Жанр: Электронное издание
Tyrin-05
...ами
все ограбят?
- Правда, - донесся голос из-под шлема. - А тебя, толстопузый мешок, я вообще за
километр отведу. А то все испортишь.
- Это хорошо, - успокоился Пельмень. - А зачем тогда меня привез?
- А чтобы ты не думал, что все просто так получается. Увидел бы, как я мучаюсь, чтоб
ты потом красную икру жрал. Мне одному, что ли, рисковать?
- Почему рисковать? -всполошился Пельмень. - Ты же сказал...
- А, отвали...
Пельмень обиженно засопел. Он понимал, что Пакля включил его в операцию из-за денег,
которые Пельмень достал на дорогу. Выпросил у матери, соврал, что "селедки" заболели и им
понадобились специальные таблетки. Но разве Пакле это скажешь?
Бойцы показались минут через пятнадцать, бесшумно вынырнув из зарослей. Они были
какие-то бледные, измочаленные. То жалкое тряпье, в которое одел их Пакля, было мокрым от
пота, а потому еще более жалким. Никак нельзя было заподозрить, что это крутые десантники,
а не какие-то помойные бродяги.
- И чего? - вздохнул Пельмень. - Мы с такими обсосами будем по городу ходить?
- Обожди, - буркнул Пакля. - С ними что-то не то... Пельмень, услышав про "не то",
отступил на всякий случай к кустам и приготовился бежать сломя голову.
Но Пакля имел в виду совсем другое.
- У них сил нет, - сказал он. - Бежали всю дорогу. Им пожрать надо.
- У меня баранки в кармане, - с искреннимучастием предложил Пельмень.
- Надень их себе... сам знаешь, куда. Вот, блин... - Пакля снял шлем и вздохнул с
досадой. - А я хотел, чтобы они сзади нас всегда ходили. И прикрывали, если что. А тут
придется их на ужин отпустить...
- Конечно, пусть лучше покушают, - с готовностью сказал Пельмень. Ему вовсе не
улыбалось ходить по людному городу в обществе потных оборванцев. - А зачем у них
рюкзаки?
- Пригодятся, - буркнул Пакля. - Ну ладно. Пусть пока погуляют, травки пощиплют...
И мы погуляем. Как стемнеет, в городе встретимся. Стой тихо, сейчас я им буду стрелу
забивать.
Пакля натянул шлем и погрузился в общение с бойцами. Сколько Пельмень не наблюдал,
он так и не понял, как приятель это делает.
Они долго бродили по городу и страшно устали. Пакля даже забрал у Пельменя и съел две
баранки. С каждым часом лицо его было все мрачнее. Он подолгу ходил взад-вперед возле
сберкасс, обменных пунктов и дорогих магазинов, что-то прикидывал, хмурился, чесал
макушку.
Наконец, когда присели отдохнуть на оградку, Пакля сказал:
- Знаешь, я тут посмотрел... Наверно, не будем пока банк трогать.
- Правильно! - оживился Пельмень. - Поехали лучше домой. Мать, наверно, рыбу
жарит. И кино сегодня по второй...
- Никакой рыбы! Скоро столько рыбы у тебя будет, что у самого хвост вырастет. Банки
трогать пока не будем, там охранники какие-то, сигнализация... Чувствую, много шума выйдет.
Нашатнем для начала пару магазинчиков или ночных палаток.
Пельмень издал тихий, но очень жалобный стон протеста. Вещи, которые говорил Пакля,
казались настолько дикими и чуждыми Пельменю, что голова шла кругом.
Между тем уже смеркалось. Пакля надеялся, что с наступлением темноты робкие и
рыхлые горожане попрячутся по берлогам, да куда там... Город жил и веселился, люди
толпились на улицах, пили пиво в летних кафе. Пельмень с Паклей тоже были бы не против
словить кайф на пластмассовом стульчике со стаканом пива, но не имели на то материальных
ресурсов. Пакля успокаивал себя тем, что до наступления новой жизни, лихой, беззаботной и
богатой, оставалось лишь несколько часов.
После полуночи они пришли к автовокзалу, где их уже дожидались оба близнеца, малость
посвежевшие. В привокзальном скверике никого не было, кроме пары собак и пьяного бродяги,
уснувшего поперек тротуара.
