до ручки".
Жуков принципиально не признавал никаких оборонительных действий. Где бы он ни
командовал, организованная им "оборона" всегда представляла собой непрерывную череду
контратак и контрударов до полного истощения своих войск, и как обмолвился артиллерийский
маршал Н.Н. Воронов: "Наше счастье, что силы советского тыла неисчислимы". [88]
Боевые действия в полосе 16-й армии в итоге свелись к борьбе за отдельные опорные
пункты юго-западнее Сухиничей. Кто быстрее "изматывался" в ходе каждодневных штурмов,
догадаться несложно:
"Наша пехота наступала тогда жиденькими цепями; они преодолевали глубокий снег под
сильным огнем, при слабой артиллерийской поддержке из-за малочисленности стволов и
недостатка снарядов. Еще не видя врага, задолго до атаки героическая пехота выбивалась из
сил, несла потери... - пишет Рокоссовский. - Сложность заключалась еще и в том, что мне
была непонятна основная цель действий войск Западного фронта. Генералиссимус Суворов
придерживался хорошего правила, согласно которому "каждый солдат должен знать свой
маневр". И мне, командующему армией, хотелось тоже знать общую задачу фронта и место ар
мии в этой операции. Такое желание - аксиома в воемнном деле. Не мог же я удовлетвориться
преподнесенной мне комфронтом формулировкой задачи - "изматывать противника",
осознавая и видя, что мы изматываем прежде всего себя".
Этим бессмысленным избиением собственных войск Жуков занимался еще почти 2
месяца. Немецкие аналитики очень быстро раскрыли нехитрые секреты советского
наступательного искусства, обобщив собранную информацию в специальном бюллетене от 14
января 1942 года:
"...Атаки русских проходят, как правило, по раз и навсегда данной схеме - большими
людскими массами и повторяются по несколько раз без всяких изменений. Наступающая
пехота компактными группами покидает свои пехотные позиции и с большого расстояния
устремляется в атаку с криком "Ура". Офицеры и комиссары следуют сзади и стреляют по
отстающим.
В большинстве случаев атаке предшествует разведка боем на широком фронте, которая
после прорыва противника или просачивания в наше расположение переходит в решительное
нападение с тыла и флангов.Артиллерийская подготовка атаки проводится редко...
Свои атаки русские начинают в сумерки или на рассвете. Пользуясь темнотой, туманом,
вьюгой или дождливой погодой, русские занимают перед этим исходные позиции для
атаки.Отбитые атаки повторяются снова, не щадя сил и ничего не менял. Трудно
предположить,
...Закладка в соц.сетях