- Пакля! - воскликнул вдруг Пельмень. - Гляди, у этого близнеца вся рожа в крови.
- Вижу. Ну и что?
- Может, на них напали?
- Да ну... Небось поймали собаку и сожрали живьем. Вот будешь ныть, скажу им, что
тебя тоже жрать можно. Ты, наверно, жирный, мягкий, питательный. После тебя даже в зубах
ковырять не надо.
Пельмень приуныл, но Пакля взбодрил его звучным шлепком по спине.
- Ничего, ничего... Теперь можешь ничего не бояться. Близнецы к нам ни одного урода
не подпустят. Мы с тобой теперь в этом городе хозяева.
Центральные улицы все еще оставались многолюдными. Приятели наугад выбрали
поворот и начали углубляться в менее шумные кварталы. Бойцы шли следом, отставая на
полсотни шагов.
Пакля вынул из шлема ободок и нацепил на шею. Сумку со шлемом он хотел было отдать
пока Пельменю, но передумал - испортит или потеряет.
Они долго и бесцельно шли, примериваясь к одиноко стоящим торговым точкам. Пакля
почему-то все варианты отвергал. Пельмень даже заподозрил его в нерешительности.
Потом на широком перекрестке им навстречу выбежал взбудораженный парень с кривой
железкой в руке.
- О, пацаны! - вскричал он. - Вы тут не видели двоих со стиральной машиной? Не
пробегали, а?
Не выслушав ответ, он куда-то умчался. Потом побежал обратно, но уже по другой
стороне улицы. Тут же где-то раздались чьи-то ликующие крики, но их перекрыли два гулких
выстрела. Затем просигналила машина. Неподалеку тяжело пробежали двое, таща что-то
большое и прямоугольное, очевидно, стиральную машину. Еще раз грохнул выстрел, и они
побежали обратно. Пакля и Пельмень к этому моменту уже забились в придорожные кусты и
прижались к земле. Пакля шипел:
- Не сопи, бегемот! На всю улицу слышно.
- У близнецов пистолеты есть, - обиженно отвечал Пельмень. - Пусть
отстреливаются.
Мимо с ревом пролетела машина. Потом - обратно. Через несколько секунд она во
что-то врезалась, был слышен удар и звон стекла. Раздались злорадные крики нескольких
человек. И опять появились двое со стиральной машиной. Они перебегали дорогу, кряхтя и
раскачиваясь под тяжкой ношей, когда прогремели три выстрела подряд. Один упал, второй
переместил груз на себя и потащился дальше, негромко поругиваясь. Стало тихо.
- Пойдем отсюда, - стонал побелевший Пельмень.
- Лежи спокойно, - процедил Пакля и огрел приятеля кулаком по спине.
Через минуту раздались спокойные неторопливые шаги. Прямо посреди улицы шли,
обнявшись, парень с девушкой.
- О, гляди! - обрадовался парень, заметив лежащего человека. - Гляди, ботинки
классные.
Склонившись над телом, он принялся возиться со шнурками.
- Да оставь... - лениво предложила девушка.
- Ты что? На день рождения же идем. Некультурно без подарка.
Они взяли ботинки и ушли. Через некоторое время Пакля разрешил Пельменю
пошевелиться. Тот поднялся и сокрушенно сказал:
- Ты извини. Пакля, но, кажется, мы все равно здесь не хозяева.
Они прошли еще несколько кварталов, когда Пакля вдруг резко остановился и сказал:
- Оно!
Впереди светился окнами торговый павильон, сработанный из листового железа и
решеток. Вокруг было безлюдно, в этот поздний час посетителей находилось мало.
- Берем, - сказал Пакля и потащил Пельменя в глубь дворов. Оба засели в беседке,
окруженной акацией. В дневное время здесь, наверно, был рай для доминошников и ценителей
плодово-ягодных вин.
- Здесь у нас будет как бы командный пункт, - пояснил Пакля, вставляя голову в
шлем. - Я начинаю.
Сиди тихо и не порть воздух.
Пельмень зажмурил глаза и сжал кулаки. Если до последней минуты он был просто
Пельмень, то теперь по воле приятеля он превращался в Пельменя-разбойника.
Эльвира не тешила себя надеждами, что в больших сверкающих супермаркетах она
получала бы денег больше, чем в любой занюханной лавчонке, торгующей "паленой" водкой.
Наоборот, в супермаркетах и контроль строже, и начальство злее, и всякие сигнализации,
телекамеры, детекторы... Много не наворуешь, проще говоря.
Она была не виновата в том, что привыкла так жить. Еще когда Эльвира была простой
лоточницей и работала на армян, Артурчик говорил ей, ковыряясь в зубах перочинным ножом:
- Зачэм оклад? Гырку подпылила, дэнюшку нэдосчитала - и никакой оклад нэ надо. Все
тэбэ!
И позже, когда ее поставили торговать шашлыками на трассе, вместо твердой зарплаты
она бесплатно получала в день пару килограммов тухловатого мяса, которое посильнее перчила
и подавала клиентам под маркой "шашлык острый". Всю выручку с этого блюда она брала себе
- вот и оклад.
Поэтому, уйдя от армян, она не стала участвовать в конкурсах, собеседованиях и посылать
свои резюме в большие магазины. Просто нашла на ближайшем столбе объявление: "Требуется
продавец" - и явилась в металлический сарай с решетчатыми окнами и вывеской "Продукты".
По большому счету, Эльвира не ошиблась. Оклад ей, конечно, положили смехотворный
- другого она и не ждала. Зато есть крыша над головой и электрообогреватель у ног. Зато
круглосуточно тянутся из бараков и рабочих общежитии трясущиеся страдальцы, иные
неспособны отличить сторублевку от лотерейного билета. Вот и перепадала ей копеечка-другая.
Всяких покупателей она видела - и грязных, и истрепанных, и в луже повалявшихся, и
облеванных, и со свежеразбитыми мордами, и с порванными ушами... Потому и не удивилась,
когда поздно ночью на пороге магазинчика вдруг возникли два потасканных типчика в самой
позорной рванине, которую только можно себе представить.
Они топтались у входа, озираясь на полки, а Эльвира безразлично смотрела на них,
стряхивая пепел в сломанный магнитофон. Из подсобки выглянул охранник, отставной
милицейский прапорщик, одетый в джинсы, свитер и камуфляжный берет. Он, сплетя руки,
встал у стены и с ухмылкой принялся следить за двумя увальнями, пропившимися, видимо, до
исподнего.
Поскольку те не двигались с места, Эльвира взяла инициативу в свои руки.
- Пустых бутылок нет, хлеб доели, мелочь отдали, окурки выбросили, - монотонно
перечислила она. - Ничем помочь не могу. Идите, куда шли, ребята.
"Ребята" топтались с такими невинными выражениями лиц, что Эльвира сжалилась.
- Ладно, - проворчала она. - Скумбрия осталась, правда, с запашком. Сейчас вынесу,
все равно выбрасывать.
Зайдя в подсобку, Эльвира вдруг услышала какой-то скрежет и затем жалобный крик
охранника. Она схватила попавшийся под руку веник и решительно бросилась в торговый зал.
Ее чуть не хватил удар. Один из припозднившихся забулдыг выдрал из прилавка кассовый
аппарат и потрошил его, сидя на полу. Второй ходил вдоль полок и невозмутимо наполнял
рюкзак ветчиной, сигаретами, бутылками, сыром и шоколадом. Охранник бросался на него со
всех сторон и охаживал палкой копченой колбасы, но не достигал ровно никакого результата.
Бесстрашная, закаленная лоточной торговлей женщина ринулась на помощь охраннику и
принялась избивать грабителя веником. Тот даже не обернулся, запихивая в рюкзак большой
окорок. Его напарник тем временем совал за пазуху комки мятых денег из кассы.
Охранник вспомнил, что у него в пиджаке лежит баллончик с газом. Он побежал за ним в
подсобку и там малость остыл. Закурил, перевел дух и подумал: "А стоит ли торопиться
обратно?"
Когда он вернулся, налетчики как раз выходили из магазина, оставив за собой бардак и
поломанные прилавки. Эльвира повисла было у одного из них на спине, сдавив забулдыге
горло, но неприятель стряхнул ее легким движением плеча.
Только тут она вспомнила, что в магазине имеется местная сигнализация. В тишину ночи
ворвалось омерзительное бренчание мощного электрического звонка. Захлопали форточки и
двери балконов, раздались возмущенные крики:
- Что за хулиганство?! Людям на работу идти!
- Прекратите, дети просыпаются!
- Еще раз позвонишь, козел, сожгу твой магазин на хрен!
Близнецы тем временем благополучно скрылись в темноте.
В эту минуту Пакля снял шлем и, счастливо улыбаясь, проговорил:
- Ну все... - он провел ладонью по вспотевшим волосам. - Праздник удался.
- Все? - обрадовался Пельмень. - Можно домой?
- Ты что? Никаких домой!
- А... а куда, - разочарованно вымолвил Пельмень.
- Ночь впереди длинная, - недобро усмехнулся Пакля, - а магазинов еще, знаешь,
сколько? Он взбодрил приятеля шлепком по спине.
- Подымайся, толстая сосиска. Завтра будем крутыми и богатыми.
Чем больше Кирилл старался вести себя осторожнее, тем сильнее его тянуло на
безрассудные поступки. Сидение дома настолько угнетало и унижало его, что хотелось быть
дерзким. Сегодня, например, ему жизненно важным показалось выйти на центральную улицу и
на виду у всех попить разливного пивка из баданянской палатки. И не шарахаться при этом от
промзаводских лазутчиков.
Он купил пиво и отошел с ним в скверик, где нашлась свободная скамейка. С Кириллом
соседствовали только мальчик и девочка лет десяти. Они болтали ножками, грызли яблоки из
общего пакета и упражнялись в ненормативной этимологии:
- А ты, - говорил мальчик, - скотокозлиная брюхосклизлая гнилодрянь.
- А ты, - отвечала ему девочка, - тухлопузая жирновислая слюногадость.
- А ты - свинососущая дристовонючая соплежаба.
-А ты...
Кирилл некоторое время прислушивался, отметив между делом, что неплохо бы записать
пару выражений на будущее. Но тут с ним рядом присели двое знакомых парней с Гимназии -
Утя и Брундуляк.
Стоило Кириллу посмотреть на их лица, и его настроение безнадежно упало. Оба были
избиты, причем совсем недавно. У Брундуляка еще сочилась кровью разбитая губа, он
промакивал ее спичечным коробком. Происхождение травмы было вполне понятным.
Кирилл поставил на скамейку пиво и приготовился выслушивать.
- Кира! - промычал Утя. - Нам навешали на Промзаводе.
- Вижу, - пробормотал Кирилл, глядя в сторону.
- Кира! Они, знаешь, что говорили? Они про тебя говорили.
Кирилл смог только что-то смущенно пробормотать. Брундуляк пока в разговор не лез,
только бубнил сам особой: "Легче на подъеме... по тормозам, по тормозам..." Он был
неплохим парнем - спокойным и безобидным, правда, его освободили от армии по причине
врожденного слабоумия.
- А знаешь, Кира, что они про тебя говорили? - продолжал мычать Утя. - Они про
тебя говорили, знаешь, что?
Ему, кажется, неудобно было высказывать неприятные вещи союзнику-гимназисту, но
вопрос был слишком щепетильным.
- Они говорили, что ты деньги какие-то уныкал. Деньги уныкал у Машки Дерезуевой,
которые ей родители в наследство оставили, что ли.
- Брехня, - тихо сказал Кирилл.
- Я не очень понял... Говорили вроде, - продолжал Утя, - что приперся к ней пьяный
и деньги отобрал. И тетку ее избил, что-то такое...
- Еще что? - сурово спросил Кирилл. - Соседа не задушил, случайно?
- Не знаю, - мычал Утя. - Просто они говорят, что....
Кирилл, чтоб занять руки, полез за сигаретами, некоторое время возился с
прикуриванием, ломая спички. Утя сидел рядом и смущенно шмыгал носом.
- Кира, - сказал он. - Я знаю, промзаводские - они ублюдки, конечно... Но они про
тебя говорили. Это правда, что ли?
- Правда, - кивнул Кирилл. - И деньги украл, и тетку зарезал, и дом им сжег, ты разве
не знал?
- Легче, легче... - бормотал Брундуляк. - Не гони... дверь не закрылась...
перегазовка...
- Не в обиду, Кира. Я б даже не спрашивал, но дело такое... Ты вот скажи - правда
деньги у Машки украл? Кирилл подавил в себе стон.
- Нет, не правда! - раздался вдруг девичий голос. Все удивленно обернулись. Сзади
стояла Машка и весьма решительно смотрела на всю троицу.
- Неправда, - повторила она. - Никто ничего у меня не украл.
- Я так и думал, что Промзавод - ублюдки, - с облегчением сказал Утя.
- Ручник не держит... - добавил Брундуляк. - Поршневую менять... кольца старые...
- Идем, - сказала Машка изумленному Кириллу и взяла его за руку.
Тот безвольно поднялся и сделал несколько шагов, потом в замешательстве обернулся на
приятелей.
- Кира, - еще раз прогундосил Утя. - Вечером будем решать, что с "мазутом"
делать... Наверно, придется пехоту собирать, на Промзавод идти, вопросы разбирать. Ты
пойдешь?
- Пойду. Какой разговор.
- Вечером, в общем, на Гимназии... И они с Брундуляком занялись пивом, которое
оставил Кирилл.
- Правда пойдешь? - спросила Машка, когда они вышли из скверика.
- Правда, - сказал Кирилл. - Видала, что они с нашими делают?
- Не ходи лучше. Тебе это не нужно. Ты не такой.
Кирилл хотел было ответить в рифму. И ответил бы, но рядом была Машка, а не
какая-нибудь фря из "навозной академии". Он смолчал.
- Кирилл, что вокруг творится? - с тревогой спросила она. - Какие-то разговоры,
какие-то деньги... Я ничего не понимаю.
- А тебе мазутники разве не разъяснили еще? - Кирилл был угрюм.
- Сказали, что ты мне деньги должен. Какие деньги?
- И все? Больше ничего не сказали?
- Сказали, что... - Машка вдруг запнулась и опустила глаза. - Они сказали, что
принесут тебя с отбитыми почками. И ты сам остальное расскажешь.
- А-а... Ну, когда принесут - тогда и расскажу.
Самое время было повернуться и уйти. Не хватало только Машке жаловаться - обманули
меня, бедненького дурачка, обокрали... Но Кирилл не мог просто так уйти. Все-таки рядом
Машка, не кто-нибудь.
- Ты думаешь, что я девчонка, и поэтому со мной разговаривать не стоит, - печально
констатировала она. - Это по-детски, Кирилл. Ну хорошо. Не говори ничего. Я сама скажу,
кому надо...
- Что ты скажешь? - всполошился Кирилл.
- Ничего... Я хочу, чтоб ты знал - я никому из них не верю. Ты не мог сделать мне
ничего плохого.
- Ну... да, не мог, - признался Кирилл.
И вдруг он увидел Паклю.
Удивление Кирилла было так велико, что он застыл с широко открытым ртом. Никогда
еще он не наблюдал Паклю в таком виде.
Это было что-то невероятное. Пакля был вдрызг пьян и необычайно весел. Он стоял возле
баданянской палатки и поил завсегдатаев коньяком и мартини.
На нем висели широкие фиолетовые штаны с отливом, а также оранжевая рубашка, вся в
зеленых цветах, и еще - пиджак цвета морской волны с накладными плечами. Глаза были
скрыты огромными темными очками в золотистой оправе. Но все равно, в этом клоунском
наряде узнавался тот же самый облезлый потрепанный Пакля. Можно оправить золотом
картофелину, но каждый скажет, что это именно картофелина, не более того.
У Пакли в одной руке была необычайная диковинка - сотовый телефон. Никто в
Зарыбинске таких не видел, потому что они здесь не работали, не доходил сигнал. Другую руку
он то и дело подносил к глазам - на запястье болтались большие блестящие часы.
Он что-то громко говорил, хохотал, и алкаши тоже заискивающе хихикали, быстро
опрокидывая в себя стаканчики с мартини и морщась. Повсюду стояли группки молодежи, все
смотрели на эту картину и озадаченно чесали затылки.
- Да что ж творится... - сокрушенно пробормотал Кирилл, и в этот момент Пакля
заметил его и Машку.
Он взял из-под ног недопитую бутылку, отобрал у алкашей два пластмассовых стаканчика
и пошел, поблескивая штанами.
- Машута! - радостно крикнул он. - У меня день рождения, я наливаю. Держи стакан.
Машка подалась назад. Никто не знал, когда у Пакли день рождения, всем было глубоко
плевать. Он мог объявить его в любой день.
Он навел глаза на Кирилла.
- А это что за мальчик с тобой, Машенька? Ему тоже налить? Или он еще маленький?
- А ну иди отсюда, - набычился Кирилл.
- Не на-адо так со мной, - ласково предостерег Пакля. - Теперь нельзя-а-а.
Он полез в карман и достал комок денег. Две бумажки выпали и, кружась, опустились на
асфальт.
- Ну, Машечка, поехали на Узловую? По кабакам, а?
- Уйди, - Кирилл напрягся. Машка спряталась за него.
- Ладно, - Пакля махнул рукой. - Тебе тоже налью. Все прощаю. Но сначала Машечку
поцелую...
Он очень ловко схватил Машку за руку и потянул к ней свои блестящие губы,
окруженные прыщиками. Машка жалобно вскрикнула. Кирилл почувствовал, что свет меркнет
в его глазах.
Он крепко взял Паклю за шиворот и, уже не контролируя себя, звонко приложил его
кулаком в челюсть. Затем, не давая упасть, добавил под дых и, наконец, оттолкнул. Пакля
свалился, держась за ушибленные места. Публика загудела. Алкаши у палатки вдруг куда-то
исчезли, видимо, боялись, что Пакля призовет их в союзники.
Но он не собирался звать алкашей. Он, не вставая, вытащил из-под воротничка черный
ободок и что-то негромко сказал. Только после этого поднялся, подобрал слетевшие очки и
отошел, малость протрезвевший, с жалостной усмешкой глядя на неприятеля.
Кирилл почувствовал, что Машка вцепилась в его руку. Он глянул на нее и вдруг заметил
в глазах девушки такой неподдельный ужас, что самому стало не по себе.
- Ты что?! - испуганно спросил Кирилл.
- Пойдем скорее, - прошептала Машка, вжимая голову в плечи. - Нам надо уходить,
Кирилл. Обязательно...
- От кого? От этого?
- Кирилл, надо уходить, - повторила Машка и вдруг тихо ахнула, заметив что-то. Тут
же она с неожиданной силой потянула Кирилла за собой. Казалось, она знает что-то такое, о
чем Кирилл не подозревает.
Он обернулся. Прямо на него шли два высоких плечистых мужика, очень похожих друг на
друга. Оба были одеты в простые спортивные костюмы - Пакля, наконец, позаботился.
- Ну что, Кира? - вздохнул он, - Вот и пришел твой звездец. А счастье было так
возможно... Взять его!
Незнакомцы на удивление проворно ухватили Кирилла за руки, встав по бокам. Кирилл
ошалел - он не предполагал, что люди могут так крепко держать. Как тиски - ни на волос не
сдвинешь.
Со всех сторон начали подтягиваться зеваки, предвкушая увлекательный спектакль.
Машка всхлипывала, она была напугана так, будто сам Годзилла вторгся на зарыбинские
улицы.
Пакля с кривой усмешкой приблизился и пару раз дал Кириллу по щекам. Несильно,
больше для публики. Публика была потрясена - еще никогда в городке не случалось столь
удивительной расстановки сил.
- Сломайте ему руку... левую, - небрежно сказал Пакля и, повернувшись, неторопливо
зашагал обратно к палатке, словно утратил интерес к происходящему.
Секунды вдруг растянулись, как резиновые. Кирилл почувствовал, как на его руке
начинают сжиматься твердые, словно механические, пальцы. Сердце зашлось от боли, рука
захрустела. Он вдруг увидел, как Машка судорожно ищет что-то в сумочке. На асфальт
сыпались карандаши, тюбики помады, монетки...
- Кирилл, беги! - закричала вдруг она, и тут же хватка на его руке ослабла.
Что-то произошло. Оба незнакомца отпустили Кирилла, подались в разные стороны,
потом снова сошлись, столкнулись, один упал, второй закружился на месте...
В следующую секунду Машка уже тащила Кирилла прочь, вцепившись в его рукав.
- Кирилл, пожалуйста, убегай! - сквозь слезы кричала она. - Ты не знаешь, на что они
способны...
Кирилл на этот раз поверил. Он стряхнул оцепенение и побежал. Теперь уже он тащил
Машку за собой - она не могла быстро бежать в своих туфельках.
- Догнать! - раздался визг Пакли. - Догнать их!
Близнецы сдвинулись с места, но как-то не очень уверенно.
- Быстрее, Кирилл, - умоляла Машка. - Они сейчас очнутся.
И действительно, за спиной послышались размеренные тяжелые шаги. Кирилл обернулся
- оба незнакомца скачками бежали за ним, неумолимо наращивая скорость. Еще
секунда-другая - и они будут рядом...
И вдруг он увидел, что прямо на их пути стоит, отплевываясь дымом, старенький
мотоцикл. В седле сидел Хрящ, он был ни жив ни мертв от страха, но не уезжал. Он махал
рукой и что-то кричал, призывая Кирилла прыгать к нему в седло.
Кирилл подумал, что сама судьба послала ему восьмиклассника, а особенно - его
мотоцикл. Сначала он усадил Машку, затем кое-как устроился сам и хлопнул Хряща по плечу.
Мотоцикл рванулся по улице, которую тут же заволокло густым дымом. Неотлаженный
старый двигатель кашлял и стрелял, но, к счастью, не глох, хотя и нес тяжкий груз из трех
человек. Кирилл обернулся и не поверил своим глазам: оба близнеца бежали за мотоциклом, не
отставая.
Хрящ тоже видел их в зеркало и тихонько повизгивал от страха. Неожиданно один из
преследователей остановился, встал на колено и выхватил из-под спортивной куртки пистолет
устрашающих размеров. Он никак не мог выстрелить - за мотоциклом тянулся такой густой
дымный след, что нельзя было прицелиться.
Через минуту город остался за спиной. Впереди лежала асфальтовая дорога, довольно
ровная.
- Держись, сейчас притоплю! - крикнул Хрящ и налег на газ. Мотоцикл так затрясся,
что казалось, вот-вот развалится.
Через десять минут Хрящ остановил утомившегося стального коня в лесочке на другом
берегу Подгорки. Погоня отстала. Восьмиклассник плюнул на цилиндр двигателя и послушал,
как зашипело.
- Думал, движок заклинит, - пожаловался он. - Еще бы так пять минут - и все -
от-тана попала...
Было тихо. События в городе уже казались кошмарным сном. Только сейчас Кирилл
почувствовал, как болит рука.
- Дай посмотрю, - сказала Машка. Она осторожно, но со знанием дела ощупала руку.
Кирилл затаил дыхание и не поморщился, когда вдруг стало особенно больно.
- Кости целы, - сказала она. - Может, только трещина...
- Нормально, - отозвался Кирилл. - Зарастет.
- Но, надеюсь, ты сегодня не пойдешь, куда собирался?
Кирилл отвернулся и вздохнул. Не ходить нельзя. Но и идти с покалеченной рукой без
толку. Вот и думай...
- Почему они меня отпустили? - спросил он.
- Потому что я им сделала больно.
- Ты? - хмыкнул Кирилл.
Машка рассеянно кивнула. Ее явно терзали какие-то тяжелые размышления. Она даже
отошла от Кирилла и долго смотрела куда-то в пустоту, хмуря брови. Потом вернулась.
- Кирилл, похоже, мне придется тебе все рассказать. Я не знаю, кому еще довериться.
Только вот... - она скосила глаза на Хряща, который что-то подкручивал в мотоцикле, стоя на
коленях.
- Можно, - кивнул Кирилл. - Он нормальный пацан, хоть и мелкий.
- Да, - сказала Машка. - Хорошо...
- Хрящ! - позвал Кирилл. - Подваливай, разговор есть.
Восьмиклассник вытер руки о штаны и подошел. В его глазах светилось любопытство.
Машка еще некоторое время что-то обдумывала, кусая губы и хмурясь.
- Хорошо, - сказала она. - Кирилл, ты обещал мне помочь, помнишь?
- Конечно. Какой разговор.
- Все очень серьезно. Мне так не хочется вас вмешивать, ребята, но я одна не справлюсь.
Это трудно и может быть опасно.
- Мы не боимся, - поспешно сообщил Хрящ. Любопытство так и распирало его.
- Дело в том, что эти двое, которые гнались за нами. .. они как бы не люди...
- От-тана! - воскл
...Поділитися у соцмережах
